Жанр: Любовные романы
Валет червей
... были этим довольны, включая моего отца,
указавшего, что англичане потерпели серьезное поражение и потеряли не только
половину континента, но и обременили себя многомиллионным долгом.
— Очередная глупость, — сказал он.
Я продолжала размышлять о том, что говорил Дикон об участии французов в этой
войне. Она отняла у меня Шарля, принесла во Францию республиканские
настроения. Дикон говорил, что это может иметь далеко идущие последствия, и
как я ни пыталась избавиться от этих мыслей, полностью мне это не удавалось.
Несколько раз мне удалось повидаться с Софи. Видимо, теперь, когда Шарль
погиб, мое присутствие перестало быть для нее невыносимым. Теперь мы обе
лишились его. Думаю, именно так она и воспринимала все это.
Она умудрялась выглядеть даже чуть ли не хорошенькой. Жанна, превосходная
портниха, великолепно приспособила к ее платьям изящные капюшоны — иногда
того же цвета, что платья, а иногда красиво дополнявшие его. Они были
скроены так, что полностью скрывали шрамы Софи.
Я пыталась уверить ее в том, что мы с Шарлем не были до брака любовниками. Я
настаивала, что цветок, который она нашла в его комнате, был оставлен не
мной. Мне очень хотелось найти этот цветок, но, несмотря на усиленные
поиски, это так и не удалось. Шарль подарил мне его очень давно, и с тех
пор, до упоминания Софи, я совершенно не вспоминала о нем. Я очень жалела,
что он потерялся, и я, таким образом, была лишена возможности доказать Софи,
что говорю правду. Впрочем, она больше не хотела говорить на эту тему, а я
знала, что если буду настаивать, то могу лишиться возможности видеть ее, а
мне очень хотелось вернуться к тем отношениям, которые когда-то
существовали.
Наиболее безопасным предметом для разговора были дети, но я не водила их к
Софи. Мне казалось, что, увидев моих детей, она вновь начнет завидовать мне,
тут же подумав, что эти дети могли бы быть ее. Поэтому я лишь рассказывала
ей об успехах Шарло и о том, какие игры затевают они с Луи-Шарлем.
Я знала, что и Лизетта заходит к ней, и решила, что переломным будет день,
когда мы с Лизеттой зайдем к ней вместе и, усевшись втроем, будем болтать
как в старые добрые времена.
Лизетта оказалась очень полезным в доме человеком. Она умела направить
разговор в нужное русло. Она приносила ткани, показывала их Жанне, и мы
вместе обсуждали модель нового платья Софи.
Я решила, что на днях мы сумеем убедить Софи спуститься вниз и начать жить
нормальной жизнью — жизнью одного из членов семьи. Не было никаких причин,
по которым она не могла бы этого сделать. В своих великолепно сшитых платьях
она выглядела довольно привлекательной, а капюшоны, казалось, придавали
особое очарование.
Жанна достаточно благосклонно принимала нас, и я решила, что мы выбрали
правильный путь.
Весьма неожиданно переменился Арман. Он стал гораздо живей, в его глазах
появился блеск. Казалось, внезапно он вновь приобрел вкус к жизни.
Я сообщила об этом отцу, когда мы сидели вместе в небольшой гостиной в его
апартаментах, его святая святых. Я была одной из немногих, допущенных туда.
Когда я упомянула об Армане, он улыбнулся и сказал:
— Да, он изменился. Значит, ты тоже заметила. Он действительно
относится к своему проекту с большим энтузиазмом.
— Значит, у него есть какой-то проект?
— Да. Возможно, он излишне заинтересованно на это реагирует, но, с
другой стороны, приятно видеть, что он чем-то наконец заинтересовался. Он
собирает небольшую компанию своих друзей. Знаешь ли, он все-таки был глубоко
потрясен... тем... знаешь ли... — Отец долго пытался подобрать нужные слова,
а затем выпалил:
— Случившимся с твоей матерью.
Я кивнула.
— Он всегда тяжело переживал любое ущемление прав дворян, а случившееся
было прямым вызовом людям его сословия.
— Значит, его глубоко потрясло именно это, а не...
— Арман никогда не привязывался к людям по-настоящему глубоко. Но он
сильно привязан к идеям, такой уж он человек. Ты этого не замечала? Те, кто
призывает к соблюдению прав широких слоев населения, часто наплевательски
относятся к правам индивидуумов, — таков и Арман. Так что его глубоко
потрясло насилие над его сословием и подвигло на действия. Теперь он
собирает своих друзей, которые хотят организовать вооруженные соединения,
чтобы расправляться с агитаторами, выступающими в городах с речами. Похоже,
именно они и вызывают брожение умов. Действительно, ведь один из них...
Я нежно сжала руку отца.
— Давай не будем говорить об этом.
— Ты права. Мне следует сдерживать себя. Слишком живы еще воспоминания.
Так мы говорили о том, что Арман изменился и изменился к лучшему. Приятно
видеть, что он способен проявить настойчивость хоть в чем-то. Я полагал, что
этого уже не произойдет.
— И что они собираются делать?
— Я не знаю всех подробностей. Когда они обнаружат агитаторов,
выступающих перед народом, то попытаются вступить с ними в дискуссию... а
если возникнут осложнения, то будут готовы решить и эту проблему.
— Боюсь, что в стране слишком много осложнений, — сказала я.
— Да, моя милая. Иногда я пытаюсь говорить себе, как говаривал наш
король:
После меня хоть потоп
. Но до этого дело не дойдет. По всей стране
собираются такие люди, как Арман. Вскоре они покончат с беспорядками.
Временами мне кажется, что лучше было бы довести ситуацию до точки кипения и
тогда разделаться с ними. Именно подводные течения, все эти попытки
исподволь подорвать закон и порядок — вот что пугает меня.
Я чувствовала, что разговор опять приблизился к опасной теме, которая могла
вернуть ужасные воспоминания. И хотя эти воспоминания всегда были близки к
поверхности его сознания, я не хотела давать им возможность вырваться
наружу. Я тут же заговорила о Шарло и поинтересовалась, каковы его успехи в
шахматах, поскольку отец начал обучать его этой игре.
— Неплохо... В общем, неплохо. Конечно, ему не хватает необходимой
сосредоточенности... но в один прекрасный день он заиграет по-настоящему.
— Ему нравится беседовать с тобой.
— Больше всего ему нравятся рассказы о замке, — отец
улыбнулся. — Для того чтобы полностью удовлетворить его любопытство,
мне приходится заглядывать в семейные хроники.
— Клодина тоже любит забегать к тебе.
— Ах, Клодина. Чудесная шалунья. Несомненно, присутствие детей
действовало на него благотворно. Ну как же я могла отправиться к Дикону и
лишить его их общества!
Я поклялась себе, что никогда не покину Обинье, пока отец жив.
Замок воздействовал и на Лизетту. Я поняла, что до того, как мы переехали
сюда, она все время казалась чем-то неудовлетворенной. Она никогда не
рассказывала о своем муже-фермере, а я не расспрашивала, поскольку быстро
усвоила, что этот период ее жизни — нежелательная тема для разговоров.
Правда, он дал ей Луи-Шарля, но, хотя она и гордилась сыном, особой нежности
к нему не проявляла.
С тех пор, как мы вернулись в замок, она стала больше походить на прежнюю
Лизетту, которую я помнила с юности. Она приходила ко мне в комнату
причесать меня, и мы весело проводили время, придумывая новые прически. При
дворе под влиянием наиболее экстравагантных дам они становились все более и
более смехотворными. Дамы соревновались друг с другом в сооружении на своих
головах башен, украшали их драгоценностями, перьями и даже чучелами птиц.
Лизетта развлекалась, экспериментируя со своими и моими волосами.
Я всегда любила ее, но, узнав от отца трогательную историю ее происхождения,
стала испытывать к ней особую нежность. И в то время, как она смеялась и
разговаривала со мной, я нередко задумывалась над тем, как бы сложилась ее
жизнь, если бы не вмешательство моего отца.
Мы болтали обо всем, что приходило в голову. Мы часто обсуждали наших детей,
и я сообщила ей, что теперь, когда они уже подросли, мой отец хочет нанять
для мальчиков хорошего наставника.
— Ну, с Клодиной мы еще некоторое время управимся сами, — сказала
она, — но мальчикам в их возрасте, конечно, необходим наставник.
— Я уверена, отец быстро найдет подходящего человека. В общем-то он
хочет подождать до тех пор, пока сможет съездить в Париж, чтобы переговорить
там с нужными людьми. Ему хочется недобрать, действительно хорошего
наставника.
— Конечно, это очень важно. А этот наставник... он будет заниматься и с
Луи-Шарлем?
— Безусловно.
Я посмотрела на Лизетту в зеркало. Ее губы сжались — хорошо знакомое мне
выражение лица. Я поняла, что она раздражена. Я знала, что она очень горда и
не любит пользоваться чьей-то благотворительностью.
Я быстро сказала:
— Это хорошо, что у Шарло есть товарищ почти одних с ним лет. Я так
рада, что у тебя есть сын, Лизетта.
— Ну конечно, прямо-таки ценное приобретение, — она уже пришла в
себя и вновь улыбалась. — В последнее время, похоже, Арман
изменился, — добавила она.
— О да, у него появилось настоящее дело. Граф рассказал мне о нем кое-
что.
— Дело? Что за дело?
— Ну, знаешь, некоторых людей волнуют события, происходящие в стране.
— Неужели? — спросила Лизетта.
— Лизетта, уж ты-то должна бы была обращать серьезное внимание на эти
вопросы.
— Почему?
— Потому что они касаются тебя.
— Как они могут касаться меня?
— Помнишь мою мать?
— О да, — тихо ответила Лизетта.
— Тогда в городе находился агитатор. Именно его речи и вызвали ярость
толпы.
— Я знаю. Давай не будем говорить об этом. Это просто невыносимо. Твоя
мать была такой очаровательной... доброй дамой.
— Похоже, эти агитаторы разъезжают по всей стране. Как правило, эти
люди — превосходные ораторы. Ну, и кое-кто весьма обеспокоен происходящим.
Даже Арман.
— Даже Арман? — повторила она мои слова.
— Да, и он со своими друзьями создают свою организацию.
— И что они собираются делать?
— Они хотят попытаться как-то справиться с ситуацией. Я не знаю
подробностей.
— Ага... я понимаю. Арман определенно изменился. Похоже, он наконец
нашел дело, которое действительно волнует его.
— Арман был потрясен тем, что случилось с моей матерью. Это явно его
расшевелило.
— Вплоть до ненависти к черни?
— Ее в нем всегда хватало. Но он теперь начал понимать, какую опасность
представляет собой эта чернь. Так вот, он со своими друзьями собирается что-
то предпринимать. Думаю, это неплохая мысль, правда?
— То, что люди начинают осознавать происходящее, и в самом деле хорошо.
— Дикон постоянно говорит об этом.
— Дикон! Я думала, что при встрече он говорил совеем о других вещах!
— Да, конечно, но он много говорил и о положении дел во Франции.
— А что он, англичанин, может знать о делах во Франции?
— Похоже, он занимается именно выяснением этого вопроса.
— А он рассказывает тебе, что ему удается узнать?
— Нет. По-моему, все это секретно. Я даже обвинила его в там, что он
находится здесь с тайной миссией.
— Направленной, я полагаю, против Франции?
— Не знаю. Он мне не рассказывает.
— Он обворожительный мужчина. Просто не понимаю, как тебе удается
сопротивляться ему.
Как и в прошлом, у меня не было секретов от Лизетты, и я призналась, что
иногда это нелегко.
Она меня понимала.
— А что если ты выйдешь за него замуж? — спросила она.
— Я поклялась, что никогда не брошу отца.
— Уверена, он бы не потребовал, чтобы ты осталась с ним, если бы знал,
что ты будешь счастлива в браке.
— Это значило бы требовать от него слишком многого. Если бы он узнал,
что я хочу уехать, он, разумеется, отпустил бы меня. Но ты только подумай,
ведь я должна буду забрать с собой и детей. Это было бы слишком жестоко.
— А меня? Меня бы ты тоже взяла с собой?
— Ну, конечно же, и тебя. Тебя и Луи-Шарля.
— Мне кажется, граф относится к Луи-Шарлю с любовью. Ты с этим
согласна?
— Я в этом уверена. Луи-Шарль — очаровательный мальчик.
— Мне кажется, граф весьма внимательно посматривает на него, что
кажется мне несколько странным, не так ли?
— Я не замечаю ничего особенного. Графу нравятся веселые дети. Отцу
страшно не хватает моей мамы, и единственное, что доставляет ему
радость, — это присутствие в доме детей.
— Его потомков... да. Но то, как он смотрит на Луи-Шарля...
— Ах, Лизетта, оставь свои навязчивые идеи.
— Какие идеи? — резко спросила она.
— Относительно твоего положения в доме. Ты постоянно напоминаешь, что
являешься племянницей экономки.
— А разве это не так?
— Так, но это неважно.
— Это неважно... сейчас, — ответила она. — Если эти агитаторы
добьются своего, возможно, окажется очень выгодным быть племянницей экономки
и очень невыгодным быть дочерью графа.
— Что за абсурдный разговор! Слушай, а как ты думаешь, что будет, если
вставить в прическу это зеленое перо? Вот так, под таким смешным углом?
— Очень забавно... и гораздо важнее, чем все нудные разговоры о
государственных делах, — она выхватила у меня зеленое перо. — Смотри-
ка! Давай вставим его вот сюда, так, чтобы оно торчало сзади. Здорово
получается, правда?
Я взглянула на свое отражение в зеркале и состроила гримаску Лизетте,
которая наблюдала за мной, слегка склонив голову набок.
Примерно через неделю после нашего разговора нас посетил герцог Суасон.
Появился он совершенно неожиданно, и в доме начался переполох.
Тетя Берта выразила недовольство и заявила, что ее следовало предупредить
заранее, однако с присущими ей умением и энергией запрягла в работу весь
штат прислуги. Объектом особого внимания стала кухня. Повариха, покопавшись
в своей удивительной памяти, припомнила, что герцог во время последнего
визита в замок лет двенадцать назад отдал предпочтение особо приготовленному
супу, рецепт которого являлся семейной тайной поварихи.
Внешность герцога была заурядной, несмотря на его богатство, которое, я
знала, было огромным, и политическое влияние, тоже очень большое.
Он слегка пожурил моего отца за то, что тот почти не показывается в Париже.
— Я знаю, что случилось с графиней, — сказал он. — Печальная
история. Эта чернь... следовало бы что-то предпринять. Нашли ли
подстрекателей?
Мой отец взволнованно сообщил, что агитатора, подлинного виновника
несчастья, найти не удалось. Выдвигать обвинения против толпы было
бессмысленно. Начались беспорядки, лошади испугались и опрокинули карету.
— Нам надо положить этому конец? — заявил герцог, — Вы
согласны со мной?
— Полностью согласен, — ответил мой отец. — Если бы только
можно было найти заводилу...
Я чуть было не попросила герцога прекратить этот разговор.
Мы сидели за столом в большом зале. Тетя Берта и повара сделали все, чтобы
кулинарные и домашние пристрастия герцога были полностью удовлетворены. Я
была уверена, что даже в собственном доме герцога не относились с таким
вниманием к мелочам.
Между тем герцог, казалось, не придавал особого значения мелочам. Он
держался просто, дружелюбно, и беседа за столом шла непринужденно.
Однако всякий раз, когда речь заходила о беспорядках во Франции, я с
беспокойством поглядывала на отца.
— Необходимо что-то предпринять, — произнес Арман.
Я заметила, что при этих словах он вопросительно посмотрел на герцога, и мне
пришло в голову, что он хочет записать его в свой отряд.
— Эти люди становятся опасными.
— Согласен, — сказал герцог, — следует что-то делать. Но что, мой дорогой друг, что?
— Ну, нам следует объединиться...Тем, кто желает поддержать закон и
порядок.
— Объединиться... это идея, — воскликнул герцог.
— Мы не собираемся пассивно наблюдать за происходящим, — заявил
Арман.
— Безусловно! — подхватил герцог. — Кстати, граф, у вас очень
милые мальчики. Я наблюдал за ними из окна. Полагаю, это ваши внуки?
— Один из них, — ответил отец. — У меня есть и внучка.
Надеюсь, вы успеете познакомиться с ними до того, как покинете нас.
— Непременно. А у мальчиков есть наставник?
— Очень странно, что вы заговорили об этом. Как раз сейчас мы
подыскиваем им наставника.
— Леон Бланшар, — сказал герцог.
— Что это означает, Суасон? — спросил отец.
— Я сказал — Леон Бланшар... лучший из наставников, по словам сына
моего кузена Жан-Пьера.
Неплохо бы получить его для ваших мальчиков, но, боюсь, это будет нелегко. Жан-Пьер его не отпустит.
— Я уверен, мы найдем подходящего человека.
— Это будет, нелегко, — заверил герцог. — Плохой наставник —
это просто катастрофа, а хорошие ценятся на вес золота.
— Это верно, — согласился отец, Вмешался Арман:
— Теперь нас уже достаточно много. Мы не собираемся стоять в стороне и
наблюдать за тем, как толпа бесчинствует в небольших городках...
— Уверяю вас, — продолжал герцог, все еще обращаясь к моему
отцу, — можно попытаться переговорить с Жан-Пьером, поскольку теперь
этот человек занят у него всего лишь два-три дня в неделю. Я думаю...
— Вы имеете в виду наставника? — спросила я.
— Да, конечно, наставника. Это нужный человек. Вам надо попытаться
получить его. Он сможет уделить вам хотя бы три дня в неделю. Три дня в
неделю с хорошим наставником — это лучше, чем вся неделя — с плохим.
— Я полагаю, вы правы, — согласился отец.
— Предоставьте это мне, — сказал герцог. — Мои кузен
рассказывал мне об этом человеке и о том, как доволен им Жан-Пьер.
Теперь, — говорит он, — его мальчики стали почти взрослыми. Вскоре
им предстоит поступать в университет. Но он продолжает заниматься с ними два
или три дня в неделю. Я выясню. — Он погрозил пальцем отцу. —
Думаю, вам не следует никого нанимать на эту должность, пока вы не
переговорите с Леоном Бланшаром.
— Мы определенно должны видеть этого человека, — сказал
отец. — Очень мило с вашей стороны, герцог, проявить такое участие.
— Славные мальчики, — произнес герцог. — Думаю, они достойны
самого лучшего наставника.
Герцог Суасон провел у нас три дня. Он много говорил с моим отцом, продолжая
упрекать его за то, что тот почти разорвал все связи со старыми друзьями.
Мой отец представил ему Шарло, а поскольку я чувствовала, что Лизетта теперь
больше озабочена положением своего сына, чем собственным, я постаралась,
чтобы герцогу был одновременно представлен и Луи-Шарль.
Герцог казался несколько неуверенным, явно колебался, пытаясь определить,
который из мальчиков является внуком его друга, и весьма любезно отозвался
об обоих. После его отъезда отец сказал:
— Надеюсь, он не забудет о наставнике. Временами он бывает забывчив.
Но герцог не забыл о своем обещании, и менее чем через неделю после его
отъезда к нам прибыл Леон Бланшар.
Леон Бланшар произвел на нас большое впечатление. В нем ощущалось чувство
собственного достоинства, и создавалось впечатление, что ему почти
безразлично, наймут его или нет, что было весьма необычно для соискателя
должности. Не то чтобы в его поведении было какое-то пренебрежение к
окружающим, вовсе нет. Его манеры были безукоризненными. Уже потом отец
сказал мне, что, возможно, его поведение вызвано тем, что его услуг
добиваются очень многие.
Одевался он щеголевато; белый парик подчеркивал синеву его глаз, и без того
выделявшихся на смуглом лице; высокие скулы и тонкие черты делали его
довольно привлекательным. Его одежда была великолепно скроена, хотя это не
сразу бросалось в глаза, башмаки были простого фасона, но из кожи прекрасной
выделки. У него был приятный голос, а сама манера речи да и все в нем
говорило о том, что этот человек получил хорошее воспитание и требует к себе
соответствующего отношения.
Он беседовал с моим отцом в гостиной, когда меня пригласили туда
познакомиться с ним.
Отец сказал:
— Тебе лучше поговорить самой с месье Бланшаром и сообщить о своих
требованиях.
Месье Бланшар взял мою руку и изящно склонился над ней. Было такое
впечатление, что он прибыл сюда прямо из Версаля.
— Я очень рада тому, что вы согласились приехать к нам, месье
Бланшар, — сказала я.
— Я не мог не прислушаться к распоряжению герцога Суасона,
мадам, — с улыбкой ответил месье Бланшар.
— Так это было распоряжением?
— Скажем, весьма настоятельная просьба. Герцог хочет, чтобы я оказал
вам помощь.
— В таком случае, надеюсь, нам удастся прийти к соглашению.
Мы поговорили о мальчиках и о том, чему их удалось уже научить. Выслушивая
меня, он печально покачивал головой, давая понять, что мальчики уже давно
нуждались в его заботах.
— Я с удовольствием взялся бы за эту задачу, — сказал он. —
Но, возможно, вы полагаете, что вашим мальчикам необходим наставник,
постоянно живущий в доме.
— Мы рассчитывали именно на это, — ответила я.
— Тогда, мадам, скорее всего, вы будете разочарованы. К сожалению, у
меня уже есть два подопечных, которых я готовлю к поступлению в университет,
и я вынужден проводить три дня в неделю в замке де Кастиан. Это родственники
герцога Суасона, как вы, видимо, знаете. В данных обстоятельствах я не имею
права бросить их и поэтому мог бы уделить вам лишь четыре дня в неделю. Вот
видите, как складываются обстоятельства.
Отец вмешался:
— Эти мальчики, которых вы учите... насколько я понимаю, вскоре они
поступят в университет.
— Это так, граф, но до тех пор, пока они не поступят, я обязан
заниматься с ними.
— Я не вижу особых сложностей. Вы могли бы проводить четыре дня в
неделю здесь, уделяя остальное время вашим прежним ученикам. Как бы вы
посмотрели на это?
— Все отлично, если я не буду связан очень жесткими условиями, я бы мог
приезжать сюда и заниматься с вашими мальчиками четыре раза в неделю. Но
время от времени может случиться так, что мне придется уделить
дополнительный день моим старым ученикам... которые, вы уж простите меня...
являются для меня пока приоритетными.
— Мне кажется, никаких принципиальных препятствий здесь нет, —
ответила я.
И тогда мы довольно улыбнулись друг другу, разговор принял менее официальный
тон, и в конце концов решили, что Леон Бланшар будет приезжать к нам четыре
раза в неделю, а если возникнет необходимость в дополнительных занятиях с
мальчиками из Кастиана, то всегда сможем договориться. Расставаясь, мы
решили, что он приступит к выполнению своих обязанностей с начала следующей
недели.
После его отъезда отец сказал, что ему очень нравится эта договоренность.
Это позволит нам получше присмотреться друг к другу.
Я была довольна тем, что у отца поднялось настроение. Благодарить за это
следовало Леона Бланшара и мальчиков.
Итак, в наш дом вошел Леон Бланшар, оказавшийся чрезвычайно удачной
находкой.
Во-первых, он понравился мальчикам. У него был дар делать занятия
интересными. За столом он сидел вместе с нами. Он был истинным джентльменом,
и это казалось совершенно естественным, в том числе и слугам, что само по
себе уже было чудом: обычно они с неудовольствием принимали тех, кто
слишком задается
. Я сама не была уверена, к какому именно сословию
относится наставник, зато Леон Бланшар был абсолютно уверен в том, что он
прекрасно вписывается в нашу компанию.
Сначала я подумала, что свое неудовольствие может выразить Лизетта — ведь он
сидел за столом с нами, а она была лишена этой привилегии. Однако это не
вызвало ее раздражения.
Обычно за столом он беседовал с моим отцом, обсуждал состояние дел в стране.
Ему довелось немало попутешествовать, и, рассказывая о других странах, он
высказывал личные впечатления, причем слушать его было очень интересно. Он
обладал даром рассказчика и неско
...Закладка в соц.сетях
