Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Возмездие
...вое других детей?
— А при том, что если подходить строго, то они тоже могут быть твоими
детьми. Просто в случае с Марселу я уверена на сто процентов, а насчет Леу и
Милены у меня такой уверенности нет.
— Да ты просто издеваешься надо мной! — вышел из себя
Атилиу. — Чем я тебе так досадил?
— Ну что ты, мой дорогой! — в порыве нежности обняла его
Бранка. — Ведь я же тебя люблю! И всегда любила! Радовалась любой
возможности увидеть тебя. А когда это не удавалось — всю свою любовь
переносила на твоего сына. Никто не мог понять, почему я из всех детей люблю
одного Марселу...
— Я и сейчас этого не могу понять, — прервал ее пламенную речь
Атилиу. — Если ты утверждаешь, что Леу и Милена тоже могут быть моими
детьми...
— В этом я не уверена. Но вспомни, когда они родились, Алисии уже не
было в живых, а ты хоть и крайне редко, но все же прибегал к моей помощи. И
я утешала тебя! Один раз это было даже здесь, вот в этой комнате. Неужели ты
все забыл?
— Нет, не забыл, — горячо обнял ее Атилиу. — Я все помню и
благодарен тебе за это. Просто я уже не надеялся, что когда-нибудь у меня
будет ребенок. А тут вдруг замаячила такая перспектива! Я растерян,
ошеломлен... Пожалуй, я теперь сам не успокоюсь, пока не пройду эту проверку
на ДНК!
Пока генетический анализ на установление отцовства был лишь аргументом в
выяснении семейных отношений, Марселу, Леонарду и Милене он представлялся
благом и единственной возможностью восстановить справедливость. Но когда
дело дошло до реальности, тут-то каждый из них и засомневался: а так ли уж
нужна эта справедливость и кому от нее станет легче? Все они так или иначе
любили того человека, которого привыкли считать своим отцом, и сейчас
боялись его потерять. Особенно это касалось Милены. Она ведь не просто
любила отца, но обожала его — несмотря на все недостатки отнюдь не
безгрешного Арналду.
Она даже попыталась выйти из этой опасной игры, чреватой непредсказуемыми
последствиями, но братья пристыдили ее: дескать, сами заварили кашу,
спровоцировали на анализ Атилиу, а теперь — в кусты? Милена сочла их довод
не слишком убедительным:
— Идти на попятную всегда неприятно. Только мне будет легче повиниться
перед Атилиу, чем признать в нем своего отца.
— Успокойся! Тебе меньше всего это грозит, — вставила свое веское
слово Бранка.
— Ну тогда я тем более могу обойтись без этого испытания, —
подхватила Милена. — Вот если бы существовал такой анализ, который бы
показал, что Бранка — не моя мать, тогда бы я первой помчалась в
лабораторию!
— После этого заявления действительно нет нужды ни в каком анализе: и
так ясно, что у Атилиу не может быть такой дерзкой и жестокосердной
дочери! — парировала Бранка.
— А ты не допускаешь мысли, что сейчас во мне говорят как раз твои
гены, мамулечка? — в привычной язвительной манере спросила Милена, но
Леонарду одернул ее:
— Прошу тебя, не заводись! У нас и так в последнее время сплошные
ссоры. Мы все взвинчены!
А Марселу подвел своеобразный итог этого разговора:
— Я считаю, мы все должны пройти генетическую экспертизу. И чем раньше,
тем лучше. Иначе эти сомнения будут всегда стоять между нами и окончательно
разрушат нашу семью.
Его слова прозвучали так убедительно, что даже Милена вынуждена была
согласиться:
— Ладно, чему быть, того не миновать! Испытаем судьбу. Сделаем подарок
Атилиу, а заодно и нашей мамочке. Бранка, он ведь женится на тебе, если мы
все трое окажемся его детьми? Как ты думаешь?
Бранка не стала отвечать на этот провокационный вопрос — лишь одарила дочь
презрительным взглядом.
— Мне папу жалко. Он так переживает! — уже серьезно промолвила
Милена. — Пойдемте к нему. Он должен знать, что мы решились на анализ.
Арналду их решение не обрадовало, но и не слишком огорчило. По крайней мере
внешне он воспринял это известие достаточно спокойно.
— Я готов ко всему. К любому результату, — сказал он им. —
Даже если окажется, что вы все — не мои, я и тогда не перестану вас любить и
считать своими родными детьми!..
За те двадцать дней, в течение которых надо было ждать результатов анализа,
произошло несколько важных событий, частично оттеснивших на задний план
проблему установления отцовства.
Прежде всего, состоялся суд над Фаусту, приговоривший его к пяти годам
заключения. Но адвокат Альсиу был уверен, что Фаусту вскоре попадет под
амнистию и просидит в тюрьме не более полутора лет.
Узнав об этом, Бранка посетовала Розе:
— Кошмар! Нет никакой справедливости в этой стране! Я отвалила Фаусту
такие огромные деньги, а его осудили на такой малый срок!
Роза восприняла это как шутку, и тема Фаусту на том была исчерпана.
Другое событие — свадьба Милены с Нанду и Леу с Катариной — назревало уже
давно, однако стало близким к осуществлению лишь теперь.
Обе пары хотели пожениться скромно, без излишних торжеств, а Милена и Нанду
вообще собирались обвенчаться в Нитерое, но Арналду теперь особенно
настаивал на том, чтобы все было по высшему разряду.
— Я пока еще ваш отец и прошу уважить меня, — сказал он. —
Может, через несколько дней я буду уже в ином статусе. Но сейчас у меня еще
имеется отцовское право, которым я и хочу воспользоваться. Пообещайте, что
исполните мою отцовскую волю, даже если результаты анализа окажутся для меня
плачевными.
Милена и Леу не смогли ему отказать. Более того, они решили, что при любом
исходе экспертизы Атилиу на их свадьбе будет только почетным гостем.
Растроганный Арналду обнял их и даже прослезился.
А затем безропотно стал ждать приговора, который должны были вынести
генетики буквально за день до свадьбы.
Разумеется, Леу и Милена нервничали по этому поводу, но предсвадебные
хлопоты требовали от них много сил и времени, в значительной степени
облегчая тягостное ожидание.
В какой-то момент они поняли, что по большому счету этот анализ уже ничего
не может изменить. Арналду они не станут любить меньше, чем прежде, так же
как и Атилиу не станет для них более родным, чем до сих пор. А сохранить
супружеские отношения Арналду и Бранки все равно не удастся ни при каком
раскладе — они уже твердо решили развестись сразу после свадьбы детей.
— Семья Моту доживает сейчас свои последние дни, — сказала Милена
Лидии. — Я даже не думала, что мне будет от этого так горько. Вы же
знаете, какие у нас были отношения с матерью. Но сейчас я испытываю к ней
сострадание и жалость. И отца мне очень жаль...
— Да, Нанду мне уже сказал о просьбе твоего отца, — сочувственно
произнесла Лидия. — Поэтому не волнуйся.
Я не буду настаивать, чтобы вы обвенчались непременно в Нитерое. Мы с
Орестесом поедем в Рио. А потом все вместе вернемся сюда и устроим, если ты
не возражаешь, небольшую вечеринку здесь. Пригласим моих коллег и соседей,
посидим по-дружески, по-семейному.
— Ну как я могу возражать! Я же просто обожаю ваши домашние посиделки
со знаменитым апельсиновым пирогом! — воскликнула Милена. —
Спасибо вам за понимание и вообще за все!..
Между тем наступил тот решающий день, которого с тревогой и замиранием
сердца ждали Атилиу и все семейство Моту.
В лабораторию они поехали вместе — Атилиу и трое детей Бранки. Сама она
предпочла остаться дома.
— Я и так знаю, каким будет результат! — сказала она с несколько
наигранной уверенностью, поскольку в последний момент тоже заволновалась и
даже испугалась: а вдруг по закону подлости выяснится, что все ее дети
рождены от Арналду — в том числе и любимый, ненаглядный Марселу?! — Не
задерживайтесь там и приезжайте прямо сюда. Мы отпразднуем это
знаменательное событие!
— Ты на всякий случай и отца пригласи, — не преминула уколоть ее
Милена. — Если уж праздновать, так всем заинтересованным лицам!
В отличие от Бранки Атилиу не скрывал своего волнения и прямо говорил, что
отрицательный результат анализа лишит его последней надежды обзавестись
собственным ребенком.
— Ничего, вы еще достаточно молоды, — сказала ему в утешение
Милена. — Для мужчины это вообще не проблема. Отцом можно стать в любом
возрасте.
— Но кроме отца у ребенка должна быть и мать. А в моем возрасте
рассчитывать на встречу с такой женщиной вряд ли возможно.
— Вы, кажется, забыли, куда и по какому поводу мы едем, — озорно
усмехнулась Милена. — Такой женщиной вполне может оказаться Бранка!
— Честно говоря, я в это никогда не верил, — признался
Атилиу. — Но если такое случится, то будем считать, что произошло чудо.
И чудо действительно произошло!
Анализы показали идентичность ДНК Атилиу и... Леонарду.
— Это самый лучший результат, о котором я только мог мечтать! —
воскликнул ошалевший от счастья Атилиу. — Леу, ведь я всегда любил тебя
как сына!
Он сжал в своих объятиях оцепеневшего Леонарду, а тот готов был заплакать —
но не от радости, а от обиды, какую он много раз испытывал с самого раннего
детства. Ему хотелось закричать:
Почему я?! Почему опять я оказался не
таким, как Марселу и Милена? Почему я — неродной?!
Нечто подобное он
испытывал в течение всей жизни: мать любила Марселу, отец любил Милену, а
его не любил никто. Сознавать это всегда было нестерпимо больно, но такой
боли, как сейчас, Леу еще не чувствовал никогда.
— Простите меня, — сказал он, с трудом высвободившись из объятий
Атилиу. — Мне надо немного побыть одному.
— Да, сынок, я тебя понимаю... — опомнился Атилиу. — Это ты
меня прости.
— Если Леу так переживает, то представляешь, что будет с
Бранкой? — шепнула Милена Марселу.
— Ты думаешь, теперь она перестанет любить меня? — спросил он
упавшим голосом, и Милена поняла, что допустила непростительную бестактность
по отношению к брату, которому тоже сейчас не намного лучше, чем Леу.
— Но вы же сами хотели узнать правду, — напомнила она
братьям. — И меня уговорили. Поэтому нам всем теперь надо научиться
жить с этой правдой и поддерживать друг друга. Леу, подожди, не уходи. Ты не
должен сейчас быть один! Пойми: мы рядом с тобой — твои брат и сестра. А
дома нас ждет наша мать. Поедем домой! Поедем, мой дорогой братик!
Она легонько приобняла его, и Леу, не в силах больше сдерживаться, заплакал,
уткнувшись ей в плечо. Марселу тоже подошел к ним, и так они, все трое, какое-
то время стояли обнявшись.
Атилиу же, наблюдавший за ними со стороны, почувствовал себя здесь абсолютно
чужим и тоже был близок к тому, чтобы заплакать. Оказывается, не так-то
просто обрести сына, даже если у тебя имеется на то официальное заключение
экспертизы!
Тем временем братья несколько оправились от потрясения, и Марселу, как
старший, распорядился:
— Думаю, Милена права: нам сейчас всем надо ехать домой. Мама там уже,
наверное, извелась. Да и отец — тоже... Пойдем, Атилиу. Боюсь, что
успокаивать маму придется прежде всего тебе.
Марселу оказался прав: услышав о результатах анализа, Бранка пришла в
неистовство.
— Этого не может быть! Это какая-то шутка дурного пошиба! —
закричала она. — Вы решили свести меня с ума?
— Мы получили заключение эксперта, — вступил с ней в диалог
Атилиу, и Милена, воспользовавшись этим, поспешила увести братьев подальше
от скандала.
— Пойдемте к отцу. Мы ему сейчас нужнее, — сказала она, и братья,
молча согласившись с ней, вышли.
А Атилиу продолжил увещевать беснующуюся Бранку.
— Эти анализы врут! Им нельзя верить! — восклицала она, мечась по
комнате и расшвыривая все, что подворачивалось ей под руку.
— Точность этого анализа — девяносто девять целых и девяносто девять
сотых процента, — бесстрастным тоном пояснил Атилиу.
— Значит, мы как раз попали в ту самую одну сотую процента! — не
растерялась Бранка. — Понимаешь? Попали в зону ошибки!
— Ладно, перестань юродствовать. Ты же всегда хотела иметь от меня
сына. Вот теперь он у нас есть, — зашел с другой стороны Атилиу, но его
маневр не принес ожидаемого успеха.
— Есть, но — не тот! Не тот! — зарыдала от бессилия Бранка. —
Не хочу!.. Марселу — твой сын!
— Нет, он — сын Арналду.
— Мне лучше знать, кто чей сын! Я люблю Марселу!
— Но ты же по-прежнему остаешься его матерью, — напомнил ей
Атилиу. — Для тебя ведь ничего не изменилось.
— Изменилось! И очень многое!
— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что теперь будешь меньше любить
Марселу? — спросил Атилиу, глядя на Бранку с изумлением и опаской.
— Не знаю. Может, и буду! — ответила она, подтвердив его худшие
опасения. — Раньше я видела в Марселу тебя. А теперь кого прикажешь в
нем видеть? Арналду?
— Марселу! Своего сына! — в сердцах ответил Атилиу. — У него
есть имя и лицо, не похожее ни на мое, ни на лицо Арналду! Если хочешь,
можешь видеть в нем себя, потому что внешне Марселу как раз похож на тебя.
— Помолчи, Атилиу! — внезапно сникнув, попросила Бранка. — У
меня сердце разрывается и голова идет кругом... Я уже ничего не понимаю. Это
такой удар!..
— А для меня, наоборот, радость. Ты уж извини, но я особенно рад тому,
что моим сыном оказался именно Леу. Я всегда его любил!
— Да, я знаю... Но что делать мне? Я не смогу полюбить Леу так же, как
Марселу. Даже несмотря на то, что он — твой сын. Не смогу!
— От тебя этого никто и не требует, — сказал Атилиу. — Не
можешь, так не можешь! Значит, я буду любить нашего сына за двоих!
— Я всегда думала, что наш сын — Марселу, — вновь зарыдала Бранка,
и Атилиу понял, что ему пора отсюда уходить, иначе этим слезам не будет
конца.
— В любом случае я благодарен тебе за то, что ты родила мне
сына, — сказал он на прощание. — Для меня это огромное счастье, и
я обязан им тебе!
Глава 36
Как было условлено ранее, Атилиу присутствовал на свадьбе Леу не в качестве
его отца, а в качестве гостя. Но он был так переполнен счастьем, что
рассказывал о нем всем своим знакомым и соответственно получал поздравления
как с обретением сына, так и с его женитьбой.
Леу же за такой короткий срок еще не успел привыкнуть к тому, что его отец —
Атилиу, но уже не воспринимал это с такой болезненной остротой, как
накануне. Стоя у алтаря и давая клятву оберегать свою хрупкую, нежную Кати в
здравии и болезни, в радости и печали, он вдруг понял, что тот мальчик Леу,
который так нуждался в родительской любви, остался в прошлом. Теперь на его
месте был взрослый мужчина. Леонарду — сам глава семьи, супруг и в недалеком
будущем отец. Поэтому и на сложившуюся ситуацию он сумел взглянуть по-
взрослому: да, у него появился еще один отец, и слава Богу, что им оказался
человек во всех отношениях достойный!
Атилиу тоже сделал кое-какие выводы из той первой реакции Леонарду на
ошеломляющее заключение экспертизы. И как ни велика была его радость, он
сдерживал себя в проявлении отцовских чувств. Поздравил новобрачных, как
все, и спокойно отошел в сторонку, понимая, что его час еще не пробил.
Лишь в самом конце торжества он все же улучил подходящий момент для важного
разговора с Леонарду и Катариной.
— Я хочу сделать вам свадебный подарок и очень прошу: примите его! Не
обижайте меня своим отказом, — начал он чересчур взволнованно, не сумев
должным образом справиться с захлестнувшими его эмоциями.
— Да с чего вы взяли, что мы будем отказываться? На то и свадьба, чтобы
получать подарки! — вовремя помогла ему Катарина, добавив: — Правда,
Леу?
— Да, — глухо подтвердил тот, тоже преодолевая внезапно охватившее
его волнение.
Ободренный его ответом, Атилиу продолжил уже более спокойно и уверенно:
— Я хочу подарить вам хорошую квартиру или дом, где бы вы смогли жить
после свадьбы. У меня есть для этого деньги и есть... некоторое право, чтобы
потратить их именно таким образом... В общем, примите подарок! Вам ведь
нужен свой дом. А я делаю это от всей души!..
Он с такой мольбой и с такой любовью смотрел в глаза Леонарду, что тот ни
при каких условиях не смог бы обидеть его отказом.
— Спасибо... Спасибо... — запинаясь ответил Леонарду, смутившись
от того, что уже не может обратиться к этому человеку просто по имени, но и
назвать его отцом тоже пока не может. — Это действительно очень дорогой
подарок!
— Значит, согласны?! — несказанно обрадовался Атилиу. — Вот и
молодцы! Скажите мне хоть в общих чертах, каким вам видится ваше будущее
жилище, и я, пока вы будете в свадебном путешествии, что-то для вас подберу.
— Ой, а мы об этом как-то и не думали... — простодушно призналась
Катарина. — Может, нам стоит положиться на ваш вкус? Вы же архитектор и
лучше в таких вещах разбираетесь. Леу, что ты скажешь?
— Я с тобой согласен.
— Ну а я так просто буду счастлив заняться этим! — радостная
улыбка озарила лицо Атилиу.
Наблюдавшая за ним издали Элена мысленно поблагодарила Бога за то, что Он
все-таки послал Атилиу сына. А еще она подумала, что, может быть, Господь
тем самым хоть отчасти простил и ее? Ведь если Атилиу счастлив — пусть не с
Марселинью, а с Леу, то и у нее на душе станет теперь немножечко легче.
Этими мыслями она поделилась с Виржинией, но та была настроена более
пессимистически:
— Элена, от себя-то никуда не убежишь! Так что не обольщайся, будто
тебе станет легче. Атилиу ты вряд ли сможешь вернуть.
— Да я об этом и не мечтаю. Теперь у Бранки, пожалуй, гораздо больше
шансов стать его женой. Она ведь разводится с Арналду.
— Ну, это вовсе не означает, что Атилиу захочет на ней жениться, —
возразила Виржиния. — Я думаю, в глубине души он все еще любит тебя. И
ни Бранка, ни Флавия ему не нужны. А кстати, где Флавия? Почему я ее здесь
не вижу?
— Так она же вообще уехала из Рио! Разве ты не знала? Но ее бы сюда и
не пригласили. Бранка поставила такое условие. Сказала, что радушно примет
всю далеко не аристократическую родню Катарины и Нанду, но не потерпит на
этой свадьбе двух женщин — Лауры и Флавии!
— Что касается Лауры, то она может еще заявиться сюда и без
приглашения, — заметила Виржиния.
— Нет. Ее специально караулит Тражану. Это Милена сказала Эдуарде,
чтобы та не опасалась никаких провокаций.
— Какая все-таки сложная штука — жизнь! — вздохнула
Виржиния. — Лауру пришлось едва ли не запирать дома, а Родригу сам
наотрез отказался идти на эту свадьбу. У него вроде бы начался роман с
Натальей, и я думала, он уже забыл Катарину. А оказалось — нет!
— Это как раз несложно понять! Ему было бы неприятно видеть Кати в
подвенечном платье и — с другим. А Наталья — хорошая девушка. Совсем не
похожа на свою сестру! Дай Бог, чтобы у Родригу с ней все сладилось!
Обе пары уехали в свадебное путешествие, атмосфера в доме Моту стала еще
более тягостной, чем прежде, и Арналду, решив, что ему незачем здесь дольше
оставаться, начал бракоразводный процесс с Бранкой.
Документы на раздел имущества были подготовлены давно, поэтому вся
неприятная процедура развода прошла довольно быстро. Но когда Арналду
собрался перечислить причитавшуюся ему долю капитала на свой, теперь уже
единственный, тайный счет, тут и выяснилось, что на том счете остались лишь
жалкие десять миллионов из шестисот!
Арналду даже не надо было выяснять, чьих это рук дело, — он сразу же
помчался к Изабел.
Она тоже сразу поняла по его всклокоченному виду, с чем он пришел, и
встретила бывшего любовника насмешливой улыбкой:
— О, как это мило с твоей стороны! Ты решил вернуть мне ключи? Они ведь
тебе больше не понадобятся...
— Я решил убить тебя! — не владея собой, закричал Арналду. —
Ты со своим Сейшасом украла мои деньги!
— Ничего подобного, — спокойно возразила Изабел. — Мы просто
вступили во владение частью прибыли. У нас есть на это право: столько лет
принимать участие в твоих махинациях — и уйти с пустыми руками?
— Частью?! — захлебнулся от возмущения Арналду. — Да вы
оставили каких-то десять миллионов из шестисот!
— Сколько-сколько? — недоверчиво спросил вышедший из соседней
комнаты Сейшас.
Арналду тотчас же переключился на него:
— Я и тебя убью! Вор! Расхаживаешь тут в моем халате!
— Сейшас, ты лучше не вмешивайся в наш разговор, — строго
произнесла Изабел. — Мы сами тут все уладим.
— Но я хочу понять!..
— Потом поймешь. Я все объясню.
Сейшас вновь скрылся за дверью спальни, а Арналду продолжал наступать на
Изабел:
— Где мои деньги? Ты должна их вернуть!
— Ничего я не должна! Десять миллионов тебе хватит на всю оставшуюся
жизнь. Возраст у тебя весьма почтенный, здоровье неважное, так что эта сумма
может оказаться даже излишней. А мне деньги нужны! Я молода, здорова,
счастлива. Мне нужно много денег!
— Воровка! — бросился на нее с кулаками Арналду, но тут совершенно
некстати заявил о себе седалищный нерв.
Вскрикнув от страшной боли, Арналду рефлекторно ухватился обеими руками за
поясницу и застыл на месте. Изабел расхохоталась:
— Ну я же говорила, что тебе не нужно много денег! Кстати, прими мои
поздравления в связи с Леонарду, который оказался не твоим сыном. А как ты,
помнится, уверял меня в непогрешимости Бранки! Не хотелось прослыть
рогоносцем?
— Это тебя не касается! Ты верни мои деньги! Иначе — тебе не
поздоровится!
— Ой, Арналду, не смеши меня! Что ты можешь со мной сделать? Подашь на
меня в суд? Дескать, прошу, разыщите мои ворованные миллионы и накажите мою
сообщницу? Нет, дорогой, молчание тебе дешевле обойдется. И убить ты меня не
отважишься! Потому что ты всего лишь финансовый махинатор, но не бандит и не
мафиози.
— А ты — просто чудовище!
— Ладно, это я стерплю. А вот тебе, похоже, очень больно. Какой же
коварный этот радикулит! Ты сам доберешься до машины или надо вызвать
санитаров?
— Не надо. Я действительно сегодня оказался не в лучшей форме. Но
последнее слово будет все-таки за мной!
— Ты же и сам не веришь в то, что говоришь, — укоризненно
посмотрела на него Изабел. — Иди потихоньку. Ковыляй себе не спеша,
пока тебя окончательно тут не разбил радикулит!
Арналду ничего не оставалось, как последовать ее совету. Когда же он ушел,
Изабел коротко объяснилась с Сейшасом:
— Тебя удивила сумма на счете Арналду? Да, я перевела большую часть
капитала на свой, индивидуальный счет! Пусть он там пока полежит, так
надежнее. Ты же видел сейчас, что против меня Арналду бессилен!
Все, что случилось в семействе Моту за последние месяцы, заставило Марселу
взглянуть на жизнь иначе и многое переоценить. Особенно сильно изменились
его представления о том, что такое любовь, семья, родство.
Прежде ему казалось вполне нормальным и даже справедливым, что Бранка из
всех детей любила только его, а Леу и Милену всячески уничижала. Столь
странная избирательность материнской любви ничуть не смущала Марселу. Он и
сам не раз повторял вслед за матерью, что
эти бездельники
не заслужили ее
любви. А он, стало быть, заслужил! Прилежный, послушный, ответственный — как
же его не любить!
Не доставляя себе труда задуматься об истинной природе любви, он долгое
время всерьез полагал, будто она и вправду воздается человеку за какие-то
добродетели и при желании ее всегда можно заслужить.
Но вот младшие брат и сестра на деле доказали свою личностную
состоятельность, а мать не стала любить их боль
...Закладка в соц.сетях
