Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Возмездие
...охож на Марселу, чем
твой сын, Эдуарда.
— Моей матери не всегда следует верить, потому что она часто бывает
склонна к преувеличениям, — вмешался Марселу, давая понять Лауре, что
не потерпит подобных провокационных выпадов с ее стороны.
— Ну ладно, вот Жуан-Марселу еще немного подрастет, и ты сам увидишь,
что это твоя копия, — примирительно произнесла Лаура. — А сейчас
давайте сфотографируемся на память. Эдуарда, неси сюда Марселинью! Пусть он
познакомится наконец с братиком и сестричкой.
— Лаура, сделаем это в другой раз, — строго сказал Марселу. —
Я дольше не могу задерживаться. У меня совещание.
— Подожди еще минуту! Мы тоже сейчас уедем, — пообещала
она. — Только сфотографируемся все вместе. Луиза нас пару раз щелкнет.
Эдуарда и Марселу, ободренные этим обещанием, послушно уселись на диван.
Лиза принесла Марселинью, и Марселу потянулся, чтобы взять его на руки, но
Лаура оказалась проворнее и сунула ему своего сына.
— Ты возьмешь Жуана-Марселу, я — Алисию, а Эдуарда — Марселинью. Ты
сядешь в центре, — распоряжалась она. — Отец должен быть всегда в
центре. Луиза, ты отойди чуть подальше, чтобы я и Эдуарда тоже попали в
кадр.
— По-моему, можно снимать, — сказала няня. — Улыбнитесь!
Снимаю!
Отсняв для надежности еще несколько кадров, она опустила фотоаппарат и взяла
ребенка у Марселу. Тот облегченно вздохнул и направился к выходу.
— Извини, Лаура, но мне пора идти.
— Мы тоже уходим, — вскочила с места она. — Проводим тебя до
машины. Луиза, проходи вперед с коляской. А ты, Эдуарда, не скучай тут. Я
сейчас же заеду куда-нибудь проявить пленку и сразу пришлю тебе фотографии.
До свидания!
Совещание, на которое торопился Марселу, имело особое значение для всей
компании: на нем должна была окончательно решиться судьба Изабел.
Арналду, узнав о готовящемся совещании, вдруг усомнился в его успешном завершении и даже испугался:
— А если тебе все же не удастся уволить Изабел? Что будешь делать
тогда?
— Удастся! — уверенно заявил Марселу. — Все члены совета
директоров уже знают о той неблаговидной роли, которую сыграла Изабел в
нашей компании. Так что они будут на моей стороне!
— Да я ж не против, — прояснил свою позицию Арналду. — Если
совет директоров выразит Изабел недоверие, то она уж точно уйдет. Гордости
ей не занимать!
За день до решающего заседания Марселу счел необходимым предупредить Изабел,
прямо сказав, что ее шансы остаться в руководстве компании близки к нулю, и
поэтому ей лучше было бы самой попросить отставку.
— Нет уж, не дождетесь! — ответила на это она. — Собирайте
ваш совет и делайте что хотите. Я так или иначе в убытке не останусь!
Марселу не придал тогда особого значения ее словам, а на следующий день
попросту обрадовался, когда Изабел не явилась на совещание.
Члены совета единогласно проголосовали за предложение Марселу, и таким
образом Изабел заочно лишилась своего высокого поста.
А на ее место была назначена опытная, талантливая и не замеченная ни в каких
махинациях Паула.
Не менее важные перемены произошли и в мастерской Элены: она вынуждена была
искать себе другую компаньонку, так как Флавия окончательно решила уехать из
Рио-де-Жанейро.
Перед отъездом она пришла к Элене и попросила простить ее.
— За что? Ты ни в чем передо мной не виновата, — сказала
Элена. — Я сама разрушила свой брак с Атилиу.
— Нет, виновата! Я обманула тебя! Да, обманула. Может, если бы я повела
себя иначе — Атилиу бы не решился уйти из семьи.
— Он ушел не из-за тебя, а из-за меня. Поверь, я говорю чистую правду!
— Да, я знаю, что он меня никогда не любил, — с горечью признала
Флавия. — Но это не снимает с меня ответственности. Я запуталась тогда,
приняла грешное за праведное... Вот теперь и страдаю... Мне надо уехать,
Элена, чтобы начать жизнь заново. Ты только прости меня, пожалуйста.
— Ну что ты! — обняла ее Элена. — Я тебя очень люблю! Мы ведь
дружим столько лет... А что было — то прошло! Я от всей души желаю тебе
удачи на новом месте.
Флавия уехала, а Элена взяла себе в компаньонки Анинью. И, вдвоем обсуждая
планы на будущее, они решили увеличить помещение студии, чтобы в ней можно
было устраивать сразу несколько выставок.
С этой целью Элена и позвонила Атилиу:
— Скажи, ты будешь работать в своей мастерской? Если нет, то мы бы
хотели устроить там выставочный зал...
— Нет, я не собираюсь туда переезжать. Так что занимай ее. Похоже, у
тебя дела идут прекрасно...
— Ну, не так уж и прекрасно. Просто работаем как всегда. У Марсии скоро
будет новая выставка. Приходи, посмотришь.
— Спасибо, обязательно приду. Передай Марсии мой привет.
— Обязательно передам... Знаешь, Флавия ведь уехала из Рио. И теперь моя компаньонка — Анинья.
Атилиу никак не прореагировал на это сообщение, и Элена не поняла, знал он
об отъезде Флавии или та уехала, не простившись с ним.
— Ты загляни к нам на днях, — продолжила Элена. — Мы уладим
все формальности с арендой твоей мастерской.
— Охотно загляну! — пообещал он, и Элена внезапно уловила в его
голосе ту давнюю, почти забытую теплоту, от которой у нее всегда сладко
замирало сердце.
Настроившись на такой лирический лад, она в тот день уже не смогла работать
и потому решила поехать к Эдуарде и Марселинью.
Эдуарда встретила мать в сильном волнении. Она все еще не могла прийти в
себя после утренней выходки Лауры и с горячностью стала рассказывать об этом
Элене:
— Мама, я не знаю, что делать. Прямо хоть уезжай отсюда на край света!
Она ведь никогда не оставит нас в покое!
Словно в подтверждение этих слов прозвучал телефонный звонок: Лаура
сообщала, что фотографии получились замечательно и шофер уже повез их
Эдуарде.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила ее Эдуарда.
— Не забудь показать Марселу наши фотографии!
— Не забуду. Как только приедет, сразу и покажу.
— Я не сомневаюсь, что они ему понравятся! Но завтра еще позвоню и сама
у него спрошу.
— Лаура, ты извини, ко мне сейчас приехала мама, так что — до
свидания! — с плохо скрываемым раздражением закончила этот разговор
Эдуарда.
А вскоре шофер привез пакет с фотографиями.
— Представляешь, какая настырность! — сказала Эдуарда
матери. — Лаура, по-моему, сошла с ума. И меня пытается довести до
сумасшествия.
— А ты не принимай это близко к сердцу, — посоветовала
Элена. — Главное, что Марселу тебя сейчас во всем поддерживает.
— Но она же звонит по сто раз на дню! Говорит всякие глупости, а то и
просто гадости. Включает какую-то мерзкую музыку, и, когда я беру трубку, у
меня возникает ощущение, будто мне выстрелили в ухо...
Говоря это, Эдуарда вскрыла пакет, взглянула на фотографию, и тотчас же
отпрянула в ужасе.
— Боже мой! Мама!.. Ты посмотри: она обрезала фотографию! Убрала меня и
Марселинью, как будто нас и не было тут вовсе...
— Да, похоже, она действительно сошла с ума, — согласилась
Элена. — Но ты не должна так на нее реагировать!
— А как я еще могу реагировать? Ведь это же — угроза! Лаура
недвусмысленно намекает на то, что мы с сыном должны оставить Марселу ей и
близнецам. А если не захотим, то она нас все равно
отрежет
!
— И ты позволишь, чтобы она распоряжалась твоей жизнью? Чтобы ты думала
о ней день и ночь?
— Нет, конечно...
— Ты ее боишься, а ей только этого и надо!
— Но дело же не только во мне. Я уже стала бояться за Марселинью.
— И все равно ты должна всячески изгонять из себя этот страх.
Предупреди Веру и Лизу, чтобы не открывали Лауре дверь. Поговори с Марселу.
Вам надо выработать какую-то гибкую тактику в отношениях с Лаурой. Строго
оговорите время и место, где он может видеться с близнецами. Иначе она будет
требовать от него все больше и больше внимания.
— Да я же не против того, чтобы няня привозила детей сюда. Пусть они
здесь общаются с Марселинью, когда немного подрастут. Пусть Марселу нянчится
с ними. Но только не в присутствии Лауры!
— Вот так и надо поступить, — одобрила Эдуарду Элена. —
Будьте понастойчивей. Проявите твердость. И тогда Лаура станет для вас
неопасной.
После успешно проведенного совета директоров Марселу отправился на другой
совет — семейный.
Теперь, когда с Изабел было покончено, Арналду вновь собрал всю семью, за
исключением Эдуарды и несмышленых внуков, чтобы обсудить подробности
предстоящих свадеб Леу и Милены.
Они собирались вступить в брак в один и тот же день, причем без каких-либо
помпезных торжеств, но Арналду заявил, что эта двойная свадьба должна быть
не менее роскошной, чем была у Марселу, и что все расходы он берет на себя.
— Невероятная щедрость! — подбросила шпильку Бранка. — И я
догадываюсь, чем она обусловлена. Ты надеешься, что Леу и Милена откажутся
от такого подарка. Ведь так? А тебе не приходило в голову, что они просто из
вредности могут его принять?
— Не суди всех по себе! — ответил ей Арналду. — Я никогда не
делал различия между нашими детьми. Разве что к Милене относился с большей
нежностью, поскольку она — девочка. Я и сейчас приготовил ей кое-что в
качестве приданого... — Он протянул Милене чек, поцеловал ее и сказал:
— Возьми. Этих денег хватит, чтобы купить вполне приличную квартиру или дом.
Твой жених небогат, а я хочу, чтобы у тебя был собственный дом, в котором бы
росли мои внуки.
— Спасибо, папа... — растерянно промолвила Милена, не ожидавшая
такого действительно роскошного подарка.
Бранка же восприняла этот жест Арналду прежде всего как личное оскорбление.
— Значит, ты решил убить меня своим великодушием? — подступила она
к Арналду. — Хочешь продемонстрировать, какой ты добрый и любящий отец?
Может, у тебя и для Леонарду заготовлен чек?
— Нет, я же говорю, что это приданое. А оно полагается только невесте.
Что же касается Леу, то он, как мужчина, должен сам встать на ноги. Так я
считаю. Все, что для этого необходимо, я ему дал: акции, фирму, имя. Ведь
фамилия Моту по-прежнему имеет вес в мире бизнеса. Надеюсь, ты не в обиде на
меня, сын?
— Нет, папа, я с тобой абсолютно согласен, — ответил Леу.
— А я не согласна! Я возмущена! — заявила Бранка. — Что же
это выходит? Ты разворовал и разорил нашу компанию, чтобы за наш же счет
одарить двух вертихвосток — свою любимицу Милену и свою любовницу Изабел?!
— А при чем тут Изабел? — вскипел Арналду. — Как ее вообще
можно ставить в один ряд с Миленой! Ты уже совсем свихнулась! Мы говорим о
свадьбе нашей дочери, а у тебя на уме одна Изабел. Все никак не можешь
простить ей того, что она увела у тебя сначала Атилиу, а потом и меня?
— Боже мой, какая мания величия! — расхохоталась Бранка. — Я
не могу простить Изабел ее наглое воровство, а что же до тебя, то ты меня
вообще никогда не интересовал как мужчина!
— Мама, перестань! — попытался одернуть ее Марселу, но Бранка уже
вошла в раж:
— Да, не интересовал! И не делай вид, будто впервые об этом слышишь.
Дети уже взрослые, и пусть они знают, что у нас с тобой была только общая
спальня, общая кровать, но никогда не было того, что соответствует понятию
брачное ложе
!
— Ах так?! — возмутился Арналду. — А откуда же тогда взялись
трое наших детей?
— Наших? Ха-ха-ха!.. — рассмеялась ему в лицо Бранка. — Где
ты видишь наших детей? Их тут нет! Марселу, например, — сын Атилиу!..
— Что?! — воскликнул ошеломленный Марселу. — Мама, ты думай,
что говоришь! Неужели это правда?
— Правда, сынок! — с нескрываемым удовольствием и гордостью
подтвердила Бранка и, указав рукой на Арналду, добавила: — Разве от этого
ничтожества мог родиться такой замечательный сын, как ты!
— Бранка, ты зарываешься! — угрожающе произнесла Милена. — Не
смей оскорблять отца!
Леу тоже подал свой голос в защиту Арналду. А Марселу, не желая верить
Бранке, стал теребить Арналду:
— Отец, почему ты молчишь? Скажи, что все это — ложь, блеф, абсурд!..
— А что я могу сказать? — беспомощно развел руками Арналду. —
Ваша мать никогда меня не любила, это правда. И всегда крутила шуры-муры с
Атилиу. Так что я не слишком удивлюсь, если она сейчас признается, что вы
все трое — дети Атилиу.
После такого заявления все, включая Бранку, какое-то время пребывали в шоке,
а потом в доме поднялся невообразимый ор. Леу, Милена и Марселу возмущались
услышанным и требовали от Бранки правды. Она же, не слыша их, поносила
последними словами Арналду и теперь кричала, что всегда была ему верной
женой, а он бегал за каждой юбкой.
Но вот до ее слуха отчетливо донеслась фраза Марселу, обращенная к Арналду:
— Отец, я не хочу терпеть такой двусмысленности. Поэтому прошу тебя:
давай проведем генетическую экспертизу!
— Тебе не терпится убедиться в том, что ты — сын Атилиу? — с
обидой спросил Арналду.
— Нет, папа! Мне не нужен другой отец! Я хочу убедиться в том, что ты —
мой отец!
— И мы хотим в этом убедиться! — хором подхватили Леу и
Милена. — Мы любим тебя, папа!
— А если любите, то зачем вам эта экспертиза? — резонно заметил
Арналду.
— Чтобы поставить на место Бранку! — ответила за всех
Милена. — Чтобы она больше не смела тебя шантажировать!
— А если окажется, что кто-то из вас действительно не мой
ребенок? — с печалью в голосе произнес Арналду.
— Значит, этот вариант все-таки возможен? — спросил вновь
помрачневший Марселу, а Леу и Милена разом сникли.
— Я не могу этого ни утверждать, ни опровергать, — сказал
Арналду. — Бранка не раз во время наших ссор намекала, что Марселу —
сын Атилиу. Потом так же, как сегодня, горячо уверяла меня в своей
верности... В общем, я сам ничего не знаю...
— Папа, этим сомнениям надо положить конец, — решительно произнес
Марселу. — Завтра же мы все трое вместе с тобой сдадим анализ на ДНК —
и будь что будет!
Леу и Милена так же решительно поддержали брата, но Арналду не спешил с
ответом, раздумывая, как ему поступить. А Бранка, мысленно проклиная себя за
несдержанность и непростительную болтливость, с ужасом ждала, к какому
решению придет ее взбунтовавшееся семейство.
Арналду между тем заговорил:
— Каждый из вас, конечно, вправе знать, кто его истинный отец. Или
точнее — генетический отец. Но мне это знать вовсе не обязательно, поскольку
я воспитал вас, вырастил и других детей у меня нет. Я всегда буду считать
вас своими детьми. И никаких анализов сдавать не стану! Это мое последнее
слово. А если вы все же захотите узнать, причастен ли к вашему рождению
Атилиу, то пусть он и сдает анализы. А я — не буду!
Глава 35
Ошеломленные неожиданным признанием матери, Марселу, Леу и Милена сочли
необходимым обратиться за разъяснениями к Атилиу.
Столь деликатную миссию Марселу взял на себя и теперь с волнением ожидал,
что скажет на этот счет его предполагаемый отец.
Атилиу же, потрясенный услышанным, ответил не сразу:
— Да, это новость!.. Признаюсь, у меня даже дух захватило!.. Бранка не
раз намекала мне, что ты можешь быть моим сыном, но я думал, она либо шутит,
либо, извини, блефует.
— Сегодня она утверждала это с полной уверенностью.
— У меня уверенности нет, но я допускаю такую возможность.
— Ты понимаешь, что говоришь?! — глухим от волнения голосом
произнес Марселу.
— Да. Вероятность того, что я могу быть твоим отцом, существует. Вот
только можно ли в данном случае верить Бранке?
— Ты хочешь сказать, что мама продолжала с тобой... встречаться и после того, как вышла замуж?
— Ну, не совсем так, хотя эта странная связь длилась много лет, то
угасая, то вспыхивая вновь. Инициатива всегда исходила от Бранки... Поэтому
периоды нашего сближения были короткими и, в общем, носили эпизодический
характер.
— Невероятно!.. Я знал, что мама влюблена в тебя, но не думал, что и
ты...
— У меня сложное чувство к Бранке. Его нельзя назвать любовью. Да и
Бранка уже давно меня не любит.
— Ну, тут я готов с тобой поспорить, — возразил Марселу.
— А ты не спорь. Бранка любит не меня, а свою ушедшую молодость. Ей
кажется, что если бы она тогда, в юные годы, вышла замуж за меня, то и вся
ее жизнь сложилась бы счастливо. А сама она при этом оставалась бы такой же
легкой, красивой, полной энергии, какой была во время нашего с ней романа.
— Возможно, ты и прав, — согласился Марселу. — Но меня сейчас
занимает другое. Если ваши... интимные отношения продолжались и после моего
рождения, то не исключено, что Леу и Милена тоже могут быть твоими детьми!
Мама и на это намекнула, хотя и не с такой долей уверенности.
— Что ж, будем откровенными: ни один мужчина, вступая в близкие
отношения с женщиной, не может быть застрахован от отцовства. Ты же сам
теперь убедился в этом — на собственном опыте.
— Да уж, я убедился!.. — с досадой произнес Марселу, вспомнив
утренний визит Лауры. — Но что же нам теперь делать? Как установить
истину? Пойми, мы все — я, Милена и Леу — хотим знать, кто наш настоящий
отец!
— Я тоже хотел бы это узнать, — сказал Атилиу. — Представь,
какая бы для меня была радость, если бы ты и вправду оказался моим сыном! А
еще лучше — если бы вы все трое оказались моими детьми!.. Но такое
невозможно в реальности. Боюсь, что это всего лишь какая-то интрига Бранки.
Вероятно, она хочет таким образом досадить Арналду.
— Но разве подобными вещами шутят? Мама же должна была подумать, как
это отразится на нас, ее детях!
— Неужели ты до сих пор не изучил как следует свою мать? Ее ведь... как
бы это помягче выразиться... очень часто заносит...
— К сожалению, такое с ней случается, — вздохнул Марселу. — И
все же — что мы можем предпринять? Сдадим анализы на ДНК?
— Нет, с этим подождем, — без колебаний ответил Атилиу. —
Давай я сначала поговорю с Бранкой. Скажу, что готов пройти проверку на ДНК.
— А ты и в самом деле готов?
— Да. Если со стороны Бранки это был только блеф, то она станет меня
отговаривать. А если не станет — я готов на все, чтобы узнать правду и — чем
черт не шутит! — обрести сына или дочь.
К Бранке Атилиу примчался едва ли не с рассветом.
Заспанная Зила открыла ему дверь и, немного удивившись столь раннему визиту,
сообщила, что хозяева еще спят. Но Атилиу это не смутило: он прямиком
прошагал в спальню Бранки.
Она уже проснулась, но еще лежала в постели, вяло ворочаясь с боку на бок.
Атилиу постучал в дверь и тотчас же вошел, не дождавшись ответа. Увидев его
на пороге своей спальни, Бранка вскрикнула от неожиданности:
— Ой! Почему ты здесь?!
— Вот пришел с тобой повидаться.
— Нет! Не сейчас! Я в таком виде!..
— В каком? Дай посмотрю.
Он сделал шаг по направлению к кровати, на которой продолжала лежать Бранка,
прикрыв одеялом лицо, чтобы его не мог увидеть Атилиу. Лишь одним глазом она
пристально наблюдала за неожиданным гостем и потому сразу же его остановила:
— Нет! Не приближайся! И не смотри на меня! Нельзя врываться к женщине
без разрешения и в такой ранний час!
— Я же с самыми лучшими намерениями, — улыбнулся своей
обольстительной улыбкой Атилиу.
— Это тебя не оправдывает! Я только что проснулась, на мне никакого
макияжа... Страшная, да?
— Я ведь отвернулся, как ты хотела. И теперь не вижу тебя. Разрешаешь
посмотреть?
— Нет. Постой так. Я хотя бы чуть-чуть приведу себя в порядок.
Она быстренько набросила на себя изящный пеньюар, причесалась, припудрилась,
слегка подкрасила губы, успевая при этом приговаривать:
— Я даже в двадцать лет не позволяла никому смотреть на меня, пока не
накрашусь!.. И вообще — где это видано, чтобы мужчина вторгался в мою
спальню, когда я его не приглашала и не ждала!
— Ну так в чем же дело? Пригласи! На тебя уже можно смотреть?
— Ладно, проходи, — кокетливо промолвила Бранка.
— Выглядишь замечательно! — выразил свой восторг Атилиу, нисколько
не кривя душой, потому что от приятного волнения щеки Бранки разрумянились,
глаза заискрились молодым игривым блеском.
— Какой же ты все-таки обольститель! — с не меньшим восторгом
ответила она. — И знаю ведь, что это — всего лишь комплимент, а почему-
то хочется тебе верить!
— Верь мне, Бранка, верь! Потому что я говорю истинную правду.
Он подошел к ней поближе и нежно поцеловал в щеку. У Бранки даже дыхание
перехватило от этого вроде бы вполне невинного поцелуя.
— Давно я не просыпалась в твоем присутствии, — промолвила она
взволнованно и томно.
Ее состояние в какой-то степени передалось Атилиу, но он не позволил себе
расслабиться и заговорил о том, ради чего, собственно, сюда и пришел:
— Бранка, у меня вчера вечером был Марселу...
— Да, я догадываюсь, о чем он тебя расспрашивал.
— Ну, тем лучше. Тогда просто объясни мне, что все это значит? Зачем ты
затеяла такую опасную игру с детьми, со мной? Милена и Леу тоже волнуются.
Знаешь, чего они хотят — все трое? Чтобы я сдал анализ на ДНК!
— В этом нет нужды.
— Значит, ты все выдумала? Но зачем? Чтобы уязвить Арналду?
— Ты меня не понял. Анализ не нужен потому, что я и так знаю, от кого
рожала моих детей.
— И от кого же? Надеюсь, я тут все-таки ни при чем, хотя и не отказался
бы от удовольствия стать отцом Леу, или Милены, или Марселу...
— Что ж, я могу доставить тебе такое удовольствие, — торжественно
произнесла Бранка. — Говорю как на духу: Марселу — твой сын!
— Этого не может быть! Ты дурачишь нас всех! Вот только не пойму зачем?
— Может, мой дорогой. Еще как может! — вздохнула Бранка. —
Если бы ты женился на мне тогда, то все эти годы мог бы чувствовать себя
счастливым отцом. А так я вынуждена была внушать Марселу, что его отец —
Арналду.
— Но это невозможно. Я всю ночь думал, сопоставлял сроки... Ничего не
выходит. Марселу родился вроде бы в срок...
— Да, но ты забыл одну важную подробность: когда ты уже решил жениться
на Алисии, то еще какое-то время продолжал встречаться со мной!
— Это я помню. Но помню также и то, что как только у нас наметился
разрыв, ты сразу переключилась на Арналду! Хотела заставить меня ревновать,
говорила, что я, как мужчина, в подметки не гожусь твоему будущему мужу.
— Мало ли чего я могла наговорить от обиды!
— Нет, Бранка, не увиливай! Я ведь тебя хорошо знаю. Ты поспешила
вышибить клин клином. Так? Не станешь же ты утверждать, будто не спала с
Арналду до свадьбы?
— Не стану. Но Марселу все равно — твой сын! Это я знаю точно!
— Ничего ты не можешь знать точно, — остался при своем мнении
Атилиу. — Видимо, мне и впрямь придется сделать этот анализ!
— Ты говоришь серьезно?
— Да. А почему нет? Тем более, что ты зачем-то впутала сюда еще и Леу с
Миленой. Уж их-то не надо было сбивать с толку!
— Я никого не собиралась сбивать с толку, — в некотором
раздражении пояснила Бранка. — Просто это вырвалось у меня помимо воли.
Столько лет молчала, а тут — не сдержалась!
— Я бы понял тебя, если бы ты проговорилась о Марселу. Но при чем тут
д
...Закладка в соц.сетях
