Жанр: Любовные романы
Верь только сердцу
... моих детей, — ответила она спокойно
и холодно. — Кому-то нужна их смерть, а только у одного человека имеется
причина убрать с дороги и моего мужа, и детей.
Коул почувствовал, как его сердце замерло и почти остановилось.
— И этот человек Джеймс?
— Да.
Коул взял руки Дженет в свои и слегка сжал их.
— Я понимаю, тот случай на озере Серпентайн очень напугал вас, миледи,
да и история с собакой расстроила. Но не думаю, что это свидетельствует о
том, что кто-то пытается убить ваших детей, — сказал Коул и сам же
почувствовал прозвучавшую в его голосе неуверенность.
А Дженет слегка дрожащим голосом произнесла именно те слова, которые Коул
так боялся услышать:
— Таких происшествий можно насчитать с полдюжины, они не могут быть
случайными, хотя мне очень хотелось бы так думать. Вот уже несколько месяцев
я живу в постоянном страхе.
— Что это за происшествия? — Коул сильнее сжал ладони Дженет. — Почему
вы мне ничего не рассказывали?
— А почему я сейчас говорю о них? По-моему, это более резонный вопрос.
— Потому что, как бы вы ни относились ко мне, в душе вы уверены — я
никогда не причиню зла вашим детям, — тихо ответил Коул. — Я никогда не
стану на сторону Джеймса против вас. Дженет, скажите, что верите мне.
— Да, верю. — Маркиза тяжело вздохнула. — И если хотите, я все вам
расскажу. Расскажу, что за жизнь была у моих детей в этом доме после смерти
их отца. Но, боюсь, вы посчитаете меня сумасшедшей. Самым ужасным был
случай, когда кто-то пытался застрелить Стюарта.
— Кто-то стрелял в Стюарта? — изумился Коул, чувствуя, как ледяной страх сковывает его сердце.
— Да, — прошептала Дженет. — Это случилось по моей вине, я решила
спрятать их в моем доме, в Килдерморе. В Лондоне все время происходило что-
то странное, и я подумала, что в Шотландии нам ничто не будет угрожать. А
теперь я понимаю, что дети всю дорогу подвергались опасности, пока не
укрылись за стенами замка.
Коул почувствовал, что кровь отхлынула от его лица.
— Что-то я не понимаю вас, Дженет. Вы хотите сказать, что Стюарта
пытались застрелить по пути в Шотландию?
— Нет. — Дженет помотала головой, словно хотела привести в порядок свои
мысли. — В него стреляли через две недели после нашего приезда. Мы с
мальчиками отправились на верховую прогулку, а когда доехали до леса, Стюарт
попросил у меня мою лошадь. Ему надоело все время ездить на пони, а моя
старушка Хитер очень послушная, поэтому я и уступила ее Стюарту. А через
четверть мили прогремел выстрел. С меня слетела шляпа, и я свалилась на
землю. Слава Богу, с пони падать невысоко, я повредила только лодыжку.
— Может, это стрелял браконьер, — предположил Коул, — на охоте всякое
бывает.
— Нет, — решительно возразила Дженет. — Кто-то стрелял прямо в пони
Стюарта... И вот тогда я вспомнила, как у кареты сломалось колесо. Это
произошло милях в десяти от деревни. Дэвид, скакавший на лошади позади
кареты, вовремя заметил, что колесо вот-вот отлетит. Он тогда еще сказал,
что нам повезло, последствия могли бы быть трагическими.
— Значит, кто-то намеренно испортил колесо? — спросил Коул, стараясь не
обращать внимания на то, что Дженет упомянула имя Делакорта.
Дженет пожала плечами.
— Сейчас я думаю, что так оно и было. Кузнец сказал, что болты были
развинчены, но тогда мне так хотелось поскорее добраться до Килдермора, что
я не стала подробно его расспрашивать.
— Вы рассказали кому-нибудь об этом?
— Нет. Я просто не знала, кому доверять. Ведь семейство покойного мужа
жаждало отправить меня на виселицу за убийство. Но вот сейчас я рассказываю
вам обо всем. Наверное, у меня действительно что-то с головой...
Коул почувствовал, что Дженет на грани очередной истерики.
— Уже очень поздно, — успокаивающим голосом сказал он. — Мы все равно
не решим сегодня эту ужасную проблему. Вам надо отдохнуть. А завтра вы
прикажете Дональдсону нанять охранников. Сейчас много безработных солдат, и
Дональдсон сумеет отобрать среди них надежных людей.
— Очень хорошо, — прошептала Дженет, — я скажу ему. — В ее голосе
звучали истерические нотки, и Коулу стало стыдно за то, что он устроил ей
этот допрос.
В наступившей тишине Коул помог женщине подняться на ноги, при этом
покрывало соскользнуло с ее плеч. Коул не стал его поднимать, ему хотелось
продлить удовольствие от прикосновения к Дженет.
— Я сожалею о том, что произошло здесь раньше между нами, — прошептал
Коул.
— А я... я не знаю, сожалею я или нет, — призналась Дженет тоже
шепотом.
Коул сделал вид, что не расслышал ее слов.
— Мое поведение было недопустимым. Но я благодарен вам за то, что вы
откровенно рассказали мне о своих несчастьях. Уверяю вас, вы всегда можете
рассчитывать на мою помощь.
— Значит, вы мне поверили? — с надеждой в голосе спросила Дженет.
— Да, поверил. И прошу вас не сомневаться, я сделаю все, что в моих
силах, чтобы обеспечить безопасность ваших детей.
— Спасибо. И вот еще что, Коул...
— Да?
— Простите меня за то, что я... напала на вас. Коул успокаивающе
улыбнулся:
— О, мне приходилось оказываться в ситуациях похлеще!
Дженет кивнула и повернулась, чтобы уйти.
— Дженет!
Возглас Коула заставил ее обернуться.
— Да?
— А вы когда-нибудь любили своего мужа? — Вовсе не этот вопрос хотел
задать Коул, он вырвался у него непроизвольно.
Дженет покачала головой:
— Нет.
— Мне очень жаль.
— Мне тоже.
Коул осторожно вывел Дженет из комнаты. А затем, стоя на пороге, наблюдал,
как бледное пятно ее ночной рубашки движется по слабо освещенному коридору и
дальше вниз по лестнице. Тут часы в нижнем холле пробили три часа ночи, а
Коул все стоял и стоял, устремив взгляд туда, где скрылась Дженет. Он
понимал, что после этой странной ночи, проведенной вместе с маркизой Мерсер,
его жизнь уже никогда не будет прежней.
Дженет поднялась очень рано. В семь часов она уже расхаживала по кухне,
разливала чай и поджаривала хлеб. Расставив фаянсовые тарелки, Дженет
отряхнула крошки с рук и, нахмурившись, посмотрела под кухонный стол.
— Достаточно, Роберт! — предупредила она. — Нанна говорит, что Жулика
надо кормить часто, но понемногу.
Роберт, склонившийся над собакой, посмотрел на мать.
— Но, мама, он такой голодный. Взгляни на его печальные глаза! Мне
кажется, он ужасно проголодался. — В подтверждение этих слов Жулик два раза
слабо вильнул хвостом.
Дженет, упершись руками в бока, тяжело вздохнула. Стюарт наклонился к брату,
забрал у него миску с жидкой овсянкой и поставил ее на полку.
— Мама права, Робин. Вспомни, как ему было плохо вчера вечером. У него
еще очень слабый желудок.
— Совершенно верно. А теперь давайте завтракать. — Дженет поставила в
центр стола тарелку с тостами. В эту минуту в дверях кухни появился Коул в
костюме для верховой езды.
У Дженет перехватило дыхание. Он стоял на пороге, стройный, широкоплечий, с
черным кожаным хлыстом в руке. На нее нахлынули воспоминания о прошедшей
ночи, эротические и стыдные. Всего четыре часа назад Дженет, закутанная в
покрывало с постели Коула, изливала ему свою душу. А перед этим... Господи,
как ей стыдно!
Коул некоторое время просто стоял, переводя взгляд с мальчиков на Дженет и
обратно. От него явно не ускользнуло, что на Дженет был кухонный фартук, но
если Коула и удивило то, что знатная дама, хозяйка дома Мерсеров сама
готовит завтрак, то он не подал вида. Коул улыбнулся, но Дженет не
понравилась его улыбка, слишком уж она вышла официальной.
— Доброе утро, мадам, — произнес Коул так тихо, что мальчики, наверное,
его не услышали. — Вы так рано встали.
До Дженет дошло, что она, должно быть, выглядит испуганной. Нервным
движением она поправила прическу. Однако взгляд Коула не был
неодобрительным, а скорее смущенным.
— А я всегда встаю рано, — взяв себя в руки, ответила Дженет и через
силу улыбнулась. — Позавтракаете с нами?
— Кузен Коул! Кузен Коул! — Роберт вскочил и подбежал к Коулу, за ним
последовал и Стюарт. — Посмотрите на Жулика! Он почти поправился!
Лицо мальчугана светилось счастьем. Стюарт поддержал брата:
— Да, сэр, ему гораздо лучше. Нанна приготовила ему овсянку, мы даем ему понемногу каждый час.
— Я очень рад. — Коул еще раз взглянул на Дженет, как бы проверяя,
действительно ли ему тут рады, и шагнул в комнату. Обняв мальчиков за плечи,
Коул вместе с ними подошел к собаке и опустился возле нее на колени. Каким
красивым и печальным он выглядит сегодня, подумала Дженет. Ясно, что он до
сих пор злится на себя, а может, и на нее, за все, что произошло между ними
прошлой ночью. Дженет не рассчитывала так рано встретиться с ним лицом к
лицу в это утро. Насколько она знала, обычно утром в воскресенье Коул ходил
в церковь. Возможно, он испугался того, что тень лицемерия будет
преследовать его до самых дверей храма. Внезапно Дженет поймала себя на том,
что не в силах больше вспоминать интимные подробности минувшей ночи.
Боже, она лежала нагишом в его постели! А он желал ее, страстно желал, в
этом не было никакого сомнения. Однако он поборол свое желание, и не только
из чувства вины. Причиной тому было нечто большее. И Дженет напугало, что
это нечто всегда будет стоять между ними. Наблюдая за тем, как Коул гладит
пса по спине, Дженет почувствовала, что у нее пересохло во рту. Господи,
какими ласковыми и успокаивающими были прикосновения Коула. Но впредь ей уже
не суждено их ощутить.
Коул просто не даст ей такой возможности. Прошлой ночью, охваченный
желанием, он не совладал со своими инстинктами. Но у него сильный характер.
Такие мужчины не идут на поводу у своих желаний, если разум и сердце диктуют
им обратное.
Дженет пугало, что после этой ночи мнение Коула о ней мало изменилось, и
было глупо с ее стороны надеяться, что у него могло возникнуть к ней
искреннее чувство. Но может, ей удастся сохранить хотя бы слабые ростки
дружеских отношений, зародившиеся между ними после того, что произошло?
Коул поддержал ее в очень сложном положении, многие мужчины в подобных
обстоятельствах предпочли бы ретироваться. Безусловно, она вела себя
отвратительно, но Коул, похоже, понял ее состояние. Дженет посмотрела на три
головы, склонившиеся над псом. На мгновение у нее создалось впечатление, что
Коул и ее мальчики как бы составляют одно целое, несмотря на очевидное
различие во внешности и цвете волос.
Судьба распорядилась так, что Коул, скромный и честный, появился в ее жизни
тогда, когда она меньше всего ожидала увидеть кого-либо рядом. Дженет не
была уверена, заслуживает ли она хотя бы дружбы такого человека, как Коул.
Однако она всю жизнь шла на уступки, поэтому с радостью пойдет на все ради
сохранения его дружбы. Дженет громко кашлянула.
— Мальчики, к столу. Коул, вы будете с нами завтракать?
Капитан посмотрел на Дженет, выражение его лица ей ни о чем не сказало.
— Вообще-то я не собирался мешать вам, мадам. Я просто зашел сюда после
верховой прогулки проведать Жулика. — Он замолчал и оглядел кухню. — А где
все? Кухарка... и слуги?
Дженет наградила его лукавой улыбкой.
— Так вам нужны кухарка и слуги?
— Мама отпустила слуг на утреннюю службу, — пояснил Стюарт.
Внезапно Коул насторожился и прищурился.
— Надеюсь, не всех?
— Нет, Дональдсон и Стайлз остались в доме, — призналась Дженет.
— У нас на завтрак будет овсянка, тосты, ветчина и вареные яйца, —
объявил Роберт, не заметивший настороженности Коула. — А еще молоко и чай.
Еды много, мама любит готовить. Садитесь, сэр. — Мальчик подтащил к столу
массивный дубовый стул, который весил, наверное, столько же, сколько и он
сам. Этот жест лишил Коула возможности вежливо отказаться. Он с явным
смущением оглядел свой костюм для верховой езды.
Дженет радушно улыбнулась и поставила в центр стола кувшин с молоком.
— Чтобы позавтракать с нами на кухне, вам вовсе не обязательно
переодеваться, сэр, — заверила она беззаботно. — Боюсь, выбор у вас
небольшой. Либо рискнуть и попробовать мою стряпню, либо подождать, пока
кухарка не вернется из церкви. — Дженет подошла к своему стулу и жестом
пригласила всех рассаживаться.
— Тогда с удовольствием составлю вам компанию, — согласился Коул,
усаживаясь рядом с Робертом. Внезапно на его лице вновь появилось
озабоченное выражение. — Мадам, а вы не забыли поговорить с Дональдсоном,
чтобы он нанял дополнительную охрану?
— Нет, я уже с ним поговорила. Коксу дано задание нанять кого-нибудь из
своих сослуживцев, — ответила Дженет и принялась разливать молоко. Тут в
комнату вошла Эллен. От удивления она едва не споткнулась о порог.
— Доброе утро! Капитан Амхерст, очень хорошо, что вы решили
позавтракать с нами.
— Эллен, а я и не знала, что ты проснулась, — сказала Дженет, продолжая
разливать молоко.
— Да, проснулась. — Взгляд Эллен наткнулся на Жулика, лежавшего у
плиты, и она опустилась возле него на колени. — О, бедное животное. Но
сегодня он выглядит получше. Уверена, капитан Амхерст и Нанна вчера вечером
сотворили настоящее чудо.
— Именно так, — согласилась Дженет. — Садись к столу, Эллен, и попробуй
ветчину. Надеюсь, сегодня я приготовила ее так, как тебе нравится.
Эллен послушно села за стол. Дженет молча наблюдала за тем, как
присутствующие едят и весело болтают. Сегодня утром, когда их псу уже не
грозила опасность, мальчики выглядели совсем по-другому. А вчера вечером от
их рыданий у нее буквально разрывалось сердце. Дженет просто не знала, что
делать, казалось, несчастья преследуют ее детей. Сначала смерть отца, затем
череда так называемых несчастных случаев, и все это усугублялось
отвратительным поведением их матери, которая — и Дженет признавала это —
была малость не в себе. А теперь еще ко всему едва не умер их любимый пес.
Но, слава Богу, все позади, и благодарить за это, несомненно, следует Коула.
Своими усилиями помочь Жулику он поразил даже Нанну, и старая няня сегодня с
утра громко расхваливала его.
В эту минуту Коул рассмеялся над шуткой Роберта, и Дженет внимательно
посмотрела на него. Как же он добр с ее мальчиками! Здорово было бы
проводить вот так каждое утро... Дженет мысленно одернула себя за то, что
снова думает о запретном. Печальная правда заключалась в том, что Дженет
никогда не стремилась к титулам или роскошной жизни. Ей нужна была только
крепкая семья, дети и мужчина, которого бы она любила. Боже! Неужели она
влюбилась?
Эта мысль буквально пронзила сердце Дженет, наблюдавшей за тем, как Коул
помогает Роберту намазывать тост маслом. Как обычно, тот весь перемазался, а
Коул аккуратно собрал масло со стола и вытер салфеткой лицо мальчика. Чашка
Дженет, которую она подносила к губам, замерла в воздухе. Еще ни один
мужчина не был для нее столь желанным. Да, сомнений нет, она влюбилась в
этого человека.
За очень короткий промежуток времени Коулу Амхерсту каким-то образом — и уж
точно ненамеренно — удалось смягчить ее холодное каменное сердце и
расстроить привычный жизненный уклад. И то, что Коул не собирался этого
делать, отнюдь не уменьшало ее полной несостоятельности. Ее решительность,
недоверие, тщательный расчет — все рухнуло за считанные дни их знакомства. А
прошлой ночью рассыпалась в прах и ее гордость.
Вопрос Эллен вернул Дженет к действительности.
— У кого какие планы на сегодня?
С трудом оторвав взгляд от лица Коула, Дженет посмотрела на кузину и
ответила, стараясь не заикаться:
— Мы с мальчиками собирались попозже в церковь, а потом домой. Надеюсь,
ты составишь нам компанию? — Она снова посмотрела на Коула. — И вы тоже,
кузен, разумеется.
Коул смутился.
— Я... нет, благодарю вас, мадам. Я хожу в храм рядом с Хай-Холбурн,
и...
— Но это же, по-моему, очень далеко, — вмешалась Эллен. — Вам надо
ходить вместе с нами в церковь Святого Георгия.
Дженет заметила, что Коул чувствует себя очень неловко, и пришла ему на
помощь.
— Эллен, у кузена Коула могут быть свои предпочтения, их надо уважать.
Эллен вытерла губы салфеткой и пожала плечами:
— Что ж, каждому свое. Лично я намерена после церкви поработать в саду
у тетушки. — На ее лице появилось озабоченное выражение. — Знаешь, Дженет,
после смерти старого Маннинга ее сад пришел в упадок.
— Неужели?
— Да, и это очень печально. Я не раз советовала тете уволить этого
противного молодого садовника, которого ей порекомендовала леди Пейс. Да он
не может отличить сорняк от петрушки. И что только тетушка думает, хотелось
бы мне знать!
Дженет, ничего не понимавшая в садоводстве, пробормотала в ответ что-то
вежливое.
— Если я верно понял, мисс Камерон, — вмешался в их разговор Коул, — вы
увлекаетесь садоводством?
Эллен, всегда скрывавшая свои таланты, внезапно смутилась.
— Да, мне нравится это занятие. У нас, женщин, так мало увлечений. —
Она весело улыбнулась. — А что вы, капитан Амхерст, будете делать после
обеда? У вас уже есть план?
Дженет заметила, что Коул потупился.
— Да, разумеется, — тихо промолвил он. — Я собираюсь навестить очень
хорошего друга.
Поработав немного после обеда, Коул отложил в сторону ручку, отодвинул книги
и неохотно поднялся из-за стола. Работа отвлекала его от постоянных мыслей о
Дженет. Бросив взгляд на свой стол, Коул тяжело вздохнул.
Он прекрасно понимал, что делает. Уже не впервые Коул использовал изучение
работ Декарта по естествознанию как средство избежать выяснения отношений, в
которых не мог разобраться. Но даже глубоким философским идеям Декарта не
удавалось полностью затмить мысли о Дженет. Но, как бы там ни было, вечер у
него свободен, и ему необходимо развеяться и получить хороший совет. Поэтому
он облачился в мундир, почистил шляпу и спустился вниз.
На крыльце Коул задержался, вдыхая полной грудью лондонский воздух, который
сегодня показался ему почти таким же свежим, как в родном Кембриджшире. В
эту минуту из-за угла показался очень знакомый экипаж. На его дверцах
красовался герб Роулендов, но экипаж принадлежал не Дженет. А это означало
только одно.
Черт побери! Опять пожаловал его несносный дядюшка.
— Мое почтение! — крикнул кучер Коулу, снимая шляпу, когда экипаж
остановился у крыльца. Швейцар тут же подбежал к карете, распахнул дверцу и
опустил ступеньки. Коул, раздражение которого все возрастало, увидел, что из
кареты вышел вовсе не лорд Джеймс Роуленд.
— Привет, кузен! — воскликнул Эдмунд, широко раскинув руки. — Мне
повезло, что я тебя застал. Это избавит меня от неприятных пререканий с
цепными псами Дженет.
— Боюсь, тебе все же не повезло, Эдмунд, — ответил Коул и спустился с
крыльца на тротуар. — Я ухожу.
На лице Эдмунда отразилось недовольство и разочарование.
— Послушай, неужели ты не сможешь уделить минутку своему брату?
Коула отнюдь не обманул дружеский тон Эдмунда. Тот всегда его ненавидел, и
хотя Коул старался не ссориться с кузеном, Эдмунда он не любил еще больше,
чем его отца дядю Джеймса.
— Ну, хорошо, что тебе нужно?
— Что мне нужно? — Брови Эдмунда элегантно взлетели вверх. — Ну, прежде
всего я не хочу, чтобы на нас глазела половина улицы. Может, зайдем в дом?
Коул замялся. Дженет не желала видеть в своем доме никого из семейства
Роулендов. Но Эдмунд был прав, прохожие уже начали с любопытством на них
поглядывать.
— Хорошо, — неохотно согласился Коул. — Но учти, я тороплюсь.
Они прошли через холл в гостиную, и Коул указал кузену на кресло.
— Может, выпьешь чего-нибудь? — предложил Коул.
Эдмунд удобно развалился в кресле.
— А ты, как всегда, настоящий джентльмен, да? С удовольствием послал бы
меня к черту, но соблюдаешь приличия. Неудивительно, что ты всегда был
отцовским любимчиком.
Коул выпрямился, сцепив руки за спиной.
— Так что тебе нужно?
На лице Эдмунда появилась лукавая усмешка.
— А может, мне просто захотелось проведать дорогую кузину Дженет? В
конце концов, это отец отправил тебя сюда. Послушай, Коул, а для чего все-
таки он тебя послал? Думаю, поправь меня, если я ошибаюсь, ты здесь для
того, чтобы помочь нам убедиться в том, что бедная вдова получает то, чего
заслуживает. Но прошло уже несколько недель, а от тебя ни слова. Подобное
пренебрежение своими обязанностями не к лицу тебе, Коул.
— Я здесь для того, чтобы учить детей, — ответил Амхерст и сделал шаг к
креслу, в котором сидел Эдмунд. — А леди Мерсер заслуживает того, чтобы ее
оставили в покое и не мешали оплакивать покойного мужа.
— Вот как? А как же дети? — резко спросил Эдмунд. — Как потвоему,
заслуживают они лорда Делакорта в отчимы? А тебе не приходило в голову, что
им будет лучше под нашей с отцом опекой?
— Детей нельзя отрывать от матери, Эдмунд.
— Ты еще скажи — от любящей матери! Да весь свет считает эту женщину
хладнокровной...
— Попридержи язык, Эдмунд! — резко оборвал его Коул, угрожающе вскинув
руку. — Ты оскорбляешь ни в чем не повинную женщину, а я этого не позволю!
— Неповинную! — рассмеялся Эдмунд, но это был какой-то странный, почти
отчаянный смех. — Ты забыл, дорогой кузен, что я был здесь в вечер смерти
Мерсера.
— Ошибаешься, Эдмунд, — спокойно ответил Коул. — Уверяю тебя, это не
ускользнуло от моего внимания.
— Мне не нравится твой тон, кузен. Я вообще тогда не выходил из этой
комнаты. И, если хочешь, попытайся найти свидетеля, который это опровергнет.
— Твои слова звучат как вызов. Ленивая улыбка скривила губы Эдмунда.
— Дорогой кузен, если тебя так интересует вызов, очень жаль, что ты не
слышал, как ссорились Делакорт с Мерсером в тот вечер. А вот некоторые гости
слышали. Мерсер не держал в тайне свои намерения, хотя развод и неприятная
штука.
Коул продолжал хранить ледяное спокойствие.
— Еще одно слово, Эдмунд, и мы встретимся с тобой на рассвете в лесу на
окраине Лондона. А я знаю, как ты не любишь подниматься с постели до
полудня.
Эдмунд с не скрываемой больше злобой посмотрел на Коула и резко поднялся с
кресла.
— Я не боюсь тебя, Амхерст! — прошипел он, но побледневшее лицо
опровергало его слова. — И я действую во благо нашей семьи.
— Неужели? Значит, у нас с тобой разные представления о благе семьи. К
сожалению, я вынужден попросить тебя удалиться.
Коул не надеялся, что Эдмунд добровольно покинет дом. А христианское
милосердие не позволяло ему спустить кузена с крыльца. Поэтому он позвонил в
колокольчик и приказал появившемуся Стайлзу проводить гостя до кареты, очень
надеясь при этом, что Дженет не узнает о его визите.
Глядя вслед удаляющемуся Эдмунду, Коул ощутил неприятную горечь. Наверное,
тому что-то было очень нужно, раз уж он решился прийти сюда, в дом Мерсеров.
Неужели он рассчитывал на то, что если юный лорд Мерсер и его состояние
окажутся под полной опекой сэра Джеймса, то отец станет более сговорчивым и
оплатит его карточные долги? Или он замыслил нечто более коварное? Этого
Коул не знал, но он прекрасно понимал, что стал серьезной преградой на пути
Эдмунда.
Постепенно успокоившись, Коул взял шляпу и снова направился к входной двери,
где едва не столкнулся с Эллен, одетой для прогулки. На руке у нее висела
небольшая плетеная корзинка.
— Добрый день, мисс Камерон. — Коул распахнул дверь, пропуская Эллен. — Вы собрались к тетушке?
Женщина улыбнулась:
— Да. А вы на встречу с другом?
— Совершенно верно. — Экипажа у крыльца не было, и Коул осторожно взял
Эллен под руку. — Если вы одна, то позвольте вас проводить?
Эллен легко сбежала по ступенькам на тротуар.
— Благодарю вас, капитан Амхерст, но тетушка живет недалеко. И потом,
вам, наверное, со мной не по пути.
Шагая рядом с ней, Коул задумался: а ведь Эллен тоже могла бы пролить свет на смерть лорда Мерсера.
— Тогда позвольте мне по крайней мере перевести вас через Оксфорд-
стрит, — продолжал настаивать Коул, забирая у Эллен к
...Закладка в соц.сетях
