Верь только сердцу

страница №23

...кивнул, и они сделали пару шагов вперед. Но вдруг Эллен выскочила из
стойла в проход, захлопнув за собой массивную дверцу. Раздался крик Дженет:
— Эллен! Эллен! Немедленно открой дверь! Где-то в глубине стойла
захныкал Роберт:
— Мама, я хочу выйти отсюда! Здесь очень темно!
Эллен, высоко подняв лампу, уставилась на Коула. Ей достаточно было секунды,
чтобы перебросить лампу через стенку стойла. Неужели именно это она и хочет
сделать? Господи! Дверь стойла заперта снаружи, а внутри все займется в одно
мгновение. Эллен, несомненно, намеревалась все выдать за трагический
несчастный случай. Было слышно, как в стойле заплакали уже оба мальчика.
— Дженет! — крикнул Коул, отгоняя страшную картину, которую он себе
представил. — Дженет, я здесь, не бойтесь. Ведите себя спокойно. Мисс
Камерон просто играет с вами.
— Иг... играет? — запинаясь, промолвила ошеломленная Дженет.
— Я не хочу играть в такую игру! — крикнул Стюарт, стуча кулаками в
дверь. — Я хочу выйти отсюда!
В бледном свете лампы губы Эллен Камерон скривились в какой-то безумной
улыбке.
— Что ж, поиграем, — прошептала она. — Но это опасная игра, капитан
Амхерст. Я всегда знала, что вы чересчур умны.
Делакорт пошевелился, намереваясь наброситься на Эллен.
— Стоять! — вскричала Эллен, выставляя перед собой лампу. — На вашем
месте, милорд, я бы не стала подходить ближе. — Ее глаза горели каким-то
дьявольским огнем.
— Не глупите, Эллен, — предостерег ее Делакорт. — Я пристрелю вас на
месте.
Проклятие! Делакорт выхватил пистолет. Только бы он не выстрелил! —
взмолился в душе Коул. Если Эллен упадет, то горящая лампа окажется на
соломе.
Масло разлетится по сторонам, даже здесь, в проходе, все воспламенится, и
тогда живым отсюда не выйдет никто.
Эллен вскинула подбородок и рассмеялась резким, неприятным смехом.
— Не пугайте меня, милорд. На этот раз я доведу свою игру до конца.
Только один шаг, и вы почувствуете запах горелого мяса! — Она кивнула
головой в сторону стойла.
— Ты бессердечная дрянь! — прошипел Делакорт, и улыбка медленно сползла
с лица Эллен.
— Да что вы можете знать о бессердечности, милорд? — спросила она,
склонив голову набок и пристально глядя на виконта. — Вы, с вашими титулами
и деньгами! Вы понятия не имеете, что значит быть никем. Просто женщиной,
оторванной от любимого дома. Бедной родственницей, которую насильно хотят
выдать замуж, лишь бы она не путалась под ногами. — По голосу Эллен
чувствовалось, что она на грани истерики.
— Эллен! — умоляющим тоном оборвал ее Коул и понизил голос до шепота. —
Подумайте о детях. Ради Бога, поставьте лампу, и давайте поговорим.
— Нет! — Встревоженный взгляд Эллен лихорадочно перебегал с одного
мужчины на другого. — Нет, нам не о чем говорить. Я вправе носить титул
графини Килдермор. Я люблю этот дом больше всех. Я знаю, вы влюбились в
Дженет, как и все мужчины, встречавшиеся на ее пути. Дженет красавица. У
Дженет есть все! — Голос Эллен дрогнул, и, чтобы побороть свою внезапную
слабость, она еще выше подняла лампу. — А я всю жизнь была собакой, которой
все бросали объедки.
— Эллен, еще не поздно все исправить, — прохрипел Коул. — Прошу вас! —
Мысли лихорадочно крутились в голове Амхерста, он пытался найти нужное
решение. Если Делакорт бросится на Эллен, то сможет ли он, Коул, вырвать у
нее лампу, чтобы не вспыхнул пожар? Или же она сумеет опередить их обоих?
Эллен явно обезумела. Ей уже нечего терять, и говорить с ней бесполезно.
Промедление становилось все опаснее.
Вдруг сверху посыпалась легкая соломенная труха, она кружилась в свете
лампы, осыпая волосы и плечи Эллен, подобно снегу. На какое-то мгновение ее
взгляд метнулся вверх, в темноту чердака, но тут же опустился вниз.
День был жарким, совершенно безветренным, и это могло означать только одно:
Дональдсон, опытный солдат, занял стратегическую позицию над противником.
Внезапно с чердака рухнул вниз сноп соломы. Этого оказалось достаточно,
чтобы Эллен пошатнулась и закашлялась.
Коул принял решение мгновенно и бросился вперед. Его пальцы впились в лампу
в тот миг, когда Эллен вновь обрела равновесие. Она вцепилась в руку Коула.
Хотя горячее стекло обжигало ладони, Коул отчаянно пытался вырвать лампу, и
наконец ему удалось ухватиться за ее ручку.
Делакорт тоже бросился вперед, он врезался головой в грудь Эллен и с силой
сдавил ей горло. Женщина завизжала, отчаянно дергаясь, при этом лампа ходила
ходуном. С чердака спрыгнул Дональдсон, приземлившись рядом с Коулом.
Эллен продолжала сопротивляться, она вопила и кусала Делакорта. Безумие
придавало ей силы. А Коул все пытался вырвать у нее лампу, стараясь держать
ее прямо.

В последней отчаянной попытке Эллен впилась зубами в ухо Делакорта и рванула
его. Мочка уха окрасилась кровью, виконт выругался и с силой поволок Эллен в
глубь конюшни, подальше от стойла. Коул следовал за дерущейся парой,
стараясь прямо держать лампу. Ему наконец удалось крепко стиснуть ее в
руках.
Воспользовавшись моментом, Дональдсон отодвинул задвижку стойла и выпустил
на свободу бледную Дженет и плачущих мальчиков. Когда они скрылись в
темноте, Эллен громко закричала. Это был пронзительный вой смертельно
раненного животного. Наконец она отпустила лампу и обмякла на руках
Делакорта. Бормоча проклятия, она уставилась на мужчин остекленевшим
взглядом. Коул грубо встряхнул Эллен за плечи, а из темноты появился Мозби с
веревкой в руках. Все было кончено.
Время уже приближалось к полуночи, когда Коул покинул кабинет судьи и
поскакал назад в Элмвуд. Его переполняла странная смесь сожаления и
облегчения. Облегчения от того, что тайны, так долго терзавшей Дженет,
больше не существовало. А сожаления от того, что все случилось именно так.
Подъехав к дому, Коул спешился и еще некоторое время, держа шляпу в руке,
стоял у крыльца, прислушиваясь к звукам ночи и вдыхая запахи Элмвуда. Его
сердце гулко билось при виде ласкового света лампы в окне его комнаты.
Наконец он поднялся по ступенькам, распахнул дверь и обнаружил, что Дженет
поджидает его в темном холле. Она медленно подошла к Коулу, ее лицо выражало
те же чувства, которые испытывал и он сам. Дженет обняла его, и некоторое
время они просто молчали, сжимая друг друга в объятиях.
— Дорогая, мне очень жаль, — пробормотал Коул, стараясь вложить в эти
слова все свои чувства. Ведь Дженет была для него всем: его надеждой, его
мечтой, его будущим. А ведь еще немного, и он бы ее не уберег. Теперь Коул
боялся, что никогда не избавится от ужасных воспоминаний. Его мысли прервал
деликатный кашель. Открыв глаза, Коул увидел в дверях гостиной Делакорта.
Коул кивнул ему, тихонько отстранил от себя Дженет и пристально вгляделся в ее иссиня-черные глаза.
— Думаю, нам надо поговорить, дорогая. Ты готова к этому разговору?
— Да, — ответила Дженет, собираясь с духом.
Они втроем прошли в гостиную. Делакорт налил в бокал коньяка и молча подал
его Коулу. Тот усадил Дженет в кресло у камина, а Делакорт занял кресло
напротив, не отрывая взгляда от лица маркизы.
— Думаю, нам надо решить, — начал Коул, — что мы утром скажем детям. Но
сначала, дорогая, у меня еще одна... к сожалению, неприятная новость.
Словно догадавшись, что хочет сообщить Коул, Дженет испуганно поднесла руку
к горлу, устремив на него какой-то отсутствующий взгляд:
— Эллен мертва, да?
Коул медленно кивнул:
— Да. Еще одна непредвиденная трагедия.
Делакорт резко подался вперед, но он не выглядел удивленным.
— Она покончила с собой, хотите сказать?
Коул снова кивнул. Хотя Эллен Камерон причинила Дженет столько зла, та все
же любила свою кузину.
— Это произошло в участке. Констебль отвел ее в камеру, где ей
предстояло ждать приезда судьи из Лондона, и пока мы беседовали с
полицейскими, она каким-то образом...
— ...повесилась? — предположила Дженет, не отрывая глаз от огня.
— Да.
— Боже мой! — прошептала Дженет. — Господи, прости ее. И все же это
лучше, чем пожизненное заключение или публичная казнь через повешение.
— Черт побери! — Делакорт допил свой коньяк. — Сначала убийство, потом
самоубийство. Кто бы мог подумать, что в кроткой Эллен бушуют такие страсти?
И все же мы должны были догадаться. Она изучала ботанику, занималась
садоводством и наверняка была знакома с различными ядами. Но никто не
заподозрил ее в убийстве Мерсера.
— Потому что это был несчастный случай, — пробормотал Коул. — Эллен
вовсе не собиралась убивать Мерсера. Она не могла претендовать на его титул,
а только на титул Дженет. Но после смерти Мерсера она наверняка радовалась в
душе тому, что общество принялось чернить Дженет.
— Да, несомненно, она радовалась. И хотела, чтобы мы считали ее
недалекой, жеманной старой девой. Однако это была всего лишь тщательно
продуманная роль. Но почему сейчас? После стольких лет? — задался вопросом
Делакорт.
— Она считала себя обделенной судьбой и всегда завидовала мне, —
пояснила Дженет. — И ее зависть постепенно переросла в ненависть. Она по-
настоящему меня ненавидела, — с болью в голосе добавила Дженет.
— И эта постоянная зависть просто свела ее с ума. — Коул опустился на
колено возле кресла Дженет и взял ее ладони в свои.
Она посмотрела на их сплетенные пальцы.
— Да, наверное, ты прав. Тетка стремилась непременно выдать Эллен замуж
за кого угодно. И не от бессердечия, просто тетушка чувствовала, что ее
конец близок.
— И тогда Эллен решила, что у нее остался последний шанс заполучить то,
что ей так хотелось иметь, — продолжал Делакорт. — Выйди она замуж и живи в
другом месте, она бы уже не смогла добраться до Дженет и до ее детей. Ее
терзали мысли о наследстве, о независимости, о возможности жить в
Килдерморе.

— Да! — воскликнула Дженет. — Я знаю, что, Эллен всегда любила
Килдермор больше, чем я. И всегда завидовала моему положению наследницы. А
мне это наследство было ни к чему. Господи, я же так старалась дать ей все:
деньги, положение в обществе, сестринскую любовь. Но этого оказалось
недостаточно.
— Да, — кивнул Делакорт, — Эллен и этого было мало.
— Боже, она задумала убить моих детей! — с болью в голосе воскликнула
Дженет. — Она отравила еду, наняла убийц, а сама оставалась в стороне и
наблюдала за нашими страданиями. И ради чего? Чтобы унаследовать титул? Дом?
Вот этого я ей никогда не прощу. — Дженет медленно подняла глаза на Коула. —
Я не буду сожалеть о ее смерти, просто не могу. Ведь это чудовище едва не
погубило моих детей.
— И правильно, — поддержал Дженет Делакорт. — Насчет мнения света тоже
можешь больше не волноваться. После случившегося твоя репутация в обществе
будет полностью восстановлена.
— О Дэвид, это как раз меня мало волнует. Для меня гораздо важнее не
ранить детей. Что мы скажем мальчикам?
— Правду, — ответил Коул. — Или, во всяком случае, тщательно
продуманный вариант правды. Мы скажем, что Эллен была немного не в себе. К
сожалению, мы не сможем уберечь детей от всего зла этого мира. Стюарт и
Роберт не только остались без отца, они еще подверглись таким испытаниям,
которые нелегко пережить детям. И если потребуется, ради их спокойствия я не
остановлюсь перед тем, чтобы опорочить память об Эллен.
— Да, ты прав, — согласилась Дженет. — Этот кошмар закончился, и мы в
безопасности. Теперь нам надо думать о будущем, которое будет безоблачным и
счастливым, я уверена в этом.
— И я думаю так же, — поддержал сестру Делакорт. — А теперь, Амхерст, я
воспользуюсь вашим гостеприимством и пойду спать. — Виконт поцеловал Дженет
в щеку и удалился.
Дженет медленно поднялась с кресла.
— Ты кое в чем не прав, дорогой. Да, мои мальчики понесли большую
утрату. Но я убеждена, что без отца они не останутся.
Коул обнял Дженет и посмотрел ей прямо в глаза.
— Значит, ты не передумала и выйдешь за меня? — тихо спросил он.
Дженет немного удивилась.
— Конечно, не передумала. Ты мне нужен, Коул. Я обязательно выйду за
тебя и клянусь, что буду хорошей и послушной женой...
Дженет не закончила фразу, поскольку будущий муж прервал ее слова долгим и
страстным поцелуем.
Да и какое значение на самом деле имели ее слова? Оба понимали, что Дженет
никогда не будет послушной. А Коул уже решил для себя, что ее характер — это
бремя, которое он, как мужчина, будет терпеливо нести. Главное, что Дженет
принадлежит ему.
И ее поцелуй стал для Коула настоящей божественной наградой.

Эпилог

Настоящий восторг любви
Солнце клонилось к закату. Небо на западе было окрашено в теплый розовый
цвет. Положив руку на бедро, Коул стоял у окна спальни, вдыхая свежий
весенний воздух, и любовался желтыми нарциссами, которые расцвели недавно. В
другой руке он держал раскрытую книгу, а в уме перебирал различные фразы.
— Всему свое время? — пробормотал Коул, глядя поверх очков, как
Стюарт перепрыгнул через клумбу с желтыми нарциссами, а за ним последовали
Роберт и собаки. — Гм, слишком избито. — Коул покачал головой и энергично
потер переносицу. — Пасха, воскресение? Нет, нет... тоже неоригинально.
Внезапно чьи-то теплые руки обхватили его за талию.
— Что неоригинально, дорогой? — весело спросила Дженет, прижимаясь
щекой к спине Коула.
Коул вернулся к действительности. Он отложил в сторону книгу, снял очки,
осторожно повернулся в объятиях Дженет, оглядел ее и улыбнулся.
— Дорогая, ты выглядишь, как сама весна. И это зеленое платье тебе
очень к лицу.
— К лицу? — промурлыкала Дженет. Она положила руки на плечи Коула и
принялась их растирать. За окном раздавались радостные крики мальчиков.
Коул слегка отстранил жену.
— Что ты задумала? — спросил он, с подозрением глядя на нее.
В ответ Дженет крепко прижалась к мужу. Коул вздохнул и закрыл глаза,
почувствовав теплые губы жены на своей шее.
— Гм, — пробормотала она, целуя мочку уха Коула. — Пойдемте со мной,
сэр, и я вам кое-что покажу.
Коул открыл глаза и посмотрел на Дженет, стараясь сохранять самообладание.
— Куда это я должен пойти с тобой? Ты коварная женщина, Дженет. Я
пытаюсь работать, а ты хочешь заставить меня пренебречь своими
обязанностями.

Дженет надулась.
— А разве брак не обязанность? — с лукавым видом спросила она и провела
пальцем по нижней губе Коула. — Знаешь, некоторые мужчины считают брак
худшей из обязанностей. И разве это коварство, если женщина хочет побыть
наедине со своим мужем?
Коул уже хотел было ответить, что почти за полтора года их совместной жизни
он никогда не думал о браке как о скучной обязанности. Но его ответ
растворился в приступе желания, потому что Дженет взяла его за руку и
потащила — нельзя сказать, что совершенно против его воли — из спальни в
гардеробную.
Коул закрыл за собой дверь гардеробной, и комната погрузилась в темноту.
Теплые губы Дженет потянулись ко рту Коула, а он ее обнял и прижал к груди.
— Дорогой, — прошептала Дженет, — ты обещал, что мы будем любить друг
друга в каждой комнате Элмвуда?
— Да...
— Так вот, эту мы пропустили.
— Неужели? — Коул понял, что задумала Дженет, и было ясно, что спорить
с ней бесполезно. Разумеется, было чистым безрассудством заниматься любовью
средь бела дня, но Коул уже давно перестал искать какую-то целесообразность
в поступках Дженет. И в конце концов, он ведь действительно обещал, что они
займутся любовью в каждой комнате Элмвуда. Однако внезапно в сознании Коула
прозвучал тревожный колокольчик. Он попытался без особого успеха отстранить
жену.
— Дорогая, а как же ребенок? — прошептал Коул.
— Она спит, — пробормотала Дженет, целуя мужа в шею. Коул покачал
головой:
— Я говорю не про Арабеллу. — Он ласково погладил живот Дженет. — Я про
этого ребенка.
Она тихонько рассмеялась и потащила мужа к стоявшему в углу креслу.
Коул подумал, что сейчас умрет от наслаждения. Такая мысль приходила в
голову ему всякий раз, когда он занимался любовью с Дженет.
В эту минуту раздался стук в дверь.
Коул замер. В гардеробной было темно, и только из-под двери в спальню Дженет
пробивалась полоска света.
— Где мальчики? — прошептала она.
— На улице, — тоже шепотом ответил Коул. За дверью послышались тяжелые
шаги.
— Миледи! — раздался голос Дональдсона, неуверенный, но настойчивый. —
Миледи, вы здесь? Прошу простить за беспокойство, но его светлость ждет
внизу.
— Ох, Господи, ну и что? — пробормотала Дженет достаточно громко, чтобы
дворецкий мог ее услышать.
— Он в плохом настроении, — сообщил Дональдсон после секундного
замешательства. — И слегка навеселе.
Дженет раздраженно повела плечами. В первый год их брака Делакорт часто
позволял себе разные выходки, и терпение Дженет, его старшей сестры,
подходило к концу.
Хотя высший свет и снял с Дженет обвинение в убийстве, ее стали считать
виновницей несчастной любви Делакорта. Причину выходок виконта видели в
унижении, которое он испытал, когда леди Мерсер предпочла ему простого
кавалерийского офицера.
— Миледи! — жалобным голосом напомнил о себе Дональдсон.
— Ну что ему нужно?
— Он говорит, что у него срочное дело к преподобному Амхерсту... это
его слова, мадам... его светлость требует священника и очень нервничает.
В бесцеремонности Делакорта Коул не видел ничего странного. Тот всегда
отличался подобным поведением. Его визиты неизбежно предвещали какую-либо
неприятность. Однако сейчас виконту требовалось сочувствие, и это выглядело
совершенно необычным. И, кроме того, в этот раз он приехал не к сестре...
— Ну ладно, Чарли! — с раздражением крикнула Дженет. С сожалением
вздохнув, она начала медленно подниматься с чресел мужа.
Но Коул, застонав, ухватил жену за талию и потянул вниз. Черт побери, в
конце концов Делакорт может и подождать. Дженет крепко сжимала бедрами его
возбужденную плоть, то опускаясь вниз, то опять поднимаясь, и Коулу никак не
хотелось лишать себя такого удовольствия.
— Миледи! — опять жалобно воззвал Дональдсон. — Ну что мне делать с его
светлостью?
— Да скажи ему, чтобы шел к чертовой...
— ...в гостиную, — поправил Коул, зажимая ладонью рот Дженет. — Передай
его светлости, что мадам просит его пройти в гостиную, — повторил он,
продолжая ласкать полную грудь жены, сидевшей у него на коленях. — Передай
ему... я приду к нему... скоро!
— Вы сказали... скоро? — переспросил Дональдсон.
— Очень скоро! — подтвердил Коул, предаваясь безумной страсти. С каждой
секундой он все больше и больше любил сестру лорда Делакорта.