Жанр: Любовные романы
Французский квартал
...оявший за спиной Антуана, был, очевидно, боссом. И Злой явно
пытался произвести на него хорошее
впечатление. Он сказал:
- Да, ты прав. Ну что ж, мальчик, ты слышал, что сказал босс? Твое время
истекает. Я спрошу тебя еще только один
раз. Кому еще, помимо Ле Ша, ты рассказывал о человеке, которого видел утром на
Роайл-стрит?
- Никому.
- Роза гораздо моложе тебя, мальчик. Гораздо, гораздо моложе. Ей,
наверное, скучно с тобой, а?
Кирпичная стенка впереди стала расплываться. Глаза Антуана были наполнены
кровью и слезами... Он уже и забыл,
когда в последний раз плакал.
- Она молодая, все при ней. Говорят, черные телки очень приятные, на
ощупь. Я-то не знаю, но мне говорили те, кто в
этом разбирается. Послушай, если твоей бабе одиноко, если ей скучно, может, мне
заглянуть к ней как-нибудь, помочь
развеяться, а? Ты как на это смотришь, мальчик?
От страха и осознания полной беспомощности к горлу Антуана подступил
комок. Он только застонал и замотал
головой из стороны в сторону.
- Не переживай так, Антуан, - сказал босс. - Мы не собираемся никому
причинять боль, но нам очень нужно
узнать, с кем ты еще говорил на эту тему, помимо Ле Ша. И кого ты видел утром
того дня, когда погиб Эррол Петри, около
его дома по Ройал-стрит.
- Я никого не видел. Поверьте. Я бы давно сказал, если бы кого-то видел...
- Тогда зачем ты ходил к Дуэйну Ле Ша?
У Антуана все плыло в голове, из-за сильных болей во всем теле он никак не
мог сосредоточиться.
- Я пошел к мистеру Ле Ша, потому что знал, что он выслушает меня и не
станет смеяться, когда я скажу ему о духе,
посетившем меня.
От нового удара Антуан вместе со стулом повалился назад. Он дико взвыл,
придавив металлом и тяжестью
собственного тела свои руки, связанные сзади. И услышал хруст костей. И
почувствовал боль, от которой едва не потерял
сознание.
- О'кей, босс, я думаю, нам стоит нанести визит его женушке.
- Зачем поднимать шум в их доме? Мы всегда можем привести сюда одного из
его мальчишек. Того же Саймона.
Хорошее имя, ты сам его придумал, старичок? Сколько ему сейчас, а? Антуан,
сколько Саймону?
Антуан знал, что никто не придет к нему на помощь, но его это уже не
беспокоило. Он не станет больше говорить с
ними. Во рту у него что-то забулькало, к горлу опять подступила тошнота.
- Пятнадцать, я и сам знаю, - сказал босс. - Вспомнил. Я наводил о нем
справки. Ему пятнадцать, и он на хорошем
счету в школе. Вы с Розой по праву гордитесь пацаном. Он хочет стать врачом,
насколько я помню? И ты откладываешь
денежки ему на образование, Антуан? Черным, конечно, нечего лезть в такие
высокие сферы, но помечтать всегда полезно.
Как-то поднимает настроение, правда? Но вернемся к нашим баранам. Итак, ты
увидел того человека на Ройал-стрит и
увидел, как он вошел в дом. Так?
Саймон был толковым и очень добрым мальчишкой. Такие во всех людях видят
только добро. И не умеют отличать его
от зла.
Злой пнул носком ботинка Антуана в правую почку.
- Ты слышал вопрос?
Антуан кивнул. Говорить ему уже было трудно. В горле что-то булькало, и
хрипело. Босс сказал:
- Ну-ка переверни его на бок. Видишь, задыхается.
Антуана перевернули, и он увидел, как на него надвигается бетонный пол. В
следующее мгновение его лицо коснулось
холодной плиты. Кровь вновь прилила к связанным рукам, Антуану стало только еще
больнее.
- Ты не помчался в полицию, потому что черные боятся полиции, это понятно.
Но тебе захотелось похвастаться тем,
что ты знаешь. И ты стал трепать о том, что видел, кому ни попадя.
- Я ничего не сказал Дуэйну... - с трудом выдохнул Антуан.
- Как выглядел человек, которого ты видел тогда утром? Антуан сглотнул
комок, мешавший ему дышать.
- Я не видел. Он был далеко. Я не знаю, как он выглядел.
- Знаешь, что это такое, мальчик?
Антуан прищурился. Левый глаз и так ничего не видел. Он разглядел одним
правым глазом то, что ему показывал Злой.
- Проволока...
Тот вдруг расхохотался, и Антуану опять стало страшно.
- Боже, чем от тебя несет? Дерьмом! Боже, Боже... Ладно, мы перебьем эту
вонь другим запахом. Потом еще скажешь
мне спасибо. Это проволока, верно. Ты сразу догадался. Молодец. Но в чем
хитрость этой проволоки, сказать? - Он опять
загоготал. - Понимаешь, через эту проволоку можно провести ток и хорошенько тебя
подсушить! А? Что ска-жешь? После
этого ты уже не будешь вонять дерьмом, от тебя будет пахнуть, как от жаркого!
- Отпустите меня, пожалуйста... - с трудом, сквозь надсадный кашель
проговорил Антуан. - Отпустите меня, и
никто ни о чем не узнает. Никто. Я никому не скажу, что видел что-то во дворе.
- Ты мне скажешь, что ты там видел, сука! - заорал Злой и, поставив ногу
на связанные руки Антуана, придавил их
всей своей тяжестью. - И кому еще успел разболтать об этом! Ты был сегодня утром
на Ройал-стрит? Ну, был?!
Почти теряя сознание, Антуан слабо кивнул. Ему ничего не хотелось теперь.
Только тьмы и тишины. И покоя. Он стал
молиться про себя. "Я дитя Бога, и я радуюсь этому. Они не могут отнять у меня
это. Они не могут отыскать во мне дитя Бога
и избить его, заставить его сочиться кровью... "
- Ты хотел еще кому-то поведать свой маленький секрет, Антуан?
Похвастаться? Кому?
Антуан никак не мог сосредоточиться. В голове у него все смешалось.
- Антуан, сейчас я тебя поджарю.
- Он... он был хорошо одет, - прошептал Антуан. - С черной кожаной сумкой.
Очень дорогой. Такие сумки стоят
больших де...
- О'кей, я понял уже. Дальше что?
- Ничего. Рыжие волосы, кажется. Он был в шляпе, но свет от фонаря падал
на его волосы. Я его не знаю. Нет, я его
не знаю, никогда раньше не видел.
- Вот видишь, значит, можешь говорить, когда захочешь. И последний вопрос
перед тем, как мы тебя отпустим. Ты
рассказывал еще кому-нибудь о том, что ты видел этого человека тогда утром? И
кому ты рассказывал?
Как Роза и дети останутся без него? Мистер Петри хорошо платил ему, и он
рассчитывал, что мисс Селина или мистер
Шарбоннэ тоже будут нормально платить. Они хотели продолжать дело и оставить
дом, где он следил за садом...
- Не слышу! - услышал он голос Злого, но как будто издали...
- По-моему, он отрубился.
- Нам нужно знать имя. Чтобы доказать, что мы выполнили свою работу. Если
у меня будет имя, я скажу Вину, что
проявил инициативу.
Голоса плыли над головой Антуана, который лежал, прижавшись щекой к
холодному бетону. Ему хотелось, чтобы пол
растворился под ним и чтобы он провалился в эту темную прохладу...
- Хорошо, босс. - Злой наклонился над самым ухом Антуана. - Тебе нужно
только кивнуть головой, красавец. Это
была Селина Пэйн? Ты ей сказал? Да или нет?
Антуан стал проваливаться. Бетонный пол сжалился над ним и решил принять
его в себя. Он слабо кивнул.
ГЛАВА 15
- Работа его, похоже, неплохо оплачивается, - задумчиво проговорил Джек,
окинув взглядом роскошную обстановку
приемной кабинета Гарта Флетчера в детской больнице Святого Петра.
В ответ на очередную попытку со стороны Джека завести разговор Селина
сделала вид, что не расслышала.
- Меня до сих пор судьба ни разу не сталкивала с ним. Скажи, он что,
всегда такой необязательный?
- Нет.
Джек облегченно вздохнул. Что ж... по крайней мере это уже что-то. Селина
запретила ему заезжать за ней на Ройалстрит.
Отказала без всяких объяснений. "Нет, спасибо. Встретимся на месте". И
повесила трубку прежде, чем он успел чтолибо
сказать. Утром он первым делом позвонил в больницу и договорился о встрече
с Гартом. А потом связался с Селиной.
Вовсе не потому, что хотел во что бы то ни стало заехать за ней. Просто ему
нужен был предлог для разговора после
вчерашнего. Но она не захотела говорить... И вообще Джек подозревал, что если бы
брат не позвал ее к телефону, она и вовсе
сделала бы вид, что ее нет дома.
- Послушай, Селина, я хотел кое-что сказать тебе по поводу вчерашнего...
- Не надо.
- Пойми, в твоем нынешнем положении это лучший выход. Вы с малюткой
никогда и ни в чем не будете нуждаться.
Тебе больше не придется ломать голову над тем, называть ли Эррола отцом ребенка.
И наконец...
- Не надо, я сказала. Я здесь не для того, чтобы обсуждать... это.
- Наш брак, ты хотела сказать. Мой и твой, наш. Мы оба от него только
выиграем. У твоего ребенка будет отец. Если
я заявлю, что ребенок мой, никто не посмеет возразить, во всяком случае открыто,
понимаешь?
Взяв портфель, Селина молча поднялась и отошла к полуоткрытой двери
кабинета Гарта. Джек прекрасно видел сквозь
щель богатую обстановку комнаты, которая по виду смахивала на хозяйский кабинет
в старинном английском особняке. В
интерьере преобладала мягкая коричневая кожа.
- По-моему, тебе не надо было скрывать с самого начала, - спокойно
проговорил он. - Впрочем, извини... Я не
имею права лезть в твою личную жизнь.
- Хорошо хоть понимаешь.
В коридоре раздались тяжелые, быстрые шаги.
- А, вот вы где!
Гарт Флетчер сунул в дверь приемной свою большую голову, посаженную на
широкие плечи. Этот человек. буквально
излучал энергию. Сонная обстановка приемной мгновенно сменилась живой,
вибрирующей, кипучей жизнью...
- А вы все хорошеете, Селина! Ну-с, прошу в мой кабинет.
С этими словами он по-хозяйски положил руку Селине на плечи и увлек ее за
собой. Джек вошел в кабинет следом и
прикрыл дверь.
- Беспокойный выдался день? - спросил он, раздраженный бесцеремонностью
Гарта.
- А здесь каждый Божий день беспокойный! Похоже, старый мерзавец и не
собирался извиняться за то, что заставил
себя так долго ждать.
- А я уж было подумал, что вы нас избегаете, Гарт. Вчера звонил,
позавчера... Мне сказали, что у вас очень плотный
график и совсем нет времени для частных встреч. Пришлось записываться на прием,
как пациентам. Спасибо и на том, что у
вас достаточно быстро движется очередь.
Впрочем, у Гарта все равно не получилось бы избегать их вечно.
- Мне всегда становится неловко за свой кабинет, когда в нем появляетесь
вы, Селина. - проговорил Гарт, даже не
взглянув на Джека и сделав вид, что не расслышал его слов. - Вот уж воистину
ничего не скажешь - писаная красавица!
Не будь Джек сейчас так раздражен, он заметил бы, что это еще слабо
сказано. Он вновь принялся любоваться ею. И
почему говорят, что рыжим красное не идет? У Селины были удивительные волосы -
темно-каштанового оттенка, с
отливавшими медью локонами. В красном костюме она смотрелась поистине
неотразимо.
Селина присела на стул и поставила портфель на пол рядом. Она улыбнулась
Гарту, но Джеку показалось, что эта
улыбка далась ей с трудом. К тому же она не поблагодарила старика за комплимент.
Но Гарт как ни в чем не бывало вновь положил ей руку на плечо и даже
легонько похлопал по нему. Джек готов был
поклясться, что за внешней дружеской манерой скрываются чисто сексуальные
притязания, и это его бесило.
- Итак, вы освободились? И согласны уделить нам пару минут? - проговорил
Джек.
- Да, я освободился и согласен уделить вам пару минут, - весело отозвался
врач. - Чем могу служить? А может,
хотите сначала промочить горло? Впрочем, еще рано, не так ли?
Селина впервые отыскала глазами Джека и сухо сказала:
- Нет, мы обойдемся. Как Дерек Колумбье?
- Неплохо, неплохо.
- Отторжения имплантанта не произошло? Сердечная улыбка исчезла с лица
Гарта, и он нахмурился.
- Нет пока. Мамаша его, разумеется, ликует. Но я на ее месте не спешил бы
с восторгами... Ах, как это все-таки
трудно - провести грань между реальностью и надеждой...
- Гарт, - перебил его Джек, - мы с Селиной хотели бы кое о чем вас
просить. Об одной услуге. Одолжении, если
хотите. Мы, конечно, могли бы послать записку или договориться по телефону, но
решили сделать это при личной встрече. У
нас сейчас нелегкие времена. Надеюсь, вы понимаете.
- Еще бы! - Гарт прошел за свой письменный стол и устроился поудобнее. -
Сегодня вечером я должен
присутствовать на внеочередном совещании опекунского совета нашей больницы. Так
что и мне не позавидуешь. Поджилки
трясутся, поверьте. Вы не знаете этих людей!
- М-м... дело в том, что...
- Мы пришли поговорить об Эрроле, - перебила его Селина. Она положила
портфель себе на колени и достала
оттуда какую-то бумагу. - У нас еще будет время поговорить о дальнейшем
сотрудничестве, о новых проектах, но в
настоящий момент самое главное - это имя Эррола.
Гарт отодвинул кресло, водрузил ноги на край стола и, сцепив руки в замок,
глубокомысленно изрек:
- Эррол мертв.
В кабинете повисла неловкая пауза, после чего Джека наконец прорвало:
- Да что вы говорите?! Быть не может! Хорошо, что мы все-таки заглянули к
вам сегодня! Иначе, боюсь, мы еще не
скоро узнали бы эту печальную новость! - Он поднялся со своего места и принялся
расхаживать по комнате. - Селина,
продолжай лучше ты. А то я за себя не ручаюсь.
- Мы все еще находимся под воздействием перенесенного шока, - сказала
Селина. - Но мы хотим сохранить фонд,
Гарт, и потому нуждаемся в вашей помощи.
Гарт с минуту молчал, барабаня пальцами по гладкой столешнице.
- Эррол был душой и движущей силой этого благородного начинания, - наконец
буркнул он. - Когда происходит
такое, лучше всего отойти на запасные рубежи и затаиться на время. Подождать,
пока все придет в норму. Поверьте моему
опыту, это неплохая идея. Как и вся затея с фондом. Как и ваше желание возродить
его. Вы с Эрролом здорово помогали
несчастным детям, вселяли надежду на исцеление в родителей, но есть время для
скорби, и его никто не вправе отнять. Я
считаю, что оно как раз настало. Для вас и для фонда.
- Но почему вы называете фонд "неплохой идеей"? Он есть, он существует! -
воскликнула Селина и, словно в
поисках поддержки, обернулась к хмурому Джеку. Тот удивленно повел бровью. Он
расслышал в голосе Селины гнев и
негодование. Это что-то новенькое! - И между прочим, когда мы собрали деньги на
больничную библиотеку, на которую не
расщедрились ваши опекуны, вы не называли наш фонд "неплохой идеей"! Тогда вы
воспринимали нас вполне реально! И
даже называли ангелами, если помните. А "неплохая идея" - это то, что еще не
обрело заметных очертаний.
- Не цепляйтесь к словам, милая...
- Я имела в виду только то, что не стоит сейчас привлекать к фонду
излишнее внимание. Вот и все.
- Но почему? - спросил Джек.
- Это уже другой вопрос, - проговорил Гарт, даже не взглянув на Джека. -
По мере сил я пекусь об интересах своих
ближних, а потому хочу сделать вам, Селина, конкретное предложение. Я собираюсь
учредить небольшой временный
благотворительный фонд при больнице: надо собрать средства на строительство
дополнительного корпуса для
выздоравливающих. И буду очень рад, если вы согласитесь мне помочь.
Лицо Гарта оставалось бесстрастным и спокойным, но в глазах появилась
тревога.
- Но мы хотим, чтобы вы помогли отстоять честное имя Эррола. - Селина
подалась вперед. - Он любил эту
больницу. Во всяком случае, относился к ней по-особому. Вы еще не работали
здесь, когда он отдал сюда своего умирающего
сына. Для него тут очень много сделали, и Эррол никогда не забывал об этом.
Гарт принялся рассматривать свои короткие ухоженные ногти.
- Если уж говорить начистоту, он далеко не сразу о нас вспомнил. Впрочем,
поймите меня правильно, я никого ни в
чем не обвиняю. Когда после гибели своего ребенка человек ищет утешение в
алкоголе, это вполне понятно... У каждого свои
проблемы.
Джеку стало ясно, что пора уходить, но в нем еще теплилась надежда.
Селина вскочила со своего места.
- Проблемы возникли у Эррола отнюдь не в связи с этим!
- Но они все же были... - чуть усмехнувшись, возразил Гарт.
- Да, были, - согласилась Селина. - И именно поэтому мы и пришли. Нашлись
люди, которые стали спекулировать
его прошлым. Вместо того чтобы оплакать кончину человека, с душой и сердцем
святого, они принялись смаковать его
слабости, которые он, между прочим, преодолел в себе задолго до смерти!
- Задолго до смерти, говорите? - переспросил Гарт задумчиво. - Но если я
не ошибаюсь, он погиб при весьма... ээ...
скажем так, пикантных обстоятельствах.
Джек едва удержался от того, чтобы не опрокинуть Гарта на пол, чтобы тот
как следует треснулся своей холеной
башкой.
- Эррола убили, - тихо произнесла Селина. - Мы решили продолжать его дело,
но нам мешают любители копаться
в грязном белье. Мы с вами отлично знаем, что последние годы Эррол жил не для
себя, а для больных детей. В том числе и
для маленьких пациентов вашей больницы. И мы просим вас сделать заявление в
поддержку его честного имени. Например,
краткое благодарственное слово человеку, который так пекся о благе вашей
больницы.
Скажите, что вы восхищены подвижнической деятельностью Эррола. Скажите про
него правду. Скажите, что он был
рыцарем без страха и упрека. И что глумиться над его памятью никому не
позволено!
Гарт как будто удивился. Он с интересом взглянул на Селину.
- Вы были очень близки с ним? - спросил он.
- Да. Я любила его, восхищалась им. "Любила... Не то слово, дорогая! " -
подумал Джек.
- Я тоже, между прочим, - торопливо вставил он, предупреждая кривую
ухмылочку, которая могла возникнуть на
лице Гарта после слов Селины. - И в своих чувствах к Эрролу мы далеко не
оригинальны.
- В самом деле? Лично я не могу похвастаться, что был с ним знаком близко.
- Вы?! - Селина, едва не задохнувшись, вцепилась в подлокотники. - Вы
отлично его знали, Гарт! Часто бывали у
него! Недели не проходило, чтобы вы не позвонили! И мы с Эрролом сколько раз
сидели в этом самом кабинете!
- Не хотелось бы... нет, честное слово, не хотелось бы огорчать вас еще
больше, но, боюсь, вы преувеличиваете, моя
дорогая. Я понимаю, чем это продиктовано. Сейчас, когда Эррола нет, мы невольно
стремимся вспоминать о нем только
хорошее. - Видя, что Селина хочет что-то возразить, он предупредительно поднял
руку. - Постарайтесь выслушать меня, не
перебивая. Я знаю, что такое скорбь и что такое печаль. Я каждый день имею с
этим дело.
- Вы сделаете заявление об Эрроле или нет? - жестко проговорил Джек. -
Публичное заявление, в котором следует,
что от нас ушел человек редкой души. Человек, посвятивший пять последних лет
своей жизни тяжело больным детям.
Человек, который не думал о себе, не знал, что такое личная выгода. Человек,
который видел смысл жизни в оказании
помощи несчастным. Вы, Гарт Флетчер, стоите во главе детской больницы Святого
Петра, и кому как не вам выразить все это
словами? Нам троим поверят. Вы скажете свое слово, я, как старый друг Эррола,
свое, а Селина выступит как сотрудница
фонда Эррола.
Гарт еле заметно улыбнулся.
- Такая вот программа, да? Старый друг и сотрудница фирмы... - Он взглянул
на Селину. - Вот что я вам скажу,
дорогая. Вы находитесь еще только в начале жизненного пути. Впереди вас ждет
блестящее будущее. Но если вы будете
упрямо держаться за Эррола, которому это уже ничем не поможет, то в результате
окажетесь в одной с ним могиле. Образно
выражаясь, разумеется. Я разделяю ваши чувства к нему, но... подумайте о себе.
Вы красивы и талантливы. И всегда найдутся
люди, которые помогут вам с умом приложить ваши красоту и талант. Помните об
этом. Вот что для вас сейчас важно. Такая
женщина, как вы, - всегда находка. Но только когда она не создает проблем.
Понимаете?
Джеку стало нехорошо. Он понял, отчего именно. Ревность... Но он не хотел
сейчас думать об этом. Джек решил
"доработать" этого старого негодяя до конца, чтобы уйти потом с чистой совестью.
- Мы очень рады, что вы разделяете наши к Эрролу чувства. Знаете, я бы
хотел дать целую полосу в "Тайме", куда
будут помещены отзывы всех тех, кто хорошо знал Эррола. Ваше заявление будет
помещено в центре и цитироваться в
заголовке. Как?
- Я принесла кое-что из того, что нам уже удалось собрать, - добавила
Селина и полезла в портфель. Джек заметил,
как дрожали у нее руки. Она положила на стол Гарта папку с бумагами. -
Посмотрите, пожалуйста.
Гарт не удостоил ее даже взглядом. Сцепив руки в замок на своей бычьей
шеей, он откинулся на спинку кресла.
- Так вы всерьез решили попытаться продолжить дело Эррола?
- Что значит "попытаться"? - воскликнул Джек. Он воздел глаза к потолку.
Этот старик невыносим. - Мы уже
продолжаем его дело! Я что-то не пойму, Гарт, почему вы заняли такую странную
позицию? Кого вы боитесь?
Гарт вцепился в подлокотники кресла и, подавшись вперед, прищурился.
- Вы хоть понимаете, что вы говорите? На вашем месте я бы поостерегся
беседовать со мной в подобном тоне. Вы
думаете, в городе уже забыли о том, кто вы такой и каково ваше происхождение? В
таком случае могу заверить: вы
ошибаетесь.
- Повторяю, - сквозь зубы процедил Джек, почувствовав, что вскипает. -
Кого вы боитесь, Гарт? Кто дает вам
инструкции относительно того, как вести себя с нами?
Гарт резко поднялся из-за стола и указал на дверь:
- Уходите.
- Постойте, что здесь происходит? - обеспокоено воскликнула Селина,
побелев как мел. - Вы спросили, хотим ли
мы продолжать дело Эррола. Джек ответил, что хотим. А теперь вы вдруг начинаете
ссориться! Гарт, почему вы оскорбляете
Джека и указываете ему на дверь?
Гарт с видимым трудом раздвинул губы в некой подобии улыбки и повернулся к
Селине.
- Не забивайте себе этим свою прелестную головку, милая. Вам не о чем
беспокоиться. Вы знаете, что я буду счастлив
воспользоваться вашей помощью здесь, в больнице Святого Петра.
- Я помогу вам. Я сделаю все от меня зависящее, клянусь, - с готовностью
отозвалась Селина. - Но помогите же и
вы нам. Неужели мы просим что-то невозможное? Сказать пару добрых слов в память
об Эрроле. Подумайте, Гарт, спокойно.
Я уверена, мы сможем на вас рассчитывать. Правда?
Гарт всплеснул руками:
- Это вне моей компетенции, голубушка. Нет, Селина, боюсь, я ничем не
смогу вам помочь. Особенно учитывая то,
что больница уже согласилась провести у себя внутреннее расследование, с тем
чтобы успокоить общественное мнение и
заявить, что в наших стенах дети не подвергались сексуальному насилию в обмен на
лечение или, скажем, на новый трактор
для их родителей-фермеров...
- Что вы несете?! - вскричала Селина. Она повернулась к Джеку и устремила
на него умоляющий взгляд. - Что тут
происходит? Почему он говорит такое об Эрроле?!
- Сдается мне, тут попахивает духом Шерман Бьенвиль, - спокойно и даже с
улыбкой ответил Джек, несмотря на то
что в висках у него стучало. - И еще большими денежками, которые кто-то
отваливает кому-то за то, чтобы по городу ползли
дикие слухи. И еще мне кажется, я чувствую в этой комнате запах страха, о
котором уже говорил. А, Гарт? Я ведь прав?
Выкладывайте. Мне можно. У меня сомнительное происхождение, и вполне возможно,
что я лично знаком с теми, кто вас так
напугал. Вполне возможно, что они мои друзья. Скажите мне, и кто знает, может,
мне удастся сбить псов с вашего следа.
Гарт Флетчер побагровел, быстрыми шагами прошел к дальней стене кабинета и
рывком распахнул дверь.
- Ты мне заплатишь за это, Шарбоннэ. Вон!
В каменном фонтане посреди двора искрилась и журчала вода. Селину словно
убаюкали эти звуки. Странное дело, она
полюбила это место, этот дом... Но ведь именно здесь погиб Эррол, здесь
произошло ужасное убийство... Эти грустные
события, казалось, совсем не отразились на атмосфере дома. Тут по-прежнему было
очень мило и уютно. А сейчас особенно,
потому что рядом стоял Джек. Джек, который почти заставил ее поверить в то, что
он к ней неравнодушен. Сказка какая-то.
Чудо...
Они встретились глазами.
- Нам нужно серьезно поговорить... - начал он нерешительно. Его голос, как
и глаза, действовал на нее почти
гипнотически. - Смерть Эррола отчего-то заставила объединиться всех его
недоброжелателей. Кто отразит их натиск?
Думаю, Эрролу не на кого рассчитывать, кроме как на нас с тобой да еще на
Дуэйна. Я считаю, что мы тоже должны
объединиться.
- Я тоже так считаю...
Смотреть на его губы, на то, как они едва заметно двигаются, когда он
говорит, одно удовольствие. Как странно. И
страшно. Говорят, беременные женщины становятся заложницами своих эмоций. Но
почему эмоции такие... неподходящие?
- Вот и хорошо, Селина, я очень рад. Неудивительно, что ты стала "Мисс
Луизиана", - проговорил он вдруг с легкой
улыбкой. - Я не поэт, но будь я поэтом, непременно рассказал бы про солнечные
блики на твоем лице. И о том особенном
блеске, которым светятся глаза беременной женщины. Я не стану, пожалуй, касаться
тебя сейчас, хотя очень хочу...
смертельно!
Справившись с дыханием, она отозвалась:
- Я тебя не понимаю, Джек. Иной раз я почти уверена в том, что ты меня
терпеть не можешь, ненавидишь, но потом
ты говоришь что-нибудь в этом роде и...
- Возможно, я и хотел бы тебя возненавидеть, но мне не удается. Но скажи,
разве тебе не нравится, когда мужчина
говорит, что ты неотразима?
- Не нравится, когда я не уверена в его искренности. Когда есть
подозрение, что мужчина просто играет со мной.
- Я искренно говорю, дорогая. Но я хотел бы поиграть с тобой в самую
красивую игру. Когда мы с тобой наедине.
Только ты и я. И больше никого вокруг. Во всем мире. Мы одни. И ты лежишь на
прохладных простынях... впрочем, это не
обязательно. И открываешь мне все тайны своего прелестного тела. И я могу
коснуться тебя... везде.
Селина на мгновение лишилась дара речи. Она только прерывисто вздохнула.
Боже, да она вся горит. Ничего
подобного она прежде не испытывала.
Он поднял руку и осторожно коснулся ее плеча, одними кончиками пальцев,
словно прося ее разрешения. Она
промолчала, и его ладонь легла ей на плечо. И все тело Селины будто пронзило
электрическим током. Другой рукой Джек
нежно коснулся ее шеи, одними лишь кончиками пальцев... Затем эта рука
скользнула вниз, к ее груди. Сосок мгновенно
отвердел.
- Прости, - тихо проговорил он, - но мне этого мало. Слишком мало. Я хочу
тебя раздеть. Что у тебя под одеждой?
- Я не могу об этом говорить...
- Можешь. Нас тянет друг другу, неужели ты не видишь? Я очень сдержанный
человек, но с тобой... О, с тобой... Что
у тебя под жакетом? Кружевной бюстгальтер с дырочками для сосков? Внешне ты
робкая, очень робкая. Но где др
...Закладка в соц.сетях
