Жанр: Любовные романы
Французский квартал
...едь
был основным совладельцем самого богатого и самого шикарного в Новом Орлеане
казино на реке. Салли тут же вспомнила
Джека, потому что такого мужчину забыть просто нельзя. - Он приглашен к нам
сегодня, Уилсон?
- Шарбоннэ? Да ты что, смеешься? Я не подпущу его к нашему дому даже на
пушечный выстрел! - ответил муж,
понизив голос. - С ним мне давно все ясно. Он нам не нужен. Шарбоннэ не
джентльмен, и деньги его грязные! А с грязными
деньгами я, как тебе известно, не связываюсь, дорогая!
Она уловила, как чуть ли не мгновенно сменился тон Уилсона и стал почти
заговорщическим. И это насторожило ее
еще больше, потому что муж говорил таким голосом лишь тогда, когда чувствовал
себя особенно неспокойно.
- Мистер Ле Ша! - крикнул в телевизоре репортер. - Мистер Ле Ша, не
согласитесь ли вы высказать свое мнение
относительно того, что вы видели и что вам известно?
Человек, которого Салли не узнала, упрямо продирался сквозь толпу
репортеров и зевак, но в конце концов был-таки
остановлен микрофоном, уткнувшимся ему прямо в лицо.
- Мне нечего вам сказать, невежи! - проворчал он. - Спросите лучше миссис
Пэйн, только быстро, она спешит. Не
задерживайтесь, миссис Пэйн, ваше такси ждет вас. В двух словах объясните этому
джентльмену ситуацию. Ему, судя по
всему, требуется аналитический взгляд на происходящее.
- О Господи... - простонал Уилсон и, закрыв лицо рукой, рухнул на подушки.
Салли, правда, не удивилась столь драматической реакции мужа.
- Господи, а Битси то как там оказалась? - воскликнула она. - Уилсон, как
это все ужасно! Не понимаю, как она
могла ввязаться в такой скандал? Немедленно позвони Невилу.
Голова Уилсона заметалась по подушкам.
- Миссис Пэйн? - радостно закричал репортер. - Миссис Пэйн? Та самая?
Женщина, о которой шла речь, пыталась увернуться от микрофонов, но они
настигали ее повсюду. А мистера Ле Ша
это зрелище, похоже, сильно забавляло.
- Именно, - подтвердил он в микрофон. - Та самая миссис Пэйн, но, как вы
сами видите, она не расположена
комментировать происходящее. Как и я, кстати. Мы с ней до сих пор не можем
прийти в себя, так как пережили несколько
тяжелых минут. Скоропостижная смерть общего друга и просто замечательного
человека - это, согласитесь, повод. А теперь
прошу прощения, джентльмены, я тороплюсь.
Вокруг дома Эррола шныряли полицейские, а на крыльце появился человек в
штатском и отдал какое-то приказание.
Между стойками резных ворот мгновенно появилась желтая лента.
Репортер тут же отметил этот факт и сообщил, что, несмотря ни на что, он
будет исполнять свой профессиональный
долг, поскольку, мол, "телезрители имеют право знать, что происходит в самом
центре их родного города и что стряслось с
известнейшим меценатом, который пользовался в Новом Орлеане всеобщей любовью и
уважением".
- Какая мерзость... - пробормотал Уилсон натужно.
- Печально, печально, - согласилась Салли, усмехнувшись. - У тебя чуткое
сердце, дорогой. Ты за всех болеешь, за
всех переживаешь...
Она сама удивилась своей дерзости. Видимо, это встреча с Беном так на нее
повлияла.
- Черт, я же просил тебя заткнуться! - рявкнул Уилсон.
На экране тем временем продолжалась трансляция происходящего у дома Эррола
Петри. Из глубины двора появился
человек в штатском, которого репортер представил телезрителям как детектива. Он
быстро направился к своей машине,
отмахиваясь от микрофонов и бросая одну и ту же скупую фразу:
- Без комментариев.
Тогда оператор навел объектив на женщину с вьющимися темно-каштановыми
волосами, которая в следующую минуту
вышла из дома под руку с мужчиной. Салли мгновенно опознала в нем Джека
Шарбоннэ.
- Мистер Шарбоннэ, мистер Шарбоннэ! - заорал репортер, забыв про детектива
и бросившись к воротам дома. -
Насколько нам известно, это вы наткнулись на труп.
Джек Шарбоннэ устремил на него ледяной взгляд.
- Прочь с дороги, - мрачно проговорил он, приближаясь к репортеру.
Но тот нимало не смутился и опять загородил путь Джеку.
- Видите, они натянули желтую ленту, как на месте преступления. Так что же
это было? Обычная смерть или
убийство? Поймите, телезрители имеют право знать истинное положение вещей!
- Дайте пройти, - процедил сквозь зубы Шарбоннэ, пытаясь оттеснить
репортера от своей спутницы.
- Значит, все-таки убийство? - завопил тот почти радостно.
- Прекратите! - вдруг раздался взволнованный женский голос. - Эррол был
мирным и законопослушным
человеком! Зачем устраивать вокруг его смерти такую шумиху? Просто неуважительно
по отношению к его памяти!
- М-да... - проговорил репортер, - прошу прощения, мэм. Но телезрители
имеют законное право... Возможно, вы
прольете свет на происшедшее сегодня утром в этом доме?
- Эррол Петри умер, - сказала женщина, в то время как Шарбоннэ закрывал
собой объектив. - Мы считаем, что от
сердечного приступа. У него было слабое сердце.
- Все? - раздраженно бросил Шарбоннэ. - А теперь дайте нам пройти.
Обняв свою спутницу за плечи, он повел ее вперед.
- Селина Пэйн?! - вдруг воскликнул репортер и так и засветился от
восторга. - Ну точно, как же я сразу не
разглядел! Друзья, это же Селина Пэйн, наша бывшая "Мисс Луизиана"!
- Кто-то за это заплатит... - пробормотал глухим голосом Уилсон.
Салли посмотрела на него и медленно поднялась с постели. Смертельная
бледность разлилась по лицу мужа, на лбу
блестели капельки пота. Он сел на край кровати и, наклонившись вперед, едва не
уткнулся носом в телеэкран.
- Сучка... - процедил он сквозь зубы. - Я тебя заставлю делать то, что
тебя просят, сучка!
- Но я... - Салли запнулась, внезапно осознав, что Уилсон обращается к
Селине Пэйн. - Что ты имеешь в виду?
- Я тебе не позволю... - продолжал тем же тоном Уилсон. - Сама виновата,
девочка. Теперь я преподам тебе урок!
- Уилсон... - тихо произнесла Салли. - Перестань, прошу тебя.
Он обернулся к ней, взял за руку и вдруг рывком опрокинул на постель.
Оскалил зубы в страшном подобии ухмылки.
На висках и шее вздулись вены.
- На этот раз тебе не придется умолять меня, Салли. Просто раздвинь свои
ноги, - тихо проговорил он.
Во второй раз за утро ею овладел полубезумный самец. Такого не случалось
уже несколько месяцев. В последний раз
они с Уилсоном занимались любовью бог знает когда. Сейчас он просто использовал
ее, не спуская глаз с телеэкрана. Будь
Салли слепой дурочкой, она, возможно, и получила бы удовольствие. Но она знала,
что Уилсона возбудила не она, а Селина
Пэйн. И занимался он сейчас любовью не с ней, своей женой, а с Селиной Пэйн...
ГЛАВА 6
Джек услышал, как Амелия босыми ножками зашлепала по коридору, и отвлекся.
Из кухни доносилось звяканье
посуды - там суетилась Тилли.
Сняв очки, он помассировал пальцами переносицу и спустил ноги с мягкой
оттоманки. Паршивый выдался денек... А
теперь еще и дочка на него злится. И экономка тоже.
Женщины...
Джек, похоже, никогда не сможет их понять.
Амелия открыла дверь кабинета и, повиснув на дверной ручке, остановилась
на пороге. К себе она прижимала пухлого
Принца Лягушку.
Джек отложил бумаги, над которыми работал.
- Ну а теперь что, букашка?
- Там злое привидение! Оно ест мои игрушки. Громко чавкает и после отрыжки
не просит извинения!
Джек с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться.
- Амелия, - строго проговорил Джек. - Я отправил тебя спать, но ты
вскочила, и второй раз тебя укладывала уже
Тилли. Затем снова я. Сколько ты будешь бегать? Нет у тебя никакого злого
привидения.
Девочка стала выписывать ножкой круги и упрямо крутиться перед дверью.
Темные кудряшки на ее головке весело
запрыгали. В глазках не было и тени раскаяния.
- Сегодня ты не проводил меня в садик!
- Не проводил, но мы ведь уже говорили об этом. Меня неожиданно вызвали по
важному делу, и пришлось тебе идти
с Тилли.
- Но ведь это наше время! Ты сам так говорил. Твое и мое. Когда ты
провожаешь меня в садик. А ты сегодня даже не
позавтракал со мной! А завтрак - это тоже наше время.
Джек привык обращаться с дочерью как с равной, вернее, как со взрослым
человеком, и настаивал, чтобы ее бабушка и
Тилли относились к ней так же.
- Извини, дорогая, я перед тобой виноват.
- Я прощу тебя, если ты расскажешь сказку.
Джек, покачав головой, улыбнулся и протянул руки к дочери. Та мгновенно
забралась к отцу на колени, а у себя на
коленях устроила свою игрушку. Джек сосредоточенно нахмурил брови, изготовившись
продолжать сказку, которую он
рассказывал Амелии на протяжении нескольких лет.
- Филимения и принц Дракон спасли еще одного маленького эльфа из плена
Ледяного Волшебника, - напомнила
дочь окончание последнего эпизода.
- Филомена, - машинально поправил Джек.
И тут в дверь позвонили. Джек насторожился. У них редко бывали гости в
столь поздний час.
- Открыть, мистер Шарбоннэ? - крикнула с кухни Тилли. - Или лучше
довериться интуиции и не обращать
внимания?
Джек осторожно опустил дочь на пол и отозвался:
- Я сам, Тилли, спасибо.
Тилли жила здесь же на третьем этаже: Джек выкупил ей квартиру. Раньше в
ней жила прислуга, но Тилли Джек к
прислуге не относил. Она была скорее другом Амелии и его личным консультантом по
ведению домашнего хозяйства.
- Так-так-так... - протянул Джек, отперев дверь. - Надеюсь, твои
телохранители прячутся где-нибудь поблизости?
Селина Пэйн недоуменно огляделась по сторонам - на улице были только
редкие пешеходы.
- Шутишь? - отозвалась она. - Я не ребенок и не туристка. Хожу сама по
себе.
- Тогда, может быть, ты бессмертна?
При свете лампочки он разглядел ее бледное лицо и испытал легкий - совсем
легкий - стыд.
- Что тебе здесь нужно? - довольно грубовато продолжил он.
- Я хотела бы с тобой поговорить.
- Ну, это понятно. Уж наверное, ты пришла не для того только, чтобы лишний
раз полюбоваться моим красивым
лицом.
Селина подняла-таки на него глаза.
- У тебя действительно красивое лицо, Джек Шарбоннэ. Но глаза твои - как
репейник. Закрывай их черными
очками, мой тебе совет.
Джек оценил шутку и в ответ улыбнулся.
- Может быть, позволишь войти? Нехорошо разговаривать через порог.
Он никогда не водил женшин на Шартр-стрит. Это была территория Амелии, ее
собственное царство, которое она
делила с ним, Тилли и Принцем Лягушкой. Джек чувствовал себя не вправе водить
сюда кого вздумается.
- А до утра никак нельзя? День сегодня и так выдался длинный и трудный.
- Но не для Эррола, - посерьезнев, проговорила Селина. - Его день оказался
очень коротким и последним к тому
же...
- Ну входи, - сказал он, втайне надеясь, что Тилли, которая часто говорила
ему, что Амелии нужна мать, поверит, что
это обычный деловой визит.
Он кивнул на лестницу и провел в свой кабинет. Амелия, сидя в отцовском
кожаном кресле и прижимая к себе игрушку,
нетерпеливо болтала ногами.
- Так, букашка, сбегай к Тилли и передай ей, что ко мне пришли по делу.
Нам нужно кое-что обсудить, отвлекать нас
не надо. И отправляйся наконец в постель. Прости, но на сегодня сказка
отменяется. Обещаю, что, если ты еще не заснешь до
ухода мисс Пэйн, я загляну к тебе, договорились?
- Меня зовут Амелия Шарбоннэ, а это Принц Лягушка, или Эфпи, если
сокращенно, - сказала девочка, обращаясь к
Селине. - Извините папу за то, что он меня не представил: он иногда совсем
забывает о манерах.
Селина в ответ совершенно серьезно произнесла:
- А меня зовут Селина Пэйн. Очень рада познакомиться с тобой и с Эфпи.
Ребенок с явной неохотой слез с кресла и медленно вышел из комнаты, не
сводя глазенок с красивой незнакомки.
- Я и не знала, что у тебя есть дочь, - проговорила Селина, когда Амелия
скрылась за дверью. - Эррол мне не
рассказывал. Да и ты тоже ни словом не обмолвился.
- Мы с тобой не в таких отношениях, чтобы поверять друг другу семейные
тайны. Эррол отлично знает... то есть знал,
что я стараюсь не распространяться о своей частной жизни.
- Это из-за того, что случилось с твоими родителями? Джек осклабился:
- На этот вопрос я отвечать не стану. Извини, Амелия уже предупреждала
насчет моих манер. Выпьешь что-нибудь?
- Спасибо, - отозвалась Селина. - Пожалуй, джин с тоником. Вернее, просто
тоник.
- У меня нет дома ни джина, ни тоника, если уж на то пошло. Но у меня есть
вино. Кажется... Можно проверить.
Бутылка "Мерло".
- Спасибо, в таком случае пусть будет вино.
Он молча покинул кабинет и двинулся на кухню. Когда он вошел, Тилли стояла
в тени у подоконника, сложив руки на
груди и напряженно глядела на дверь. Это заставило Джека остановиться. Он
внутренне усмехнулся: вот откуда у букашки
такие манеры...
- Я полностью контролирую ситуацию, - предвосхищая вопросы, сказал он и
совершенно искренне добавил: - Не
знаю, что бы я без тебя делал.
- Кто это? - не обратив внимания на комплимент, сурово спросила Тилли.
Джек давно привык к ее бесцеремонности.
- Селина Пэйн, она работала у Эррола.
Тилли покачала головой. При этом завивка-перманент на ее голове даже не
шелохнулась.
- Мистер Петри... Боже, куда мы все идем? Такой милый, чистый человек...
Ушел от нас в расцвете лет... Господь
всегда забирает лучших. Но это несправедливо. Мистер Петри нужен здесь, в этом
мире грешников...
- Действительно... - пробормотал Джек. - Мне нужна та бутылка, которую мне
подарили. Где она?
Тилли поморщилась:
- Она что, пьющая?
Джек сначала растерялся, но тут же покачал головой.
- Нет, я сам предложил. Из вежливости, - добавил он. - Мы с мисс Пэйн
встретились утром, когда я... когда я
наткнулся на Эррола. Она, так же как и я, пережила сильнейший шок. Я считаю, что
ей нужно взбодриться. У нее очень
бледное лицо.
Тилли не двинулась с места.
- Вы что-то испытываете к этой мисс Пэйн? Какие у вас на ее счет планы?
- Я планирую кое-что обсудить с ней сейчас. Дела.
- И для этого решили как следует напоить ее? Напоить?! Черт возьми!
- Тилли, где вино?
У маленькой Тилли были большие ноги. Она носила грубоватые кожаные башмаки
с тяжелыми каблуками. Подтащив к
холодильнику табуретку, Тилли взобралась на нее и вытащила из шкафа единственную
бутылку вина.
- Спасибо, - сказал Джек, забирая ее, штопор и два бокала.
- Соблазнить вы ее хотите, а не деловые переговоры вести, - буркнула
Тилли. - Но не забывайте, что в доме, кроме
нас с вами, еще и впечатлительный пятилетний ребенок.
- Я помню об этом.
- Может, мне забрать Амелию к себе? Я буду играть ей на пианино, заглушая
звуки страсти, которые...
- Мы будем говорить исключительно о делах, - перебил Джек. - Пусть Амелия
остается у себя. Она уже три раза
убегала сегодня из спальни. Мы и так ее слишком балуем.
Тилли сурово поджала губы.
- Так я и знала. Стоит на горизонте появиться какой-нибудь юбке - и вы
мгновенно забываете о жизненных
приоритетах. Напоминаю, что ваша главная забота - маленькая дочь, лишенная
материнской любви.
- Послушай, Тилли, ты ведь сама не раз говорила, что Амелии нужна вторая
мама. Но как же я найду ее, если ты не
одобряешь даже моих деловых посетительниц? Я, конечно, далек от мысли, что
Селина подойдет...
- Не увиливайте от ответа. Деловой визит, для которого требуется бутылка и
запертые двери? Вас могут не так
понять.
- Кто?
- Вы знаете, о чем я. - Она села за кухонный стол, достала шитье и
добавила: - Я останусь здесь. На тот случай,
если Амелии что-нибудь потребуется, а вы не услышите... чему я не особенно
удивлюсь, кстати.
Джек бессильно развел руками и молча вышел. Вернувшись в кабинет, он
застал Селину в той же самой позе, на
середине комнаты с сумочкой на плече. Под глазами у нее пролегли темные тени,
лицо было бледно, уголки губ скорбно
опустились. Но все это не мешало ей оставаться удивительно яркой и красивой
женщиной.
Он поставил бокалы на стол у окна, что выходило на маленький балкон,
плеснул в каждый вина и передал один
Селине.
- Садись сюда. - Джек кивнул на свое кресло, единственное в этой комнате.
- А ноги подними на оттоманку, пусть
отдохнут. Неважно выглядишь. Так и подмывает утешить и убаюкать тебя, как
ребенка.
Селина изумленно подняла на него глаза. Чего-чего, а этих слов от Джека
Шарбоннэ она никак не ждала.
- Спасибо, - сказала она, опустилась в кресло и подняла ноги, как он
посоветовал. - Эррол тебе верил. Я часто
наблюдала, как загорались его глаза, когда ты разговаривал с ним по телефону...
Джек сглотнул подступивший к горлу комок. Часто наблюдала... Он вдруг
вспомнил, в каком виде нашел сегодня
мертвого Эррола... А Селина тем временем продолжала:
- Ты был очень добр ко мне сегодня. Спасибо тебе. И за обед спасибо... И
за предоставленную мне возможность
собраться с мыслями. А за мать ты меня прости. Она все это сгоряча наговорила.
Не специально. Всю жизнь она была, в
сущности, отгорожена от внешнего мира, общалась лишь в кругу своих друзей и
порой не думает, что говорит.
И вдруг, ощутив трещину в своей броне, Джек смутился и перевел разговор на
ее мать.
- А по поводу твоей матери... Знаешь, лучше бы уж она тебя оградила от
внешнего мира, а не таскала в детстве на
подиумы.
Селина отвернулась.
- Стало быть, ты знаешь...
- А кто этого не знает? Титул "Мисс Луизиана" предполагает годы
соответствующей дрессировки... ты уж извини
меня за такое определение. Всему городу известно, что твоя мать начала готовить
тебя к этому еще с детства. Я лично, как
родитель, не приемлю такого воспитания... если это можно назвать воспитанием.
- Она старалась ради меня.
- Ерунда. - Что?
- Я говорю - ерунда. Твоя мама решила сделать из тебя популярную куклу и
на твоем горбу въехать в рай.
- У нее было много своих дел и развлечений, но она посвятила себя мне. Я
уважаю ее за это.
Джек только усмехнулся про себя и сел на стул с высокой прямой спинкой
напротив Селины.
- Хорошая у тебя комната, - сказала она.
- Кабинет.
- Вот уж никогда бы не подумала, что ты любишь читать. Ты закрыт для всех
на свете. Никого к себе не подпускаешь.
- Меня неплохо знал Эррол.
Селина опустила глаза, костяшки пальцев на ее руках побелели.
- А где мама Амелии?
Прошло уже четыре с половиной года, а Джеку до сих пор было больно
вспоминать об Элизе.
- Моя жена умерла. Селина покраснела.
- Прости. Я не имела права задавать тебе личные вопросы...
- Зачем ты пришла?
Он заметил, что она старательно избегает его взгляда.
- Вы с Эрролом имели в фонде равные доли... - Селина до сих пор не
притронулась к вину. - Но поначалу фонд
почти полностью принадлежал тебе одному. У Эррола не было денег, и он, взяв у
тебя взаймы, потом по частям выплачивал.
Он мне рассказывал... А когда он отдал тебе половину, ты сказал, что хочешь
участвовать в деле с ним на равных. Я думаю,
ты просто решил избежать уплаты лишних налогов.
- Возможно. - Смотреть на нее было одно удовольствие. И слушать тоже.
Селина словно рассуждала вслух, отвечая
на свои вопросы и не требуя его ответов. - Скажи, тебе-то что до этого фонда?
- Мне просто нравится. Я хочу помогать детям, насколько это в моих силах.
Мне не хочется заниматься ничем
другим. Экономическое образование здорово мне пригодилось. И если совсем уж
честно, то я благодарна всем тем
конкурсам, в которых мне довелось принять участие, уже только потому, что теперь
передо мной везде открываются двери. Я
интересна людям. - Тут она улыбнулась. - Им хочется познакомиться со мной. А к
тому времени, когда в голове у них
проясняется, я уже, как правило, успеваю выпросить для фонда круиз, новый
"мерседес" или еще что-нибудь...
Джек вдруг с ужасом обнаружил, что возбужден, и тотчас опустил взгляд на
свои руки и принялся их внимательно
рассматривать.
- Я понял... Просить ты умеешь.
Собравшись с духом, он поднял голову и встретился с ней взглядом. Селина
не выдержала и отвернулась первая. Джек
заметил, как она покраснела.
- Я считаю, что смогу продолжать это дело. По крайней мере на первых
порах. Я знаю, что Эррол расстроился бы,
если бы узнал, что "Мечты" прекратили существование. У нас были такие планы... А
на носу, кстати, очередной аукцион.
- В доме твоих родителей, конечно?
- Джек, не я придумала проводить там торги.
- А кто?
Селина переменила позу и теперь сидела, скрестив ноги. Сегодня вечером на
ней было черное льняное платье, едва
доходившее до колен. Короткие волосы мягко обрамляют лицо, непокорная челка.
Макияжа почти не было. Она и без него
несказанно хороша.
Красивое лицо... Умопомрачительные ноги...
Джек давно заметил, что одевается она излишне скромно. Стесняется, что ли?
Правду сказать, он одобрял это целиком
и полностью. "Но я старомодный, что с меня возьмешь... "
- У моих родителей хорошие связи. Среди богатых людей, которым настолько
скучно жить, что они готовы сорить
деньгами направо и налево просто так, ради забавы... И еще многим из них
нравится читать свои фамилии в списках
пожертвователей. Я не говорю, что все это исключительно замечательные люди, но
фонд нуждается в них, а у родителей к
ним легкий доступ. Что же до нашего дома, то он просто создан для того, чтобы в
нем устраивали разные торжества и
приемы. Эрролу там нравилось.
Джек не стал говорить ей, что ее родители из кожи вон лезли, чтобы сделать
свой дом именно таким и потом
зарабатывать на этом деньги, попутно оплевывая тех, кто им эти деньги дает...
- Ты пришла ко мне затем, чтобы рассказать о фонде то, что я и без тебя
знаю?
- Нет, не за этим.
Она поднялась с кресла, подошла к окну и вгляделась в темноту.
- Пожалуйста, отойди от окна. Не стой там, - машинально попросил Джек.
Селина от удивления даже вздрогнула, отошла на несколько шагов и
повернулась к нему.
- Почему?
"Потому что не стоит лезть самой в прицел снайперу", - захотелось сказать
ему, но он не стал. Поднявшись со своего
стула, он пожал плечами.
- Так, у меня застарелая фобия. Не обращай внимания. Просто мне неуютно,
когда я не вижу, а меня видят.
- Это из-за того, что случилось, когда ты был ребенком? - вновь спросила
она.
- Я думал, ты уже поняла, что мне не хочется говорить на эту тему...
- Прости. Мне сегодня постоянно изменяет чувство такта. Наверное, я просто
очень устала.
Ему захотелось дотронуться до нее. Обнять...
Джек тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Что за черт! С чего бы это?
А... ну правильно. У него давно не было
женщины. Последняя слишком быстро решила привязать его к себе, и он поступил с
ней так, как привык поступать с
другими, - расстался. С тех пор много воды утекло, а ведь он мужчина...
- Ты давно здесь живешь? - тихо спросила Селина.
- Года четыре. А что?
- Мне кажется, такой дом невозможно купить вот так запросто. Нужны...
- Связи, ты хотела сказать? У меня они есть.
Селине мучительно хотелось узнать правду относительно того, что сказала
мать о связях его родителей с мафией
Джаванелли...
- Но одних связей мало. На уговоры нужны еще деньги, - продолжила она
осторожно.
- А без денег, думаешь, я ни на что не способен.
- Когда нет денег, приходится просить. По-моему, ты не такой человек. Или
я ошибаюсь?
- Нет, ты абсолютно верно подметила... - усмехнулся Джек. Ему нравилась ее
прямота. - Знаешь... мне нужно еще
к дочери заглянуть. Поэтому давай сразу к делу, хорошо?
Она едва отпила из бокала. Точнее, лишь пригубила вино, но тут же
попросила еще. Джек изобразил на лице
удивление, но подлил.
- Я и сама не люблю ходить вокруг да около, - проговорила она. - А еще не
люблю неопределенность. Я могу
работать и хочу работать в фонде, но поскольку не знаю, что по этому поводу
думал Эррол, пребываю в известной
растерянности. Мне кажется, что я управлюсь с фондом. Возможно, даже в одиночку.
Но хотелось бы точно знать, нужны ли
еще мои услуги. А поскольку ты был лучшим другом Эррола и помогал ему с фондом,
я думаю, ты знаешь... или, вернее,
можешь знать... какие планы он строил на сей счет.
Джек терпеть не мог быть галантным и предупредительным. Со времени смерти
Элизы его отношения с женщинами не
предполагали таких аргументов, как шампанское и розы... Мать пыталась превратить
его в джентльмена, а Элиза -
укоренить в нем джентльменство. Сейчас Джек чувствовал, что с Селиной все не
так, как с другими. Во всяком случае, она
заслуживала того, чтобы к ней относились серьезно.
Он приблизился и взял ее за локоть.
- Эррол всегда подчеркивал, что ты - его правая рука... и если уж на то
пошло, левая тоже. Я предлагал ему
расширить штат помощников, но он упрямился.
Подбородок у нее задрожал, глаза мгновенно наполнились слезами, и она
зарыдала так внезапно, что Джек на
мгновение растерялся. Неловко похлопав ее по плечу, он дал ей выплакаться, затем
протянул чистый носовой платок. Селина
довольно быстро взяла себя в руки и отвернулась, чтобы утереть слезы.
- Возьми несколько выходных, - предложил Джек. - Нельзя после такого
потрясения сразу возвращаться к работе.
- Но все уже запущено... - еле слышно отозвалась Селина. - Нам нельзя
останавливаться ни на день, времени нет.
А самое главное - его нет у больных детей...
- Ты когда-нибудь видела мальчишку Эррола? Джейсон был удивительно похож
на своего отца. Эррол боготворил его.
- Как ты боготворишь свою дочь? Глаза его подернулись дымкой.
- Да. У Джейсона обнаружили сильную патологию иммунной системы. Его
положили в реанимацию, поместили под
специальный стерильный колпак, но там что-то не сработало и мальчишка умер.
Эррол жил вместе с ним в больнице, почти
ни на шаг не отходил. Он уже тогда не мог равнодушно смотреть на других больных
детей, к которым никто не приходил. Не
раз говорил мне об этом.
- Понятно.
- Ты хорошо знала Эррола?
- Очень хорошо. Он был первым мужчиной, который не попытался использовать
меня.
"Ты только так говоришь! " - чуть не бросил ей в лицо Джек, но сдержался.
- У Эррола были свои недостатки...
- Да, но он посвятил себя помощи безнадежно больным людям... Детям! Они
стали его детьми, а работа в фонде стала
для него смыслом жизни. Просто святой...
Джеку вновь пришлось прикусить язык.
- Надо нанять помощника. Тебе одной, пожалуй, не справиться. Кстати,
теперь ты будешь посредником между
больницами и родителями?
Селина на минуту задумалась, а потом сказала:
- Я справлюсь со всем одна.
- Послушай... - Он п
...Закладка в соц.сетях
