Жанр: Любовные романы
Основной инстинкт
...Ника Каррана, выдержав его взгляд.
— Я пробыла у него около пятнадцати минут, поняла, что причин для
беспокойства нет, и ушла.
Ник отвел глаза в сторону, поискал сигарету, зажег ее и жадно затянулся.
— В этом здании не курят, — раздраженно сказал Моран.
Уокер, Толкотт и Гас Моран точно знали, что ответит ему Карран.
— И что вы сделаете со мной? Привлечете меня к суду за курение?
— Послушай, Карран.. — сердито сказал Моран, приподнявшись в
кресле.
Салливан оборвал Морана.
— Я спрошу у тебя всего раз, Ник. Это будет записано в протокол: ты
убил его?
— Нет, — без запинки ответил Ник.
— Ты уверен? — стоял на своем Салливан.
— Послушай. Я уже сказал. Зачем мне днем при всех врываться в кабинет
Нилсена, а ночью убивать его? Назовем это глупостью, сумасшествием... как
хотите, но я недостаточно глуп и недостаточно свихнут, чтобы натворить
такое.
— Ты считаешь, что, если утром сцепился с ним, — сказал
Моран, — это освободит тебя от обвинения в убийстве. Дает тебе алиби.
— Так же, как создание книги об убийстве одного парня освобождает ее
автора от подозрения в таком же убийстве, — заявил Уокер. Он обменялся
взглядами и улыбками с Мораном и Карраном.
— Вы знаете, лейтенант, пожалуй, вам это следует принять во
внимание, — сказал Ник.
Салливан и Моран догадались, что их обошли, и им это не понравилось.
— Не понимаю, — сказал Салливан. — О чем вы говорите, черт
побери? Какая книга?
— Забудь об этом, Джейк, — проговорил Уокер. — Это к делу
отношения не имеет. Мы просто пошутили, вот и все.
— Пошутили? Долбаного следователя
Внутренних дел
пускают в расход, а
вы, дерьмовые филеры, вместо того, чтобы заниматься расследованием убийства,
обмениваетесь шуточками, Это что еще за бред собачий?
Лицо Морана сильно покраснело.
Толкотту тоже было не до веселья.
— Ничего тут смешного нет, — строго заявил он и поднялся со
стула. — Вы в отпуске, Карран. — Он многозначительно посмотрел на
Бет Гарнер. — В отпуске в связи с предстоящим психиатрическим
обследованием. Посмотрим, каковы будут его результаты.
Ему не нужно было договаривать до конца, всем и так было ясно, что он имел в
виду: нужно уволить Каррана из полиции по причине психиатрического
расстройства.
На сегодня допрос прекратился. Толкотт выскочил из комнаты, бодро
проследовав за Салливаном и Мораном. Уокер остался один.
Гас Моран почесал щетину на щеке.
— Ник, док, вы не против пойти позавтракать. Я предлагаю отведать
старомодного лакомства полицейских: яичницу с сосисками на слегка
поджаренном сале. Я угощаю.
— Спасибо, Гас, но я не могу.
— Ну, а вы, док?
— Я провожу Бет до ее машины, Гас. Моран пожал плечами.
— Похоже, вы не хотите разделить со мной компанию, да? Что ж, тогда я,
пожалуй, куплю
Кроникл
и пойду набивать брюхо в одиночку.
Он, волоча ноги, побрел прочь, его плечи согнулись от усталости и гнета
забот.
Ник Карран взял Бет Гарнер под руку и повел к двери. В предрассветные часы
жизнь замирает даже в штабе полицейского управления большого города. В
коридорах не сновали полицейские и их поднадзорные, вместо них там иногда
попадались сторожа и уборщики. В холлах было тихо, лишь гудели машины,
полировавшие мраморные полы.
Бет искоса взглянула на Ника, будто сомневалась, в здравом ли он уме.
Ник Карран предвидел ее вопрос.
— Я всего лишь хотел поблагодарить тебя.
Он говорил спокойно, его голос был нежен и мягок.
— Пустяки, Ник, особенно если учесть, какие неприятности я навлекла на
тебя своими отчетами.
— Тебе не следовало предоставлять мне алиби. За все, что я тебе
наговорил и сделал, ты вполне могла бы бросить меня на произвол судьбы.
— Зачем мне это? Ник криво улыбнулся.
— Я ведь этого заслужил.
— Выкинь это из головы. — Она доброжелательно улыбнулась. —
Как ты догадался, что Кэтрин Трэмелл видела твое досье?
— Очень просто. Она знает обо мне такие секреты, которыми я делился
только с тобой.
Бет. Гарнер покачала головой, будто не верила ушам своим.
— Она действительно уникальная женщина. С клинической точки зрения,
конечно.
— А какая она была во время учебы.
— Я мало знала ее. Но мне всегда было рядом с ней как-то не по себе.
Ник распахнул перед Бет большие стеклянные двери здания управления.
— Не по себе? Почему?
Бет вздрогнула. Трудно было сказать — от холода или от неприятных
воспоминаний.
— Я... я не знаю почему. Это было давно, я на самом деле забыла.
Они остановились возле ее машины.
— Ник, ты должен отдохнуть. Обещай мне, что ты больше не будешь
перенапрягаться.
— Обещаю.
Она быстро нежно поцеловала его в щеку.
— Хорошо.
Она поискала ключи от машины, нашла их и открыла дверцу.
— Ступай теперь домой, Ник. Поспи часа два. Ты почувствуешь себя
намного лучше.
Но он и теперь мог сделать нечто такое, от чего почувствовал бы себя гораздо
лучше.
— Бет, я был зол на тебя. Поэтому и сказал, что... Она подняла руку и
оборвала его.
— Ты сказал то, что думаешь. Я уже большая девочка. И справляюсь с
этим.
— Бет...
— Ступай домой, Ник.
Ник оставался на стоянке, пока не уехала Бет. Он не пошел домой. Он
подождал, когда она скроется из вида, а затем отправился искать Гаса, чтобы
съесть с ним порцию чистейшей холестериновой отравы в ожидании новостей из
управления.
В девять часов Ник решил, что Андруз должен уже появиться в служебном
кабинете на своем рабочем месте.
Когда Ник вошел в сыскное бюро, Уокер хмуро посмотрел на него из своей
кабинки. Этот взгляд говорил яснее ясного; что ты делаешь здесь, черт
побери?
— Пришел очистить мой стол, — отозвался Ник.
— Даю тебе пять минут, Ник, — крикнул Уокер. — Потом убирайся отсюда ко всем чертям.
— Ну, конечно. В чем дело.
Он надеялся, что у него вид невинного пай-мальчика, которого незаслуженно
обижают. Андруз сидел за столом и как заведенный стучал по клавишам пишущей
машинки, приводя в порядок записи, нацарапанные в служебном блокноте,
который лежал тут же на столе.
— Привет. Как дела, Сэм?
Андруз с преувеличенной подозрительностью посмотрел на Ника.
— Как у меня дела? У меня все в порядке, Ник. А вот что ты скажешь о
себе? Хочешь пополнить список служащих полицейского управления Сан-
Франциско, уволенных по причине психического расстройства?
— У меня талант влипать во всякие истории, — сказал Ник,
пододвигаясь быстрыми, мелкими шажками к столу Андруза. Он взглянул на
Уокера в стеклянной кабинке, затем понизил голос. — Ты выяснил что-
нибудь о ее родителях?
— Ты в отпуске, парень, — шепнул Андруз в ответ. — В отпуске
по причине неладов с психикой, Ник. Я разговариваю с возможным психопатом.
— Ты знаешь, что я псих, Сэм, — усмехнулся Ник. — Так что ты
выяснил?
Андруз стрельнул глазами на Уокера, затем опустил взор на свой доклад.
— Яхта взорвалась. Была утечка в газопроводе, и есть сведения о двух
предыдущих ремонтах. На имя Трэмеллов было зарегистрировано два страховых
полиса, очень солидных, по пять миллионов долларов каждый. После взрыва
проводилось расследование. Полиция в нем не участвовала, но страховая
компания наняла военных, которые обшарили всю посудину. Она не хотела
платить десять миллионов наличными. Но никто ничего не нашел. Пусто. Нуль.
Страховая компания напряглась и заплатила. Твоя и моя страховые премии
выросли на пару процентов. Это был несчастный случай. Вот официальная
версия.
— А неофициальная? Андруз пожал плесами.
— Как ты думаешь?
— Благодаря страховке она получила десять миллионов долларов. Ну, и что
ж такого, Она и так после смерти родителей должна была стать обладательницей
сотни миллионов. Ей не было смысла подстраивать взрыв ради получения
страховки.
Ей был смысл подстроить его интереса ради
, — мысленно добавил он.
— Послушай меня, парень: общественности было заявлено, что она вообще
ни при чем. Помни это.
— Попытаюсь, — кивнул Ник.
— Карран!
— Ухожу, Фил, — крикнул Ник.
— Зайди ко мне перед уходом, Ник.
— Конечно, — послушно согласился Карран.
Он проследовал в кабинет Уокера и закрыл дверь.
— Что ты хочешь, Фил?
— Я не верю в превращение цепного пса Ника Каррана в вежливого пай-
мальчика. Я слишком хорошо знаю тебя, Ник.
— Я простецкий душевный парень с добрыми намерениями.
— Прибереги эти россказни для кого-нибудь другого. А теперь послушай.
Внутренние дела
хотят еще раз побеседовать с тобой по поводу Нилсена. Они
ведут расследование. Мы вне игры. Они все взяли в свои руки.
— Навозные жуки решили позаботиться о чести мундира, а? Поправь меня,
если я ошибаюсь, Фил, но убийство есть убийство и еще раз убийство.
Интересно, чего опасаются
Внутренние дела
, взяв на себя это расследование?
— Ну вот, наконец заговорил Ник Карран, которого я всегда знал. —
Уокер покачал головой. — Я не собираюсь спорить с тобой, Ник. Это не
мое дело и тем более — не твое. Просто выполни следующие простые наказы: не
уклоняйся от контактов с
Внутренними делами
, если ты им потребуешься, не
впутывайся ни б какие истории и поддерживай связь с Бет Гарнер. Я помогу
тебе пройти психиатрическое обследование. Ник сложил руки на груди.
— Она убила его, — упрямо сказал он.
— Господи Иисусе! Ты и впрямь совсем спятил! Теперь ты уже и Бет подозреваешь в убийстве людей.
— Не будь тупицей, Фил. Я говорю не о Бет. Я говорю о Кэтрин Трэмелл.
Она убила Нилсена.
— Правда?
— Да, прав Она убила его. Это опять ее игры.
— Ее игры? Сначала ты обвинил ее в том, что она купила твое досье.
Теперь ты обвиняешь ее в убийстве Нилсена. Сделай мне одолжение, сделай себе
одолжение, забудь ее, хорошо? Поезжай куда-нибудь. Посиди на солнышке.
Выброси ее' из головы.
— Ты не веришь мне, да? Она знала, что в это никто не поверит. —
Он улыбнулся и кивнул будто бы самому себе. — По-моему, тебе следует
просто снять перед ней шляпу. Она продумала все заранее точно так же, как
сюжет какой-нибудь своей книжки. Она все спланировала. И она знала, что я
обвиню ее в убийстве. И она знала, что мне никто не поверит.
Уокер с жалостью посмотрел на него.
— Она задурила тебе голову, Ник. Держись от нее подальше.
— Конечно, — легко сказал Ник, — не сомневайся. Я ведь в
отпуске, так? Долой все заботы.
Глава двенадцатая
Ник воздерживался от неприятностей почти целых пятнадцать минут, пока
добрался среди машин, везущих своих хозяев на службу в часы пик, от
управления до своей квартиры. Неприятность в лице Кэтрин Трэмелл сидела на
нижней ступеньке лестницы перед его домом, ее темный
лотос
стоял возле
тротуара.
— Я слышала о том, что произошло, — сказала она чуть ли не с
насмешливой улыбкой. — Что же вы теперь за снайпер без ружья?
У Ника не было настроения терпеть ее насмешки. Он их вообще не выносил.
— Откуда именно вы слышали?
— У меня есть знакомые адвокаты. Они имеют друзей. Да и у меня есть
друзья. На деньги можно купить много адвокатов и друзей.
— Мне этого не понять. У меня нет денег. У меня нет адвокатов и Гас мой
единственный настоящий друг.
Она пожала плечами. — Я ведь говорила не о настоящих друзьях. А почему
Гас меня не любит? Ник Карран рассмеялся.
— Гас. Гас не любит вас, потому что считает, что вы вредны для меня.
Возможно, он и прав. А мне вы нравитесь. Мне нравится многое, что приносит
мне вред.
— Правда?
— Да. Хотите подняться ко мне и выпить?
Она бросила взгляд на часы, висевшие у нее на запястье, — тонкую
изящную змейку из платины.
— В девять утра? Рановато, вы не думаете?
— Я так давно встал с постели, что моим внутренним часам сейчас уже
почти время ланча. Так вы идете или нет?
Она озарила его своей самой обворожительной улыбкой.
— А я думала, вы никогда меня не пригласите.
— А я думаю, вы не так хорошо знаете свой персонаж, как себе
представляете.
Они вошли в здание и поднялись по грязным, ветхим ступенькам на четвертый
этаж, где находилась его квартира. Она шла впереди Ника и разговаривала с
ним, искоса поглядывая на него через плечо.
— Я изучаю его, — сказала она. — Собираю информацию. Довольно
скоро я буду знать вас лучшие ваших друзей. Лучше, чем вы сами.
— Я же сказал вам, Гас — мой единственный друг и, бьюсь об заклад, он
знает меня лучше, чем хотел бы. И не переоценивайте свои аналитические
способности. Вы никогда полностью не сможете меня разгадать.
— Вы так думаете? Почему?
Они остановились перед потрепанной дверью его квартиры, и он стал рыться в
карманах в поисках ключей.
— Вы никогда не разгадаете меня, — сказал он, — потому что я
совершенно...
В полном согласии Кэтрин и Ник произнесли одно и то же слово.
— Непредсказуем.
Ник постарался не Хмуриться, а Кэтрин не смеяться над его предсказуемостью.
Он открыл дверь и пропустил ее в квартиру.
Она молчала минуту-две, стоя посреди большой гостиной, похожей на чердачное
помещение, рассматривая голые стены, скудную мебель и не замечая ничего
такого, что могло бы рассказать о вкусах или привычках хозяина. Такие
безликие комнаты встречаются в гостиницах.
— Вам не помешало бы поуютнее обставить свое жилище, — произнесла
она наконец.
— Я не уютный человек, — резко сказал Ник.
— Знаю. Комната полностью отражает ваш характер. А я-то думала, вы
постараетесь скрыть от меня свое жилище.
— Я не пытаюсь никому морочить голову, — отозвался он с кухоньки,
расположенной в нише прямо за парадной дверью. Он стоял в арке алькова,
держа в руке бутылку
Джека Даньела
с нераспечатанной темной пломбой.
— Вас устроит
Джек Даньел
? Я думаю, сгодится. Впрочем, ничего другого
у меня и нет.
— Хорошо.
— Со льдом?
Он достал из морозилки кубик льда и бросил его в раковину. Из ящика стола он
вытащил ломик для колки льда, точно такой же металлический предмет, каким
был убит Джонни Боз.
Она посмотрела на него, подняв брови в немом вопросе.
— Я ждал, что вы придете сюда. — Он поднял ломик для льда,
показывая его, точно это был его трофей. — Универсальный магазин.
Доллар шестьдесят пять центов.
Это был вызов и Кэтрин приняла его. Она взяла ломик для льда и взвесила его
в руке, как знаток.
— Позвольте мне приготовить лед, — невозмутимо сказала она. —
Вам же нравится смотреть, как я делаю это, правда?
Не дожидаясь его ответа, она повернулась и стала крушить лед в раковине. Он
прислонился к стене тесной кухоньки, зажег сигарету и стал курить, пуская
клубы дыма.
— Я же говорила, что вы снова начнете курить. — Он чувствовал ее
улыбку. Летели кусочки льда. — Можно и мне?
Он отдал ей свою сигарету, а сам зажег другую.
— Спасибо, — прошептала она. И снова занялась льдом, вонзаясь в
него острием ломика.
Он достал из шкафчика два стакана и поставил их на стойку, затем принялся
распечатывать пломбу на бутылке виски.
— Сколько вы заплатили Нилсену за мое досье? Кэтрин не смотрела на
него.!
— Это тот полицейский, которого вы убили вчера ночью, Снайпер?
Она бросила в стаканы по горсти ледяных осколков, взяла у Ника бутылку и
разлила жидкость цвета красного дерева.
— А что, если я попрошу вас не называть меня Снайпером?
— Как же мне тогда вас называть? — Она недолго думала, затем сама
ответила на свой вопрос. — Что, если я буду звать вас Ники? Вас
устраивает?
Ник Карран смущенно переступил с ноги на ногу.
— Меня так называла жена. Кэтрин понимающе улыбнулась.
— Знаю, но мне нравится это имя. Ники, — старательно повторила
она, точно приноравливаясь к новому слову, приучая к нему свой язык. Затем
она протянула ему стакан.
— За нас. Мои друзья зовут меня Кэтрин. Она чокнулась с ним.
— А как вас называют ваши адвокаты?
— Мисс Трэмелл. А те, кто помоложе, — мадам Трэмелл.
— А как называл вас Мэнни Васкес?
— По большей части, сукой, но он произносил это слово с любовью. —
На секунду острая боль воспоминаний, казалось, затмила ее ясные голубые
глаза, но это быстро прошло. — У вас нет кокаина, а? Я люблю
Джека
Даньела
с кокаином.
— В холодильнике есть пепси.
Кэтрин Трэмелл улыбнулась и слегка покачала головой.
— Это не одно и то же, вы знаете?
— Вы хотите сказать, что это не то, что вам нужно? — Он подошел к
ней ближе, они почти касались друг друга телами. Он вдыхал ее запах,
чувствовал ее дыхание у себя на щеке. — Так что же будет дальше? —
спокойно спросил он. — Что вы хотите от меня?
Их лица были теперь совсем рядом, она привстала на цыпочках, раскрыв губы.
— Скажите, что вам нужно от меня, Кэтрин?
— Что вам нужно от меня, черт побери?
Он наклонился и хотел поцеловать ее, но она отпрянула, как уклоняющийся от
удара борец, и вернула его к действительности.
— Послушайте! Я кое-что принесла вам, — весело сказала она.
Кэтрин порылась в сумочке, достала книгу в бумажном переплете и протянула ее
Нику. Это был роман Кэтрин Вулф
Первое испытание
Ник некоторое время изучал обложку.
— Спасибо. О чем же эта книжка?
— О молодом человеке, который убивает своих родителей.
— Правда? Как?
— У них самолет. Он терпит аварию. Молодой человек представляет дело
так, будто это несчастный случай. Дурачит всех, особенно полицию, но сам-то
он знает правду. Это его маленький секрет.
Он пристально посмотрел на нее.
— И зачем он делает это?
— Ему надо убедиться, что он возьмет верх, — легко сказала
она. — Это игра.
— Когда вы написали эту книгу?
— Вы хотите спросить, написала ли я ее до смерти моих родителей?
— Именно это я и хочу спросить.
Она покачала головой, отбросив золотистые волосы.
— Нет, я написала ее годы спустя.
Кэтрин поставила стакан. Она едва пригубила виски. Ник уже наполовину выпил
свою порцию.
— Уходите? Так скоро?
— У меня дела, Ник. — Она сверкнула ему улыбкой. —
Послушайте, вы же не прекратите преследовать меня теперь только потому, что
вы в отпуске, верно?
— Так точно.
— Хорошо, а то мне стало бы скучно. — Она направилась к
двери. — Я, конечно, не хотела бы, чтобы у вас были неприятности.
— Я рискну — сказал он.
— Интересно, зачем вы рискуете?
Он открыл перед ней дверь, и она направилась вниз по ступенькам лестницы. Он
облокотился о перила и наблюдал за ней.
— Зачем я рискую? Мне надо убедиться, что я возьму верх. Как
продвигается новая книга?
— Она пишется почти без моего участия, — ответила Кэтрин,
спускаясь по ступенькам. Затем она остановилась и обернулась к нему. —
Я уеду из дома приблизительно в полночь, это я говорю на тот случай, если вы
собираетесь следить за мной.
— Почему бы уже совсем не облегчить мою жизнь и не сказать, куда вы
направляетесь?
— Я поеду в нижнюю часть города, в клуб Джонни.
— Встретимся там, — сказал он, возвратился в квартиру и закрыл за
собой дверь.
У основания лестницы Кэтрин Трэмелл встретила Гаса, который входил в здание!
Он сначала не узнал ее, а потом застыл в такой комической, театральной позе,
что никто бы не усомнился в искренности его удивления.
— Привет, Гас! — весело поздоровалась Кэтрин, промчавшись мимо.
Он смотрел ей вслед, широко разинув рот.
К тому времени, когда Гас, задыхаясь и пыхтя, одолел три пролета лестницы,
Кэтрин Трэмелл прыгнула в
лотус
и укатила, но Ник Карран все еще стоял у
окна. Он провожал взглядом ее машину.
— Извини меня за вопрос, сынок, я не собираюсь пилить тебя за то, что и
так яснее ясного, — сказал Гас от двери, — но я только что
встретил эту горе-потаскуху, и мне захотелось спросить, неужели и у тебя,
как у всех людей, голова выше задницы?
Ник посмотрел на улицу.
— Она хочет затеять игру, — произнес он, будто разговаривая сам с
собой. — Хорошо. Я могу поиграть.
— Все, с кем она затевает игры, Ники, кончают смертью.
Ник кивнул сам себе и подумал о своей жене Синди, которая умерла на
супружеском ложе, отравившись, не в силах мириться с тем, как губит себя
любимый ею мужчина.
— Ты слышишь? Я сказал...
— Я слышал то, что ты сказал, Гас.
— Ты знаешь, о чем я говорю? Ты понял? Ник, пожалуйста, —
взмолился он. — Не играй с ней. Ты не переиграешь эту цыпку. Все, с кем
она спит, умирают, понимаешь?
Ник Карран оторвал взгляд от пустынной улицы и посмотрел на своего
напарника.
— Понимаю ли я? Да, я понимаю. Я даже точно знаю, как это бывает.
Новая мода на трезвость, возникшая в шестидесятых годах, получила рождение в
Сан-Франциско, но она еще не распространилась на все население. В городе
пока существовали процветающие клубы, завсегдатаев которых можно было бы
вполне законно побить камнями за безудержное пьянство, музыкальные
вакханалии и вседозволенность, связанную с потреблением наркотиков — их
добывали на улицах и опробовали в уборных этих заведений.
К Югу От Рынка — ЮОР, на языке знатоков этого района — располагались самые
непристойные клубы. Некогда на улице, протянувшейся к югу от рынка,
гнездились обветшалые, полуразрушенные пакгаузы да простаивало ржавеющее
промышленное оборудование: ныне все изменилось. Кто-то очень скоро
сообразил, что ЮОР — большущий уча ток дешевой земли, прилегающей к нижней
части Сан-Франциско. Реконструкция была стремительной и почти всеобщей,
после нее квартал обогатился дюжиной модных клубов, ресторанов, баров и
магазинов.
Самыми популярными и самыми известными клубами в Сан-Франциско были
Ди Ви
8
,
Поле сражения
(расположенный в бывшем театре) и
Оазис
, который
славился собственным бассейном. Веселые девочки ходили в
Трокадеро
Трансфер
.
Веселые и разборчивые встречались в клубе Джонни
Алтарь
. Как некогда
Свет
рампы
в Нью-Йорке,
Алтарь
находился в помещении бывшей секуляризированной
церкви. Лазерный проигрыватель стоял в кабинке, где некогда причащались
благочестивые прихожане, он оглашал взрывами оглушительной музыки впалый неф
церкви, в котором собралась тысячная толпа танцующих.
Музыка раскалывала ушные перепонки, властно подчиняла себе. Она обрушилась
на Ника, когда он вошел в здание через парадную дверь и проследовал в его
клубную часть. Звуки проигрывателя, гомон посетителей накатывали на него,
как порывы крепкого штормового ветра, и он понял, что ему придется силой
прокладывать себе путь среди любителей ночного веселья. Воздух в помещении
был тяжелый, запах дыма и пота смешивался с ароматом духов. Люди,
танцевавшие в зале, дергались в такт музыке, у некоторых из них были мрачные
лица, в эти поздние часы музыка не приносила им радости и забвения. Они
танцевали с таким видом, будто решили развлекаться, чего бы им это ни
стоило.
Выпивохи в баре пили, чтобы напиться. Разговоров не было слышно, их
заглушала музыка, и если вам нужно было кому-то что-то сказать, приходилось
жестами подзывать к себе человека и орать ему в ухо.
Ник ненадолго остановился у стойки и еле докричался до бармена, который
протянул ему пластиковый стаканчик
Джека Даньела
со льдом, затем он стал
бродить по краям т
...Закладка в соц.сетях
