Жанр: Любовные романы
Мужчины не ее жизни
...ться о гостях
по уик-эндам. Ну — то твои друзья, то мои! Но если тебе в целом нравится
идея иметь дом в Гемптонах, то я думаю, что мы бы с тобой могли договориться
и нам бы это было по средствам. И Рут была бы рада. — Его
понесло. — В конце концов, они с Грэмом могли бы к нам приезжать. Это
бы значило, — я хочу сказать, для Рут, — что она может не
прощаться с этим домом навсегда. Рут и Грэм и этот коп, я хочу
сказать, — добавил Эдди, потому что по выражению лица Ханны не мог
понять, то ли она еще не разобралась в его предложении, то ли ее укачало в
машине и сейчас вырвет.
— Ты хочешь сказать, что мы будем вроде как в общаге? — спросила
Ханна.
— Фифти-фифти! — воскликнул Эдди.
— Но ты там собираешься жить постоянно, да? — спросила Ханна с
практичностью, к которой был не готов Эдди. — Ни хера себе
фифти-
фифти
, если я буду приезжать туда только летом и иногда на уик-энды, а ты
там будешь жить постоянно!
Я должен был это предвидеть!
— подумал Эдди.
Он-то пытался смотреть на Ханну как на друга, а у нее на первое место
выходит корысть! Ничего из этого не получится! Нужно было ему держать рот на
замке!
Но вслух он сказал:
— Мне одному он не по карману. Впрочем, может, он нам обоим не по
карману.
— Да этот дурацкий дом не может столько стоить! — сказала Ханна. — Какая у него цена?
— Большая, — сказал Эдди, но ответа он не знал.
Эдди знал только, что дом стоит больше, чем он может себе позволить.
— Ты его хочешь купить и не знаешь, сколько он стоит? — спросила
Ханна.
По крайней мере, она прекратила плакать. Ханна, возможно, зарабатывала
гораздо больше, чем он, подумал Эдди. Как журналистка она пользовалась все
большей известностью, чтобы не сказать славой. Недавно она написала статью
для одного из ведущих журналов (хотя Эдди и считал, что журнал не может быть
ведущим
), которая была анонсирована на его обложке; статья была посвящена
неспособности общества перевоспитать заключенных, содержащихся в федеральных
тюрьмах и тюрьмах штатов. После публикации статьи в прессе возникла
дискуссия на эту тему, а еще Ханна на короткое время завела себе любовника
из бывших заключенных; этот самый бывший заключенный и был последним
любовником Ханны, что, возможно, и объясняло нынешнее ее угнетенное
состояние.
— Может, этот дом тебе по карману и одной, — мрачно сказал Эдди
Ханне.
— На кой хер мне этот дом? — спросила она его. — Для меня это
никакое не святилище!
Пусть у меня никогда не будет этого дома, но зато я не буду жить с ней под
одной крышей!
— подумал Эдди.
— Ну и чудной же ты тип, Эдди, — сказала Ханна.
Это был только первый ноябрьский уик-энд, но деревья вдоль грунтовки,
ведущей вверх по склону холма мимо фермы Кевина Мертона к дому Рут, уже
потеряли листву. Голые ветки каменно-серых кленов и белых, как кость, берез,
казалось, подрагивали в ожидании грядущего снега. Уже наступили холода.
Когда они вышли из машины на подъездной дорожке перед домом и Эдди, открыв
багажник, принялся доставать оттуда вещи, Ханна обхватила себя руками за
плечи. Их чемоданы и пальто были в багажнике — пальто в Нью-Йорке не
требовалось.
— У, сраный Вермонт! — снова сказала Ханна, стуча зубами.
Их внимание привлек стук топора. Во дворе неподалеку от входа в кухню были
свалены две или три связки неколотых дров, а рядом с ними росла аккуратная
кладка из расколотых поленьев. Сначала Эдди подумал, что человек, колющий
дрова и укладывающий их, — это Кевин Мертон, присматривавший за домом
Рут; Ханна тоже приняла этого человека за Кевина, но что-то в повадке
дровосека заставило Ханну присмотреться к нему попристальнее.
Он был так сосредоточен на своем занятии, что даже не заметил появления
машины Эдди. На нем были только джинсы и футболка, но работал он с таким
усердием, что не чувствовал холода, напротив, он даже вспотел. И у него была
своя система колки и укладки дров. Если чурбан был не слишком велик, он
ставил его вертикально на колоду и раскалывал топором по длине. Если же
чурбан был слишком велик (а он определял это сразу), то он ставил его на
колоду и раскалывал клином и кувалдой. Хотя впечатление возникало такое,
будто умение обращаться с этими инструментами у него в крови, Харри Хукстра
впервые начал колоть дрова неделю или две назад.
Харри нравилось это занятие. С каждым ударом топора или кувалды он
представлял себе огонь, который разведет в камине. Ханне и Эдди он показался
и достаточно сильным, и настолько погруженным в свое занятие, что, если его
не остановить, он так и будет колоть дрова весь день. Да и вид у него был
такой, будто он чем угодно может заниматься весь день — или всю ночь,
подумала Ханна. Ей вдруг захотелось намазать блеском губу или хотя бы вымыть
волосы и немного подкраситься; она пожалела, что приехала не в бюстгальтере
и оделась простовато.
— Наверно, это и есть нидерландец — коп Рут! — прошептал Эдди
Ханне.
— Ни хера себе! — прошептала ему в ответ Ханна.
Она вдруг забыла, что Эдди не в курсе их старинной игры с Рут.
— Ты слышишь этот звук? — спросила Ханна у Эдди, у которого, как и
всегда, был недоумевающий вид. — Это мои трусики сползают на землю. Я
имею в виду
этот звук.
— Вот как, — сказал Эдди.
Какая вульгарная женщина Ханна. Слава богу, что он не будет жить с ней под
одной крышей!
Харри Хукстра услышал их голоса. Он бросил топор и направился к ним; они
стояли как дети, боясь отойти от машины; бывший полицейский подошел к ним и
взял чемодан из дрожащей руки Ханны.
— Привет, Харри, — выдавил из себя Эдди.
— Вы, наверно, Эдди и Ханна, — сказал им Харри.
— Ни хера себе, — сказала Ханна, но ее голос — нетипично для нее —
звучал как у маленькой девочки.
— Рут говорила, что вы так и скажете! — сказал ей Харри.
Так-так, ну, теперь-то мне ясно — да тут любая бы поняла!
— думала Ханна.
На самом же деле Ханна думала:
Жаль, что я не встретила его первой!
Но что-то в ней, что-то, всегда подтачивавшее ее внешнюю и только кажущуюся
самоуверенность, подсказывало Ханне, что даже если бы она и встретила Харри
первой, то он не заинтересовался бы ею — по крайней мере, больше чем на одну
ночь.
— Рада с вами познакомиться, Харри, — это все, что смогла
произнести Ханна.
Эдди увидел идущую к ним Рут — она на холоде обхватила себя за плечи руками.
Она просыпала немного муки себе на джинсы, и на лбу у нее был мучной след,
оставленный рукой, когда она откидывала назад волосы.
— Привет! — крикнула им Рут.
Ханна никогда не видела Рут такой — это было что-то, лежащее за пределами
счастья.
Вот что такое любовь
, — понял Эдди; он никогда не чувствовал себя
таким угнетенным.
Глядя на Рут, Эдди спрашивал себя, с чего это он решил, будто Рут похожа на
Марион, как это он воображал, что может влюбиться в нее?
Ханна переводила взгляд туда-сюда, поначалу, с алчностью, на Харри, потом, с
завистью, — на Рут.
Ни хера себе — они же влюблены!
— поняла она, ненавидя себя.
— У тебя мука на лбу, детка, — сказала Ханна Рут, целуя ее. —
Ты слышала этот звук? — прошептала Ханна старой подружке. — Мои
трусики соскальзывают на землю, да нет — они просто шмякнулись об нее!
— Мои тоже, — сказала ей Рут, покраснев.
Наконец-то Рут добилась
своего, — подумала Ханна, — получила то, что хотела
.
Но вслух Ханна сказала:
— Мне нужно помыть волосы, детка, и, может, немного почистить перышки.
Ханна отвела взгляд от Харри — она просто не могла больше смотреть на него.
Потом из кухонной двери выбежал Грэм и припустил к ним. Он обхватил Ханну за
колени, чуть не сбил ее с ног; Грэм появился очень кстати.
— Кто этот ребенок? — воскликнула Ханна. — Нет, это не мой
крестный сынок. Этого не может быть! Мой — маленький, а этот просто великан.
Кто этот ребенок?
— Это же я! Грэм! — закричал Грэм.
— Нет, это не может быть Грэм — ты слишком уж большой! — сказала
Ханна, поднимая и целуя его.
— Не, это я, это Грэм! — выкрикнул Грэм.
— Нужно говорить не
не
, а
нет
, детка, — прошептала мальчику
Ханна.
— Нет, это я, это Грэм! — повторил Грэм.
— Ну-ка проводи меня в мою комнату, Грэм, — сказала ему
Ханна. — И помоги мне включить душ или ванну — мне нужно помыть волосы.
— Ханна, ты что, плакала? — спросил мальчик.
Рут посмотрела на Ханну, но та сразу отвернулась. Харри и Эдди стояли у
кухонной двери, восхищаясь незаконченной дровяной кладкой.
— Ты не больна? — спросила у подружки Рут.
— Нет. Эдди предложил мне жить с ним, только он не совсем это имел в
виду, — добавила Ханна. — Он хотел, чтобы у нас было что-то вроде
общаги.
— Это странно, — заметила Рут.
— Ну, ты еще и половины не знаешь! — сказала ей Ханна, снова целуя
Грэма.
Грэм оттягивал Ханне руки — она была непривычна таскать на руках
четырехлетних мальчиков. Ханна направилась к дому, в свою комнату, принять
душ или ванну, напитать себя самыми свежими воспоминаниями о том, на что
похожа любовь, — может быть, в один прекрасный день это случится и с
ней.
Ханна знала, что этого никогда не случится.
Счастливая пара и два ее несчастливых друга
Рут Коул и Харри Хукстра поженились утром в День благодарения — церемония
проходила в запустелой гостиной лонг-айлендского дома Рут. Рут не могла
придумать лучшего способа попрощаться с домом, чем сыграть в нем свадьбу.
Передняя и коридор наверху были уставлены коробками с написанными на них
указаниями для грузчиков. На всех предметах мебели были либо красные, либо
зеленые бирки; красные означали, что эти предметы остаются здесь, зеленые —
что их нужно везти в Вермонт.
Если дом не продастся до лета, то Рут собиралась сдать его в аренду. Большую
часть мебели она хотела оставить здесь, да и не нравилась ей эта мебель. Дом
в Гемптонах никогда не был счастливым для Рут, кроме того короткого
промежутка времени, что она жила здесь с Аланом. (Воспоминания об Алане у
нее редко ассоциировались с вермонтским домом, что тоже было кстати.)
Эдди увидел, что все фотографии сняты со стен; вероятно, они были упакованы
в одну из картонных коробок. В отличие от прошлого раза, когда из дома были
вывезены все фотографии, теперь из стен были вытащены и гвоздики, дырочки в
стенах заделаны, а стены — свежевыкрашены или обклеены новыми обоями.
Потенциальный покупатель никогда бы не узнал, сколько в этом доме было когда-
то фотографий.
Рут сказала Эдди и Ханне, что священника для венчания она
одолжила
в одной
из бриджгемптонских церквей. Это был крупный, с недоумевающим выражением
лица человек, сердечно пожимающий руку собеседнику, с громовым баритоном,
который резонировал в доме и вызывал вибрацию подготовленной к торжеству
посуды в столовой. Кончита Гомес уже накрыла стол к обеду в День
благодарения.
Эдуардо был посаженым отцом невесты, Эдди — дружкой жениха. Ханна была
подружкой невесты — она исполняла эту роль уже во второй раз. На первой
свадьбе посаженым отцом Рут был Эдди, и теперь он испытал облегчение, узнав,
что его избавили от этой роли. Эдди предпочитал роль дружки жениха — хотя он
и знал нидерландца меньше месяца, тот нравился ему все больше и больше.
Нравился Харри и Ханне, но ей до сих пор было трудно смотреть на него.
Харри выбрал стихотворение, которое хотел бы прочитать на свадьбе. Он не
знал, что Алан на своей панихиде завещал Эдди прочесть стихотворение Йейтса,
и выбрал стихотворение Йейтса для своей и Рут свадьбы. Хотя от этого
стихотворения у Рут, Ханны и Эдди слезы навернулись на глаза, для Рут это
стало еще одним подтверждением правильности ее выбора. В нем говорилось о
том, что такое
быть бедным
, каковым (в сравнении с Рут) и был Харри. И
бывший сержант прочел это стихотворение с такой же бескомпромиссной
решимостью, с какой начинающий полицейский может зачитывать преступнику его
права.
Стихотворение называлось
Он мечтает о парче небес
, и Эдуардо с Кончитой,
пока Харри читал, держались за руки, словно это была их свадьба.
Грэму поручили держать кольца, но он, не расслышав, решил, что его миссия —
не держатель колец, а
зарыватель колец, и когда пришло
время отдавать кольца, Грэм возмутился, что упущена столь важная часть
ритуала. Когда он должен был зарывать кольца и где? По завершении церемонии,
поскольку Грэм был в отчаянии из-за того, что казалось ему умалением
символического смысла колец, Рут позволила мальчику зарыть ее с Харри кольца
у корней бирючины, высившейся над бассейном. Харри точно засек место
захоронения, чтобы по завершении определенного торжественного промежутка
времени Грэму можно было показать, где нужно откопать кольца.
В остальном вторая свадьба Рут прошла без сучка без задоринки. Только Ханна
обратила внимание, что ни Рут, ни Эдди вроде бы не ожидают появления Марион,
а если она и присутствовала в их мыслях, то они никак этого не
демонстрировали. Сама Ханна, которая, конечно, никогда не видела матери Рут,
редко думала о Марион.
Привезенной Рут и Харри из Вермонта на День благодарения индейки хватило,
чтобы кроме Рут, Харри, Ханны, Эдди, Эдуардо и Кончиты можно было накормить
еще целое семейство. Рут всучила половину остатков индейки уходившим домой
Эдуардо и Кончите. Грэм, с подозрением относившийся к индейке, потребовал
разогретый на гриле сэндвич с сыром.
В ходе длинного обеда Ханна осторожно спросила Рут, сколько та просит за
сагапонакский дом. Сумма была настолько внушительна, что Эдди выплеснул себе
на колени изрядно клюквенного соуса, а Ханна холодно сказала Рут:
— Может, поэтому ты его так и не продала. Может, тебе стоит спустить
цену, детка.
Эдди уже расстался с мыслью, что этот дом когда-нибудь будет принадлежать
ему, и, конечно, ему давно уже не хотелось разделить его с Ханной, которая
все еще пребывала
между любовниками
, но тем не менее умудрилась блистать
красотой весь уик-энд на День благодарения. (Рут заметила, что Ханна в
обществе Харри предпринимает немалые усилия, чтобы выглядеть красоткой.)
Теперь, когда Ханна опять уделяла внимание своей внешности, Эдди не замечал
ее — ее прелести мало что для него значили. Рут была так очевидно счастлива,
что отчаяние целый год тосковавшего по ней Эдди перестало быть таким острым;
он снова, как то ему и полагалось, был влюблен в Марион. Но была ли у него
хоть малейшая надежда увидеть Марион или хотя бы получить от нее весточку?
Два месяца уже прошло с того дня, когда он отправил ей свои книги, но он так
и не получил от нее ни слова в ответ. Эдди (как и Рут, которой Марион тоже
не ответила) уже расстался с надеждой получить письмо от Марион.
Да и чего можно было ждать по прошествии почти сорока лет? Что Марион
представит хвалебные отзывы о своем поведении в Торонто? Что она пошлет им
эссе о своем опыте экспатриации? Нет, даже Рут и Эдди не могли ждать ее
появления на второй свадьбе Рут.
В конце концов, — прошептала Ханна на ухо Харри, когда тот подливал
вино в ее бокал, — на первой ведь она не появилась
.
Харри знал, когда нужно переменить тему. Он просто — импровизируя, как
всегда, — начал нечто вроде бесконечной оды огню. Никто не знал, как на
это реагировать. Единственное, что всем оставалось, это слушать. Харри даже
одолжил грузовичок у Кевина Мертона и привез охапку вермонтских дров на Лонг-
Айленд.
Эдди уже заметил, что Харри одержим каминами, дровами и огнем. Эдди не был
так уж очарован хвалебными песнопениями Харри, которые продолжались на
протяжении всего обеда. (Когда Эдуардо и Кончита отправились домой, Харри
все еще продолжал развивать эту тему.) Эдди гораздо больше нравилось, когда
Харри говорит о книгах. Эдди встречал не так уж много людей, которые прочли
бы столько книг, сколько прочел Харри, за исключением покойного отца Эдди —
Мятного.
После обеда, пока Харри и Эдди мыли посуду, а Ханна готовила Грэма ко сну и
собиралась прочесть ему какую-нибудь сказку на ночь, Рут стояла под звездами
у бассейна — его уже накрыли на зиму, а воду частично спустили. В темноте
имеющая форму буквы U живая ограда из бирючины, окружавшей бассейн, служила
огромной оконной рамой, сквозь которую она смотрела на звезды.
Рут даже не помнила тех времен, когда здесь не было ни бассейна, ни
бирючины, когда газон был нескошенным лугом, вызывавшим споры между ее отцом
и матерью. Теперь ей пришло в голову, что в другие холодные ночи, когда кто-
то другой мыл посуду, а ее отец или бебиситтер укладывали в постель ее и
рассказывали ей какую-нибудь сказку, ее мать, возможно, стояла в этом дворе
под этими же безжалостными звездами. Марион тогда не устремляла взгляд в
небеса и не чувствовала себя счастливой, как сейчас ее дочь.
Рут знала, что ей повезло.
Моя следующая книга должна быть о счастье, — подумала она. — О
том, что счастье и несчастье распределяются неравномерно если не в момент
рождения, то в ходе жизни, под юз-действием независящих от нас
обстоятельств, в ходе, казалось бы, случайных и никак не связанных между
собой событий — встреч с людьми, коль скоро мы встречаемся с ними, и в
зависимости от того, встречают ли (и если да, то когда именно) эти люди кого-
то другого
.
На долю Рут выпала лишь малая толика несчастий. Почему ее матери достался
такой жребий?
Ах, мамочка, — сказала Рут холодным звездам, — ну, приди,
порадуйся своему внуку, пока еще не поздно
.
Наверху в главной спальне — и на той же самой двуспальной кровати, где она
занималась любовью с Тедом Коулом, — Ханна Грант все еще пыталась
читать перед сном внуку Теда Коула, которого тот так и не увидел.
Продвигалась вперед Ханна с трудом; ритуал чистки зубов и выбор пижамки
занял больше времени, чем она предполагала. Рут сказала Ханне, что Грэм
помешан на книгах о Мадлен, но Грэм вовсе не был в этом уверен.
— На какой это из них я помешан? — спросил Грэм.
— На всех них, — сказала Ханна. — Выбери, какую хочешь, и я
тебе ее почитаю.
—
Мадлен и цыгане
мне не нравится, — сообщил ей Грэм.
— Хорошо, эту я тебе не буду читать, — сказала Ханна. — Мне
она тоже не нравится.
— Почему? — спросил ее Грэм.
— По той же причине, по которой она не нравится тебе, — ответила
Ханна. — Ты выбери, какая тебе нравится. Выбери любую из них.
— Я устал от
Спасения Мадлен
, — сказал ей Грэм.
— Вообще-то и меня от нее тошнит, — сказала Ханна. — Ты выбери, какая тебе нравится.
— Мне нравится
Мадлен и плохая шляпа
, — решил мальчик, — но
мне не нравится Пепито. Очень не нравится.
— А разве Пепито есть в
Мадлен и плохой шляпе
? — спросила Ханна.
— Вот это-то мне и не нравится в этой книге, — ответил Грэм.
— Грэм, ты должен выбрать историю, которая тебе нравится, —
сказала Ханна.
— Ты сердишься? — спросил ее Грэм.
— Я? Да никогда, — сказала Ханна. — У меня впереди весь день.
— Впереди ночь, — поправил ее мальчик. — День закончился.
— А как насчет
Мадлен в Лондоне
? — предложила Ханна.
— Там тоже есть Пепито, — сказал Грэм.
— А как насчет просто доброй старой
Мадлен
, оригинальной
Мадлен
?
— Что такое
оригинальной
? — спросил Грэм.
— Первой.
— Ну, эту я слышал много раз, — сказал Грэм.
Ханна, выпившая много вина за обедом, удрученно повесила голову. Она
искренно любила Грэма, который был ее единственным крестным сыном, но
случались моменты, когда его поведение утверждало Ханну в намерении не иметь
детей.
— Я хочу
Рождество Мадлен
, — сообщил наконец Грэм.
— Но сейчас пока только День благодарения, — сказала Ханна. —
Ты хочешь, чтобы я тебе читала рождественскую историю на День благодарения?
— Ты сказала, что я могу выбирать любую.
Их голоса доносились до кухни, где Харри отскребал сковородки. Эдди сушил
лопаточку, с отсутствующим видом помахивая ею в воздухе. Он говорил с Харри
о терпимости, но как будто сбился с мысли. Их разговор начался с темы
нетерпимости (главным образом расовой и религиозной) в Соединенных Штатах,
но Харри почувствовал, что Эдди дрейфует в более личную область; на самом же
деле Эдди был готов признаться в своем нетерпимом отношении к Ханне, когда
его отвлек голос Ханны, разговаривавшей с Грэмом.
Харри знал толк в терпимости. Он не стал бы спорить с Эдди или с кем-нибудь
из его сограждан о том, кто терпимее — нидерландцы или американцы: он знал,
что терпимее нидерландцы. Он чувствовал нетерпимость Ханны по отношению к
Эдди, вызванную не только тем, что (с ее точки зрения) Эдди был комической
фигурой и увлекался пожилыми женщинами, но еще и тем, что Эдди — не
знаменитый писатель.
Но самая главная нетерпимость в Америке — это типично американская
нетерпимость к людям, не добившимся успехов
, — думал Харри.
И хотя Харри не испытывал особого интереса к творчеству Эдди, сам Эдди ему
нравился, особенно за его беззаветную преданность Рут. Да, природа
поклонения Эдди Рут вызывала у Харри недоумение; его питала, судя по всему,
любовь к ее исчезнувшей матери, думал бывший коп, правильно понявший, что
более всего Рут и Эдди связывает отсутствие Марион. Ее отсутствие играло
важнейшую роль в их жизни, такую же, как наличие дочери в жизни Рои.
Что же касается Ханны, то она требовала большей терпимости, чем была
свойственна даже нидерландцам. И любовь Ханны к Рут была менее понятной, чем
любовь Эдди. Более того, в том, как Ханна поглядывала на Харри, бывшему
сержанту Хукстре виделось что-то знакомое. У Ханны было сердце проститутки,
а Харри знал, что сердце проститутки отнюдь не золотое, как в поговорке.
Сердце проститутки в первую очередь расчетливо. А расчетливая любовь
немногого стоит.
Нелегко встречаться с друзьями человека, которого ты любишь, но Харри умел
держать рот на замке и знал, когда лучше оставаться наблюдателем.
Харри поставил кастрюльку на плиту, а Эдди спросил бывшего полицейского,
какие у него планы на жизнь, поскольку Эдди (как и Ханна) все еще недоумевал
— какое занятие может найти для себя Харри. Не интересует ли его служба в
полиции Вермонта? Харри был таким ревностным и в то же время разборчивым
читателем — не хочет ли он сам попробовать написать роман? Еще было
очевидно, что ему нравится работать руками. Не привлекает ли его какая-
нибудь работа на свежем воздухе?
Но Харри сказал Эдди, что вышел на пенсию не для того, чтобы искать другую
работу. Он хотел больше читать; он хотел путешествовать, но только когда у
Рут будет время путешествовать с ним. И пусть Рут была никудышной — по ее же
собственной оценке — поварихой, Харри умел это делать лучше, и именно у него
в семье было время закупать еду. Более того, Харри с удовольствием возился с
Грэмом.
Ханна по секрету сообщила Эдди: Рут вышла замуж за домохозяйку! Какой
писатель не хочет иметь свою собственную домохозяйку? Рут называла Харри ее
собственным полицейским, но на самом деле тот был домохозяйкой Рут.
Когда Рут вошла в дом, руки и лицо у нее онемели от холода, и она стала
отогреваться у кастрюльки, которая начала закипать.
— На весь уик-энд у нас индюшачий суп, — сказал ей Харри.
Когда с посудой было покончено, Эдди сел с Рут и Харри в гостиной, в которой
только сегодня обвенчали эту пару, хотя у Эдди было такое впечатление, будто
Рут и Харри знают друг друга всю жизнь; Эдди был уверен, что теперь они
действительно будут знать друг друга до самого конца. Новобрачные сидели на
диване, Рут попивала вино, Х
...Закладка в соц.сетях
