Жанр: Любовные романы
Вещие сны
...али Кэролайн, как никто другой. Вам вовсе не
нужно было присматриваться ко мне, узнавать меня получше, чтобы заметить
разницу. Вы ни на секунду не отождествляли меня с Кэролайн. Потому что вы
любили ее.
Скотт не повернул головы и вообще никак не отреагировал. Она услышала только
вежливое:
— Всего доброго, Джоанна.
Джоанна не поняла, удалось ли ей задеть его за живое. Но, выйдя из дома, где
так никого и не встретила, она, поддавшись необъяснимому желанию, завернула
за угол, откуда были видны окна кабинета. И почему-то не удивилась, увидев,
что окно, в которое он смотрел в течение всего разговора, выходит в
прекрасный розовый сад.
— Ты думаешь о другом, — сказала Лисса, закрывая папку со списками
товаров магазина. Он не только не мог сосредоточиться на делах — он был явно
не в своей тарелке, что было совершенно на него не похоже. За десять минут
он уже трижды подходил к камину.
— Мы можем закончить инвентаризацию потом, — сказал он.
Лиссе приятно было бы думать, что причина этой его рассеянности — она, но
увы — это было не так. Он почти не смотрел на нее, не смотрел уже целый час.
— Нам нужно закончить скорее, чтобы ясно понимать, что в следующем
месяце увидят бухгалтеры, — напомнила она.
Он пожал плечами, хмуро глядя в огонь.
— Что-то случилось? — осторожно спросила она, понимая, что
отступает от заведенного порядка.
— Нет.
Чуть помолчав, она сказала:
— Если хочешь, я уйду.
— Но мы собирались пообедать, — сказал он.
По сценарию они должны были поехать в Портленд обедать, оставив Риген на
попечение миссис Эймс.
— Это не обязательно, — ответила Лисса. После короткого молчания он сказал чуть виновато:
— Я немного устал.
Стараясь скрыть разочарование, Лисса улыбнулась.
— О'кей. Тогда я, пожалуй, скопирую две дискеты для общего отчета. Не
возражаешь, если я поработаю здесь часок? — В магазине у нее, конечно,
был компьютер, и дома тоже — портативный, но вся деловая информация должна
быть сосредоточена в компьютере Скотта — особенно сейчас, когда близится
время годового отчета.
— Конечно, нет. Давай, — ответил он и с неожиданной живостью
устремился к двери. — Я пойду.
Лисса не успела даже с ним попрощаться, так быстро он вышел из кабинета.
Через несколько минут компьютер уже ровно гудел, переписывая первую дискету,
и Лиссе пока было нечего делать. Она немного нахмурилась, потом вздохнула —
и вышла из-за стола, а потом и из кабинета.
Она опять нарушала правила, предписанные традиционным сценарием, и, отдавая
себе отчет, шла на это совершенно сознательно. Она никогда раньше не видела
Скотта в таком волнении и была полна решимости понять, что происходит.
Она неслышно поднималась по лестнице — потому что в доме было очень тихо, а
еще потому, что прекрасно понимала: она вторгается на запретные территории,
что, безусловно, не будет одобрено.
Сворачивая в коридор, она застыла от удивления: дверь в спальню Кэролайн,
закрытая со дня ее смерти, сейчас была приоткрыта. Лисса подошла ближе, и
то, что она увидела, поразило ее в самое сердце. Среди этого подчеркнуто
женского интерьера на кровати сидел Скотт, держа в руках ночную рубашку
Кэролайн. Лисса мрачно смотрела, как он поднес к лицу прозрачную бледно-
салатовую материю, вдыхая едва уловимый запах своей жены. Вдруг его широкие
плечи затряслись, и из горла вырвался низкий, хриплый, полный боли стон.
Ничего не видя, Лисса бросилась прочь от этой двери. Наверху лестницы она
остановилась, расширенными глазами глядя в никуда, и тихо прошептала:
— Будь ты проклята, Кэролайн!
Глава 13
— О чем, черт возьми, ты только думала?
Джоанна сидела у Гриффина в кресле для посетителей и покорно кивала, понимая
и признавая его право сердиться.
— Да, конечно, это глупо.
— Тогда зачем ты это сделала?! Джоанна, Скотт у меня на подозрении! А
ты идешь к нему в одиночку — не говоря уже о том, что ты выкладываешь ему
как на духу все наши допущения...
— Все правильно, — твердила она упрямо. — Я знала, что тебе
это не понравится. Но, Гриффин...
Он поднял руку и, по-видимому, сосчитал про себя до десяти. Или до двадцати.
Потом откинулся на спинку стула и перевел дыхание.
— Что я могу сказать? Вероятно, у тебя была очень веская причина. Я не
шучу, Джоанна! Потому что если Скотт имеет отношение к убийству Амбер, ты
помешала расследованию, предупредив его.
— Не имеет.
— Да?! Это он так тебе и сказал, я полагаю? — Гриффин вложил в
свой вопрос весь сарказм, на который был способен.
— Ничего говорить не понадобилось, — улыбнулась Джоанна. —
Гриффин, я понимаю, это тебя бесит, но я точно знаю, что Скотт не имеет
отношения ни к смерти Кэролайн, ни к смерти Амбер. — И поспешила
добавить:
— У меня, конечно, нет доказательств. Я просто это чувствую.
Гриффин на мгновение закрыл глаза.
— Хотел бы я видеть лицо судьи, когда он это услышит.
Джоанна приободрилась, потому что голос его определенно стал мягче, чем
несколько минут назад.
— Это совершенно точно не Скотт. Пока я не вошла в его кабинет, я,
конечно, не была в этом уверена, но ведь рано или поздно я должна была с ним
поговорить. Я решила, что лучше рано.
Гриффин вздохнул.
— Он хоть сказал тебе что-нибудь полезное?
— Пожалуй, нет. — Она, немного подумав, пожала плечами. — Мне
кажется, я стала немного лучше понимать его отношение к жене, но он не
знает, чем Кэролайн была так напугана и была ли вообще. И предположение, что
ее смерть — не несчастный случай, явилось для него полной неожиданностью.
— У него нет убедительного алиби, — напомнил Гриффин.
— Может быть, но вчера, когда испортили мою машину, он был в Портленде.
Целый день. Свидетелей куча.
Гриффин нахмурился.
— Он мог кого-то нанять, — буркнул он. Джоанна улыбнулась.
— В Атланте, вообще в больших городах — да, конечно. Но здесь? Кого
реально он мог нанять для такой работы? Не говоря уже о том, что это должен
быть человек, которому он стопроцентно доверял бы, просто — кто захочет с
этим связываться?
— Не лишено смысла, — нехотя согласился Гриффин.
— Кроме того, зачем Скотту желать мне смерти? Я, конечно, расспрашиваю
всех о Кэролайн. Но насколько я могу судить, ничего из того, что я узнала,
его нимало не удивило. Он очень хорошо знал ее, Гриффин.
— Ладно. Я согласен. Скотт действительно последний человек, который
станет сидеть под дождем около
Гостиницы
, ожидая, не выйдешь ли ты
случайно прогуляться. Да его никто и не видел в воскресенье в окрестностях
отеля. Так что вычеркиваем его из списка, по крайней мере, пока не найдем
каких-нибудь доказательств его причастности.
— Хорошо. Ты еще не говорил с Кейном?
— Нет. Он исчез, черт побери!
— Холли сказала, он часто уходит работать на целый день.
— Да, есть у него такое обыкновение. Но один из моих помощников сегодня
все утро его искал — и не нашел.
— Ты отдаешь себе отчет в том, сколько народу в городе уверено, что
Амбер убил он? Гриффин кивнул.
— Такова специфика маленьких городков: как только сплетня пущена,
немедленно формируется общественное мнение. Я постарался не обострять
ситуации: мой помощник не спрашивал, не видел ли кто Кейна, а просто молча
ходил по городу, высматривая его.
— Значит, ты будешь ждать, пока он не появится?
— Некоторое время да, но, отчаявшись ждать, объявлю розыск.
Джоанна, широко раскрыв глаза, посмотрела на него.
— Ты этого не сделаешь.
— Сделаю! Механик из гаража выяснил, что твою машину испортили
виртуозно. А Кейн мог сделать это с закрытыми глазами, столько он копался в
моторе своей малолитражки. Я хочу знать, где он находился вчера днем и в
воскресенье вечером, когда уверял, что был дома один. И я не намерен долго
ждать, когда твоя жизнь в опасности.
— Теперь на меня побоятся напасть, — рассудительно сказала
она. — Согласись, это маловероятно.
С одной стороны, покушение не удалось, но с другой-то — все тихо, никаких
подозрений. Со мной был просто несчастный случай. Глупый шериф ничего не
понял, и все благополучно заглохло. Так зачем ему снова пытаться?
— Именно ты сказала, что у нас мало времени, — напомнил
Гриффин. — Может быть, он должен убить тебя к определенному сроку. Или,
может быть, его по-прежнему мучает страх, что ты раскроешь его тайну. Вот и
причина.
Джоанна вздохнула и посмотрела на свои изгрызенные ногти — явное
свидетельство беспокойства.
— Он может не бояться, — с горькой усмешкой произнесла она. —
Похоже, я ничуть не приблизилась к разгадке. Не зная, с кем именно у нее был
последний роман, я просто не представляю, где искать эту тайну.
— Ну ладно, — сказал он. — Я пока работаю по другим
направлениям. Помнишь, ты сказала, что гибель первого туриста весной —
начало всей этой цепочки. Сейчас мои люди копают его прошлое. Я велел
обращать особое внимание на все связи, пусть самые неочевидные, этого
Роберта Батлера с любым из жителей Клиффсайда.
— Отличная мысль. Что-нибудь нашли?
— Пока нет. Это займет день или два, и, может быть, даже придется
послать кого-нибудь в Сан-Франциско. Но если такие связи были, я о них
узнаю.
— Может быть, это даст нам ключ, — кивнула Джоанна.
— Может быть. — Он улыбнулся ей. — А теперь — ленч?
— С удовольствием, если ты больше на меня не сердишься.
— Разумеется, я все еще сержусь на тебя, — сказал он, выходя из-за
стола и поднимая ее из кресла. — Если ты не перестанешь рисковать своей
шкурой, как сегодня утром, я просто посажу тебя в тюрьму для твоей же
безопасности. — Он взял в ладони ее лицо и поцеловал.
Когда к Джоанне вернулась способность дышать, она пробормотала:
— А постель здесь где-нибудь есть?
— Ужас! Какой пример мы подадим моим подчиненным? Не искушай меня,
ладно?
— Я буду осторожна, обещаю.
— Кажется, наши представления об осторожности несколько не совпадают.
— Давай обсудим это за ленчем, — предложила Джоанна.
Остаток дня она провела с Гриффином в его кабинете, желая загладить свою
вину за то, что так расстроила его утром. Занятие ей нашлось. Гриффин дал ей
просмотреть дело Батлера и дело Кэролайн, и она удивилась, как много бумаг
требуется для официального следствия.
К сожалению, сами бумаги не содержали ничего нового, во всяком случае, для
нее. Как и говорил Гриффин, обе смерти были классифицированы как несчастный
случай, без каких бы то ни было указаний на другую возможность.
Информация о Роберте Батлере стала приходить к концу дня, но в первой порции
не оказалось ничего интересного. Это были обычные архивные сведения: где
родился, кто родители, какую школу закончил. И, разумеется, никаких связей с
Клиффсайдом. В пять Гриффин закончил работу и предложил Джоанне поехать к
нему. Но она заметила, что раз уж они не скрываются, то отель имеет целый
ряд преимуществ, например, круглосуточное обслуживание. Они смогут заказать
еду в номер. Если, конечно, он чувствует себя в силах пройти через вестибюль
с гордо поднятой головой.
— Поехали, — решительно заявил Гриффин.
Гордо поднятая голова оказалась ни к чему, потому что вестибюль был
совершенно пуст, если не считать дежурной за конторкой, которая на них даже
не взглянула.
— Ничего, значит, эту новость разнесет по городу официант, —
рассмеялась Джоанна, когда они уже поднимались в лифте.
— Мне безразлично, — подхватил шутку Гриффин. — Пожалуй, я
даже сам открою ему дверь, повязав вокруг бедер полотенце, чтобы сплетня
была достаточно пикантна.
— Ты этого не сделаешь, — изумилась Джоанна.
Он это сделал. Он заставил ее остаться в спальне, вне пределов видимости,
разделся, и, когда официант привез им ужин, быстро сунул ему чаевые и едва
не вытолкал молодого человека из номера, проявляя совершенно неприличное
нетерпение.
— Не могу поверить, — смеялась она, выходя в гостиную.
Улыбаясь, он обнял ее за талию и притянул к себе.
— Я же говорю, в последнее время у меня бывают смешные порывы.
Джоанна положила руки ему на грудь, наслаждаясь ощущением твердости его
мускулов и непроизвольно поглаживая густую поросль черных волос.
— Но я не могла себе представить, как далеко ты зашел. — Ей не
хотелось разбираться в своих чувствах, не хотелось спрашивать о серьезности
его намерений; она просто констатировала факт:
— Я начинаю видеть в тебе совсем иное. Удивительно, шериф — любовник.
— Твой любовник, — подчеркнул он, целуя ее.
Как преступно быстро он превращает меня в клубок трепещущих нервов, в
сгусток чистого желания
, — подумала Джоанна. И не стала бороться с
собой. Приподнявшись на цыпочки, прильнула к нему и призывно приоткрыла
губы.
Его руки скользнули по ее спине, он прижал ее к себе еще крепче...
— Ты все еще одета, — прошептал он.
— M-м. Так сделай с этим что-нибудь, — вдруг охрипнув, произнесла
она. Потом, оторвавшись от его губ, посмотрела на него долгим
взглядом. — Похоже, наш ужин совершенно остынет.
— Ну и черт с ним. Отошлем его назад на кухню разогреть. Я думаю,
официант ожидает чего-то в этом роде.
Джоанна засмеялась и не протестовала, когда он поднял ее на руки и отнес в
спальню.
— Для умных и взрослых людей мы ведем себя удивительно
безрассудно, — сказал Гриффин позже. — Я полагаю, мы оба здоровы,
но все же стоило позаботиться о противозачаточных средствах? Прости,
Джоанна, я даже не подумал об этом.
Они сидели на диване, оба в гостиничных халатах, смотрели по телевизору
новости и ели свой остывший ужин, который не стали отсылать на кухню — они
настолько проголодались, что было вкусно и так.
— Я тоже, — ответила она. — Таблетки я не пью, они мне не
подходят. Но раз уж так случилось... — Она пожала плечами. — А что
касается здоровья, я же знаю, ты мужчина ответственный, вот и не опасалась.
А я, когда летом попала в аварию, прошла полное медицинское обследование, в
том числе и анализы крови. Так что ты тоже можешь не беспокоиться.
— Я просто подумал, что мы должны поговорить об этом.
— И ты прав. — Она потянулась к нему и коротко поцеловала. —
Секс в наше время небезопасен.
Он нежно коснулся ее щеки.
— Для женщины, кажется, безопасного времени не было никогда. Все
последствия достаются ей.
Засмеявшись, она чуть отодвинулась.
— Это верно. Но хорошо бы понять, как возник такой перекос. Ты знаешь,
некоторые прогрессивные исследования опровергают наши прежние представления
о первобытном человеке. Когда люди были охотниками и собирателями и еще не
знали одежды, племенами руководили женщины — вот к чему теперь склоняется
передовая научная мысль. Потому что многие виды животных — особенно приматов
— матриархальны.
Гриффин засмеялся.
— А-а. Так что тогда о способах предохранения должны были заботиться
мужчины. Не так ли?
Джоанна серьезно кивнула.
— Не знаю точно, когда и почему все изменилось, но, как только мужчины
взяли власть, они перестали об этом думать. Больше того, женщины стали
носить вредные и бессмысленные вещи — корсеты, бюстгальтеры, высокие каблуки
и, выходя замуж, практически попадали в рабство. А не выходить замуж они не
могли, потому что их отцы не оставляли им ни денег, ни имущества. Работающая
женщина воспринималась как нонсенс. А теперь, когда положение вещей
изменилось к лучшему, что происходит?
— Что? — послушно переспросил он. Джоанна сурово нахмурилась.
— Нас постоянно критикуют. За то, что работаем — или не работаем; за
то, что выходим замуж — или не выходим замуж; за то, что заводим детей — или
не заводим детей. Женщина оказывается у власти — и все озабочены тем, как
она одета. Боже мой, кому интересно, как одет мужчина?
— Мужчина одет в темный костюм. Ужасно скучно, смотреть не на
что, — защищался Гриффин.
— M-м... Может быть, все дело в этом? Если бы мы вернулись к
первобытным временам и ходили голые...
— При такой-то озоновой дыре? Но это страшно опасно для здоровья!
Она рассмеялась, не в силах больше удерживать серьезную мину.
— Я приношу глубочайшие извинения от имени всего своего пола за то, что
когда-то давно мы стали вести себя как гнусные сексисты, — торжественно
заявил Гриффин. — Годится?
— Да, но запомни, я буду строго следить, чтобы тебе и в голову не
пришло возвращаться на прежние позиции.
Он взял под козырек печеньем, которое держал в руке.
— Так точно, мэм!
Смеясь и болтая в том же духе, они продолжали есть, без малейшего интереса
поглядывая на экран телевизора. Через несколько минут Гриффин заговорил
опять.
— Джоанна...
Она как раз с сожалением рассматривала чисто обглоданную куриную ножку. Увы,
мяса на ней больше не осталось.
— Да. — Положив кость на тарелку, она откинулась на спинку дивана.
— Ты сказала сегодня, что приехала сюда из-за Риген. Чтобы помочь ей.
— Я в этом уверена, — кивнула Джоанна.
— Каким образом помочь?
— Не знаю. Но если Кэролайн боялась так, что преодолела все возможное и
даже невозможное, чтобы докричаться до меня, значит, Риген угрожает что-то
серьезное, во всяком случае, в понимании Кэролайн. Честно сказать, мне
трудно было сегодня утром уйти из дома Скотта; я себя просто уговорила,
повторяя, что единственный способ помочь девочке — узнать, чего же так
боялась ее мать. Меня словно что-то удерживало там.
Гриффин нахмурился.
— Почему-то у меня такое чувство, что, когда речь заходит о Риген, ты
забываешь об элементарной осторожности.
Джоанна не стала пытаться отрицать это.
— Если с Риген что-то случится, я никогда себе этого не прощу. У нее же
больше никого нет, Гриффин! Скотт, кажется, не испытывает к ней никаких
чувств. Она... она мне поручена!
— Послушай, я согласен, что ей нужен друг. Может быть, даже защитник. Я
только прошу, чтобы ты имела в виду одну вещь. Ты никак не сможешь ее
защитить, если с тобой что-то случится.
— Я понимаю. Я буду осторожна.
Должно быть, он услышал в ее голосе почти неуловимый намек на раздражение,
потому что улыбнулся и обнял ее.
— Я слишком похож на наседку, да?
— Ну, предостеречь меня раз-другой не помешает, но надо же и меру
знать, — серьезно ответила она.
— Я просто не хочу тебя потерять.
Он поцеловал ее, потом отстранился и, очень внимательно глядя на нее своими
темными глазами, провел указательным пальцем по ее бровям, очертил скулы,
нос, губы. Джоанна, почти не дыша, внимала этим гипнотическим легким
касаниям.
— А хуже всего то, что ты мне и не принадлежишь, — пробормотал он,
продолжая водить пальцем по ее лицу, словно стремясь навсегда его
запомнить. — Между нами... что-то стоит, ты не позволяешь мне
приблизиться. Почему так, Джоанна?
Она попыталась сосредоточиться на том, что он говорит, отвлекшись от низкого
звука его голоса, который воспринимала как ласку.
— Гриффин, мы знакомы всего неделю, и за эту неделю слишком много чего
случилось. Я просто... мне нужно время, вот и все.
— Дело только в этом?
— Не только, — честно ответила она. — Я не могу тебе
объяснить, насколько моя голова занята всем тем, что здесь происходит. Все
эти кошмарные сны, и вопросы, и предположения... Мистика какая-то! Что-то
привело меня сюда, и пока я с этим не разделаюсь, у меня просто не будет сил
на большее. Понимаешь? Дело не в тебе. Дело во мне.
Он вновь обхватил ее лицо ладонями, большим пальцем легонько проводя по
нижней губе.
— Значит, я должен еще немного подождать.
Джоанне хотелось что-то сказать, к примеру, что это было бы самое лучшее, но
он уже опять целовал ее. И отнюдь не коротко и не легко, а так, что ее тело
тотчас ответило на этот чувственный призыв, ответило так же естественно, как
цветок открывается навстречу солнцу.
А потом она просто не могла ни о чем думать — в следующие несколько часов.
Но когда они наконец успокоились, тесно прижавшись друг к другу в ее постели
в мирной тишине ночи, она уже знала, что ей не нужно больше времени, чтобы
понять, любит ли она его. Любит.
Ей только нужно было понять, что для него значила Кэролайн, и перестать
думать об этой женщине.
Утром Гриффин ушел первым, потому что ему нужно было на работу. Джоанна
сказала, что пойдет в город позже. Она собиралась зайти в библиотеку
поговорить с миссис Чандлер, сделать еще какие-то мелкие, но необходимые
дела. Да, она будет очень осторожна.
Она вышла из отеля около десяти часов и невольно изумилась, заметив, сколько
многозначительных взглядов было брошено на нее, пока она пересекала
вестибюль, — то ли официант уже успел всем все рассказать, то ли отъезд
Гриффина утром не прошел незамеченным. Опять-таки, его
Блейзер
всю ночь
был припаркован около отеля.
Все на виду — живешь, как в аквариуме. Тем не менее Джоанне скорее нравилось
то, что все всё про всех знают. Ей казалось, что неприкосновенность частной
жизни — не слишком дорогая цена за обретаемое взамен чувство общности.
Она зашла в библиотеку поговорить с миссис Чандлер. Разговор был коротким,
но, когда она, в очередной раз поддавшись необъяснимому импульсу, спросила
библиотекаршу, не заметила ли та чего-то необычного в поведении Кэролайн,
ответ ее удивил.
— Пожалуй, только одно. Она была здесь где-то за неделю, за две до
аварии, и интересовали ее странные вещи: где можно посмотреть, какие страны
не имеют с Соединенными Штатами договора о взаимной выдаче преступников.
Джоанна нахмурилась.
— То есть она хотела узнать, куда, не боясь ареста, может податься
американский преступник?
— Да, именно такие сведения она желала получить. Сначала я очень
удивилась, но ведь естественно, что люди приходят сюда именно с необычными
вопросами, так что вскоре я выбросила это из головы.
— А она не показалась вам расстроенной или нервной?
Миссис Чандлер чуть прищурилась.
— Честно говоря, я не помню. А почему вы об этом спрашиваете, Джоанна?
— Я просто стараюсь узнать о ней все, что возможно, — пожала
плечами Джоанна, не вдаваясь в подробности.
— Простите, но я в этом сильно сомневаюсь, — улыбнулась
библиотекарша. — Но не волнуйтесь, я не буду требовать от вас
правдивого ответа. Рано или поздно я все равно все узнаю.
— Одно из преимуществ жизни в маленьком городке?
— Ну, правда всегда выходит наружу независимо от места жительства. Но
нельзя не согласиться, что порой сплетня — большое зло. Вот как сейчас. Я не
стала бы осуждать Кейна Барлоу, если он уехал в Портленд.
— Вы его видели? — Джоанна насторожилась.
— Нет, и уже несколько дней. Вообще-то он часто исчезает, чтобы
поработать, в этом нет ничего необычного. Но Кейн, безусловно, неглуп. Если
ему стало известно, к чему склоняется молва, я не удивлюсь, что он уехал
просто от сплетен.
Простившись с миссис Чандлер и направляясь к магазинам, Джоанна размышляла о
ее словах. Если Кейн действительно сбежал от этой невыносимой болтовни, он
не мог бы выбрать времени хуже. Чем скорее он оправдается, тем скорее все
умолкнут. Джоанна достаточно хорошо знала Гриффина, она понимала, что если
он уверен в невиновности Кейна, то рано или поздно докажет это и заставит
весь город поверить. Но пока...
А вопрос к библиотекарше? Кажется, Кэролайн действительно была замешана в
опасных вещах. Сама ли она совершила преступление? Или узнала, что ее
любовник совершил преступление и собирается бежать из страны? Может быть,
она обнаружила, что мужчина, с которым у нее связь, хочет уехать, не взяв ее
с собой
...Закладка в соц.сетях
