Жанр: Любовные романы
Вещие сны
...ь за тучами. Может быть,
поэтому она так дрожала — вместе с солнцем исчезало и тепло. А может быть, и
не поэтому. Просто обрыв был слишком близко. Она шла осторожно, беспрестанно
оглядываясь, нет ли кого вокруг, стараясь держаться как можно дальше от
края, но шум прибоя никак не давал забыть, как близок этот край.
Ритмичные удары волн напоминали биение сердца. Или тиканье часов. Они
отдавались у нее в мозгу, и на этом фоне разворачивалась бесконечная череда
фактов, догадок и домыслов, которые по-прежнему не давали ей покоя.
Кто мог испортить ее машину? Доктору, конечно, не хотелось отвечать на
вопросы, тем более рассказывать то, о чем не спрашивали, но не настолько же,
чтобы он пытался ее убить? Адам Харрисон рассказывал ей о Кэролайн по
собственной воле. Это никак не могло быть его рук дело. Даже если
предположить, что рассказывал он все это не без задней мысли. Лисса Мейтленд
смотрела ей вслед со странным выражением лица, но разве это обязательно
значит, что она желает ей смерти?
Кроме того, мимо ее машины, припаркованной в городе, за несколько часов ее
отсутствия прошло множество людей, и с большинством из них она беседовала о
Кэролайн — одни настораживались и замыкались, другие говорили легко и
открыто, но, насколько она могла понять, никто не испытывал страха. Но как
узнаешь, что в действительности скрывается за внешним расположением — и в
жизни, и в сказках полно чудовищ с обезоруживающей улыбкой на лице.
Кто угодно мог испортить ее машину, оставшись незамеченным. Кто угодно.
В списке подозреваемых — весь город Клиффсайд.
Потому что если обозначить мотив покушения как просто
сохранить тайну
, — размышляла Джоанна, шагая к беседке, — то можно найти сколько
угодно людей, под него подпадающих. Слишком уж это неопределенно, слишком
много открывается возможностей. У подавляющего большинства есть те или иные
тайны, но какой же должна быть тайна, чтобы за нее можно было убить?
Наверняка таких тайн в этом маленьком городке немного. Наверняка!
Но даже если их и немного, это никак не сужает поля деятельности, ибо в
итоге непонятно, что искать. Не зная, что беспокоило Кэролайн перед смертью
и чем она была так напугана, Джоанна не имела ключа к этой единственной
тайне, раскрытие которой могло дать ей желанный покой.
Когда она пришла к этому выводу, беседка уже была видна, и Джоанна
остановилась на опушке.
Удивительно, но Риген сидела там, на карусельной лошадке, она смотрела на
море, и ее личико было так же неподвижно и бесстрастно, как у ее отца.
Я здесь из-за тебя.
Джоанна вдруг поняла это с хрустальной ясностью и изумлялась только, почему
же так поздно пришло к ней прозрение. Она здесь из-за Риген. Сон влек ее
сюда, потому что Риген нужна ее помощь.
НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЕ ОДНУ.
Значит, это мольба Кэролайн каким-то образом зазвучала в мозгу Джоанны в тот
момент, когда обе они были в состоянии клинической смерти? Значит, это
Кэролайн выкрикнула мольбу о помощи своей дочери через три тысячи миль,
через пропасть самой смерти, значит, ее ужас и отчаяние в тот момент были
столь велики, что она как-то смогла проникнуть в подсознание Джоанны и
вложить туда сгусток зрительных образов — и свой безумный страх?
Джоанна понимала, что подсознание работает по своим собственным законам,
преломляя реальность в некие абстракции. Например, сны редко толкуют
буквально, гораздо чаще символически. А раз в ее сне большинство зрительных
образов существует на самом деле, значит, и толковать его нужно буквально.
Рев океана и дом Кэролайн — вот они! В их существовании не усомнишься.
Реально существует картина, написанная Кейном. И карусельная лошадка
вертится перед глазами. В оранжерее обнаружилась и роза
Кэролайн
. Там же
Адам поведал Джоанне свою печальную историю. Тиканье часов должно напоминать
об уходящем времени, о том, что надо спешить.
Но бумажный самолетик?! Этот образ — пока загадка.
Детский плач — это, должно быть, Риген.
Риген была единственной, кого Кэролайн действительно любила, и естественно,
что последней отчаянной мыслью матери перед смертью была мысль о ее ребенке
— особенно если смерть была насильственной и мать знала, что ребенок в
опасности.
Но почему?! Почему Риген нужна помощь Джоанны? Потому что она горюет по
матери? Нет, если бы Кэролайн беспокоилась только об этом, сон, пожалуй, не
был бы проникнут таким леденящим кровь ужасом. Потому что ей угрожает
опасность? Может быть, то, что так страшило Кэролайн, каким-то образом
затрагивает и Риген? Это, пожалуй, логично. И даже придает веса достаточно
не правдоподобной мысли, что некая часть души Кэролайн достигла сознания
Джоанны; ибо что в мире сильнее материнской любви — опасность, угрожающая
ребенку, часто подвигает мать на вещи невозможные, только бы защитить
любимое дитя.
НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЕ ОДНУ!
Но как следует это понимать? В том смысле, что Джоанна постоянно должна быть
около Риген? Или Кэролайн пыталась сказать, что ее дочери нужен человек,
который уравновесил бы и как-то оправдал холодность отца?
— О черт, чем это я занимаюсь? — чертыхнулась про себя Джоанна.
Реплика была совсем негромкой, но Риген тотчас повернула голову, и ее личико
просветлело.
— Джоанна, — сказала она с явной радостью, и ее губы сложились в
неповторимую очаровательную улыбку.
— Привет, Риген. — Джоанна вошла в беседку и прислонилась к перилам. — Как поживаешь?
Риген приподняла плечи, продолжая улыбаться.
— Нормально. Я... вчера села в папину машину и побыла там немного.
Это громадный шаг вперед для ребенка, который панически боялся машин.
Джоанна ласково улыбнулась.
— Я рада за тебя. Это очень смелый поступок, ведь ты, наверное, все
равно боялась. Твоя мама гордилась бы тобой.
— Мне не с кем поговорить, кроме вас, — пожаловалась Риген.
— А с папой?
— Нет. Ему на меня наплевать.
— Риген, — помедлив, заговорила Джоанна. — Я, конечно, не
очень хорошо знаю твоего папу, но я уверена, что ему не наплевать. Этого
просто не может быть.
— Ему на всех наплевать. Так сказала мама.
— Мама сказала это — тебе?!
Риген чуть нахмурилась.
— Нет. Я случайно слышала, как она сказала это папе.
— Риген, — очень мягко произнесла Джоанна, стараясь достучаться до
маленького сердечка. — Я знаю, тебе трудно это понять, но иногда
взрослые говорят друг другу обидные вещи, и это совсем не обязательно
правда. Особенно когда ссорятся. Возможно, твои мама и папа не очень ладили
между собой, но это не значит, что кому-то из них было на тебя наплевать.
Риген нахмурилась еще сильнее.
— Мама вовсе не кричала на папу, когда это сказала.
— А она вообще-то кричала, когда сердилась?
— Нет.
— Значит, вполне возможно, что она просто рассердилась на него и
поэтому так сказала. Даже если и не кричала. И, скорее всего, она так не
думала на самом деле.
Риген подняла плечи, став похожей на нахохлившуюся птицу.
— Наверное.
— А тебе она когда-нибудь говорила, что твоему папе на всех наплевать?
— Нет.
Джоанна улыбнулась.
— Послушай, Риген, я хочу сказать только одно: возможно, твой папа из
тех мужчин, которые не любят показывать своих чувств, но это не значит, что
они ничего не чувствуют. И ты вовсе не должна на него сердиться только
потому, что мама, может быть, на него сердилась.
Наступила пауза. Риген выглядела неуверенной и смущенной.
— Я поэтому все время хочу закричать на него, Джоанна? Потому что я на
него сержусь? Потому что я... я хотела бы, чтобы он умер вместо
мамы?! — выпалила Риген, сама испугавшись своих слов.
Джоанна не ужаснулась, но острая жалость к ребенку Кэролайн сдавила ей
горло, так что она не сразу смогла ответить.
— Малышка, мне кажется, на самом деле тебе бы хотелось, чтобы этой
катастрофы просто не было. Ты ведь не хочешь, чтобы папа умер, ты хочешь,
чтобы мама осталась жива. А понимая, что маму уже не вернуть, ты начинаешь
злиться. Раз он папа — он должен был защитить маму. Правда? Он должен был
сделать так, чтобы не было этой аварии.
Риген кивнула. В ее темных глазах блестели слезы.
— Я это понимаю, — продолжала увещевать ее Джоанна. — Я
думала то же самое о своем папе, когда случилось несчастье. Я долго его
проклинала, потому что проклинать было больше некого. Но мой папа сделал
все, что мог, чтобы спасти маму. И твой папа тоже сделал бы все, что мог,
если бы он там был. Но его там не было, Риген. Он был дома, он не знал, что
мама в опасности. Как он мог ее спасти? Как он мог ей помочь?
После долгого молчания Риген сказала:
— Я все равно сержусь на него, Джоанна.
— Это ничего, малышка. Если ты немного подумаешь, то поймешь, что он не
виноват в том, что мама умерла. Пройдет время, и ты перестанешь на него
злиться. Пройдет время, и тебе уже не будет так тяжело.
— Не будет? Правда?! — В этом детском голосе было столько
неизбывной боли, что у Джоанны едва не разорвалось сердце.
— Клянусь тебе! Ты всегда будешь тосковать по своей маме, но наступит
день, когда тосковать о ней не будет так больно.
— А ты до сих пор тоскуешь по маме и папе?
— Очень, — кивнула Джоанна. — Но теперь это уже по-другому.
Мне грустно, и мне хотелось бы, чтобы они были со мной, но я уже не
просыпаюсь в слезах каждую ночь.
— А я просыпаюсь, — призналась Риген. — Каждую ночь.
— Вот и хорошо, что ты плачешь. Это помогает преодолеть боль.
Риген кивнула и снова замолчала, скользя ладонями по блестящему
хромированному штырю перед седлом карусельной лошадки. Вдруг ее лицо стало
очень серьезным, и она повернулась к Джоанне.
— Вчера ваша машина разбилась, да?
Хотя Джоанна и рада была сменить предмет разговора, она насторожилась:
взрослые сплетничают — это естественно, но откуда про это знает Риген,
которая так далека от жизни города?
— Господи, где же ты это услышала?
— Сегодня утром миссис Портер рассказывала миссис Эймс, — ответила
Риген, с уважением произнося полные имена учительницы и экономки. —
Вы... вы ведь не пострадали, Джоанна?
— А как ты думаешь? — Джоанна улыбнулась и приняла позу типа
вот
я какая
.
Риген некоторое время серьезно и внимательно изучала ее, потом улыбнулась.
— Вы в порядке. Я рада.
— Я тоже. Ты знаешь, это было не так уж страшно. Я вовремя свернула на
пастбище и всего-то снесла несколько стогов сена.
— Хорошо, что лошади мистера Кука в это время там не паслись, —
серьезно заметила Риген.
— Да, это хорошо.
Джоанна смотрела на девочку, решая, как вести себя с ней дальше. Ей очень не
хотелось расспрашивать Риген о матери, но больше спросить было некого. Она
подумала о мистере Маккенне, но он наверняка не захочет говорить о своей
жене.
Тем не менее, этот одиноко стоящий дом — тоже часть сна и, возможно, играет
куда более значительную роль, чем просто указывает на место, где жила
Кэролайн, а теперь живет Риген.
— Джоанна?
Джоанна заморгала и улыбнулась.
— Прости. Я задумалась.
— Мама говорила, что здесь хорошо думается, — сказала Риген, снова
глядя на море. — Когда ей хотелось побыть одной, она приходила сюда.
Как вы думаете... ее душа все еще здесь, Джоанна? Она меня хранит?
— Не знаю, здесь ли ее душа, — честно ответила Джоанна, — но
она точно хранит тебя, Риген. Она тебя очень любила.
Почти тотчас они услышали отдаленный звон колокольчика.
— Ты не возражаешь, если я пойду с тобой? Я бы хотела поговорить с
твоим папой, если, конечно, он дома, — сказала Джоанна.
— Он дома, — ответила Риген.
Гриффин бы этого не одобрил
, — подумала Джоанна. Скотт Маккенна
входит в список подозреваемых, и Гриффин, конечно, будет в ярости, если
узнает, что она разговаривала с ним наедине. Джоанна и сама чувствовала себя
не лучшим образом, особенно если учитывать, что, возможно, именно Скотт
хотел убить ее вчера.
Но она считала своим долгом узнать правду о Кэролайн, и если есть надежда
узнать ее от Скотта, то, значит, нужно поговорить с ним. В конце концов,
кто, как не он, знал свою жену лучше всех. Он прожил с ней больше десяти
лет, а истинный характер человека ярче всего проявляется в рутине
повседневной жизни.
Джоанна и Риген шли через небольшую рощицу, отделявшую беседку Кэролайн от
дома, и Джоанна лихорадочно думала, как построить беседу со Скоттом.
Вы любили свою жену?
Не вы ли стали причиной смерти вашей жены?
Не вы ли пытались меня убить?
Нелепо, что и говорить!
Она так ничего и не придумала, а между тем они прошли по замечательно
ухоженному двору и уже поднимались по лестнице. Риген открыла перед ней
дверь, провела через фойе, а потом и через холл к левой лестнице.
— Его кабинет здесь, — бросила Риген через плечо. — Кабинет
Дилана в том конце холла, но Дилан, кажется, сейчас в городе, а Лисса
приходит сюда редко. Так что папа сейчас один. Я провожу вас, а потом пойду
к миссис Портер.
Джоанна не возражала. Однако она таки растерялась, когда Риген открыла дверь
отцовского кабинета и без всякого предисловия объявила:
— К тебе Джоанна.
Скотт был в комнате один. Он поднялся из-за стола, как всегда бесстрастный и
невозмутимый.
— Здравствуйте, Джоанна. Проходите.
Сказал паук мухе.
Так она должна бы себя чувствовать, но почему-то все ее опасения мгновенно
рассеялись. Она не смогла бы объяснить почему, и даже сама этого толком не
поняла, но от Скотта не исходило абсолютно никакой угрозы.
— Пока, Джоанна, — попрощалась Риген, уходя.
— Пока. — Джоанна проводила глазами девочку, которая, больше ни
слова не сказав отцу, исчезла в холле. Потом, закрыв дверь кабинета, Джоанна
подошла к стулу, стоявшему у стола Скотта. Интерьер кабинета ее не удивил,
примерно этого она и ожидала: очень чисто, оптимально организовано и очень
по-мужски. На полках дорогие, переплетенные в кожу книги; прекрасно натертый
паркет; на столе идеальный порядок.
— Вы полагаете, это разумно — так часто видеться с Риген? —
спросил он.
— Вас это заботит? — ответила она вопросом на вопрос.
Скотт на мгновение растерялся, потом, пожав плечами, сказал то, чего Джоанна
предпочла бы не слышать:
— Туше. Садитесь, Джоанна.
Как он может так бессердечно относиться к этой девочке? Джоанна искренне не
понимала, в чем тут дело. Она села, подождала, когда он тоже усядется,
размышляя при этом, есть ли у нее хотя бы слабая надежда разобраться в этом
холодном и загадочном человеке.
— Чем могу быть полезен? — вежливо спросил он.
— Тем, что расскажете мне о Кэролайн, — с места в карьер заявила
Джоанна.
Скотт откинулся на спинку стула и в упор посмотрел на нее, совершенно не
выказывая удивления ни такому требованию, ни ее внезапному, без приглашения,
появлению в доме.
— Не будете ли вы так добры объяснить мне свой настойчивый интерес к
моей жене?
— Сначала я интересовалась ею, потому что мы очень похожи, —
ответила Джоанна.
— Это сначала. А теперь?
— Теперь... — Джоанна покачала головой. — Не могу объяснить;
боюсь, вы сочтете меня сумасшедшей.
— Тем не менее попробуйте, — предложил он.
Джоанна медлила, оценивая опасность сказать слишком много. Помимо риска
довериться не тому, кому нужно — например, убийце, — она не знала,
сможет ли и захочет ли Скотт сказать что-нибудь ценное. В то же время, он
знал Кэролайн лучше, чем кто бы то ни было, и понятно, что без объяснений,
зачем ей это нужно, он не будет разговаривать вообще.
Нет, Гриффин определенно не одобрил бы ее поступков.
— Вы были в городе вчера днем? — спросила она. Скотт удивленно
поднял бровь.
— Нет. Почему вы спрашиваете?
— Вы были здесь?
— Нет, я был в Портленде, — произнес он бесконечно
терпеливо. — В юридической фирме, которая ведет мои дела; мне нужно
было закончить работу с документами. Вернулся я сюда не раньше семи вечера.
Итак, еще раз: почему вы об этом спрашиваете?
Такое алиби легко проверить, — подумала Джоанна. — Хотя он мог
нанять кого-нибудь для грязной работы. — Впрочем, на это непохоже
.
— Вчера кто-то испортил мою машину, — решилась она на
объяснение. — Причем таким образом, что заклинило акселератор, и я не
могла ее остановить. Промчалась через весь город, как всадник Апокалипсиса.
И если бы мне не удалось повернуть автомобиль на пастбище, а там —
воткнуться в сено, я бы неминуемо погибла.
На сей раз обе его брови взлетели вверх.
— И вы подозреваете меня? Джоанна, не говоря уже о том, что я не
представляю, для чего бы мне на вас покушаться, я не знаю о машинах даже
самых элементарных вещей — умею только на них ездить.
— Понятно.
— А это не могло быть просто техническое повреждение?
Джоанна мысленно извинилась перед Гриффином (чего он все равно не услышал
бы) и ответила:
— Мы уверены, что машину испортили сознательно. Что означает покушение
на мою жизнь. Теперь стало понятно, почему погибла Амбер Уэйд: ее приняли за
меня. Со спины мы очень похожи.
Он чуть нахмурился.
— За столь короткое время вы нажили себе здесь серьезных врагов?
— Чем? Единственное, что я делала, — это расспрашивала о Кэролайн.
Он нахмурился сильнее.
— Что вы хотите сказать?
— Видите ли, получается, что смерть Кэролайн — это вовсе не несчастный
случай. С ней что-то случилось в последнюю неделю ее жизни, что-то, очень ее
обеспокоившее. Возможно даже, она была напугана.
— Откуда вы это знаете?
— Приехав сюда, я стала составлять картину того, что произошло, из
мелких штрихов и деталей, из разговоров с людьми, из расспросов. Образ еще
не сложился до конца, но то, что я вам сказала, уже понятно. — Она
помолчала. — А вам не показалось, что в эту последнюю неделю настроение
ее в чем-то изменилось?
Скотт все еще хмурился, но ответил с готовностью.
— В ту неделю я был очень занят, и мы почти не виделись. Но... в тот
самый день, когда она погибла, я случайно выглянул в окно: она как раз
уезжала, это было примерно за час до аварии. И я тогда подумал, что она чем-
то расстроена или рассержена, потому что она прямо-таки пулей вылетела со
двора — она ехала гораздо быстрее, чем обычно.
Джоанна подумала:
Кэролайн тогда уже послала Гриффину записку с просьбой о
встрече, то есть уже готова была доверить ему свои проблемы. То есть мосты
были сожжены, так что естественно, что она нервничала и даже боялась. Но
возможно, перед тем как Кэролайн поехала к Гриффину, что-то случилось здесь,
что-то такое, что еще больше расстроило ее
.
Джоанна набралась решимости.
— А вы не поссорились в тот день?
— Мы никогда не ссорились, — спокойно ответил Скотт.
— Никогда? В это, знаете ли, трудно поверить.
Скотт невесело улыбнулся.
— Все же попробуйте. Люди ссорятся, когда их связывают какие-то
чувства.
— А вас никакие чувства, значит, не связывали?
Он пожал плечами в ответ на ее неуместную иронию.
— Представьте себе, бывает и такое.
— Тогда почему вы оставались вместе? Из-за Риген?
— Нет. Потому что не было особых причин расходиться.
Джоанне трудно было понять, зачем нужно сохранять брак без любви. К тому же
она не слишком верила Скотту. Он, безусловно, гордый мужчина, а гордые
мужчины не позволяют себе страдать, когда им изменяют жены. Во всяком
случае, они в этом не сознаются. Если, конечно, знают об этом.
— Когда мы познакомились, вы, помнится, представились чудовищем из
сказки, — напомнила она. — Вы действительно таковы?
Он пожал плечами.
— Конечно — для Кэролайн. Она говорила, что я бесчувственное чудовище,
что мне нет дела ни до кого, что я не могу сделать ее счастливой.
— Вы не падали ниц перед ней? — пробормотала Джоанна.
Он чуть прищурился, словно она ненароком задела больное место, но повторил
только:
— Я не смог сделать ее счастливой.
Джоанна задумалась. Кажется, она попала в яблочко. Если роман с Адамом
Харрисоном не был единственным у Кэролайн, то, вероятно, ей нравилось быть
объектом страстной любви и неуемного желания мужчин, но при этом каждый
новый партнер быстро ей надоедал, и она разрывала связь. Так не удерживал ли
Скотт свою жену невозмутимым лицом и холодным безразличием к ее романам?
Может быть, он был единственным мужчиной в ее жизни, который любил ее
настолько, что держал свою любовь в тайне, и эта тайна ей так и не
открылась?
Ее явно задевала такая отрешенность и невозмутимость — судя по тому, что
подслушала Риген. И, возможно, иметь мужа, не подвластного ее чарам, было
для нее гораздо интереснее, чем если бы муж любил ее с преданностью Адама
Харрисона.
Джоанна ни за что не пожелала бы себе такого брака, и ее безмерно удивляло,
каким образом Скотту было этого достаточно. Может быть, узнавая о ее
очередном романе, он утешался сознанием того, что он для нее единственный и
неповторимый — потому что только его чувствам она бессильна нанести
сокрушительный удар.
Отбросив эти размышления, Джоанна спросила совершенно нейтральным тоном:
— Может быть, у нее был роман?
— Вероятно, — ответил он без промедления и видимого изумления. — Но я не знаю, с кем.
— И вас это ни в какой степени не волновало? Скотт пожал плечами.
— Я принимал Кэролайн такой, какой она была, Джоанна. Постарайтесь это
понять. Наш брак достаточно рано... в общем, достаточно рано стало очевидно,
что одного мужчины ей недостаточно. Она не делала из этого секрета — во
всяком случае, от меня. Должно быть, ее романы были нечасты и недолги. Не
думаю, что их было больше полудюжины. И пока в городе не сплетничали, я
смотрел на это сквозь пальцы.
Джоанна кивнула, гадая про себя, правильно ли она поняла их отношения, но
вслух говорить об этом не стала.
— Как вы думаете, сказала бы она вам, если бы, скажем, ее роман плохо
кончился? Если бы она по какой-то причине стала бояться своего любовника?
Он опять нахмурился.
— Бояться? Не знаю, вероятно, нет. Она не рассказывала мне о своих
романах. Одно дело смотреть сквозь пальцы — но никаких подробностей я знать
не желал, и достаточно ясно дал ей это понять. Но я, безусловно, никогда не
видел ни малейших следов физического насилия.
— И вы не знаете, чем она была обеспокоена примерно за неделю до
гибели?
— Я не заметил, что она обеспокоена. Но как я уже сказал, мы почти не
видели друг друга в то время. — Он помолчал. — Вы убеждены, что ее
смерть не была несчастным случаем?
— Да, — твердо сказала Джоанна. — Я убеждена, что на мою
жизнь покушались, потому что я слишком близко подобралась к причине смерти
Кэролайн. Прямо или косвенно, но кто-то приложил руку к тому, что ее машина
упала с обрыва. И я должна найти этого человека.
Скотт внимательно посмотрел на нее.
— Сожалею, но я ничем не могу вам помочь. — Он поднялся.
Джоанна тоже встала.
— Кэролайн вела дневник? — спросила она.
— Нет.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Она кивнула и протестующе подняла руку, когда он хотел выйти из-за стола.
— Не нужно — я помню, как отсюда выйти.
Скотт молча повернулся к окну и стал в него смотреть.
Уже у двери Джоанна вдруг остановилась.
— Вы знаете, что интересно. Вы единственный в этом городе, единственный
из всех, кто знал Кэролайн, не были потрясены и даже не удивились при виде
меня.
— Меня предупредили, — невозмутимо произнес он, не глядя на
нее. — Для меня это не было неожиданностью.
Она покачала головой, явно не веря ему.
— Других тоже предупредили, но они все равно были изумлены, а некоторые
просто столбенели, увидев меня, а вы нет. Я думаю, это потому, что вы почти
и не заметили сходства. Вы зн
...Закладка в соц.сетях
