Жанр: Любовные романы
Сердцеед
...ос звучал совсем тоненько в
темноте. — Да. Я знаю, шрамы почти незаметны. Но в моей памяти они все
еще есть и я так боялась, что кто-то заметит их, и будет спрашивать,
откуда... — Поэтому ты всегда надеваешь длинную ночную рубашку после
того, как мы занимаемся любовью.
Она была тиха, но он почувствовал ее кивок. — Почему ты не хотела,
чтобы я знал? Я ведь не случайный прохожий с улицы.
Нет, он был ее сердцем и ее сердцеедом, единственным человеком, которого она
когда-либо любила, и поэтому более важным для нее, чем кто-либо еще в этом
мире. Она не хотела, чтобы он знал уродстве, которое было в ее жизни.
— Я чувствовал себя грязной, — прошептала Мишель. Мне было
стыдно. — Мой Бог! — Взорвался Джон, поднимаясь на локтях, чтобы
наклониться к ней. — Почему? Это была не твоя вина. Ты была жертвой, а
не злодеем. — Знаю, но это ничего не меняет. Я все еще не могу
избавиться от этих ощущений.
Он поцеловал ее, долго, медленно и горячо, языком показывая ей, насколько
желает ее. Он продолжал целовать Мишель, пока она не ответила, обвивая
руками его шею и отвечая на движения его языка своим. Тогда он откинулся на
подушку, притянув ее голову к себе на плечо. Она была обнажена: Джон мягко,
но твердо отказался позволить ей надеть ночную сорочку. Теперь между ними не
было тайн, и Мишель была этому рада. Она любила прикосновения его теплого,
твердого мускулистого тела к своей обнаженной коже. Джон все еще размышлял,
неспособный оставить эту тему. Она чувствовала его напряженность и медленно
провела рукой по его груди, гладя вьющиеся волосы и маленькие круглые соски
с их крошечными бугорками в центре. — Успокойся, — пробормотала
Мишель, целуя его плечо. — Это в прошлом. — Ты сказала, что его
родители контролировали его, но они мертвы. Он беспокоил тебя с тех пор?
Мишель задрожала, вспоминая телефонные звонки Роджера. — Он звонил мне
домой. Я не видела его. И надеюсь, что никогда больше не увижу. — Последняя
фраза Мишель была полна отчаянной искренности. — Домой? К тебе домой?
Когда? — До того как ты забрал меня к себе. — Я хотел бы
встретиться с ним, — сказал Джон со зловещим спокойствием. —
Надеюсь, этого никогда не случится. Он — ... ненормальный.
Они вновь сплелись в объятьях. Теплая, влажная ночь, окутывала их, и Мишель
почувствовала себя сонной. Но Джон вновь дотронулся до нее, и она
чувствовала, что в нем кипит новая волна гнева, его вновь мучила потребность
знать: — Что он использовал?
Мишель вздрогнула, отстранившись от него. Тихо выругавшись, он взял ее за
руку. — Скажи мне. — Это не имеет никакого значения.
-Я хочу знать. — Ты и так знаешь. — Слезы вновь жгли ее глаза. —
Нетрудно догадаться, это так банально — ремень. — Дыхание Мишель
сбилось. — Он ... он обертывал кожаный конец вокруг своей руки...
Джон застонал, его большое сильное тело дернулось, словно от боли. Он думал
о застежке пояса, впивающейся в ее мягкую кожу, и его пронзила боль. Ему
безумно захотелось совершить убийство. Более чем когда-либо, он хотел
повстречать Роджера Бекмана.
Он почувствовал как руки Мишель обняли его. — Пожалуйста, —
прошептала Мишель. — Давай спать.
Но он хотел знать еще одну вещь, кое-что казалось ему нелогичным. —
Почему ты не сказала отцу? У него были связи, он мог помочь тебе. Ты не
должна была скрывать это от него.
Ее смех был горьким, это вообще мало было похоже на смех: — Я говорила
ему. Он мне не поверил. Ему было легче думать, что я преувеличиваю, чем
признать, что моя жизнь настолько ужасна.
Мишель полностью открылась Джону, утаив лишь одно: она никогда не любила
Роджера, и ее жизнь пошла не так, только потому что она вышла замуж за
одного человека, любя другого.
Глава 10 — Мишель, к телефону! — крикнула Иди из кухни.
Мишель только что вошла и поднималась наверх принять душ, она повернулась и
направилась к кабинету, чтобы там ответить на звонок. Ее голова была занята
скотом, он был в превосходном состоянии и Джон договорился о продаже.
Похоже, она скоро покинет ряды официально разорившихся, и станет одной из
просто нуждающихся.
Джон нахмурился, когда она сказала ему это. — Алло, — рассеянно
произнесла Мишель.
Тишина.
Знакомый холодок пробежал по ее позвоночнику. — Алло! — почти
выкрикнула она, пальцы побелели от напряжения. — Мишель.
Ее имя произнесли почти шепотом, но она услышала его, распознала. —
Нет, — сказала она, судорожно сглотнув. — Не звони мне больше. —
Как ты могла так поступить со мной? — Оставь меня в покое! — крикнула
она и бросила трубку. Ноги дрожали, и она оперлась на стол, жадно глотая
воздух. Она была напугана. Как Роджер нашел ее здесь? Милостивый Боже, что
сделает Джон, если узнает, что Роджер беспокоит ее? Он будет в ярости...
Более чем. Он будет жаждать убийства. Но вдруг Роджер снова позвонит и
трубку возьмет Джон? Спросит ли Роджер ее, или будет молчать?
Возобновившаяся тишина не давала покоя, напоминая ей о других телефонных
звонках. У нее было такое же ужасное чувство от них. И тогда она осознала:
те звонки тоже сделаны Роджером. Она не могла понять, почему он молчал, но,
внезапно у нее исчезли все сомнения о личности звонившего. Почему она раньше
не догадалась? У него были возможности разыскать ее, он достаточно одержим
для этого.
Роджер знал, где она находилась, и что теперь она тесно связана с другим
мужчиной.
Мишель почувствовала тошноту, вспомнив его вспышки ревности. Он вполне
способен приехать сюда, чтобы вырвать ее из рук соперника, и вернуть туда
"где ее место".
Больше двух лет прошло, а она все еще не освободилась от него.
Мишель подумала о получении судебного запрета против его преследования, но
тогда Джону придется узнать обо всем, ведь это его телефон. Она не хотела,
чтобы он узнал, его реакция может быть слишком бурной, Мишель не хотела
втягивать его в неприятности.
Увы, ей не представилась возможность сохранить эту тайну. Джон открыл дверь
кабинета, и когда вошел внутрь на лице был написан вопрос. Иди, должно быть
сказала ему, что ей звонили, и этого оказалось достаточно, чтобы вызвать в
нем любопытство. У Мишель не было времени изобразить спокойствие на лице. Он
остановился, внимательно разглядывая ее. Она знала, что выглядит бледной и
испуганной. Видела, как его взгляд медленно, но верно, нашел телефон. Он
никогда не упускал деталей, черт бы его побрал, было почти невозможно скрыть
от него хоть что-то. Мишель, возможно, смогла бы это сделать, будь у нее
время совладать с шоком, но единственное, на что она сейчас была способна,
это застыть на месте. Почему он не остался в конюшне на пять минут дольше?
Она приняла бы душ и получила отсрочку, чтобы что-нибудь придумать. —
Это был он, не так ли? — прямо спросил Джон.
Ее рука медленно поднялась к горлу, она уставилась на него как кролик,
угодивший в силки. Джон стремительно пересек комнату, схватил ее за плечи
большими теплыми руками. — Что он сказал? Он угрожал тебе?
Оцепенев, она покачала головой. — Нет. Он не угрожал мне. Дело не в
том, что он сказал, просто я не в состоянии слушать...
Голос Мишель сорвался, и она попыталась отвернуться, опасаясь испытывать дольше свое самообладание.
Джон крепче прижал ее к себе, обхватив одной рукой, повернулся и снял трубку
телефона. — Какой у него номер? — резко спросил он.
Мишель отчаянно пыталась отобрать у него телефон. — Нет, не надо! Это
ничего не решит!
Выражение его лица было непреклонным, он увернулся от ее попыток и прижал ее
руки к бокам. — Он хорош в запугивании женщин, но пора ему узнать с
кем придется иметь дело, если еще хоть раз позвонит тебе. Ты еще помнишь его
номер или нет? Я могу получить его, но будет проще, если ты сама скажешь.
— Его нет в телефонной книге, — сказала она, пытаясь увернуться.
Он наградил ее долгим, пристальным взглядом. — Я могу получить его,
— повторил Джон.
Мишель не сомневалась, что может. Когда Рафферти решает что-то сделать, он
это делает и простым людям лучше уйти с его пути. Побежденная, она сказала
ему номер, и смотрела, как он яростно давит на кнопки.
Стоя так близко к нему, она могла слышать гудки на другом конце провода, а
затем слабый голос ответившего. — Позовите Роджера Бэкмана к телефону,
— приказал Джон таким твердым голосом, что никто не посмел бы
ослушаться.
Его брови сошлись в хмурую линию, когда он слушал, потом сказал "Спасибо" и
повесил трубку. Все еще хмурясь, он удерживал ее в течение минуты, прежде
чем сказать: — Домоправительница сказала, что он отдыхает на юге
Франции, и она не знает, когда он вернется. — Но я только что
разговаривала с ним! — воскликнула она пораженно — Он не во Франции.
Джон выпустил ее, обошел, и сел за стол. Хмурый взгляд стал задумчивым.
— Иди, прими душ, — спокойно сказал он. — Я поднимусь через
несколько минут.
Мишель отдвинулась, снова чувствуя холод во всем теле. Он не поверил ей? Она
знала, что Роджер не был на юге Франции, те звонки определенно не были
международными. Связь была слишком хорошей, слышимость четкая как при
местном звонке. Нет, конечно, Джон ей не верит, точно так же как не поверил
о синем
Шевроле
. Мишель вышла из ванной с прямой спиной, глаза горели.
Роджер не был во Франции, даже если домоправительница утверждает обратное,
но почему он пытается срыть свое местонахождение?
После ухода Мишель, Джон погрузился в раздумья, в голову лезли разные мысли,
и ни одна из них ему не нравилась. Он видел лицо Мишель, такое белое и
измученное, ее испуганные глаза, видел маленькие белые шрамы на ее спине,
помнил болезненный взгляд, когда она говорила о своем бывшем муже. Этот же
взгляд был в ее глазах сейчас. Что-то не так. Он увидит Роджера Бэкмана в
аду прежде, чем позволит ему хотя бы приблизиться к Мишель.
Ему нужна информация и он собирался использовать любые доступные средства,
чтобы получить ее. Мишель значила для него больше, чем кто-нибудь еще в этом
мире.
Прошлым летом кое-что случилось в соседском доме в Алмазной Бухте. В его
соседку, Рэйчел Джонс?, стреляли. Тогда Джон видел настоящий ад в черных
глазах мужчины, державшего раненное тело Рэйчел на руках. Этот человек
выглядел так, будто боль Рэйчел была его собственной и разрывала ему душу.
Тогда Джон по-настоящему не понимал всей глубины страданий этого человека; в
то время он все еще скрывал от себя правду о своей собственной уязвимости.
Рэйчел вышла замуж за своего черноглазого воина этой зимой. Сейчас Джон
понимал муки этого мужчины, потому что теперь у него была Мишель, и его
собственная жизнь ничего не будет стоить без нее.
Джон хотел бы, чтобы сейчас с ним был муж Рэйчел, Сэбин, а так же помогавший
им высокий блондин. В этих двух мужчинах было что-то дикое, взгляд хищников,
и они поняли бы его потребность защитить Мишель. Они с удовольствием помогли
бы ему выследить Бэкмана как животное, которым он и был.
Джон нахмурился. Их здесь не было, но Энди Фелпс был, и Фелпс связан с той
неразберихой в Алмазной Бухте прошлым летом. Он нашел номер и ударил по
кнопкам, чувствуя растущий гнев, вспоминая испуганное лицо Мишель. —
Энди Фелпса, пожалуйста.
Когда помощник шерифа ответил, Джон сказал: — Энди, это Рафферти. Ты
можешь провести небольшое расследование?
Энди был бывшим агентом Управления по борьбе с наркотиками, а кроме этого,
имел контакты, слишком много знать о которых было небезопасно. Он спокойно
спросил: — Что случилось?
Джон обрисовал ситуацию в общих чертах, и ждал, пока Энди обдумывал
варианты. — Итак, Мишель утверждает, что парень, названивающий ей, это
ее бывший муж, но его домохозяйка говорит, что он за границей, правильно?
— Да. — Она уверена, что это ее бывший? — Да. И говорит,
что он не во Франции. — Этого маловато, чтобы начать процесс. Вам
нужно доказать, что звонил именно он, прежде чем вы смогли бы получить
судебный запрет, а у него, кажется, хорошее алиби. — Ты можешь
выяснить действительно ли он за границей? Я не думаю что он там, но зачем бы
еще ему притворяться, если он по какой-то причине не пытался замести следы?
— Ты — подозрительный человек, Рафферти. — У меня есть на
это причины, — сказал Джон холодным ровным голосом. — Я видел
оставленные им метки на Мишель. И не хочу, чтобы он находился хоть в какой-
то близости от нее.
Голос Энди изменился, когда он переварил эту информацию, гнев и отвращение
звучали в его голосе: — Значит так, да? Ты думаешь, что он находится
поблизости? — Он определенно не дома и мы знаем, что не во Франции.
Названивает Мишель, до смерти пугая ее. Я бы сказал, что это возможно.
— Я начну проверять. Мне тут задолжали пару-тройку ответных услуг. Вы
можете поставить кассету в телефон, и в том случае если он позвонит,
получите доказательства. — Есть еще кое-что, — сказал Джон,
потирая лоб. — Мишель попала в аварию несколько недель назад. Она
говорила, что ее столкнул с дороги парень в синем
Шевроле
. Я ей не
поверил, черт возьми, как и помощник шерифа. Никто ничего не видел, мы не
нашли следов краски на машине, и я подумал, что просто к ней кто-то близко
подъехал и она запаниковала. Но она сказала, что он развернулся и поехал
обратно, пытаясь снова ее ударить. — Это тебе не обычный
кто-то —
столкнул — меня — с — дороги — рассказ
, — резко сказал Энди. — Она
еще что-нибудь сказала? — Нет. Она вообще об этом не говорила. —
Ты думаешь, это мог быть ее бывший муж? — Не знаю. Возможно, это не
имеет ничего общего с телефонными звонками, но не хочу рисковать. —
Хорошо, я проверю округу. Присматривай за ней и подключи магнитофон к
телефону.
Джон повесил трубку, и какое-то время продолжал сидеть молча, мысленно
используя каждое ругательство которое знал. Приглядывать за Мишель было
легко — она не покидала ранчо после того дорожного происшествия, даже
не ездила проверить собственный дом. Теперь он знал почему, и проклинал себя
и Роджера Бэкмана с равной силой. Если бы только он был внимательней к той
ночи, когда случилась авария, они, возможно, смогли бы отыскать
Шевроле
.
Но сейчас уже прошло столько времени, что Джон и не надеялся его когда-
нибудь найти. По крайней мере, Мишель не связала Бэкмана с этой аварией, и
Джон не собирался упоминать при ней о такой вероятности.
Она и так была достаточно напугана.
Джона приводил в ярость тот факт, что он не мог сделать ничего, кроме как
ждать звонка от Энди. И даже это может оказаться бесполезной тратой времени.
Но если выяснится, что Бэкман находится где-то поблизости, Джон намеревался
нанести ему визит и чертовски ясно объяснить, чтобы он никогда больше не
беспокоил Мишель.
Мишель резко села на постели с широко раскрытыми глазами и бледным лицом.
Рядом беспокойно пошевелился Джон, прижался к ней, но не проснулся. Она
легла обратно, чувствуя успокоение от его близости, но ее мозг и сердце
бешено работали.
Это был Роджер.
Он вел синий
Шевроле
и пытался убить ее. Он находится вовсе не во Франции,
а во Флориде, выжидая удобный момент, чтобы застать ее одну. Она помнила то
чувство, появившееся перед аварией, как будто кто-то наблюдал за ней, то же
ощущение появлялось и от телефонных звонков. Ей следовало раньше связать это
вместе.
Он узнал о Джоне. Мишель даже догадывалась, как это случилось. Битси Самнер,
женщина, которую они с Джоном встретили в Тампе, когда приехали составить
документы, была самой большой сплетницей в Палм-Бич. У нее не заняло бы
много времени, распространить новости до самой Филадельфии о том, что Мишель
Кэбот теперь очень близка с красивым и мужественным владельцем ранчо,
обладающим настолько магнетическим взглядом, что заставил Битси
почувствовать себя достаточно разгоряченной. Мишель почти слышала, как Битси
по телефону приукрашивает свой рассказ и противно смеется, строя домыслы о
сексуальном владельце ранчо.
Роджер, вероятно, убедил себя, что Мишель может вернуться к нему, она все
еще мысленно слышала его шепот о том, как сильно он ее любит, и что загладит
свою вину, покажет ей, как хорошо у них все может быть. Он, должно быть,
впал в бешеную ревность, когда узнал о Джоне. По крайней мере, теперь он
знал, кем был тот другой мужчина, о существовании которого он подозревал все
это время.
Должно быть, его разум полностью поглощен этим. Мишель помнила, что он
сказал во время последнего звонка: " Как ты могла так поступить со мной?"
Мишель чувствовала себя пойманной в ловушку, в ужасе от одной мысли о том,
что он находится неподалеку, терпеливо ожидая момент, когда сможет
встретиться с ней один на один. Мишель не могла пойти в полицию, не было
никаких доказательств, кроме интуиции, а людей не арестовывают на основании
чутья. Кроме того, она не возлагала больших надежд на полицию. Родители
Роджера откупились от полицейских в Филадельфии, а теперь их огромным
состоянием распоряжался он сам. У него были неограниченные возможности,
разве есть хоть что-то, что он не может купить? Он, возможно, даже нанял кого-
нибудь, и в этом случае она понятия не имела, кого надо опасаться.
Наконец Мишель удалось заснуть. В последнее время сознание того, что Роджер
поблизости, снедало ее в течение нескольких дней, лишая сна и напрочь
отбивая аппетит. Несмотря на окружавших ее людей, Мишель чувствовала себя
ужасно одинокой.
Мишель хотела поговорить об этом с Джоном, но горький опыт заставил ее
хранить молчание. Как она могла сказать ему, если он не поверил ей насчет
телефонных звонков и дорожного столкновения? Он подключил магнитофон к
телефону, но не стал обсуждать это с ней, а она не задавала вопросов. Если
он просто решил потакать ей, она не хотела знать об этом. Что-то
неестественное появилось между ними с последнего звонка Роджера, и она
чувствовала себя еще в меньшей степени способной приблизиться к нему, чем
прежде. Только в постели все оставалось по-прежнему. Мишель начала
опасаться, что наскучила ему, но Джон не казался пресыщенным ею в постели.
Его любовные ласки были такими же горячими, а страсть ненасытной, как и
прежде.
Но одним жарким, солнечным утром Мишель внезапно поняла, что больше не может
этого выносить. Она пребывала в таком напряжении, что достигла своего
предела. Даже кролик развернется и примет бой, когда загнан в угол. Она
устала от всего этого, настолько устала, что иногда чувствовала себя так,
как будто тянет саму себя из воды. Проклятый Роджер! Что нужно сделать,
чтобы вышвырнуть его из своей жизни? Должен же быть какой-то выход. Она не
может потратить остаток своих дней, заглядывая за каждый угол, чувствовать
себя слишком испуганной, чтобы пойти даже в продуктовый магазин. Мишель
чувствовала растущую внутри злость. Почему она позволяет ему по-прежнему
диктовать условия, добровольно изолирует себя, так же надежно, как если бы
он заключил ее в тюрьму. Но с сегодняшнего дня Мишель начнет бороться за
право быть свободной.
У нее все еще были документы, выигравшие ее развод. Теперь, когда родители
Роджера мертвы, эти бумаги не значат так много, но определенный вес все же
имеют. Они — документальное подтверждение того, что Роджер уже нападал
на нее однажды. Если бы он еще хоть раз позвонил, у нее была бы пленка с
записью этого звонка, и, возможно, она смогла бы спровоцировать его на
угрозу. Это Флорида, а не Филадельфия, большое количество денег всегда имеет
влияние, но здесь у Роджера нет старых друзей семьи, чтобы защитить его.
Но бумаги находились в сейфе на ее ранчо, а Мишель хотела иметь их в
пределах досягаемости, здесь, в доме Джона. Вряд ли они будут в
безопасности, в пустующем доме, даже при том, что входная дверь надежно
заперта. В дом можно проникнуть, а сейф был обычным, хозяйственным. Мишель
сомневалась, что он окажется достаточно крепким, если кто-то действительно
захочет его открыть.
Если Роджер каким-то образом получит эти документы, у нее вообще не будет
доказательств. Те фотографии и отчеты нельзя будет восстановить.
Решившись, она сказала Иди, что собирается прокатиться верхом, и поспешила к
конюшням. Поездка через пастбища к ее ранчо была приятной, но она не могла
наслаждаться этим. Мишель была натянута как струна, желудок скрутило от
нехорошего предчувствия. Роджер видел ее в прошлый раз, когда она была там,
и она не могла забыть ужас, который почувствовала, увидев несущийся на нее
синий
Шевроле
.
Мишель приблизилась к дому сзади. Тревожно озираясь, она соскользнула с
лошади, но все было спокойно. На деревьях пели птицы. Она быстро проверила
все двери и окна, но все было заперто, без признаков взлома. Тогда она вошла
в дом и поспешила в кабинет, чтобы открыть сейф. Вынула манильский конверт и
проверила содержимое, и с облегчением вздохнула, когда поняла, что бумаги на
месте, затем спрятала конверт под рубашку и снова заперла сейф.
Дом простоял закрытым в течении долгого времени, воздух внутри был горячим и
душным. Она почувствовала головокружение, когда вставала, и желудок сжался в
приступе тошноты. Поспешно выйдя наружу через заднюю дверь, Мишель
прислонилась к стене, глубоко вдыхая свежий воздух, пока не прочистилась
голова и не успокоился живот. Нервы были натянуты. Она не знала, как долго
сможет это выдерживать, но придется ждать. Он снова позвонит, в этом Мишель
не сомневалась. До тех пор она мало что может сделать.
По-прежнему все было спокойно, тихо. Кобыла издала радостное ржание, когда
Мишель забралась на нее и повернула к дому.
Когда она подъехала, конюх вышел ей на встречу с выражением явного
облегчения на лице. — Слава Богу, вы вернулись, — с чувством
произнес он. — Хозяин просто взбеленился — прошу прошения, мэм. — Он просто
рвал и метал, разыскивая вас. Я сообщу ему, что вы вернулись. — Зачем
он меня ищет? — изумленно спросила Мишель. Она же предупредила Иди, что
собирается покататься верхом. — Не знаю мэм. — Когда она соскользнула
вниз, он взял поводья из ее рук.
Мишель вошла в дом и разыскала Иди. — Чего ради Джон поднял такой шум?
— спросила она.
Подняв брови, Иди ответила: — Я не подходила достаточно близко, чтобы
спросить. — Ты сказала ему, что я отправилась покататься? — Да.
Именно тогда он по-настоящему взорвался.
Она подумала, что, возможно, что-то стряслось, и Джон не смог найти нужные
документы, но когда проверила кабинет, все выглядело так же, как и перед ее
отъездом утром. Достав манильский конверт из-под рубашки, она положила его в
сейф Джона, и только тогда почувствовала себя лучше. Здесь она была в
безопасности, окруженная людьми Джона.
Несколько минут спустя она услышала приближение его грузовика, и, судя по
скорости, его раздражение ничуть не утихло. Испытывая в большей степени
любопытство, чем тревогу, она вышла, чтобы встретить его, когда грузовик
занесло при остановке, разбрасывая сноп песка и гравия из-под колес. Джон
толкнул дверь и выбрался из машины, сжимая в руке винтовку. Его лицо было
напряженным, а глаза пылали темным огнем, когда он шел к ней. — Где,
черт возьми, ты была? — взревел он.
Мишель посмотрела на винтовку. — Немного прокатилась верхом.
Он не остановился, поравнявшись с ней, и схватив за руку, потащил в дом.
— Ездила кататься? Куда, черт побери? Мы прочесали всю территорию в
поисках тебя. — Я ездила домой. — Мишель начинала немного сердиться на
его замашки, хотя все еще не понимала, что взбесило его. Она вздернула нос и
наградила его холодным взглядом. — Мне и в голову не приходило, что я должна
просить разрешения сходить к себе домой. — Правильно, голубушка,
именно это ты и должна делать, — со злостью сказал он, возвращая винтовку в
оружейный шкаф. — Я не хочу, чтобы ты куда-нибудь ходила, не спросив сначала
меня. — Я и не предполагала, что нахожусь под арестом, — холодно
сказала она. — Под арестом, черта с два! — он кружил вокруг нее не в
силах забыть охватившую его дикую панику, когда не сумел ее найти. Пока он
не узнает, что происходит и где находится Роджер Бэкман, самым лучшим будет
запереть ее в спальне для сохранности. Один взгляд на горевшее возмущением
лицо Мишель, тем не менее, сказал ему, что он не правильно подошел к этому
делу, и она уже закусила удила. — Я думал, с тобой что-то случилось,
— сказал он уже спокойней. — И тогда пошел рыскать вокруг ранчо,
выискивая, во что бы пострелять? — недоверчиво спросила она. —
Нет. Я пошел рыскать вокруг ранчо в поисках тебя и взял винтовку на тот
случай, если бы ты оказалась в опасности.
Она сжала руки в ку
...Закладка в соц.сетях
