Жанр: Любовные романы
Сердцеед
...чем хлынет дождь. Гости наскоро прощались,
рассаживаясь по пикапам и автомобилям. — Рада, что пошла? — Спросил
Джон, поворачивая на шоссе. Мишель задумчиво наблюдала за тем, как
причудливо молния разрезает потемневшее небо. — Да, я замечательно
провела время. — Она придвинулась поближе к Джону, в поисках тепла.
Он вцепился в руль грузовика, стараясь удержать его прямо, под сильными
порывами ветра, чувствуя, как ее груди мягко касаются его каждый раз, когда
он двигает правой рукой. Джон резко втянул в себя воздух, почувствовав
неминуемое ответное возбуждение. — Что случилось? — Спросила Мишель
сонно.
Вместо ответа Джон взял ее руку и прижал к напрягшейся ткани своих джинсов.
В ответ Мишель мягко застонала, ее тонкие пальцы сжали твердый бугор, а тело
автоматически прижалось к Джону. Он почувствовал, как Мишель расстегивает
его джинсы. Затем ее рука скользнула внутрь и сжала возбужденную плоть. Джон
громко застонал, его тело дернулось, поскольку он пытался сосредоточиться на
дороге. Это была самая сладкая пытка, которую он мог вообразить, ему
пришлось стиснуть зубы, поскольку рука Мишель переместилась еще ниже, сжала
его, заставив почувствовать себя на краю безумия. Он хотел ее, хотел
немедленно. Вывернув руль, Джон остановил грузовик на обочине, как раз когда
крупные капли дождя начали падать на ветровое стекло. — Почему мы
остановились? — Пробормотала Мишель.
Вместо ответа Джон выключил фары и притянул Мишель к себе, пробормотав что-
то неразборчиво. — Джон! Мы же шоссе! Нас кто угодно может увидеть!
— Сейчас темно и идет дождь, — возразил он, спуская футболку с
плеч Мишель, одновременно стягивая с нее брюки. — Никто нас не увидит.
Мишель нравилось дразнить, возбуждать, чувствовать его твердость в своей
руке, но она думала, что он подождет, пока они вернутся домой. Она должна
была знать его лучше. Джона не заботило, в спальне они или нет, его аппетиты
были сильными и немедленными. Мишель уступила, ослабев перед лаской его рта
и рук, позабыв обо всем на свете. Шел дождь, гремела гроза, вода с шумом
стекала по грузовику, словно они находились под водопадом. Мишель слышала
только грубые сексуальные слова, которые он шептал ей, откинувшись на заднее
сиденье и посадив ее сверху. Почувствовав, как он входит в нее, Мишель
вскрикнула и выгнулась в его руках, ее мир стремительно вращался в вихре
невероятных ощущений.
Позже, после того, как дождь ослабел, Мишель обмякла в его руках, когда Джон
нес ее в дом. Ее руки, обвитые вокруг его шеи, нехотя разомкнулись, когда он
осторожно положил ее на постель в спальне. Она была пресыщена, ее тело все
еще дрожало от пережитого удовольствия. Джон поцеловал ее глубоко, проводя
рукой по грудям и животу. — Хочешь, я раздену тебя? — Пробормотал он.
Мишель уткнулась носом в его шею. — Нет, я сделаю это сама ... через
минуту. Мне не хочется сейчас двигаться.
Его большая рука замерла на ее животе, затем спустилась ниже. — Мы
ничего не использовали. — Все в порядке, мягко уверила его Мишель.
Сейчас у Мишель как раз начался безопасный период. Ее цикл только что
закончился, возможно, этим и объяснялась эта неконтролируемая вспышка
желания. Джон потерся своими губами о губы Мишель, покрывая их короткими
быстрыми поцелуями. — Мне очень жаль, малышка. Я так хотел тебя, что
повел себя как сопливый подросток. — Все в порядке, — снова
ответила Мишель. Она так сильно любила его, что это вызывало дрожь во всем
теле. Иногда ей приходилось собирать в кулак все силы, чтобы не закричать во
весь голос о своей любви. Но Мишель боялась, что это испортит отношения
между ними, слишком запутает и так непростую ситуацию, в которой они
оказались. Рано или поздно их связь закончится, она прекрасно понимала это,
но хотела продлить каждую секунду, которую возможно.
После вечеринки не произошло ничего ужасного, а их поездку домой в грозу
Мишель еще долго вспоминала, дрожа от счастья. Не было больше никаких
звонков по телефону, и постепенно Мишель расслабилась, убежденная, что ее
страхи беспочвенны. Она все еще предпочитала оставаться на ранчо, но,
прислушиваясь к словам Джона, стала иногда выезжать на
Мерседесе
за
покупками, по мелким поручениям Джона или навещая друзей. Несколько раз она
ездила домой, чтобы проверить все ли в порядке, но тишина подавляла ее.
Электричество включили, хотя Джон не сказал ей об этом, но Мишель больше не
заикалась о своем возвращении сюда. Она не могла оставить его, не теперь.
Мишель была так беспомощно, безнадежно влюблена в него, и понимала, что
останется с ним, пока он сам не попросит ее уехать.
Однажды в понедельник днем она ездила по поручению Джона, а после заглянула
к себе на ранчо. Мишель ходила по огромным комнатам, проверяя, все ли в
порядке, не текут ли трубы, нет ли необходимости что-то срочно
отремонтировать. Ее охватило странное чувство: она не так долго
отсутствовала, но за это время ее дом стал чужим. Сейчас казалось далеким
прошлым то, как она жила раньше, прежде чем Джон Рафферти ворвался в ее
жизнь. Ее тревоги почти исчезли, Мишель больше не чувствовала одиночества. К
ней возвращалось доверие к людям, к мужчинам, и она знала, что больше не
одна, независимо оттого, что может случиться. Уже было довольно поздно, тени
в доме становились длиннее. Мишель тщательно заперла парадную дверь и
вернулась в автомобиль. Внезапно ее охватила дрожь, словно ее коснулось что-
то холодное. Она огляделась, но все было нормально. Птицы пели на деревьях;
насекомые жужжали. Но на мгновение Мишель почувствовала это снова,
необъяснимое ощущение угрозы. Это было странно. Здравый смысл подсказывал,
что ее страхи смешны, но она все равно заблокировала все двери в машине.
Мишель немного посмеялась над собой. Сначала несколько телефонных звонков
напугали ее, а теперь
почудилось
что-то в воздухе. Поскольку на дороге
между ее ранчо и владениями Джона движение было небольшим, Мишель почти не
пользовалась зеркалом заднего обзора. Поэтому, она заметила этот автомобиль
только когда он практически прижался к ее бамперу. Когда она попыталась
пропустить его, он вместо этого начал прижимать ее влево от дороги. Дорога
была узкой, и Мишель почти прижалась к обочине, чтобы дать автомобилю
проехать. У нее почти получилось сделать это, как вдруг он неожиданно
вильнул по направлению к ней. — Эй, осторожней! — Завопила Мишель,
дернув руль вправо, но раздался громкий звук, скрежет металла о металл.
Мерседес
, который был намного меньше того автомобиля, резко вильнул
вправо, Мишель хлопнула по тормозам, колеса проехали по песчаному грунту, и
она почти вывернула плечо, стараясь выровнять машину. Она боролась с рулем,
слишком испуганная, чтобы ругать водителя
Шевроле
. Автомобиль пронесся
мимо, и Мишель еле успела свернуть с дороги на обочину. Дрожа, Мишель
затормозила и уронила голову на руль. Но неожиданно она опять выпрямилась,
потому что услышала резкое визжание шин. Сумасшедший автомобиль проскочил
мимо, но сейчас резко развернулся и возвращался. Мишель подумала, что будет
удачей, если у этого чокнутого окажется страховка. Автомобиль был большим,
синим полноразмерным
Шевроле
. Мишель не могла разглядеть водителя, только
его силуэт. Ей показалось, что это крупный мужчина, одетый в черное, а на
лице его было что-то похожее на лыжную маску. Мишель снова почувствовала
озноб. Инстинктивно она нажала ногой на педаль газа, и
Мерседес
резко
дернулся вперед.
Шевроле
снова надвигался на нее, Мишель еле успела
свернуть в сторону. Она почти увернулась от него... почти.
Шевроле
ударил
ее в бампер, и более легкий
Мерседес
закрутился словно волчок, прежде чем
соскользнуть с дороги, поднимая клубы пыли на широкой песчаной насыпи, и
боковым ударом врезался в огромную сосну. Она услышала свой крик, но сильный
толчок, остановивший автомобиль, остановил и его. В ушах гудело, голова
Мишель наклонилась к разбитому окну, прежде чем туман в голове рассеялся, и
к ней вернулось чувство опасности. Мишель нащупала ручку, но не смогла
открыть дверь. Сосна заблокировала ее. Мишель попыталась пролезть к другой
двери, и только тогда поняла, что все еще пристегнута. Быстро нащупав
пряжку, она испуганно посмотрела по сторонам в поисках
Шевроле
.
Отстегнувшись, Мишель бросилась к другой дверце
Мерседеса
. Она открыла
дверь и выскочила из машины, задыхаясь от страха. Застыв около автомобиля,
Мишель прислушивалась к окружающим звукам, но не слышала ничего, кроме
собственного неровного дыхания и стука сердца. Старые привычки вернулись, и
она использовала их, чтобы успокоиться, как часто делала, после безумных
приступов ревности бывшего мужа — глубоко вдыхать и задерживать дыхание. Это
помогло успокоить бешеный пульс, шум в ушах почти исчез. Она по-прежнему не
слышала ни звука с дороги. О, Боже, он остановился? Осторожно Мишель
выглянула из-за машины, но
Шевроле
нигде не было видно. Наконец, Мишель
убедилась, что синий автомобиль исчез. Медленно до нее доходил весь ужас
произошедшего. Он не остановился. Спотыкаясь, Мишель вышла на дорогу и
посмотрела по сторонам. Дорога была пуста. Она не могла поверить в то, что
сейчас случилось. Он специально столкнул ее с дороги, дважды. Если бы
маленький
Мерседес
врезался лоб в лоб в одну из огромных сосен, которые
плотно росли вдоль дороги, Мишель, возможно, была бы уже мертва. Кем бы ни
был этот человек, он, должно быть, полагал, что более тяжелый
Шевроле
легко столкнет ее с дороги без риска для себя.
Он пытался убить ее. Спустя пять минут на дороге показался другой автомобиль, он тоже был синим и
на одно ужасное мгновение Мишель запаниковала, подумав, что
Шевроле
снова
возвращается, но когда машина подъехала ближе, она поняла что этот
автомобиль гораздо более старенький, и другой марки. Мишель бросилась на
середину дороги, размахивая руками, чтобы автомобиль остановился. Она могла
думать только о Джоне. Ей нужен был Джон. Она хотела, чтобы он держал ее в
своих объятиях, и ее страхи отступили бы. Ее голос дрожал, когда она
наклонилась к окну автомобиля и попросила водителя, молодого парня: —
Пожалуйста, позвоните Джону Рафферти. Скажите ему, что я... я попала в
аварию. Скажите ему, что я в порядке. — Хорошо, леди, — ответил
парень. — Как ваше имя? — Мишель, — сказала она. — Меня зовут
Мишель.
Парень посмотрел на автомобиль, прижавшийся к сосне. — Похоже, вы
здорово ударились. Вы уверены, что с вами все в порядке? — Да, я не
ранена. Только поспешите, пожалуйста. — Конечно.
Или Джону позвонили из полицейского отделения, или его отыскал тот парень,
потому что Джон и дорожная полиция прибыли из противоположных сторон почти
одновременно. Прошло не более десяти минут, с тех пор как она попросила о
помощи проезжающего парня, но за это время заметно стемнело. Джон распахнул
дверь грузовика, выскочил наружу, прежде чем остановились колеса, и бросился
к Мишель. Она же не могла сделать и шага к нему, ее сотрясала сильная дрожь.
Губы Джона были сжаты в тонкую мрачную линию. Джон подбежал к ней,
осматривая с головы до пят. Только, когда он убедился, что на Мишель нет
крови, он прижал ее к себе, сжимая настолько сильно, что почти задушил.
Одной рукой он зарылся в ее волосы, наклонив голову, и прижимая Мишель к
своей груди. — Ты действительно в порядке? — Пробормотал он хрипло.
Мишель намертво вцепилась руками в его талию. — Я была пристегнута,
— прошептала она. Одинокая слеза незаметно скользнула вниз по ее щеке.
— Боже, когда я получил это сообщение по телефону, — его голос
прервался, потому что не было слов, чтобы выразить тот ужас, который охватил
Джона, не смотря на заверения того парня, что с женщиной все в порядке. Он
должен был увидеть ее, обнять, прежде чем успокоится и убедиться, что ей не
причинили вреда. Если бы он увидел кровь на ней, то сошел бы с ума. Только
теперь, когда он убедился, что с ней ничего не произошло, Джон повернул
голову к машине.
Полицейский приблизился к ним с протоколом в руке. — Вы можете
ответить на несколько вопросов, мэм?
Руки Джона обнимали ее все то время, пока она отвечала на стандартные
вопросы, насчет возраста, и номера водительских прав. Когда полицейский
спросил ее, как произошла авария, Мишель снова затряслась. — Э-э...
автомобиль преследовал меня на дороге, — произнесла она, запиналась.
— Синий
Шевроле
.
Полицейский недоверчиво и удивленно уставился на нее. — Преследовал
вас? Как? — Толкал меня на обочину. — Мишель отчаянно сцепила пальцы,
пытаясь унять их дрожь. — Он столкнул меня с дороги. — Он проехал
слишком близко, ты запаниковала и съехала с дороги? — Уточнил Джон,
сдвинув брови. — Нет! Он столкнул меня с дороги. Я ударила по
тормозам, он проскочил мимо, затем развернулся и вернулся обратно. —
Вернулся? Вы запомнили его номер? — Полицейский внес поправки в свой
блокнот. — Отъезд с места происшествия является преступлением. —
Нет, он не останавливался. Он... он попытался протаранить меня. Он ударил в
мой бампер, и я слетела с дороги, ударившись о ту сосну.
Джон посмотрел на полицейского, и они вместе направились к автомобилю,
наклоняясь, чтобы осмотреть повреждения. Они приглушенно переговаривались, и
Мишель не могла разобрать, о чем они говорили, но она не придвигалась
поближе. Она рассматривала окрестности, слушая мирные звуки надвигающихся
Флоридских сумерек. Все казалось настолько неуместным сейчас. Как крекеты
могли щебетать так счастливо, когда кто-то только что пытался совершить
убийство? Мишель чувствовала себя ошеломленной, как будто попала в
призрачный мир. Но поврежденный автомобиль был реален. Синий
Шевроле
был
реален, так же как человек в черной лыжной маске. Мужчины вернулись к ней.
Джон внимательно посмотрел на Мишель: ее лицо было белым как у призрака,
даже в растущем мраке, она дрожала. Она выглядела испуганной.
Мерседес
был
дорогим автомобилем. Она боялась, что Джон рассердился из-за машины. Прежде
такие вещи ее не волновали. Если она помяла машину, отец просто платил за ее
ремонт или покупал новую. Черт, он не был счастлив, что она разрушила
проклятую машину, но он не был фанатиком автомобилей, независимо от того,
сколько они стоят. Он больше переживал о лошадях. Сейчас Джон мог думать
только о том, что счастлив, что Мишель в порядке и ей не причинили боль.
— Все нормально, — сказал он, стараясь успокоить ее, взяв за
руку и ведя к грузовику. — У меня есть страховка. Ты в порядке, и только это
имеет значение. Успокойся. Я отвезу тебя домой, как только полиция нас
отпустит.
Мишель отчаянно сжала его руку. — Но как быть с...
Он поцеловал ее и потер ее плечо. — Я же сказал, что все окей,
малышка. Не волнуйся ни о чем. Тебе не нужно оправдываться.
Застыв, подобно статуе, Мишель сидела в грузовике и наблюдала, как Джон шел
назад к полицейским. Он не верил ей, ни один из них не поверил ей. Это было
точно так же, как прежде, когда никто не хотел верить тому, что красивый,
очаровательный Роджер Бекман способен ударить жену, потому что всем было
очевидно, как он обожает ее. Это было слишком невероятно. Даже ее отец
думал, что она преувеличивала. Ей было очень холодно, даже при том, что
температура была все еще около девяноста. Она начала доверять, чувствовать,
что Джон поддерживает ее, несокрушимый как блок гранита, что он защитит ее
всякий раз, когда она будет нуждаться в нем. Впервые, за всю свою жизнь, она
не чувствовала себя одинокой. Он был рядом, готовый взять на себя ее
трудности. Но внезапно все стало так же, как прежде, и она вновь чувствовала
холод одиночества. Отец выполнял любые капризы Мишель, но был слишком слаб,
чтобы принять уродливую правду о ее браке. Роджер забрасывал подарками,
баловал экстравагантно, чтобы восполнить побои и страх. Джон дал ей место,
чтобы жить, пищу, чтобы есть, доставил невероятное физическое удовольствие
... но и он не верил ей. Слишком сложно было поверить в ее рассказ. Зачем
кому-то пытаться убить ее? Она не знала, но кому-то это понадобилось.
Телефонные звонки... все это как-то связано между собой. Они принесли ей то
же ощущение опасности, которое появилось у нее на дороге перед аварией.
Боже, он что, наблюдал за ней в доме? Ждал ее? Он мог быть где-нибудь
поблизости. Он видел ее, но она не видела его, и она была снова одна. Мишель
всегда была одна, но не знала об этом. Некоторое время она доверяла,
надеялась, и контраст с тем теплым чувством безопасности сделал холодную
действительность еще ужаснее. Появилась аварийная машина, осветив все вокруг
желтым светом фар и подъезжая к
Мерседесу
. Мишель наблюдала, как
автомобиль отбуксировали от сосны. Она даже не вздрогнула при виде вмятин,
которые находились со стороны водителя. Джон подумал, что она сочинила этот
дикий рассказ, чтобы он не сердился на нее из-за разбитого
Мерседеса
. Он
не верил ей. Полицейский тоже не верил. На автомобиле должны остаться следы
синей краски, но очевидно удар о сосну скрыл это. Возможно, грязь скрыла эти
следы. А может сейчас просто слишком темно для того, чтобы разглядеть их.
Какой бы ни была причина — они не верили ей.
Мишель была очень молчалива, когда Джон вез ее домой. Иди встречала их в
дверях, и выглядела очень встревоженной. Она поспешила навстречу, когда
Мишель выскользнула из грузовика. — С вами все в порядке? Джон
пронесся по дому, словно летучая мышь, не сказав нам ни слова, кроме того,
что вы попали в аварию. — Все хорошо. — Пробормотала Мишель. — Мне
нужно принять ванну. Я очень замерзла.
Нахмурившись, Джон коснулся ее руки. Она была ледяной, несмотря на то, что
на улице было тепло. Ей не причинили вреда, но Мишель явно находилась в
состоянии шока. — Сделай кофе, — попросил он Иди, провожая
Мишель к лестнице. _ А я приготовлю ванну.
Мишель медленно отодвинулась от него. Ее лицо было спокойным и безразличным.
— Не нужно, я сама. Я чувствую себя нормально. Только дай мне
несколько минут побыть одной.
После горячего, но короткого душа Мишель спустилась вниз и выпила кофе, и
даже смогла немного поесть. Этой ночью, впервые, она была равнодушна к
присутствию рядом Джона. Впервые она не могла ответить на его ласки. Он
нуждался в ней почти отчаянно, он должен был еще раз доказать себе, что
Мишель действительно в порядке. Он должен был усилить связь между ними,
сделать ее еще ближе, еще глубже привязать к себе старыми как мир узами. Но
хотя он был невероятно нежен, лаская ее в течение долгого времени, Мишель
осталась холодна к его ласкам. Она была все еще слишком тиха, так или иначе
отдалена от него. В конце концов, он просто прижал ее к себе, поглаживая ее
волосы, пока она не уснула, и ее тело обмякло в его объятиях. Но Джон не мог
заснуть еще долгое время, его тело пылало, а глаза были открыты.
Боже, как близок он был к тому, чтобы потерять ее!
Глава 9
Джон слушал нетерпеливо, он явно сердился, смуглое лицо еще больше
потемнело, черные глаза сузились. Наконец он сказал: — Не прошло и
трех месяцев, как я привел в порядок твои дела. Как, черт возьми, тебе
удалось так быстро опять влезть в долги?
Мишель отвлеклась от счетов, которые проверяла, и с любопытством посмотрела
на Джона.
Он продолжал разговор: — Хорошо, я прилечу завтра. И если ты будешь
отсутствовать, как в прошлый раз, я сразу улечу обратно. У меня нет времени,
чтобы ждать, пока ты развлекаешься.
Джон повесил трубку и пробормотал красноречивое ругательство. — Кто
это был? — Спросила Мишель. — Мать. — Джон умудрился вложить все
раздражение, в одно это короткое слово. — Мишель была ошеломлена.
— Твоя мать?
Джон минуту смотрел на нее, потом его губы дрогнули в улыбке, и он сказал
насмешливо: — Ты не должна так удивляться. Я появился на свет обычным
способом. — Но ты никогда не упоминал... я полагала... я думала, что
она мертва, как и твой отец. — Она давным-давно исчезла из моей жизни.
Ранчо было не достаточно хорошим местом обитания для нее, ей больше
нравились яркие огни Майами и Палм Бич, поэтому в один прекрасный день она
покинула нас с отцом и никогда больше не возвращалась. — Сколько тебе
было, когда она ушла? — Шесть или семь, около этого. Забавно, но я не
слишком расстроился, когда она ушла. Я помню, как она постоянно жаловалась
на то, что наш дом маленький и старый, а отец приносит мало денег. С отцом я
не расставался ни на минуту, если не был в школе, а с матерью мы никогда не
были близки.
Мишель почувствовала сейчас ту же растерянность, которую испытала, узнав,
что Джон был женат. Он словно вычеркнул эти куски прошлого из своей жизни,
как будто они не имели никакого значения, как будто то, что произошло в
прошлом, никак не затронуло его. Возможно, так и было. Джон был сильной
личностью, состоящей из комбинации каторжного труда, высокомерия и строгих
принципов. Но его мать ушла, когда он был совсем ребенком, и это не могло не
повлиять на него. Да и уход жены для молодого парня тоже не мог пройти
безболезненно. До сих пор она знала Джона как человека, который готов помочь
любому, кто старается и работает, но он не пошевелил бы и пальцем для того,
кто сидит без дела, ожидая помощи. Все его служащие были преданы Джону до
последней капли крови. Если бы это было не так, они бы просто не работали на
его ранчо. — Так ты собираешься в Майами к матери? — Да.
Приблизительно два раза в год ее финансовые дела приходят в полнейший
беспорядок, и она ждет, когда я прилечу и разберусь со всем. — И ты
это делаешь.
Он пожал плечами. — Возможно, мы не близки — но она все-таки моя
мать. — В этот раз, я надеюсь, ты позвонишь мне оттуда, —
настойчиво произнесла Мишель, посылая ему твердый взгляд, который подчеркнул
ее слова.
Джон что-то проворчал, выглядя раздраженным, затем подмигнул ей и повернулся
к телефону, чтобы заказать билет на самолет. Мишель слушала, как он
заказывает рейс до Майами на следующее утро. Внезапно он внимательно
посмотрел на Мишель, и сказал в трубку: — Подождите минуту. —
Зажав телефонную трубку ладонью, неожиданно он спросил Мишель: —
Хочешь полететь со мной?
Паника вспыхнула в ее глазах прежде, чем она справилась с ней и Мишель
покачала головой. — Нет, спасибо. У меня много работы со счетами.
Это было слабым оправданием, поскольку накопленная работа не займет больше
чем день, и хотя Джон внимательно изучал ее, спорить не стал. Вместо этого
он убрал пальцы с телефонной трубки и сказал: — Только один.
Правильно. Нет, только в один конец. Я не знаю, в какой день я буду
возвращаться. Да, спасибо.
Он записал номер рейса и время на блокноте, и повесил трубку. Со дня аварии
Мишель ни разу не покидала ранчо, ни по какой причине. Джон привез
восстановленный Мерседес три дня назад, но с тех пор машина не покидала
гараж. Аварии иногда становятся причиной страха перед автомобилями, но Джон
чувствовал, что Мишель беспокоит что-то более серьезное. Мишель вернулась к
цифрам в бухгалтерской книге. Его глаза скользили по ней, впитывая ее образ,
сосредоточенное выражение лица, и то, как она покусывала нижнюю губу, вникая
в счета. Она вникла в его дела настолько глубоко, что теперь нередко ему
приходилось задавать вопросы Мишель, касаемо состояния его финансов. Он не
был уверен, что ему нравилось, что часть бизнеса теперь не полностью под его
контролем, но будь он проклят, если ему не нравились дополнительные часы для
отдыха, которые появились у него в ночные часы. Последняя мысль напомнила
ему о том, что несколько ближайших ночей он будет весьма одинок, и Рафферти
нахмурился. Раньше он без проблем нашел бы себе женщину в Майами, но теперь
никакие другие женщины не интересовали его. Он хотел Мишель и никого больше.
Никакая другая женщина никогда не подходила ему так, как Мишель, и не
доставляла такого удовольствия как она. Ему нравилось дразнить ее, пока
Мишель не выходила из себя и бросалась на него, сколько радости доставляло
ему наблюдать, как она становится колючей и задиристой. Еще большей радостью
было заниматься с ней любовью, в своей постели, наблюдать, как исчезает ее
высокомерие и капризность под силой его страсти. Благодаря матери ему
придется лишить себя всего этого на несколько дней. И, черт побери, ему это
совершенно не нравилось. Внезапно Джон понял, что ему не нравилось это не
только из-за секса. Он не хотел покидать ее, потому что Мишель была
расстроена чем-то. Он хотел обнять ее, чтобы она
...Закладка в соц.сетях
