Жанр: Любовные романы
Любить Эванджелину
...летела навстречу любовной связи с
Робертом Кэнноном. Боже, хватит ли у нее на это силы?! Эви понимала, что
готова рискнуть.
Не хотелось объяснять свой образ жизни за последние двенадцать лет. Вместо
этого она выпалила прямо ему в грудь:
— Хорошо. Я пойду с тобой. Что дальше?
— Для начала ты могла бы поднять голову.
Очень медленно она повиновалась, мысленно укрепляя свою решимость, и
встретилась взглядом с его ясными глазами. Эви ожидала увидеть насмешку, но
встретила не радость, а зеленый огонь триумфа. По телу прокатилась волна
дрожи, скорее от внезапной тревоги, чем от прохлады проливного дождя.
— Замерзла? — мягко спросил он, проводя ладонями по всей длине ее
рук.
— Нет, напугана, — призналась она с мучительной
искренностью. — Само собой, связью с тобой. — Эви смотрела полными
таинственной глубины глазами на мужчину, который необъяснимым образом
ворвался в ее жизнь. Если он настаивал на своего рода романтических
отношениях, то лучше ему сразу понять ее чувства. — Я не умею играть в
эти игры, Роберт. Не целуй меня, если это не всерьез. И не меняй свое
мнение, если решишься остаться.
— Ты имеешь в виду брак? — переспросил он ледяным голосом и
выразительно выгнул брови.
От холодного тона щеки Эви запылали. Конечно, смешно думать о браке, да она
и не имела его в виду. По крайней мере, не официальный брак как таковой.
Мысленно она даже отшатнулась от подобного предположения.
— Конечно же, нет! Я больше никогда не выйду замуж. Но иметь прочные
стабильные отношения, которые были у меня с Мэттом... Я не соглашусь на
меньшее. Если ты ищешь легкого летнего приключения, то обратил внимание не
на ту женщину.
Губы Роберта дернулись, хотя выражение лица осталось непроницаемым.
— А ты? Ты сама-то готова к серьезным отношениям?
Она снова вздрогнула, но взгляда не отвела.
— Я хочу услышать, что ты согласен на некоторые обязательства. Если не
передумаешь, я с тобой пойду. Мне не очень спокойно, но думаю, что это
изменится, когда мы ближе познакомимся. И я не хочу с тобой спать, так как
это слишком опасно.
Возможно, он подумает, что дело в физической опасности, но это не так.
Эмоциональный риск для Эви был куда страшнее.
Несколько долгих минут Роберт смотрел ей в лицо, прежде чем спокойно
ответить:
— Хорошо, не будем торопиться и дадим себе время получше узнать друг
друга. Но я не давал обет целомудрия и хочу заниматься с тобой
любовью. — Когда он взял ее лицо в ладони, его взгляд стал еще более
пронизывающим. — В любую секунду ты можешь остановить меня одним
словом, — прошептал он, приближаясь к ее лицу и прикасаясь к
губам. — Достаточно сказать
нет
.
Эви почти незаметно выдохнула, шевельнув воздух неуловимо, будто ночной
бриз. Как замечательно разрешить себе наслаждаться этим мужчиной. Эви
чувствовала себя так, словно долгое время была заморожена, а теперь
оттаивала, становясь все более теплой и открытой для жизни. В первый раз ее
губы разомкнулись в приглашении, и он принял ее подарок с мастерством, от
которого расплавились все косточки. Отвлеченно она подумала, что Роберт мог
бы давать уроки поцелуев. Его язык поглаживал и наносил удары, соблазнял так
ответить, чтобы оба языка соприкоснулись, обнялись, переплелись. Получилось
невероятно сладко и невероятно возбуждающе.
Похоже, пока длился бесконечный поцелуй, Роберт удерживал в руках только ее
лицо, а ее тело само прижималось к его. Игра губ одновременно и успокаивала,
и пробуждала. Беспокойство Эви исчезло и не вернулось, даже когда тепло
стало медленно распространяться по телу, заставляя чувствовать себя мягкой,
как масло. Левой рукой она удерживала его за запястье, пока правая лениво
блуждала по широкой спине, чувствуя твердость мышц, впадину позвоночника,
инстинктивно исследуя строение его тела.
Телевизор надрывался, но его никто не замечал. Ни один человек в этот
дождливый день не вошел в дверь. Они вдвоем стояли в офисе, не обращая
внимания на громкую музыку и барабанящий дождь, и слышали только дыхание
друг друга и тихие непроизвольные стоны удовольствия. Подобно цветку,
распускающему лепестки под лучами утреннего солнца, Эви медленно расцветала
в его руках, и ее сияющая чувственность становилась все более уверенной и
яркой. Возбужденный до боли, Роберт крепко держал себя в руках, чтобы не
напугать Эви. И она чувствовала безопасность, свободу, расслабление. Как
интересно исследовать новые ощущения и пределы своего желания. С Мэттом все
запомнилось совсем по-другому. Тогда она была почти девочкой, а теперь стала
взрослой женщиной с глубокой и сильной страстью.
Хотя они с Робертом уже целовались раньше, ее отвлекало опасное желание,
которое она чувствовала к этому мужчине. Теперь, прекратив сопротивление,
Эви могла сосредоточиться на ощущениях: упиваться его вкусом; уловить
изменения в его губах, когда те из прохладных стремительно стали теплыми,
затем твердыми и наконец обжигающими. Измерить ширину его плеч, провести
ладонями по суставам, оценить упругость и силу его мышц. Запустить руки в
волосы и осознать их густоту, шелковистость, прохладу сверху и теплоту у
корней. Почувствовать колкость щетины на щеках, вдохнуть чистый мускусный
аромат мужского тела, перемешанный с запахом мыла и свежестью дождевых
капель на коже и одежде.
— Господи!
Резко оторвавшись от медовых губ, Роберт откинул голову и глубоко вздохнул.
Сначала она отвечала неуверенно, но потом ожила в его руках, опалив самым
сладким на свете пламенем. Неистовость собственного отзыва потрясла Роберта.
Он мог думать лишь о том, как скорее оказаться в ней. Удержало только
неподходящее место.
— На этот раз остановиться придется мне, дорогая. Мы или прекращаем,
или ищем более укромный уголок.
Когда он отодвинулся, Эви почувствовала себя покинутой. Сердце неистово
колотилось, а кожа словно пылала от внутреннего жара. Однако Роберт был
прав. Им не подобало вести себя как подростки.
— Здесь нет укромных уголков, — вздохнула Эви, потянулась к
телевизору и переключила с канала рок-музыки на местный. Грохот резко
сменила навязчиво-страстная любовная песня, что еще сильнее ударило по
нервам. Эви нажала кнопку выключения, и в неожиданно наступившей тишине
барабанная дробь дождя зазвучала очень громко. За окном серый занавес почти
скрыл озеро, превратив противоположный берег в едва различимую тень.
— До конца дня ни один человек не решится сесть в лодку, —
предположил Роберт. — Почему бы тебе не закрыть причал и не отправиться
со мной поужинать в Хантсвилл?
Удивительно, но все его вопросы и предложения походили на утверждения и
требования. Неужели этому человеку никто никогда не отказывал?
— Я не могу закрыться раньше.
— Прогноз обещает проливной дождь до середины ночи, — резонно
заметил он.
— Но это не остановит покупателей снаряжения. Допускаю, что их будет
немного, возможно, не придет никто, но официально время работы причала до
восьми вечера.
А значит, и она будет сидеть здесь до конца
, — подумал Роберт,
рассерженный несговорчивостью Эви, которая совершенно не спешила навстречу
его желаниям. Раньше он не сталкивался с подобной проблемой. Точнее, у него
ни разу не было проблем с женщинами — до Эви. Чтобы находиться рядом с ней,
приходилось преодолевать бесконечные препятствия, словно он пересекал минное
поле. Роберт с сожалением подумал, что большая часть времени, которое им
суждено провести вместе, пройдет на причале.
Вместо того чтобы рассердиться, что заставило бы Эви упрямиться еще больше,
он предложил:
— Не мог бы Крейг иногда заменять тебя, если предупреждать его заранее?
Краешки губ Эви поднялись в легкой усмешке, которая подсказала Роберту, что
он действует в правильном направлении.
— Думаю, он согласится. Обычно Крейг — сговорчивый молодой человек.
— Завтра?
На этот раз Эви едва не рассмеялась вслух.
— Завтра я не могу.
На десять утра у нее назначено посещение доктора. Хотя Эви предупредила
Роберта, что не хочет спать с ним, тот ответил, что остановится в любую
секунду, если она попросит. Это
если
взывало к ее благоразумию, так как на
физическом уровне он действовал на нее слишком сильно, и она не была
уверена, что захочет остановить его. Само собой, Эви не собиралась ставить
Роберта в известность по поводу противозачаточных средств. Еще решит, что
этим она дает ему зеленый свет на занятия любовью.
— Послезавтра? — вздохнул он.
— Я его спрошу.
— Большое спасибо, — ответил Роберт с легкой иронией.
На следующее утро Роберту дважды позвонили. Он находился на веранде, где
просматривал кипу бумаг, переданных по факсу Фелис. При наличии компьютера,
телефона и факса оставаться в курсе всех дел оказалось проще простого.
Первой позвонила Маделин.
— Как дела в Алабаме?
— Жарко, — ответил Роберт, сидевший в одних шортах.
После вчерашнего дождя растения казались еще более зелеными и пышными,
ароматы — более густыми, но температура не упала ни на градус. Более того,
стало душнее. Утреннее солнце заливало обнаженную грудь и ноги Роберта. К
счастью, смуглой коже Роберта не грозила опасность обгореть.
— У нас чудесная погода, около двадцати пяти градусов. Почему бы тебе не прилететь на выходные?
— Прости, не могу, — отказался Роберт. Его немного покоробило, что
ответ очень походил на слова Эви. — Не знаю, насколько задержусь, но я
не могу уехать, пока здесь все не решится.
— Приглашение остается в силе, — заверила Маделин, неспешно
растягивая слова. Произношение сестры оказалось до боли похожим на акцент
Эви. — Появится пара свободных дней, мы будем рады тебя видеть.
— Я постараюсь вырваться до возвращения в Нью-Йорк, — пообещал
Роберт.
— Очень постарайся. Мы не встречались с весны. Береги себя.
Второй раз телефон зазвонил, едва Роберт успел положить трубку. Человек,
которого он нанял следить за Лэндоном Мерсером, хотел сообщить новости.
— Прошлой ночью у него был гость. Мы последовали за визитером, когда
тот вышел из дома объекта, и сейчас работаем над установлением его личности.
Интересных телефонных звонков не было.
— Хорошо. Продолжайте следить и слушать. Он пока не обнаружил хвост?
— Нет, сэр.
— Нашли что-нибудь в доме? — Роберт кратко возблагодарил судьбу,
что он гражданское лицо и не обязан следовать сложным запутанным правилам и
процедурам, которых придерживались полицейские. Хотя могли возникнуть
неприятности, если бы его людей поймали в момент проникновения со взломом в
частный дом. Они не забрали улики, просто осмотрели все помещения.
Информация — это власть.
— Ничего. Чище не бывает. Слишком чисто. Не нашли даже ни одной выписки
из банка, но обнаружили, что он арендует банковскую ячейку, где, скорее
всего, держит важные бумаги. Пока нам не удалось до нее добраться. Я пытаюсь
получить копию выписки из его банка.
— Держите меня в курсе, — напомнил Роберт и повесил трубку.
Через несколько дней Мерсер почувствует легкое давление. Поначалу он не
найдет причин для тревоги, но вскоре начнет задыхаться. Замыслы Роберта
относительно Эви как в личном плане, так и в финансовом, тоже воплощались
более чем успешно.
Глава 7
В тот день Роберт вообще не собирался встречаться с Эви. Он был опытным
стратегом в извечном сражении между мужчиной и женщиной; после его явных
ухаживаний она, конечно, ожидает, что он или позвонит, или приедет на
причал, и отсутствие любого контакта с ним слегка выведет ее из равновесия и
еще больше ослабит оборону. Он часто думал, что соблазнение похоже на игру в
шахматы, и именно тот, кто вынуждает соперника ломать голову, управляет
игрой.
Он контролировал процесс обольщения. Его навыки в этой части игры были
безупречны. Может потребоваться несколько недель, чтобы приручить девушку,
но в конце концов Эви окажется в его постели. Незадолго до того, как он
полностью расчистит этот беспорядок, Мерсера и Эви арестуют, а он вернется в
Нью-Йорк.
Проклятье.
Конечно, это проблема. Не хотелось отправлять ее в тюрьму. Он пребывал в
ярости, когда приехал сюда с твердым намерением упрятать и Эви, и ее
любовника далеко и очень надолго. Но это было до того, как встретил ее и
держал в своих руках, до того, как вкусил ее пьянящую сладость. До того, как
увидел глубокую печаль в золотисто-карих глазах и спросил себя, не принесет
ли ей еще больше горя. Мысль внушала тревогу.
Виновна ли она? Сначала он был убежден, что да, но теперь, даже после такого
короткого знакомства, больше не чувствовал уверенности. Ни один преступник
не останется совершенно незатронутым собственными деяниями. Всегда найдется
какая-то примета, возможно, некая неприветливость в глазах, отсутствие
моральных ограничений в некоторых вопросах. Но он не мог найти подобных
признаков в Эви. Он давно понял, что люди, замешанные в шпионаже, в
предательстве собственной страны, самые холодные из всех, когда-либо
рожденных. В них чувствовался недостаток глубоких эмоций. Но в Эви такого не
наблюдалось; наоборот, он мог бы сказать, что она ощущала все слишком остро.
Она ни секунды не колебалась, прыгая за Джейсоном. Поступок сам по себе не
был чем-то необычным; множество незнакомцев сделало бы то же самое и не
только для родственников. Но понимая, что на счету каждая секунда, она
оставалась внизу слишком долго, ища мальчика. Роберт знал, точно так же как
то, что солнце сияет в небе, что она не смогла бы вынырнуть на поверхность
без его помощи... и что она лучше умерла бы, чем спасла себя, но не вытащила
Джейсона. И даже сейчас при воспоминании об этом Роберт заледенел до костей.
Он находился в доме, пытаясь поработать на компьютере, но теперь встал и
беспокойно вышел на веранду, где палящее солнце могло развеять внезапный
холод.
Только глубоко чувствующий человек способен на такие жертвы.
Кэннон оперся руками на высокие поручни и в замешательстве посмотрел на
реку. Сегодня она была не зеленой, скорее, ярко-синей, отражая глубокий
лазурный цвет безоблачного неба. Веял легкий — если таковой вообще
существовал — бриз, и поверхность воды оставалась спокойной. Река мягко
плескалась возле веранды и пологих берегов со звуком, который рождал что-то
очень глубинное в его сердце. Вся жизнь на земле зародилась в море;
возможно, возникшее ощущение было эхом того древнего времени, которое
заставляло людей так отзываться на воду. Но эта река, такая мирная сейчас,
едва не забрала жизнь Эви.
Роберт задрожал от совсем другого холода. Невозможно вспомнить, рассеянно
подумал он, когда он был так разгневан... или так напуган. Он безжалостно
сдерживал эмоции, не позволяя даже намеку на них вырваться наружу, но они
бушевали глубоко внутри. Роберт испытывал не осмысленный гнев, это больше
походило на инстинктивную слепую ярость на судьбу, на рискованный случай,
который, казалось, почти выхватил Эви из его рук, прежде чем он смог... что?
Предъявить ей обвинения? Мужчина безрадостно хмыкнул. Это не укладывалось в
голове. Нет, он пришел в бешенство от того, что не сможет больше обнимать
ее, заниматься с ней любовью, что бесконечная череда его дней пройдет без
нее.
Действительно ли Эви способна предать свою страну? Он начинал сомневаться в собственной информации.
Нерешительность никогда не была присуща Роберту, и теперь он раздражал сам
себя. Он не мог позволить неуверенности поменять планы. Если она невиновна,
то нисколько не пострадает. Она переживет несколько неудобных моментов,
станет волноваться, но в конце концов он позаботится о ситуации, и с ней все
будет в порядке.
Мысли о ней заставляли нервничать. Он поглядел на часы: было чуть позже
полудня. Эви должна уже вернуться на пристань, а он — получить известие от
хвоста, которому приказал отслеживать каждое ее движение.
И тут же, как бы отвечая на его желания, зазвонил телефон, он вошел в дом, чтобы ответить на звонок.
— Сегодня утром она направилась в Хантсвилл, — сообщил тихий
женский голос. — Пунктом назначения было офисное здание. Лифт закрылся
до того, как я успела войти вместе с ней, так что я не знаю, куда она
ходила. Я подождала, она вернулась в вестибюль через час и двадцать три
минуты. Затем сразу поехала домой, переоделась и отправилась на пристань.
Мерсер все время находился в своем офисе в
ПауэрНэт
, и они не
разговаривали по телефону. Да и вообще никак не контактировали.
— Какие конторы находятся в этом здании?
— Я составила список. Две страховые компании, продажа недвижимости,
четыре врача, четыре адвоката, три дантиста, компания по найму временных
секретарей и две фирмы по компьютерному программированию.
Проклятье, холодно подумал Роберт. А вслух сказал:
— Узнайте, куда она ходила. Для начала займитесь фирмами по
программированию.
— Да, сэр.
Он повесил трубку и выругался. Почему бы ей не провести утро, делая покупки
или оплачивая счета?
Он хотел ее видеть. Хотел трясти ее так, чтобы застучали зубы. Хотел отвезти
подальше в какое-нибудь укромное местечко и держать там взаперти до
окончания операции. Хотел обладать ею до тех пор, пока она не закричит,
покоренная. И насилие, и подобные страстные желания были чужды ему, но он не
мог избавиться от этих мыслей. Она каким-то образом сумела влезть ему под
кожу, чего ни разу не удалось никакой другой женщине.
Темперамент и расстройство слились воедино, и, бормоча проклятья, Роберт
сдался. Поспешно одевшись, покинул дом и поднялся в черный джип. Черт
побери, он хотел видеть ее, а там будь что будет.
В тот день Вирджил снова навещал Эви. Его коленям стало значительно лучше,
сообщил он, и действительно передвигался с меньшими усилиями. День выдался
довольно загруженным то и дело приходящими и уходящими постоянными
клиентами, поэтому Вирджил с удовольствием проводил время с несколькими
старыми друзьями и случайными знакомыми.
Эви была занята, заказывая топливо для рыбацких лодок, безалкогольные
напитки и крекеры, когда дверь открылась. Даже не глядя, она поняла, что
вошел Роберт. Кожу покалывало, и ее мгновенно накрыла паника. Она надеялась,
совершенно непонятно, почему, что не увидит его в этот день, и измотанные
нервы получат шанс оправиться перед тем, как она пойдет с ним на настоящее
свидание следующим вечером. С другой стороны, скривившись, подумала она, и
время, и расстояние, вероятно, вообще не помогут. Даже когда его здесь не
было, он находился у нее в голове, занимая и мысли, и мечты.
Обслужив клиента, она позволила себе посмотреть на Роберта: он радушно
приветствовал Вирджила, который его сразу же вспомнил, хотя очень немногие
могли угодить старику.
На Роберте были джинсы и свободная белая хлопковая рубашка. Бейсболка цвета
хаки скрывала темные волосы, пара дорогих солнечных очков свисала с руки. Ее
кровь взволнованно помчалась по венам: даже в обычной одежде он выглядел
очень элегантным и опасным. Он вполне комфортно чувствовал себя в мягких
полинявших от времени джинсах, как если бы был одет в шелковый деловой
костюм.
Потом он коснулся ее руки, и возникло ощущение, будто ее обожгла крошечная
электрическая искорка.
— Я собираюсь взять катер и проехать по реке, чтобы исследовать ее.
Так что он не будет целый день торчать на пристани. Эви почувствовала и облегчение, и разочарование.
— Ты нанял проводника?
— Нет, но ведь русло размечено?
— Да, не должно возникнуть никаких проблем, если хочешь изучить
акваторию реки. Я дам тебе карту.
— Хорошо. — Роберт задумчиво посмотрел на Вирджила. — Не
хотите показать мне озеро, мистер Додд? Конечно, если у вас нет других
планов на сегодняшний день.
Вирджил захихикал, поблекшие глаза внезапно засветились энтузиазмом.
— Планы? — фыркнул он. — Мне девяносто три года! Кто, черт
возьми, в моем возрасте может что-то планировать? У меня в любой момент
может остановиться дыхание.
Веселье заискрилось в глазах Роберта, сделав их похожими на бледно-зеленые
алмазы.
— Я готов рискнуть, если вы не против, но предупреждаю, что ваш труп на
катере станет настоящим неудобством.
Вирджил вытащил себя из кресла-качалки.
— Вот что я скажу тебе, сынок. Ради шанса снова оказаться на катере я
очень сильно постараюсь не доставить тебе неприятность, которая потребует
вызова коронера.
— Договорились.
Роберт подмигнул Эви, потом отвернулся.
Эви покачала головой, улыбаясь Вирджилу. Она знала, что лучше не пытаться
отговаривать старика от поездки. Кроме того, он заслужил право насладиться
часовой прогулкой по любимой реке, и она была уверена, что Роберт так же
хорош в управлении катером, как и во всем остальном, чем занимался. Как он
угадал при таком коротком знакомстве, что Вирджил многое отдал бы за
возможность снова оказаться на озере?
— Вы, оба, будьте осторожны, — попросила она. — Вирджил, не
забудьте вашу кепку.
— Не забуду, не забуду, — раздраженно проворчал тот. —
Думаешь, я настолько глуп, что выйду на воду с непокрытой головой?
— Я выведу катер из дока, — произнес Роберт, и Эви испытала
чувство благодарности, что он уберег Вирджила от долгой прогулки к лодочной
стоянке.
Роберт подошел к двери, остановился и вернулся к Эви.
— Я кое-что забыл.
— Что?
Он обхватил рукой ее подбородок, наклонился и спокойно поцеловал. Это не был
страстный поцелуй, скорее, неторопливый. Однако, когда он поднял голову, ее
сердце подпрыгивало и мысли пришли в смятение.
— Вот это, — пробормотал Роберт.
Эви услышала каркающий смех Вирджила и увидела заинтересованные пристальные
взгляды двух покупателей, которые рассматривали крючки и приманки для ловли
на спиннинг. Ее щеки зарделись румянцем, она отвернулась и стала перебирать
какие-то бумаги, чтобы восстановить самообладание.
Вирджил погладил ее по руке. Согбенный тяжестью девяти десятилетий он все
еще возвышался над Эви, старик усмехнулся ей.
— Херд рассказывал, что этот красавчик на днях очень помог, когда
мальчик Бекки упал в воду.
Эви откашлялась.
— Да. Если бы его там не было, Джейсон и я, мы оба, вероятно, утонули
бы.
— Шустрый малый, да?
Она снова покраснела и отослала Вирджила нетерпеливым взмахом руки. С какой
стати Роберт поцеловал ее при всех? Вот уж никогда не подумала бы, что он
склонен к публичным проявлениям нежности; чувствовалось в нем что-то очень
сдерживающее. Но он только что сделал именно это!
Эви наблюдала из окна, как Роберт на малых оборотах выводил обтекаемый
черный катер из дока, мощный двигатель грохотал, как гром. Солнечные очки
были на месте — на носу с горбинкой, — придавая Роберту отчужденный
беспощадный вид. Она видела солдат с точно таким же выражением лица, и это
озадачивало. Впервые она поняла, как мало знает о Роберте Кэнноне. Чем он
занимается по жизни? Понятно, что у него должны быть деньги, чтобы позволить
себе тот дом, новый катер и новый внедорожник. Откуда он приехал? Есть ли у
него родственники, был ли он женат, или женат сейчас, есть ли у него дети?
Холод пронзил ее, когда она осознала отсутствие какой-либо информации о нем.
И все же в некотором смысле она знала этого мужчину. Он самоуверенный,
сложный, скрытный человек, который держит неуловимую, но неизменную
дистанцию между собой и всеми остальными людьми. Бог свидетель, дистанцию не
физическую; он самый настоящий чувственный мужчина, которого она когда-либо
встречала. Но эмоционально Роберт всегда сдерживался, сохраняя в
неприкосновенности внутреннее
я
. Вероятно, большинство людей сочло бы его
очень хладнокровным и бесстрастным; Эви соглашалась с его хладнокровием, но
под самообладанием скрывалась необузданность, которая даже тревожила, потому
что будила собственный огонь. Он безжалостный, деспотичный... и увидел почти
сразу, насколько старик хотел бы еще разок прогуляться на катере по своей
возлюбленной реке.
У Эви перехватило дыхание и заболело в груди. Паника снова нахлынула на нее.
Она смотрела, как Вирджил хромает к доку, около которого Роберт причалил
катер. Мужчина протянул сильную руку, старик схватился за нее и шагнул на
борт. На лице сияла широкая улыбка, пока он устраивался на месте. Роберт
вручил ему спасательный жилет, и Вирджил покор
...Закладка в соц.сетях
