Жанр: Любовные романы
Гора Маккензи
...ошибках она узнавала сразу и во всех подробностях.
Остальное время он был ласковым. Правильнее сказать — страстным. Каждую ночь
они занимались любовью, иногда дважды за ночь. Он любил ее в том самом
пустом стойле, в котором Джо однажды им помешал. Он любил ее в душе. Мэри не
считала себя чувственной женщиной, но Вульфа приводило в восторг ее
миниатюрное тело. Часто ночью, когда они лежали в кровати, он включал лампу
и, опираясь на локоть, проводил рукой по ее телу от плеч до колен, видимо
очарованный различием между ее светлой нежной кожей и своей темнотой,
сильной, огрубевшей от работы рукой.
Летняя погода в Вайоминге по сравнению с Саванной казалась сухой и
прохладной. Но едва начались каникулы, как температура повысилась до
тридцати градусов, а в некоторые дни и до тридцати пяти. Впервые в жизни
Мэри жалела, что у нее нет шортов. Тетя Ардит даже думать о них не
позволяла. Однако, учитывая легкий ветерок, в простых хлопчатобумажных юбках
оказалось гораздо прохладнее, чем в новых джинсах, которыми она так
гордилась. Даже такое скромное одеяние тетя Ардит вряд ли одобрила, ведь
Мэри не носила под юбками ни комбинации, ни чулок. Тетя Ардит непременно
надевала эти предметы одежды каждый день своей жизни. Любая девушка, которая
без них посмела выйти из дома, считалась девицей легкого поведения.
Однажды утром, после отъезда Джо на занятия, Мэри шла к сараю и размышляла
над степенью своей бесстыжести. Как оказалось, одежда девиц легкого
поведения имела немало преимуществ.
Из маленького загона за сараем раздавалось фырканье лошадей и стук копыт,
хотя обычно Вульф тренировал лошадей в большом загоне рядом с конюшнями.
Однако, звук подсказал, где можно его найти, что и требовалось.
Мэри обогнула угол сарая и застыла. Огромный жеребец Вульфа взгромоздился на
кобылу, на которой Мэри училась ездить верхом. Передние ноги кобылы были
стреножены, на задние надеты специальные защитные ботинки. Жеребец фыркал и
храпел. Кобыла пронзительно заржала, когда он вошел в нее. Чтобы успокоить
кобылу, Вульф подошел со стороны головы, после чего она стояла спокойно.
— Вот так, моя хорошая, — тихо уговаривал он. — Ты легко справишься с этим старым громилой. Правда?
Кобылу сотрясали толчки жеребца, но она оставалась спокойной. Через
несколько минут все было кончено. Жеребец фыркнул в последний раз и слез с
кобылы. Он устало свесил голову, сопя и отдуваясь.
Вульф продолжал разговаривать с лошадьми низким, успокаивающим голосом.
Сначала он наклонился к кобыле и распутал передние ноги, затем начал снимать
защиту с задних. В этот момент Мэри вышла вперед и привлекла его внимание.
— Ты... ты связал ее! — возмутилась она.
Продолжая заниматься кобылой, Вульф усмехнулся. Мисс Мэри Элизабет Поттер
стояла перед ним при полном вооружении: прямая спина, подбородок поднят.
— Не связал, а стреножил, — уточнил он с бесконечным терпением.
— Она не смогла убежать!
— Она и не хотела убегать.
— Откуда ты знаешь?
— Если бы она не была готова к покрытию, то лягнула бы жеребца, — объяснил
он и повел кобылу в конюшню. Мэри следовала за ними. Ее лицо все еще пылало
от негодования.
— Как будто лягание бы помогло. Ты надел на ее задние ноги эти мягкие штуки, чтобы не поранить коня!
— Конечно, я не хочу навредить своему любимому жеребцу. С другой стороны,
если бы она сопротивлялась случке, я бы не стал ее заставлять. Когда кобыла
сопротивляется, это означает, что я неверно выбрал время или что с ней не
все в порядке. Но она спокойно приняла его. Ведь так, девочка?
Вульф ласково потрепал шею кобылы.
Мэри с волнением наблюдала, как он мыл кобылу. Разве может нравиться, что у
кобылы отняли возможность убежать от жеребца, даже если эта конкретная
лошадь стояла так спокойно, как будто несколько минут назад ничего не
произошло. Эта сцена растревожила Мэри на глубоком эмоциональном уровне,
неподвластном логике, поэтому она чувствовала на сердце тяжесть.
Вульф отвел кобылу в стойло, накормил ее и налил свежей воды. Сидя на
корточках, он вымыл под краном руки до локтей. Когда он поднял взгляд, Мэри
стояла на том же месте. В ее глазах оставалось беспокойство, даже страх.
Вульф выпрямился.
— Что с тобой?
Мэри отчаянно пыталась справиться с собой. Ничего не получалось, и это
отражалось на лице и в голосе.
— Было похоже... Похоже ...
Ее голос затих, но внезапно Вульф все понял. Он медленно направился к ней и
не удивился, когда она отступила назад.
— Лошади не люди, — мягко сказал он. — Они большие и любят громко выражать
свои чувства. Выглядит грубо, но именно так они спариваются. На свободе они
ведут себя еще разнузданнее: визжат, лягаются и кусаются.
Мэри снова посмотрела на кобылу.
— Я знаю. Только... — Ей никак не удавалось найти слова, чтобы объяснить
причину беспокойства.
Вульф подошел вплотную и обнял ее за талию, едва прикасаясь, чтобы не
напугать. Он показывал, что в любой момент Мэри без сопротивления с его
стороны может освободиться.
— Только грубость напомнила тебе о нападении, — закончил он за нее.
Она бросила на него быстрый, взволнованный взгляд, и сразу отвела глаза в
сторону.
— Я знаю, малышка, что тебя беспокоят воспоминания.
Вульф осторожно сжал руки, привлекая ее поближе, но оставляя ей
пространство. Мэри начала расслабляться, ее голова склонилась на надежную
мужскую грудь. Только тогда он по-настоящему обнял ее.
— Хочу тебя поцеловать, — пробормотал он.
Она подняла голову и улыбалась.
— Поэтому я и пришла сюда. Хотела уговорить тебя на поцелуй. Я стала
бесстыдницей. Как бы меня ругала тетя Ардит!
— Твоя тетя Ардит похожа на боль в за...
— Она была замечательной, — твердо ответила Мэри. — Но старомодной, со
слишком строгими понятиями о хорошем и плохом. Например, считала, что только
легкомысленные девицы не надевают комбинацию под юбку. — Она немного
приподняла юбку, чтобы подтвердить свои слова.
— Тогда привет девицам легкого поведения!
Вульф наклонил голову и поцеловал ее, чувствуя, как знакомая горячая волна
распространяется по телу. Безжалостной рукой он подавил желание. Прямо
сейчас самоконтроль очень важен. Необходимо уговорить Мэри на один
эксперимент, а это невозможно, если здравый смысл не возобладает над либидо.
Надо прогнать вездесущий страх, затаившийся в ее памяти.
Он поднял голову и еще с минуту просто обнимал ее. Затем он взял за руки и
задержал в своих больших ладонях. Выражение лица Вульфа прогнало улыбку из
ее глаз. Его голос прозвучал очень спокойно:
— Хочешь избавиться от преследующего тебя страха?
Мэри смотрела насторожено:
— Как?
— Мы могли бы разыграть часть нападения.
Мэри уставилась на него с любопытством и настороженностью. С одной стороны
не хотелось вспоминать о том дне, с другой — надоело бояться.
— Какой именно части? — уточнила Мэри
— Я хочу за тобой погнаться.
— Он не гнался за мной. Просто схватил сзади.
— Я тоже схвачу. Когда поймаю.
Она внимательно посмотрела на него.
— Ничего не выйдет. Я буду знать, что за спиной ты.
— Давай попробуем.
Мэри долго стояла, пристально глядя ему в лицо. Внезапно она напрягалась.
Одна мысль не давала покоя.
— Он бросил меня на землю лицом вниз, — прошептала она. — Потом залез сверху
и начал об меня тереться.
Вульфа сжал челюсти.
— Хочешь, чтобы я сделал как он?
Мэри задрожала.
— Хочу ли я? Нет, но, думаю, тебе придется. Я устала бояться. Займись со
мной любовью, как ты предложил.
— А вдруг ты действительно испугаешься?
— Не... — она тяжело сглотнула. — Не останавливайся.
Он долго смотрел на нее, как будто принимая решение, потом криво улыбнулся
одной стороной рта.
— Тогда беги.
Не сдвинувшись с места, она уставилась на него во все глаза.
— Что?
— Беги. Я не смогу тебя преследовать, если ты не убегаешь.
Внезапно Мэри почувствовала себя глупо. По двору бегают только дети.
— Просто бежать?
— Да, просто беги. Думай об том, что, когда я тебя поймаю, сниму одежду, и
мы займемся любовью. Чего ты ждешь?
Вульф пристроил шляпу на столб. Мэри отошла на шаг назад, и, забыв о
достоинстве взрослого человека, круто развернулась и побежала. Она слышала
за спиной грохот мужских ботинок. Он приближался. Мэри рассмеялась, несмотря
на волнение. До дому не добежать; его ноги намного длиннее. Она больше
уповала на свое проворство, поэтому сначала забежала за его пикап, потом
спряталась за деревом.
— Сейчас я тебя поймаю, — раздался рык прямо за спиной. Руки Вульфа
дотронулись до ее плеч, но ей удалось увернуться.
Мэри забежала за пикап. Так они и стояли лицом друг к другу, но с разных
сторон машины. Оба делали обманные движения, но ни один не получил
преимущества. Мэри тяжело дышала, но ее лицо светилось волнением и триумфом.
— Не поймаешь! Не поймаешь! — насмехалась она.
Легкая, порочная улыбка коснулась его губ. Мэри почти поверила в успех.
Шелковистые волосы разметались по сторонам. Он хотел ее до боли: обнять бы и
повалить на землю! Он поклялся, что так и будет, но не сейчас. Сначала нужно
освободить ее от воспоминаний. Несмотря на храбрые слова, он не надеялся,
что Мэри без боли перенесет эту игру.
Они пристально смотрели друг на друга, и внезапно ей пришло в голову, как
дико он выглядит. Он возбудился. Мэри отлично знала этот взгляд, так же как
и свой. Ее дыхание прервалось. Вульф не играл, он действовал совершенно
серьезно. Страх вползал под кожу змеей, но она пыталась успокоиться. Вульф
ни за что не причинит ей боль. Дьявол, игра стала так сильно походить на
нападение, что не давала возможности думать. Удовольствие от погони исчезло,
и ее место заполнила беспричинная паника.
— Вульф? Давай остановимся здесь и сейчас!
Его грудь поднялась в глубоком вздохе и опустилась, в глазах появилась
тоска, голос звучал хрипло.
— Нет. Я собираюсь тебя поймать.
Мэри бездумно побежала, покинув сомнительную безопасность пикапа. Буханье
ботинок за спиной походили на удары грома. Они заглушали все остальные
звуки, даже ее хриплое дыхание. Мэри снова оказалась в том переулке, хотя
часть ее сознания не покидала мысль о Вульфе и их договоренности. Вот так же
она не могла убежать от насильника, так же слышала его сопение, как теперь
слышит шаги и дыхание Вульфа. Непосредственно перед тем, как Вульф поймал ее
и уложил на землю лицом вниз, Мэри отчаянно закричала высоким, испуганным
голосом.
Опираясь на руки, чтобы не придавить ее, Вульф и потерся носом об ее ухо.
— Ха, я тебя поймал.
Он старался говорить легко, но в груди разрасталась боль из-за того, через
что ей предстояло пройти. Вульф чувствовал ее ужас, поэтому начал тихонько
расслаблять захват, мягко разговаривая и напоминая о горячих, чувственных
удовольствиях, которые они делили каждую ночь. Мэри издавала звуки, как
пойманный в ловушку зверек, и эти звуки заставляли его глаза гореть
непролитыми слезами. Боже, неужели ничего не получится! После первого же
крика желание исчезло.
Сначала Мэри отбивалась, как дикий зверек: пиналась, взбрыкивала,
отталкивала руки. Вульф оставался непреклонным. Страх утроил ее силы, и,
несмотря на разницу в весе, только специальное обучение спасло его от
ударов. Оставалось держать ее покрепче и пытаться преодолеть черный туман
окутавшего ее ужаса.
— Спокойно, моя хорошая, спокойно. Ты же знаешь, что я не причиню тебе боли,
и другим не позволю. Я с тобой.
Он уговаривал ее тихим голосом до тех пор, пока она не устала и не упала без
сил. Только после этого Мэри прислушалась, и тихие слова смогли проникнуть
через барьер страха. Внезапно она зарылась головой в горячую, сладко
пахнущую траву, и разрыдалась.
Продолжая лежать сверху, Вульф надежно держал ее в объятьях все время, пока
она плакала. Он гладил и целовал ее волосы, плечо, затылок. Наконец, она
расслаблено раскинулась на траве, выплакав все слезы и растратив все силы.
Теперь, когда Мэри успокоилась, Вульфа затопила бесконечная нежность, и
вернулось желание. С тех пор как он ее встретил, оно всегда было рядом.
— Ты все еще боишься? — пробормотал он, уткнувшись носом в ее шею.
Покрасневшие, напухшие веки закрывали ее глаза.
— Нет, — прошептала Мэри. — Мне так жаль, что тебе прошлось пройти через
это. Я тебя люблю.
— Знаю, дорогая. Помни об этом.
Вульф встал на колени и поднял ее юбку до талии.
Мэри широко раскрыла глаза, когда чувствовала, что он стягивает с нее трусы, и испугано воскликнула:
— Вульф! Нет!
Он стянул трусики вниз по ногам, и Мэри задрожала. И снова она вспомнила
переулок. Вот она лежит на животе, мужчина всем весом прижимает ее к земле,
не давая возможности шевельнуться. Мэри попробовала ползти вперед, но Вульф
обхватил ее одной рукой вокруг талии и держал, пока расстегивал джинсы
другой рукой. Потом широко развел бедра и снова опустился.
— Похоже на то нападение? — Спросил он низким, ласковым голосом. — Ты лежишь
ничком на земле, а над тобой навис мужчина. Но теперь ты знаешь, что я не
причиню тебе зла, и не боишься. Ведь так?
— Все равно. Отпусти, мне это не нравится! Я хочу встать!
— Знаю, малышка. А теперь расслабься. Вспомни, сколько раз мы занимались
любовью, и как было хорошо. Доверься мне.
В ноздри бил запах горячей земли.
— Не хочу сейчас заниматься любовью, — с трудом сумела произнести Мэри. — Не
таким способом!
— Тогда не будем. Не бойся, малышка. Я не сделаю ни одного движения, если ты
меня не хочешь. Только расслабься, давай почувствуем друг друга. Не хочу,
чтобы ты пугалась каждый раз, когда я подхожу сзади. Твоя красивая маленькая
попка вводит меня в искушение. Как я люблю смотреть и ласкать ее, а когда в
кровати ты прижимаешься ко мне спиной, я просто схожу с ума. Заметила?
Мэри пыталась сбросить оцепенение и собраться с мыслями. Вульф ни разу не
причинил ей боли раньше. Более того, она уверена, что не причинит в будущем.
Это же Вульф! Мужчина, которого она любит, а не тот другой. В руках любимого
она в безопасности.
Мэри расслабила утомленные, напряженные мышцы. Да, он определенно возбужден.
Напряженная плоть уютно устроилась в ложбинке между ее ногами, но верный
своему слову, Вульф не сделал ни одного движения, чтобы войти в нее.
Он осторожно погладил ее по спине и поцеловал в шею.
— Ты в порядке?
Мэри едва слышно вздохнула и прошептала:
— Да.
Он поднялся на колени и присел на пятки. Прежде, чем она сообразила что
происходит, Вульф подхватил ее сильными руками и усадил верхом себе на
бедра. Спиной Мэри прижималась к его животу, но Вульф по-прежнему не делал
попытки войти.
Первая волна желания прокатилась по ее нервам. Поза получилась вдвойне
эротичной, потому что они оказались вне дома, на траве, под ярким,
обжигающим солнцем. Любой подъехавший их сразу бы заметил. По какой-то
причине, чувство опасности резко усилило ее желание. Юбка прикрывала их
сплетенные тела только спереди.
Только и эта защита долго не продержалась, так как Вульф отбросил подол юбки
в сторону. Одной рукой на талии он поддерживал Мэри, а другой — скользнул
между ее ног. Интимное прикосновение заставило ее вскрикнуть.
— Тебе нравится? — Пробормотал он возле самого уха и мягко сжал пальцы.
Мэри ответила невпопад. Кончики огрубевших от работы пальцев царапали самую
чувствительную плоть, создавая и усиливая удовольствие до такой степени, что
она едва ворочала языком. Он точно знал, как дотронуться, как подготовить и
привести ее к завершению. Непроизвольно Мэри прижалась к нему плотнее.
Почувствовав каменную твердость мужского достоинства, она громко застонала.
— Вульф, пожалуйста!
Он стиснул зубы и тоже застонал.
— Все что захочешь, малышка. Только скажи что и как.
Из-за мощного, сжимающегося внутри вихря ощущений, она едва проговорила:
— Я тебя хочу.
— Сейчас?
— Да.
— Так?
Она задвигалась и, на сей раз, не смогла подавить крик.
— Да!
Вульф осторожно наклонялся вперед, пока она снова не оказалась лежащей на
животе. Он вошел медленно и нежно. Мэри окутала лихорадка страсти, она
нетерпеливо встречала каждый толчок. Ее тело горело огнем, все мысли исчезли
под напором непереносимой жажды. Как это было непохоже на кошмар! Он
преподал ей еще один урок чувственного удовольствия. Мэри вжималась в его
тело и чувствовала, как все внутри невыносимо напряглось. Потом пришло
освобождение, и она забилась в его руках. В ответ он стиснул ее бедра и
выпустил на волю собственное желание, задвигался сильно и быстро, пока не
дождался пульсирующего взрыва.
Они долго в полудреме лежали рядом на траве, опустошенные, не в силах
пошевелиться. Только когда Мэри почувствовала, что солнце слишком припекает
ноги, она нашла силы одернуть юбку. Вульф протестующее забормотал и
переместил руку выше на бедро.
Она открыла глаза. Ярко-синее безоблачное небо притягивало взгляд. Сладкий
аромат молодой травы заполнял легкие, посылая волны удовольствия по всему
телу. Земля приятно грела, рядом дремал любимый мужчина, а каждый дюйм тела
помнил яркие ощущения от занятий любовью. Новые, мощные воспоминания о
пережитом удовольствии погнали тепло по всему телу. Желание возродилось
снова. Внезапно Мэри поняла, что план Вульфа сработал. Он повторил ужасный
сценарий нападения, но вытеснил собой мысли о насильнике. Вместо страха,
боли и унижения любимый подарил ей желание и, в конечном счете, настолько
сильное освобождение, что оно вытеснило из памяти ужасные воспоминания. Рука
Вульфа покоилась внизу ее живота. Интимность прикосновения ошеломила ее —
они ведь могли зачать ребенка! Мэри знала о последствиях занятий любовью, но
она хотела ребенка, и он ничего не упоминал о предохранении. Даже если их
отношения долго не продлятся, она хотела ребенка от Вульфа, ребенка с
папиной силой и огнем. Ничто не сделало бы ее более счастливой, чем малыш —
копия отца. Она зашевелилась, и давление его руки на низ живота усилилось.
— Солнце сильно припекает, — пояснила Мэри. — Я скоро обгорю.
Он застонал, но застегнул джинсы и сел. Потом поднял ее трусики, спрятал в
карман, и одним движением поднялся на ноги вместе с ней на руках.
— Я могу сама дойти, — сказала Мэри, хотя перед этим обвила его шею руками.
— Знаю, — усмехнулся он в ответ, — но гораздо романтичнее внести тебя в дом
на руках и заняться любовью.
— А чем мы только что занимались?
В черных глазах Вульфа полыхнуло пламя.
— Ну и что?
Вульф почти дошел до входа в продуктовый магазин, когда появилось ощущение,
что затылка коснулся ледяной ветер. Он не остановился, чтобы не спугнуть
наблюдающего, но краем глаза оценил обстановку. Ощущение опасности походило
на прикосновение. Кто-то следил за ним. Унаследованное от предков
мистическое шестое чувство еще больше развилось упорными тренировками и
долгими годами службы.
За ним не просто следили. Вульф чувствовал направленную на него ненависть.
Он зашел в магазин и немедленно отступил в сторону, распластавшись по стене
и не отрывая взгляда от двери. Разговор в магазине сразу заглох, как будто
на пути слов стала каменная стена, но Вульф не обращал внимания на
сгустившуюся тишину. Адреналин струился по всему телу. Вульф даже не
заметил, как его рука в перчатке заскользила по груди в поисках ножа,
надежно удерживаемого тонкими ремешками. Он носил такую амуницию шестнадцать
лет назад в душной, навязчиво красивой маленькой стране, которая пропахла
кровью и смертью. Рука не нашла ничего, кроме рубашки. Только тогда он
понял, что старые привычки никуда не девались.
Внезапно Вульф понял, что за человек следил за ним — тот самый, которого он
разыскивает. Стоял в стороне и с ненавистью смотрел вслед. Бешенство
сотрясло Вульфа. Он и без ножа обойдется. Без единого слова Вульф снял шляпу
и ботинки (шляпа увеличивала тень, в ботинках невозможно ходить беззвучно) и
в одних носках побежал мимо ошеломленно застывшей группы мужчин, которые
собрались перекинуться парой слов. Только один нерешительно спросил:
— Что происходит?
Вульф не стал тратить время на ответ и выскочил через черный ход магазина.
Беззвучными, неторопливыми движениями, используя малейшую возможность
укрыться, он передвигался от одного здания к другому по обходному пути,
который, по расчетам, позволит ему обойти того человека сзади. Не просто
определить местонахождение преступника, но Вульф автоматически выбирал
лучшие позиции для скрытого приближения. Если парень простоит некоторое
время, то можно будет найти его следы. Небрежность ему дорого обойдется,
теперь никуда не денется.
Вульф скользнул за аптеку, чувствуя спиной нагретые солнцем доски. Следовало
двигаться осторожнее, иначе занозы вопьются в тело через рубашку. И дорожка
засыпана гравием. Вульф очень аккуратно ставил ступни, чтобы ни один камешек
не выскользнул.
Он услышал тяжелые, глухие звуки — кто-то в панике убегал. Вульф со всех ног
обежал здание и на секунду стал на колени, чтобы в пыли рассмотреть слабый
отпечаток. Даже не весь отпечаток, только часть. Кровь ударила ему в голову.
Тот же самый отпечаток, та же обувь, та же косолапость! Вульф бросился
вдогонку как настоящий лесной волк, именем которого его назвали. Он больше
не беспокоился о шуме, мчался вдоль по улице, поворачивая голову то направо,
то налево, осматривал переулки.
Ничего. Никого. Улица была пуста. Вульф остановился и прислушался. Он
услышал щебет птиц, шелест листьев, отдаленный звук двигателя машины,
поднимающейся на небольшую горку на севере города. И больше ничего. Ни
тяжелого дыхания, ни шагов.
Вульф выругался. Парень — неуклюжий дилетант — совершает глупые поступки, да
еще и не в форме. Будь он где-то рядом, то затрудненное дыхание его бы
выдало. И все же, дьявол его побери, добыче удалось ускользнуть.
Вульф смотрел на молчаливые строения, приютившиеся под деревьями. Рат не
подразделялся на жилой и коммерческий районы, так как был слишком маленьким.
В результате жилые дома перемешались с офисами без всякого порядка. Мужчина
мог войти в любой дом. Он исчез так внезапно, что другой возможности
улизнуть у него не было. Это только подтверждало предположение, что
насильник жил в Рате. В конце концов, оба нападения произошли в самом
городе.
Перебрав жильцов близлежащих домов, Вульф попытался сравнить их с
веснушчатым мужчиной, соответствующим описанию Мэри. Никто не приходил на
ум. Но кто-то же должен подойти! Вульф поклялся Богом, что один непременно
подойдет. Он мысленно вычеркивал мужчин из списка горожан. В конце концов,
останется только один.
Внутри дома мужчина слегка сдвинул занавеску. Звук собственного надсадного
дыхания заполнял уши. Через крошечную щелочку он мог видеть индейца,
стоящего на улице и разглядывающего дома один за другим. Смертельно опасные
черные глаза скользнули по окну, около которого стоял мужчина, и он
автоматически отступил подальше.
Собственный страх вызывал отвращение и ярость. Он не хотел бояться
проклятого индейца, но боялся.
— Проклятый грязный индеец! — прошептал мужчина вслух, а затем повторил
слова в уме. Ему нравилось сначала произносить фразу вслух, затем повторять
про себя для понимания и собственного удовольствия.
Индеец был убийцей. В магазине говорили, что он знает больше способов
расправиться с человеком, чем нормальные люди могут себе представить.
Мужчина этому верил, потому что лучше других знал, как убивают индейцы.
Он давно мечтал прикончить этого индейца и его отродье со странными,
светлыми глазами, которые, казалось, видят насквозь. Но боялся. Потому что
не знал, как можно убить человека, зато догадывался, что может сам
пострадать. Он боялся даже подойти к индейцу и попытаться его ударить.
Мужчина постоянно думал об этом, но план никак не складывался. Можно
попробовать застрелить индейца, в этом случае не нужно близко подходить, но
оружия у него нет, к тому же опасно привлекать к себе внимание покупкой чего-
либо стреляющего. Однако мужчине очень нравилось, как он отомстил индейцу.
Мысль о наказании индейца через боль глупых женщин, рискнувших его
поддержать, приносила дикое удовлетворение. Неужели они не видели, каким
грязным убийцей было это отребье? Дура Кэти назвала индейца красивым! Она
даже была не прочь выйти замуж за мальчишку. Он знал, что этим она позволяла
индейскому парню трогать и целовать себя. Она соглашалась целоваться с
грязным Маккензи, а когда он дотронулся до нее, отворачивалась, кричала и
сопротивлялась.
Никакого смысла! Но его это не беспокоило. Он хотел наказать ее и наказать
индейца за... за то, что позволил глупой Кэти смотреть на него и считать
красивым.
А эта школьная училка! Он ненав
...Закладка в соц.сетях
