Жанр: Любовные романы
Гора Маккензи
... Джо не сумел спрятать яркую вспышку в глазах, но быстро ее погасил.
— В средней школе Рата не научат летать. Возможно, когда-нибудь я смогу
брать частные уроки.
— Я говорила не о нескольких уроках, а о Военно-воздушной академии.
Его бронзовая кожа побледнела. На сей раз Мэри разглядела не просто
увлечение, а глубокую, мучительную жажду, сила которой потрясала. Как будто
юноша мельком увидел рай. Он отвернул лицо, внезапно ставшее намного старше.
— Не надо меня дурачить. Это невозможно.
— Почему невозможно? Твой средний балл очень высок.
— Я бросил школу.
— Ты можешь вернуться.
— Настолько отстав? Тогда придется остаться на второй год, а я не смогу
спокойно перенести, если эти сопляки станут называть меня тупым индейцем.
— Не так уж сильно ты отстал, и с моей помощью догонишь одноклассников
достаточно быстро. Я — преподаватель с лицензией, Джо, и, для твоего
сведения, с прекрасными рекомендациями. Моей квалификации достаточно для
индивидуальных занятий по школьной программе.
Джо взял кочергу и пошевелил поленья, вызвав столб искр.
— Ну, вернусь, — пробормотал он. — Академия — не колледж, где сдаешь
вступительный экзамен, платишь деньги и вперед.
— Согласна. Обычно требуется рекомендация конгрессмена от штата.
— Да, понятно. Не думаю, что наш конгрессмен даст рекомендацию индейцу. Мы
всегда в самом конце списка людей, которым помогают официальные лица. Самые
последние.
— Сдается мне, что ты слишком большое внимание уделяешь своему
происхождению, — сказала Мэри спокойно. — Можешь продолжать возлагать
ответственность за все на индейские корни, а можешь продолжать жить. Никак
нельзя повлиять на отношение к тебе других людей, но на отношение к самому
себе можно. Ты не знаешь, как поступит наш конгрессмен. Зачем же бросать до
того, как узнаешь? Ты так легко сдаешься?
Он выпрямился. Выражение светлых глаз стало жестким.
— Не на что надеяться.
— Пришло время рискнуть. Достаточно ли серьезно ты хочешь летать, чтобы
побороться за эту честь? Или хочешь умереть и так и не узнать, что значит
находиться в кабине реактивного истребителя на скорости маха?
— Вы больно бьете, леди, — прошептал Джо.
— Иногда требуется хороший удар по голове, чтобы привлечь внимание. Есть у тебя мужество попытаться?
— А сами-то вы готовы? Людям в Рате не понравится, что вы будете проводить
со мной много времени. Я — еще полбеды, а вот с отцом — совсем беда.
— Если кто-то будет возражать против твоего обучения, я поставлю его на
место, — твердо пообещала Мэри. — Быть принятым в Академию — это большая
честь и наша цель. Если ты согласишься на дальнейшее обучение, я немедленно
напишу нашему конгрессмену. Думаю, в данном случае, твое происхождение
станет скорее положительным фактором.
Удивительно, каким гордым может выглядеть сильное молодое лицо.
— Я не хочу получить рекомендацию только потому, что наполовину индеец.
— Не глупи, — улыбнулась она. — Никого не примут в Академию только потому,
что он наполовину индеец. Я имела в виду, что, если этот факт привлечет
интерес конгрессмена, то будет здорово. Просто заставит его запомнить твое
имя, что в любом случае не помешает.
Взволнованный Джо отошел к окну и запустил пальцы в темные волосы. Перед ним
раскинулся белоснежный пейзаж.
— Вы на самом деле думаете, что это возможно?
— Конечно, возможно. Гарантии дать не могу, но возможно. Как ты будешь жить
в ладу с собой, если не попробуешь? Если мы не попробуем?
Мэри не знала, как приступить к такой сложной задаче, чем привлечь внимание
конгрессмена и попросить рассмотреть возможности рекомендовать юношу в
Академию, но она была готова еженедельно писать каждому представителю штата
Вайоминг в Конгрессе, пока не получится.
— Я хотел бы учиться по вечерам. У меня много дел на ранчо.
— Вечер подойдет. Даже полночь подойдет, если это вернет тебя в школу.
Он бросил на учительницу быстрый взгляд.
— Вы действительно хотите этого? Вас действительно волнует закончу ли я
школу?
— Конечно, волнует.
— Не может быть никаких
конечно
. Я вам уже говорил, что ни одного учителя
не беспокоило мое присутствие в классе. Вероятно, им было бы спокойнее, если
бы я не появлялся.
— Хорошо, — настойчиво сказала она, — зато я беспокоюсь. Обучение — именно
то, чем я занимаюсь. Без преподавания и ощущения, что моя работа приносит
пользу, я потеряю часть себя. Разве ты не чувствуешь подобное при мысли о
полетах? Или ты это сделаешь, или умрешь.
— Я так сильно хочу летать, что мне даже больно, — признал Джо срывающимся
голосом.
— Где-то я читала, что полет — это бросок души в небеса и гонки, чтобы поймать ее во время падения.
— Не думаю, что моя душа могла бы упасть, — пробормотал Джо, глядя на ясное
холодное небо. Он смотрел как зачарованный, словно райские небеса взывали и
манили его взлететь. Он, похоже, воображал себя свободным и не ограниченным
ничем, кроме мощи самолета, рычащим под его умелой рукой и поднимающимся все
выше. Джо тряхнул головой и вернулся на землю. — В таком случае, мисс
Преподаватель, когда начинаем?
— Сегодня вечером. Ты и так потратил впустую много времени.
— Как скоро я смогу догнать свой класс?
Мэри посмотрела на него критически.
— Догнать? Ты оставишь их далеко позади! Сколько на это потребуется времени
зависит от твоей настойчивости и усердия.
— Так точно, мадам, — согласился Джо с легкой усмешкой.
Мэри подумала, что теперь он выглядел моложе, скорее юношей, чем взрослым
человеком. Но все равно в нем чувствовалось гораздо больше зрелости, чем в
других молодых людях его возраста. В глазах Джо читалось облегчение, как
будто с его плеч упало тяжелое бремя. Если возможность летать значит для
него так много, что же он чувствовал, когда избрал путь, закрывающий
возможность когда-либо заняться тем, к чему стремится больше всего на свете?
— Можешь приехать ко мне в шесть? Или предпочитаешь, чтобы я приехала к
тебе?
Мэри подумала о двигателе, о темноте и снеге, и засомневалась, сможет ли
вернуться сюда.
— Я сам приеду. Вы еще не привыкли водить машину по снегу. Где вы живете?
— Спустись по проселочной дороге и возьми левее. Первый дом слева. — Она
задумалась на минуту. — Кажется, первый дом.
— Точно первый. До следующего дома не менее пяти миль. Дом старого Витчера.
— Да, мне так и говорили. Со стороны школьного совета очень любезно найти
для меня дом.
— Скорее всего, это единственный способ, которым можно завлечь учителя в
середине учебного года.
— В любом случае, я очень им благодарна, — ответила она и выглянула из окна.
— Разве твой отец не должен уже вернуться?
— Зависит от того, что он нашел. Если бы отец мог устранить поломку на
месте, то уже бы вернулся. Слышите? Вот и он.
Черный пикап с ревом остановился перед домом. Вульф вышел из машины. Подойдя
к крыльцу, он потоптал ногами, сбил с ботинок снег и открыл дверь. Холодный,
пристальный взгляд черных глаз остановился сначала на сыне, затем на Мэри.
Он слегка прищурился, разглядывая каждую кривую, подчеркнутую старыми
джинсами Джо, но воздержался от комментариев.
— Соберите свои вещи, — проинструктировал он. — У меня нашелся запасной
шланг, который подойдет вашему автомобилю. Мы установим его, а затем отвезем
вас домой.
— Я могу сама доехать, — ответила Мэри. — Но спасибо за помощь. Сколько он
стоит? Я заплачу.
— Считайте это соседской помощью новому жителю города. И мы доставим вас
домой. Я предпочитаю, чтобы вы практиковались в вождении по снегу где-нибудь
в другом месте.
На лице Вульфа, как обычно, нельзя было различить никаких эмоций, но Мэри
почувствовала, что решение принято, и он не сдвинется с места. Она принесла
свое платье из комнаты Джо и остальные вещи из кухни. Когда Мэри вернулась в
гостиную, Вульф помог ей надеть толстую куртку, которая доходила почти до
колен, а рукава полностью закрывали руки. Она догадалась, что эта куртка
Вульфа.
Джо ждал их полностью одетый.
— Я готов.
Вульф посмотрел на сына.
— Разговор состоялся?
Юноша кивнул.
— Да. — Он смело встретил взгляд отца. — Она собирается помочь мне с учебой.
Хочу попытаться поступить в Военно-воздушную академию.
— Решение за тобой. Только убедись, что знаешь, во что впутываешься.
— Я должен попытаться.
Вульф кивнул один раз, что означало конец обсуждения. Между мужчинами,
шагающими по обеим сторонам, она покинула тепло дома, и еще раз поразилась
резкому, беспощадному холоду. Мэри забралась в оставленную с работающим
двигателем машину, с благодарностью ощутила тепло воздушного потока от
обогревателя и почувствовала себя на небесах.
Вульф сел за руль, Джо устроился справа. Мэри оказалась в ловушке между
двумя крупными мужскими телами. Она сидела, строго сложив руки, на прижатых
друг к другу коленях. Сначала они заехали в большой сарай, по бокам которого
располагались две конюшни, расходящиеся в стороны как руки. Вульф вышел из
машины, зашел в сарай и вернулся секунд через тридцать с толстым, черным
шлангом.
Подъехав к ее автомобилю, оба Маккензи вышли и нырнули под капот.
Предварительно, тоном, которым, как уже узнала Мэри, подчеркивалась
серьезность требования, Вульф попросил ее остаться в машине. По отношению к
ней Вульф вел себя несколько деспотично, зато его отношение к Джо Мэри очень
нравилось. Чувствовалась настоящая привязанность и уважение.
Почему же горожане так враждебно к ним настроены? Только ли потому, что
Маккензи — наполовину индейцы? В голове постоянно крутилась сказанная
Джо фраза. Что-то про полбеды от сына, и беды от отца. О чем он? Какая беда?
Вульф помог ей в неприятной, даже опасной ситуации, обогрел и дал теплую
одежду, а теперь ремонтировал ее машину.
Еще он, глупый, ее поцеловал.
Она почувствовала жар на щеках, как только вспомнила про жаркие поцелуи.
Нет, поцелуи и воспоминания о них вызывали другой жар. Ее щеки горели от
воспоминаний о собственном ужасном поведении, о котором она даже боялась
подумать. Она никогда — никогда! — не заходила с мужчиной так далеко. Это
совершенно не соответствовало ее характеру.
У тети Ардит случилась бы истерика, если бы она узнала, что ее некрасивая,
спокойная племянница позволила чужому мужчине сунуть язык ей в рот. Это так
негигиенично, хотя, нельзя не признать, волнующе на самом примитивном
уровне.
Когда Вульф вернулся в машину, лицо Мэри продолжало гореть.
— Дело сделано. Джо будет следовать за нами.
— Разве не следует добавить воду и антифриз?
Он бросил удивленный взгляд.
— На заднем сидении лежала банка антифриза. Разве вы не заметили, что я захватил ее, когда выходил?
Мэри снова покраснела. Она не обратила внимания, так как ее голова была
занята мыслями о его поцелуях, сердце гулко билось, а кровь кипела. Реакция
на воспоминания оказалась слишком острой. Мэри не знала, как с этим
бороться. Самым мудрым решением казалось полное игнорирование, но можно ли
было на самом деле игнорировать что-либо подобное?
Мощная нога задела ее, когда он усаживался на водительское место. Мэри
внезапно поняла, что сидит слишком близко.
— Я отодвинусь, чтобы не мешать вам, — торопливо сказала она, и пересела к
окну.
Вульфу нравилась близость Мэри, когда его рука или нога задевали ее каждый
раз при переключении передачи. Только говорить об этом он не собирался. В
доме ситуация вышла из-под контроля, но это не должно повториться. Его
волновал Джо. И сын был для него гораздо важнее, чем самая мягкая женщина.
— Боюсь, ваши намерения облагодетельствовать человечество принесут Джо
только неприятности. — Он заговорил низким, шелковым голосом, который
заставил Мэри подскочить на месте. Вульф знал, что она ощутила угрозу. — Военно-
воздушная академия! Это слишком высоко для мальчишки-индейца, особенно, если
столько людей только и мечтают вцепиться ему на горло.
Если он хотел запугать ее, то просчитался. Мэри повернулась в его сторону. В
глазах вспыхнул опасный огонь, подбородок поднялся.
— Мистер Маккензи! Я не обещала Джо, что его непременно примут в Академию. И
он это прекрасно понимает. Его оценки достаточно высоки, чтобы дать
рекомендацию, но после окончания школы. У Джо не будет ни одного шанса, если
он не вернется в школу и не восстановит репутацию. Это именно то, что я ему
предложила. Шанс.
— А если у него не получится?
— Он хочет попробовать. Даже если не пройдет по конкурсу, он, по крайней
мере, будет знать, что пытался. Кроме того, у Джо будет диплом.
— Чтобы с дипломом заниматься той же работой, что и без диплома.
— Возможно. Но я собираюсь с понедельника заняться процедурой его
возвращения в школу и начать писать официальным лицам. Конкурс на
поступление в Академию очень и очень высок.
— Людям в городе не понравятся ваши занятия с полукровкой.
— Джо сказал то же самое. — На лице Мэри появилось серьезное и упрямое
выражение. — Но я найду что сказать каждому, кто об этом заикнется.
Позвольте мне самой с этим разобраться, мистер Маккензи.
Они уже съезжали с горы, подъем на которую показался ей таким длинным. Вульф
молчал остальную часть пути. Мэри тоже. Но когда машина остановилась у
старого дома, где она жила, он расслабил руки в перчатках, лежащие на руле,
и сказал:
— Не только ради Джо, но и ради собственного спокойствия, никому не говорите, что виделись со мной.
— Почему?
На его лице появилась ледяная улыбка.
— Я — бывший уголовник. Сидел за изнасилование.
Глава 3
Позже Мэри ругала себя за то, что вышла из грузовика без единого слова в
ответ на его откровенное признание. В тот момент она была потрясена до
глубины души и не способна на вежливые, ничего не значащие слова.
Изнасилование! Омерзительное преступление! Невероятно! А она сама его
поцеловала! Мэри была настолько ошеломлена, что просто кивнула на прощание
Вульфу и напомнила Джо, что ждет его вечером. Потом вошла в дом и даже не
поблагодарила их за помощь и беспокойство.
Стоя в старомодной кухне и наблюдая, как Вудроу с жадностью лакает молоко из
своего блюдца, Мэри обдумывала поведение и слова Вульфа. Наконец до нее
дошло. Она неожиданно фыркнула.
— Бред сивой кобылы! Если этот мужчина насильник, то я сварю тебя на ужин,
Вудроу.
Кот беззаботно наслаждался молоком, словно соглашался с ее мнением. Мэри
высоко ценила способность Вудроу находить для себя самое лучшее.
В конце концов, Вульф не говорил, что совершил насилие. Он сказал, что сидел
в тюрьме за изнасилование. Мэри вспомнила, с какой привычной горечью оба
Маккензи признавали, что их избегают из-за индейской крови. Может Вульф
считает, что именно происхождение повлияло на его осуждение? Он не виновен!
Уверена на сто процентов! Мужчина, оказавший ей помощь в опасной ситуации,
согревший ее замерзшие руки теплом собственного тела и целовавший со жгучим
голодом, не способен так обидеть женщину. Именно Вульф остановился, прежде
чем поцелуи зашли слишком далеко. К тому времени она превратилась в желе в
его руках.
Нелепо! Вульф — не насильник! Возможно, прекратить поцелуи ему не составило
особого труда. Она не привлекательна, неопытна и никогда не будет
сексуальной женщиной, но... Мэри замерла при воспоминании об испытанных
чувствах. Да, она не опытная, но не глупая же. Он был... в общем, твердым.
Мэри отчетливо помнила это ощущение. Возможно, в последнее время ему не
удавалось утолить физический голод, а она просто попалась под руку? Тем не
менее, Вульф не воспользовался случаем. Он не отнесся к ней как моряк,
которому при шторме подойдет любой порт. Однажды от ученика она слышала
странное словосочетание. Как же он сказал? Вспомнила! Сексуально
озабоченный. Можно сказать, что Вульф Маккензи находился в подобном
состоянии, и именно она, случайно, разожгла этот пожар. Однако, он не
воспользовался ситуацией. А если бы воспользовался?
Сердце Мэри забилось сильными, тяжелыми ударами; жар охватил тело; внизу
живота появилась тянущая боль. Груди налились и начали пульсировать, и она
автоматически потерла по ним ладонями, прежде чем осознала свои действия и
отдернула руки. Что бы произошло, если бы он коснулся ее груди? Прижался
ртом? Она почувствовала, что начала таять только от мыслей о нем, от
фантазий. Мэри сжала бедра в попытке ослабить неприятное ощущение. С губ
сорвался стон. Низкий звук прозвучал в тишине дома слишком громко. Кот,
лакавший молоко, вопросительно мяукнул, прежде чем вернуться к прерванному
занятию.
Смогла бы она остановить его? Скорее, захотела бы? Или стояла бы сейчас,
вспоминая о любовных ласках, а не напрягая воображение? Но тело покалывало
от пробуждающихся инстинктов и желаний, а не от приобретенного опыта.
Ее всегда тянуло к учебе, к преподаванию. Другой страсти Мэри не знала. То,
что она способна к таким сильным ощущениям, оказалось пугающим. А она-то
думала, что хорошо себя знает. Внезапно собственное тело стало чужим, мысли
и эмоции не поддавались контролю. Это выглядело почти предательством.
Вожделение! Она, Мэри Элизабет Поттер, желала мужчину! Да не кого-нибудь, а
Вульфа Маккензи.
Подобная мысль удивляла и смущала.
Джо оказался быстро схватывающим, способным учеником, как Мэри и ожидала.
Прибыл точно в назначенное время и, к счастью, прибыл один. Размышляя над
утренними волнующими событиями в течение всего дня, она не представляла, как
сможет снова посмотреть в глаза Вульфу Маккензи. Что он о ней подумал? Она
же практически набросилась на него!
Но Джо приехал один. Через три часа Мэри полюбила его еще больше. Юноша
жаждал знаний и поглощал их как губка. Пока он работал над заданием, она
подготовила записи в журнале, в которых собиралась фиксировать предмет,
затраченное на каждую тему время и оценки. Поставленная ими цель была
намного выше, чем диплом об окончании средней школы. Хотя Мэри не давала
такого обещания, она знала, что не успокоится до тех пор, пока Джо не
поступит в Военно-воздушную академию. Глаза юноши сказали ей, что без
полетов он никогда не будет жить полной жизнью. Джо напоминал орла со
сломанным крылом, душа которого тоскует по небу.
В девять часов Мэри прекратила занятия и отметила время в журнале. Джо
зевнул, балансируя на задних ножках стула.
— Как часто мы будем заниматься?
— Каждый вечер, если ты сможешь, — ответила она. — По крайней мере, пока не
догонишь свой класс.
Голубыми алмазами сверкнули светлые глаза, и Мэри снова поразилась, какими
взрослыми они казались.
— А мне обязательно ходить в школу в следующем году?
— Лучше бы ходить. В классе ты выучишь намного больше, а по вечерам будем
заниматься по углубленной программе.
— Я подумаю. Не хочется бросать отца на полпути. Мы начали расширять ранчо,
и работы значительно прибавилось. Сейчас у нас больше лошадей, чем когда-
либо раньше.
— Вы разводите лошадей?
— Выращиваем и обучаем. Отличных лошадей для ранчо, натасканных для работы с
рогатым скотом. Многие привозят собственных лошадей для обучения. Отец не
просто хороший, он — лучший. Люди не возражают против индейцев, когда
дело касается лошадей.
Снова в словах прозвучала горечь. Мэри поставила локти на стол и положила
подбородок на переплетенные пальцы.
— А ты?
— Я тоже индеец, мисс Поттер. Полукровка, но для большинства этого более чем
достаточно. Пока я был ребенком, все казалось не так уж плохо. Какой может
быть вред от малыша-полукровки? Вот когда ребенок подрастает и начинает
заглядываться на дочерей белых, тогда он выходит из-под контроля.
Значит одной из причин, по которой Джо бросил школу, все-таки была девочка.
Брови Мэри лукаво приподнялись.
— Уверена, дочери белых заглядывались не реже, — мягко сказала она. — Ты
очень привлекательный.
Он почти улыбнулся.
— Это вы так думаете.
— Так они заглядывались?
— Даже флиртовали. Одна вела себя так, словно я ей действительно нравился.
Но когда пригласил на танцы, быстренько захлопнула дверь перед самым носом.
Думаю, что флиртовать со мной для нее то же самое, что с безопасного
расстояния размахивать красной тряпкой перед быком, но выйти на люди с
индейцем — совсем другое дело.
— Мне очень жаль. — Мэри наклонилась и дотронулась ладонью до сильной
молодой руки. — Ты поэтому бросил школу?
— Ничего особенного не случилось. Не думайте, что у нас было серьезно. Она
мне просто нравилась. Но она однозначно дала понять, что я — не подходящий
человек. Ни одна из белых девочек никогда не будет со мной встречаться.
— И что ты планируешь делать дальше? Работать на ранчо оставшуюся часть
жизни и никогда не ходить на свидания, никогда не заводить семью?
— О женитьбе я не думаю, — решительно ответил он. — Что до всего
остального... Есть другие города, большие и многолюдные. Дела на ранчо идут
хорошо, и у нас есть немного свободных денег.
Джо не добавил, что потерял невинность два года назад во время поездки в
один из таких городов. Он не хотел шокировать ее. Джо не сомневался, что
учительницу бы потрясла мысль о его чувственном опыте. Новая учительница
оказалась не просто серьезной и чопорной. Она явно была невинной. Это
заставило его почувствовать себя защитником. Мисс Поттер отличалась от всех
преподавателей, которых он знал. Когда она смотрела, то видела его, Джо
Маккензи, а не бронзовую кожу и темные волосы полукровки. Она видела в его
глазах мечту, одержимость, которую он всегда испытывал к самолетам и небу.
После отъезда Джо Мэри заперла двери и подготовилась ко сну. День выдался
беспокойным, но прошло немало времени, прежде чем она смогла заснуть. На
следующее утро Мэри проснулась поздно, и весь день загружала себя делами, не
оставляя времени на грезы по Вульфу Маккензи и тому, что не случились. Мэри
мыла и натирала старый дом, пока он не засверкал. Затем она достала коробки
с книгами, привезенными из Саванны. Книги всегда придавали дому обжитой вид.
К ее разочарованию, в доме не нашлось ни одного места, куда можно было их
поставить. Необходимо срочно купить книжные полки попроще, для сборки
которых требовалась только отвертка, тогда она сможет повесить их
самостоятельно. С привычной решительностью Мэри запланировала поиск полок в
универсальном магазине на следующий день. Если не удастся найти ничего
подходящего, то придется купить доски и нанять мастера.
В середине дня в понедельник Мэри позвонила в департамент образования штата,
чтобы узнать об условиях, при которых занятия с Джо будут непременно
учитываться для получения диплома. Она знала, что имеет достаточную
квалификацию, но придется подготовить немало документов, прежде чем Джо
получит разрешение на индивидуальное обучение. Мэри звонила с платного телефона-
автомата в крошечной учительской комнате, которая никогда не использовалась.
В школе насчитывалось всего три учителя, каждый из которых проводил занятия
по своей четырехлетней ступени, поэтому времени на перерывы практически не
оставалось. Однако в комнате имелись три стула и стол, маленький встроенный
холодильник, автоматическая кофеварка и телефон-автомат. Использовать
комнату было настолько необычно для любого из преподавателей, что Мэри не
удивилась, когда открылась дверь и показалась голова Шэрон Уиклиф,
преподавательницы в классах с первого по четвертый.
— Мэри, с вами все в порядке? Вы здоровы?
— Все хорошо. — Мэри поднялась и отряхнула руки. Трубку телефона покрывала
серая пыль, свидетельство того, как часто им пользовались. — Я звонила.
— О, я просто так спросила. Вы здесь пробыли достаточно долго, и я подумала,
вдруг вам не хорошо. Куда вы звонили?
Вопрос был задан без каких-либо колебаний. Шэрон родилась в Рате, окончила
здесь школу, вышла замуж за местного молодого человека. Каждый горожанин
знал любого из ста восьмидесяти жителей Рата. Они интересовались делами друг
друга и не видели в этом ничего необычного. Все маленькие города напоминают
большие семьи. Мэри не удивило открытое любопытство Шэрон, она уже с ним
сталкивалась.
— В департамент образования. Мне нужна информация о требованиях к учителям.
Шэрон встревожилась.
— Вы считаете, что у вас недостаточная квалификация? Если возникнут
неприятности, то школьный совет, вероятно, совершит массовое самоубийство.
Вы не представляете, как трудно найти подходящего преподавателя, который
пожелал бы приехать в такой маленький город как Рат. Совет был на грани
отчаяния, пока не нашел вас. Иначе детям пришлось бы ездить в школу в
шестидесяти милях отсюда.
&
...Закладка в соц.сетях
