Жанр: Любовные романы
Азартная игра
...о второе
столкновение со змеей за один день стало бы для нее чрезмерным испытанием.
Санни медленно продвигалась вперед, время от времени выкрикивая имя Ченса, и
его молчание раздражало ее все больше и больше. Почему он не отвечает на
зов? К этому времени Ченс обязательно должен был ее услышать, ведь в сухом
прозрачном воздухе звуки разносились очень далеко.
Вдруг чья-то твердая рука обхватила Санни за талию и с силой притянула к
такому же твердому телу. Девушка в страхе закричала, но этот крик внезапно
прервался, когда горячий требовательный рот накрыл ее губы. Под натиском
Ченса Санни откинула голову и в поисках поддержки вцепилась в его мощные
плечи. Он не спешил ее отпускать, искусно лаская языком, и целовал до тех
пор, пока напряженность не оставила Санни и она не прильнула к крепкому
торсу Ченса.
Когда наконец он поднял голову, его дыхание было хриплым и прерывистым.
Санни почувствовала необходимость пожаловаться на то, как он с ней обошелся.
— Ты напугал меня, — обвинила она Ченса, хотя в ее голосе прозвучало гораздо
больше страсти, чем недовольства.
— Ты сама на это напросилась. Я же сказал тебе — сиди и жди.
Ченс снова поцеловал ее, словно не мог насытиться.
— И что же, теперь меня ждет наказание? — пробормотала Санни, когда он прервался, чтобы передохнуть.
— Да, — ответил Ченс, и Санни почувствовала, как он улыбнулся, касаясь
губами ее виска. — И через некоторое время ты испытаешь его сполна.
Она ощутила, как от обещания Ченса глубоко внутри вновь вспыхнуло волшебное
пламя. После предыдущих страстных ласк у Санни болел каждый мускул, она не
должна была так скоро чувствовать даже слабый отблеск желания и все же вновь
затрепетала от предвкушения. Ей захотелось ощутить мощь его великолепно
вылепленного тела, когда он будет неистово входить в нее, она жаждала тесно
прижать его к себе, как только Ченс задрожит, сокрушенный той же волной
удовольствия, которая накроет и ее тело.
Наконец он оторвал свой рот от ее губ, но Санни чувствовала, как бешено
колотится сердце Ченса, а его джинсы распирает твердая, будто гранит,
выпуклость.
— Пощади, — пробормотал он, — у меня нет ни единого шанса погибнуть от
голода. Боюсь, я умру от изнеможения.
Слова Ченса напомнили ей о ловушках, потому что она очень хотела есть.
— Ты поймал кролика? — спросила она голосом, полным надежды.
— Никакого кролика, всего лишь тощую птицу.
Ченс приподнял повыше свободную руку, и Санни увидела, что в ней болтается
ощипанная тушка, размером чуть меньше среднего цыпленка.
— Надеюсь, это не Дорожный Бегун?
— Что это за странная страсть к выдуманным животным? Нет, это не он. Ты
могла бы попытаться проявить хоть чуточку благодарности.
— Тогда кто это?
— Птица, — коротко ответил Ченс, — а после того, как я насажу ее на вертел и
поджарю на костре, она станет жареной птицей. Вот и все, что тебе нужно
знать.
В животе у Санни заурчало.
— Хорошо-хорошо. Если это не Дорожный Бегун, не имею ничего против. Просто,
он мой любимый мультяшный герой. После Буллвинкля, конечно.
Ченс громко рассмеялся.
— Где ты насмотрелась этих старых мультиков? Я думал, по телевизору их уже
давно не показывают.
— Я брала диски в местном магазинчике: в видеопрокате.
Ченс взял ее за руку, и они направились назад к лагерю, смеясь и болтая о
своих любимых мультфильмах. Оба согласились с тем, что кинопленка словно
оживляла старые фильмы, наполняя их добрым мудрым юмором, и современные
работы уступают им в этом, несмотря на то, что их герои, созданные при
помощи новых технологий, выглядят намного реалистичнее. Санни освещала им
путь лучом фонарика, чтобы в темноте они случайно не наступили на змею.
— Кстати, а зачем ты пошла меня разыскивать? — внезапно спросил ее Ченс.
— Если ты случайно этого еще не заметил — уже совершенно стемнело. А ты не
взял с собой фонарик.
Ченс издал мягкий недоверчивый звук.
— И ты отправилась меня
спасать?
Санни мгновенно смутилась. Разумеется — и как только она сразу не
сообразила, — бывший разведчик без труда нашел бы дорогу к лагерю даже в
кромешной тьме.
— Я не подумала, — призналась она.
— Наоборот, ты слишком о многом думаешь, — поправил ее Ченс и покрепче
прижал к боку.
Они дошли до своего небольшого лагеря. Огонь, который развела Санни, до сих
пор не погас, и маленькие язычки пламени лениво лизали тлеющие головешки.
Ченс положил пойманную птицу на камень, быстро соорудил из палок
незамысловатые рогатки под вертел, затем заострил своим перочинным ножом
конец еще одной палки. Он нанизал птицу на импровизированный шампур и
поместил ее над огнем, потом подкинул в костер несколько небольших сучьев.
Вскоре дичь начала поджариваться, и капельки жира с шипением стали падать в
огонь. От восхитительного запаха готовящегося мяса рот Санни наполнился
слюной.
Она подтащила поближе к костру плоский камень и присела на него, наблюдая за
Ченсом, который осторожно переворачивал тушку птицы над горячими углями.
Санни почувствовала приятное тепло, когда исходящий от огня жар согрел ее
озябшие ладони. Наступившая ночь была так холодна, что девушка с трудом
вспоминала, как всего лишь несколько часов назад скалы плавились от зноя. Ей
всего лишь однажды пришлось ночевать под открытым небом и совершенно при
других обстоятельствах. Начать хотя бы с того, что в прошлый раз она была
совершенно одна.
Янтарное пламя костра освещало Ченса, подчеркивая твердые углы его лица.
Санни обратила внимание на то, что во время своего отсутствия он успел
искупаться, и его волосы до сих пор оставались немного влажными. Он также
побрился, отметила она про себя и улыбнулась своим мыслям.
Ченс поднял глаза, увидел, что Санни внимательно наблюдает за ним, и между
ними мгновенно возникло безмолвное понимание и чувственное притяжение.
— Ты в порядке? — мягко спросил ее Ченс.
— Со мной все хорошо.
Санни даже не догадывалась, как ярко вспыхнуло ее лицо, когда она подтянула
ноги к груди, обхватив их руками, и положила подбородок на поднятые колени.
— У тебя идет кровь?
— Сейчас нет. Ее было совсем немного, в самом начале, — торопливо добавила
она, заметив, как Ченс прищурил глаза от беспокойства.
Он вновь сосредоточил внимание на птице, в очередной раз аккуратно
перевернув ее над огнем.
— Было бы лучше, если бы я заранее узнал, что для тебя это первый раз.
Было бы лучше, если бы ты этого не понял и не заводил об этом разговор
,
— подумала Санни. Потому что не желала ни с кем обсуждать причины, по
которым она до сих пор оставалась девственницей.
— Почему? — спросила она, стараясь говорить легкомысленным тоном. — Ты
проявил бы благородство и остановился?
— Нет, черт возьми, — возразил Ченс, — просто я вел бы себя немного по-
другому, вот и все.
Теперь это уже становилось интересным.
— И что бы было по-другому?
— Я вел бы себя не так грубо и не стал бы торопиться.
— Поверь мне, это заняло достаточно времени, — улыбаясь, заверила его Санни,
— и в первый, и во второй раз.
— Я постарался бы, чтобы для тебя все прошло намного приятнее.
— Как и для тебя?
Его пристальный взгляд полыхнул мрачным огнем, и губы Ченса скривились в
улыбке, полной раскаяния.
— Милая, если бы для меня это стало хоть на йоту приятнее, мое сердце не
выдержало бы.
— Как и мое.
Он снова повернул птицу.
— Во второй раз я не использовал презерватив.
— Я знаю.
Данное обстоятельство было невозможно игнорировать.
Их пристальные взгляды снова встретились, и между ними вновь возникла тесная
мысленная связь. Возможно, он уже сделал ее беременной. И Ченс, и Санни
понимали это.
— Какова вероятность того, что ты забеременеешь?
Санни провела ладонью сверху вниз, словно рисуя невидимую черту.
— Пятьдесят на пятьдесят.
Она полагала, что обстоятельства все же были в их пользу, но не хотела бы
снова так рисковать.
— Если мы не застрянем здесь надолго... — начал Ченс, затем пожал плечами.
— Что?
— Я не стал бы возражать.
Вожделение пронзило ее, и Санни чуть не вскочила на ноги, чтобы тут же
броситься к Ченсу. Только напряженным усилием воли ей удалось подавить свою
страсть и усидеть на месте. Это все гормоны, словно коварные дьяволята,
подумала Санни; она была готова наплевать на здравый смысл уже только
оттого, что Ченс упомянул о своем желании увидеть ее беременной их ребенком.
— Я тоже, — сказала она, наблюдая за реакцией Ченса.
На его четко очерченных скулах вспыхнул яркий румянец, а на щеках вздулись
желваки. Рука, державшая вертел, сжалась так сильно, что костяшки пальцев
побелели.
Да, в эту игру можно играть вдвоем
, — подумала Санни,
очарованная внутренним сражением, которое он вел, пытаясь справиться с
возбуждением и не кинуться к ней.
Когда Ченс решил, что их ужин приготовился, он снял вертел с рогаток, ударом
ноги подкатил к костру еще один камень и присел на него. Затем вынул из
кармана перочинный нож, отрезал кусок мяса и протянул его Санни.
— Осторожно, не обожгись, — предупредил он, когда она в нетерпении схватила
горячий кусочек.
Санни перекидывала мясо из руки в руку и дула, желая поскорее его остудить.
Когда оно стало не таким обжигающим, она решилась попробовать. Вкусовые
рецепторы взорвались от вкуса жареной на открытом огне, пахнущей дымом дичи.
— О, великолепно, — простонала она, медленно жуя и упиваясь каждым кусочком.
Ченс отрезал кусок себе, попробовал, и на его лице отразилось такое же
удовольствие, какое только что испытала Санни. Некоторое время они молча
жевали. Ченс старался разделить мясо поровну, но Санни, несмотря на то, что
до конца не насытилась, решила больше не есть. Ченс был намного крупнее, и,
если бы они съели одинаковое количество мяса, он наверняка остался бы
голодным.
Ченс, разумеется, прекрасно понял, что она пытается сделать.
— Ты снова обо мне заботишься, — заметил он, — знаешь, ты ведь разрушаешь
мою репутацию.
Предполагается, что это моя обязанность. — Ты намного крупнее меня и нуждаешься в большем количестве пищи.
— Позволь мне беспокоиться о еде, милая. Обещаю, нам не придется больше
голодать. Завтра я постараюсь поймать дичь покрупнее и поищу какие-нибудь
съедобные растения, чтобы наша диета наконец-то закончилась.
— Мясо птицы и растительная пища, — чуть слышно пробормотала Санни, — в наши дни — самая модная еда.
Это тонкое замечание заставило Ченса усмехнуться. Он убедил Санни съесть еще
немного мяса, после чего они разделили на двоих оставшийся питательный
батончик. Утолив голод, они стали готовиться ко сну.
Ченс обложил костер камнями, в то время как Санни занялась обустройством
палатки. Затем они почистили зубы и в последний раз удовлетворили свои
естественные потребности.
Совсем как супруги, прожившие вместе уйму лет
, —
с усмешкой подумала Санни. На самом деле, их
домом
являлась обычная ниша в
скале, но совместные приготовления ко сну показались Санни очень милыми и
домашними, пока Ченс не произнес:
— Может быть, сегодня ночью ты хочешь спать в моей футболке? Она гораздо
больше похожа на длинную ночную рубашку, чем то, что ты на себя надеваешь.
В пылком взгляде, которым он на нее смотрел, не было ни грамма
цивилизованности. Сердце Санни бешено забилось в груди, и уже знакомый
сладкий жар накрыл ее тело. Ему достаточно просто посмотреть на нее,
ошеломленно подумала Санни. Один взгляд — и она тотчас же возбудилась. Ченс
отлично изучил ее тело за то короткое время, пока она лежала, распластавшись
под ним на одеяле. И теперь, когда она точно знала, каково это — чувствовать
его твердую длину у себя внутри, Санни жаждала наслаждения. Ей хотелось
вновь испытать обжигающий пик удовольствия, пусть его интенсивность и
напугала ее. Она и не догадывалась, что экстаз может быть настолько
невероятным, когда ощущаешь себя так, словно разлетаешься на тысячу
осколков, а душа покидает трепещущее тело. Санни замерла, ослепленная
внезапной вспышкой понимания, совершенно ясно осознав, что ни один мужчина в
мире не сможет подарить ей такое блаженство. Ченс был ее единственным, ее
половинкой, мужчиной с заглавной буквы
М
, подчеркнутой и выделенной.
Тем самым. Ее частичкой, без которой она уже никогда
снова не почувствует себя целой.
Должно быть, она выглядела пораженной, потому что Ченс внезапно оказался
подле нее, обнял за талию и мягко, но непреклонно увлек к палатке. Он мог
быть с ней чутким и внимательным, поняла Санни, но не принял бы отказа.
Санни откашлялась, пытаясь обрести самообладание.
— Тебе самому понадобится футболка, чтобы не замерзнуть...
— Ты шутишь, верно? — улыбнулся Ченс. — Или на самом деле думаешь, что мы
всю ночь будем спать?
Санни никак не могла заставить себя улыбнуться.
— Это и в голову мне не приходило. Я имела в виду, что футболку ты наденешь
после. —
Я так не думаю, — сказал он, и его руки занялись
застежкой ее джинсов.
В рекордно короткое время они очутились в палатке полностью обнаженными.
Ченс выключил фонарик, чтобы не расходовать заряд батареек, и их окутала
непроглядная темнота, такая же, как и предыдущей ночью. Санни обнаружила,
что, когда занимаешься любовью на ощупь, не видя друг друга, это значительно
обостряет другие чувства. Она остро ощутила грубые, шершавые мозоли на
ладонях Ченса, стоило ему только провести руками по ее телу. Словно
исследуя, Санни ласкала его мощные плечи и торс, чувствуя, как сильные
мускулы перекатываются под кожей, от которой исходил головокружительный
мужской аромат. Она наслаждалась вкусом Ченса, не в силах насытиться его
поцелуями. Санни упивалась гладкой твердостью его губ, острыми краями зубов;
она обвела пальчиками его соски и почувствовала, как они затвердели от ее
прикосновений. Ей понравился хриплый стон, который вырвался у Ченса, когда
она дотронулась до мягких тяжелых мешочков у него между ног, и то, как они
напряглись, когда она легонько сжала их в своей ладони.
Санни потрясенно провела рукой по его пульсирующему естеству, недоумевая,
как же оно могло помещаться в ней? Длинный твердый ствол заканчивался
гладкой выпуклой головкой, повлажневшей от выделившейся жидкости.
Зачарованная, Санни опустилась вниз и сомкнула губы на его бархатистой
плоти, а затем медленно облизала чувственную влагу.
Ченс выдохнул замысловатое проклятие и опрокинул ее на спину, молниеносно
изменив положение их тел. Тесное пространство маленькой палатки ограничивало
движения, но он ловко перемещался в нем с присущей ему хищной грацией.
Санни засмеялась, удивляясь волшебству, которое возникло между ними, и
обвила Ченса руками за шею, когда он накрыл ее своим сильным телом.
— Тебе не понравилось?
— Я чуть не взорвался, — проворчал он и добавил, распознав в ее голосе
лукавую улыбку: — Что ты замышляешь?
— Полагаю, я все равно смогу проделать это с тобой. Мне, вероятно, придется
применить какую-нибудь хитрость и связать тебя. Но, думаю, я справлюсь с
этим.
— Нисколько не сомневаюсь. Только предупреди меня, когда задумаешь
провернуть эту ловкую операцию, чтобы я заранее снял с себя всю одежду.
Этим днем, захваченная в водоворот его любовных ласк, Санни даже не
предполагала, что они будут вот так непринужденно болтать, обмениваясь
шутками и игриво поддразнивая друг друга. Она ни за что не поверила бы, что
сможет так естественно, без всякого стеснения развести ноги, обхватывая ими
бедра Ченса. Санни не могла и подумать, что им будет вместе настолько хорошо
и удобно, словно сама природа задумала и вылепила их тела так, чтобы они
идеально подходили друг другу. На самом деле, природа так и поступила;
только Санни до сих пор не понимала этого.
Ченс вновь подарил ей кусочек особенного, дивного волшебства, покрыв жаркими
поцелуями все ее тело. Его волосы коснулись внутренней поверхности бедер
Санни, и она заметалась под его умелыми губами в невыносимой сладостной
пытке, разлетевшись в пароксизме страсти на тысячи осколков. После того, как
Санни снова смогла дышать, а под ее закрытыми веками перестали кружить,
вспыхивая в темноте, разноцветные искры света, Ченс нежно поцеловал ее в
живот и склонил на него свою голову.
— Бог мой, какая же ты пылкая, — выдохнул он.
С уст Санни сорвался приглушенный звук, очень похожий на смех.
— Да, я такая. Во всяком случае, с тобой.
— Только со мной, — в его голосе прозвучали мрачные нотки собственника и
мужского триумфа.
— Только с тобой, — прошептала Санни, соглашаясь.
Ченс надел презерватив и скользнул между ее бедер. Она подавила крик,
готовый сорваться с губ; он был таким большим и твердым, а внутри у нее все
воспалилось и саднило. Ченс легонько двигался взад-вперед, пока не ощутил,
как Санни расслабилась, повлажнела и с легкостью приняла его в свое тело.
Постепенно его выпады ускорились, стали более мощными. Но даже тогда Санни
чувствовала, что он сдерживает себя, стараясь не навредить ей. Ченс в
последний раз погрузился в ее сладостный жар до половины своей длины и
замер, когда сокрушительная волна наслаждения накрыла его, лишая способности
мыслить. Крепкое, сильное тело Ченса содрогнулось в мучительно-сладкой дрожи
освобождения.
Позже он натянул на Санни свою футболку, и ее тотчас же окутал теплый
мужской аромат. Просторная мужская одежда доходила бы ей почти до колен,
если бы Ченс не завязал подол на талии. Он держал Санни в своих объятьях,
сильной ладонью крепко прижимая к своему телу. Ченс подложил себе под голову
свернутый свитер Санни, а она прижалась щекой к его груди. И это было
восхитительно — лежать рядом, крепко обнявшись.
— Тебя на самом деле зовут Санни, или это всего лишь прозвище? — сонно
спросил Ченс, касаясь губами ее волос.
Девушка чувствовала себя такой расслабленной и пресыщенной, что внезапный
всплеск предосторожности, вызванный этим вопросом, причинил ее почти
физическую боль. Она никогда и никому не открывала своего настоящего имени.
Санни засомневалась на минутку, но потом вспомнила, что здесь и сейчас ее
опасения не имеют никакого значения.
— Это прозвище, — пробормотала она, — мое настоящее имя — Соня, но я им
никогда не представляюсь.
Соня Офелия Габриэлла.
— Господи, Боже мой! — Ченс жарко поцеловал ее. — Санни очень тебе подходит.
Ха, получается, у тебя целых четыре имени?
— Да. Но я же никогда не использую их все. А как насчет тебя? Как звучит
твое второе имя?
— У меня его нет. Я — просто Ченс.
— В самом деле? А ты не обманываешь меня? Может, ты просто не хочешь
признаваться, вдруг это нечто ужасное, наподобие Юстаса?
— Клянусь своим сердцем.
Санни поудобнее устроилась у него на груди.
— Думаю, мы достигнем баланса. У меня четыре имени, у тебя два — если их
сложить и разделить пополам, получится по три имени на каждого.
— Примерно так.
Санни услышала в его голосе насмешку. Она наградила его небольшим коварным
щипком, от которого расслабленный Ченс подскочил на месте. Его возмездие
завершилось спустя долгое время с использованием еще одного презерватива.
Заснула Санни с мыслью, что сейчас, рядом с Ченсом, она чувствует себя такой
счастливой, как никогда прежде за всю свою жизнь.
Глава 9
Следующим утром силки оказались пустыми. Санни подавила разочарование. После
такой идиллической, наполненной наслаждением ночи и день должен был стать
восхитительным. Горячий сытный завтрак оказался бы в самый раз.
— Ты не мог бы что-нибудь подстрелить? — спросила она Ченса, жуя свою
половину безвкусного питательного батончика. — Мы съели уже восемь
батончиков.
Если в день будет уходить один, то через четыре дня у них не останется еды.
Маргрэта позвонит через три дня.
Санни отбросила тревожную мысль прочь. Выберутся они отсюда до звонка
Маргрэты или нет — изменить это не в ее власти. А вот хлеб насущный —
проблема безотлагательная.
Прищурив глаза, Ченс осмотрел склоны каньона, словно в поисках выхода.
— У меня всего пятнадцать пуль в пистолете и ни одной запасной обоймы. Я бы
предпочел сохранить их на всякий случай, раз никто не может сказать, сколько
нам здесь торчать. Кроме того, пуля калибра 9 мм разорвет кролика или птицу
на кусочки, так что нам ничего не останется для еды. Это если предположить,
что я попаду в птицу из пистолета.
Меньше всего Санни беспокоила его меткость. Возможно, ему привычнее стрелять
из винтовки, но, имея за плечами службу в армии, он и с пистолетом справится
не хуже. Она посмотрела на свои руки.
— А тридцать восьмой калибр не подойдет?
— Подошел бы лучше, так как он не такой мощный. Не супер, но лучше. Однако
другого пистолета у меня нет, так что и спрашивать не о чем.
— У меня есть, — тихо сказала Санни.
Ченс резко вскинул голову, в его глазах сверкнуло что-то опасное.
— Что ты сказала?
Санни кивнула в сторону сумки.
— У меня есть пистолет.
Ченс кинул взгляд в ту сторону, куда она указала, а потом снова посмотрел на
нее. Его лицо окаменело.
— Не хочешь ли ты мне объяснить, — намеренно ровно произнес Ченс, — как тебе
удалось пронести с собой оружие? Ты летела коммерческим рейсом. А как же
личный досмотр и проверка багажа?
Всех секретов она не собиралась выдавать даже Ченсу. При жизни в бегах Санни
научилась крайней осторожности во всем. Она и так открыла ему больше, чем
кому-либо другому на свете. Однако, пока они вместе...
— У меня есть специальные контейнеры.
— Где? Я видел все вещи из твоей сумки, и там не было ничего... Черт. Во
флаконе из-под лака для волос. Я прав?
Санни чувствовала себя неловко. Почему он сердится? Даже если он строго
подчиняется всем правилам и инструкциям, в чем она очень сомневалась, должен
бы радоваться, что у них есть дополнительное оружие. Каким бы способом она
его ни добыла. Санни расправила плечи.
— И в фене.
Сжав зубы, Ченс стоял над ней, как карающий ангел.
— И как долго ты занимаешься контрабандным провозом оружия в самолетах?
— С шестнадцати лет, — ответила она сухо, поднимаясь на ноги. Будь все
проклято, но она не позволит ему возвышаться над ней, как над непослушным
ребенком. Стоя, он не намного выше. — Каждый раз, когда лечу куда-либо.
Санни подошла к сумке и достала нужные вещи. Ченс наклонился и выхватил из
ее рук флакончик лака, затем снял крышку, осмотрел разбрызгиватель и нажал
на него. В воздухе появились капельки брызг.
— Лак настоящий, — пояснила она, — только его не так много.
Санни ловко открутила донышко, и в руки ей вывалился короткий ствол. Отложив
его в сторону, она подняла фен и, разъединив его на две части таким же
ловким движением, достала остальную часть пистолета. Собрав оружие с
легкостью, говорящей о том, что она делала это так часто, что не ошибется и
спросонья, Санни вставила обойму, развернула пистолет и подала его Ченсу
рукояткой вперед.
Маленький пистолет почти затерялся в мужской ладони.
— На кой дьявол тебе нужно оружие? — рявкнул он.
— Для того же, для чего и тебе, — она отошла от него на свое место и не
заметила потрясения, пробежавшего по его лицу. Не поворачиваясь к нему, она
продолжила: — Я вожу его для самозащиты. Разве ты используешь оружие не для
этой цели?
— Я перевожу на своем самолете разных людей, по большей части незнакомых,
иногда летаю в очень отдаленные места. И у меня есть разрешение на оружие, —
слова летели в нее, словно камни, — а у тебя?
— Нет, — призналась она, не желая лгать, — но я — женщина, путешествую в
одиночестве, перевожу достаточно ценный груз, раз для этого специально
нанимают курьерскую службу. Подумай об этом. Я не настолько глупа, чтобы не
иметь с собой никаких средств защиты.
Санни говорила чистую правду.
— Если твои доводы настолько разумны, почему у тебя нет разрешения?
У Санни было такое ощущение, словно ее допрашивают. Это ей не понравилось.
Ласковый и насмешливый любовник прошлой ночи исчез, а на его месте оказался
незнакомец, слова которого звучали как обвинение.
Она никогда не пыталась получить разрешение на ношение, потому что не желала
никаких проверок в национальных базах данных, не хотела привлекать к себе
внимание официальных лиц.
— На то есть серьезные причины, — парировала она ровным и холодным тоном.
— И ты не собираешься мне о них докладывать, ведь так?
Ченс окинул ее ядовитым яростным взглядом и направился в сторону силков. Его
широкий шаг, как и все остальное, что он
...Закладка в соц.сетях
