Жанр: Любовные романы
Азартная игра
...вую пару. Но ты же знаешь, насколько Ники
разборчива в том, что хочет надеть. Она бросила на туфли один взгляд,
обозвала их страшными,
хотя они были точно такими же, как
испорченные ею, и наотрез отказалась даже примерить.
— Чтобы быть точным, — поправил Ченс, — она назвала туфли
стласными
.
Зейн признал правоту брата.
— У нее уже лучше получается выговаривать звук
р
. Малышка упорно
тренируется, произнося по-настоящему важные слова, например, говоря о себе
раз за разом
красивая
.
— Она наконец начала говорить
Ченс
вместо
Денс
?
Ники упорно отказывалась выговаривать трудное имя дяди и настаивала, что
неправильно говорят все остальные.
Зейн смотрел на брата с невозмутимым выражением лица.
— Даже не мечтай.
Ченс застонал, пожалев, что спросил.
— Тогда, я делаю вывод, что Бэрри повела маленькую красавицу в магазин,
чтобы та сама выбрала себе туфли?
— Точно, — Зейн огляделся в поисках блуждающих по комнате наследников. А
они, словно ожидали этого замечания родителя, сначала Кэм, за ним Зак,
плюхнулись на попки и издали предупреждающий вопль, с надеждой глядя на
папу.
— Время кормления, — пояснил Зейн, поворачиваясь вместе с креслом и доставая
из маленького холодильника две бутылочки. Одну он передал Ченсу. — Хватай
ребенка.
— Ты, как всегда, готов к любому развитию событий, — заключил Ченс,
приближаясь к близнецам и наклоняясь, чтобы взять на руки одного из них.
Поднимая ребенка, дядя мимолетно глянул на хмурящееся личико, удостоверяясь
в правильном выборе. Очень хорошо, точно Зак. Ченс не мог бы объяснить, как
он различал близнецов и как их различали все остальные члены семьи. Малыши
казались настолько одинаковыми, что педиатр предложил надеть им на ножки
бирки, как у новорожденных. Однако у каждого из близнецов рано появилась
ярко выраженная индивидуальность, различимая по выражению лица, поэтому
никто из родственников не путал малышей.
— Пришлось приготовиться. В прошлом месяце Бэрри отлучила их от груди, и
пострелята отказываются послушно ожидать кормления.
Круглые глазки Зака жадно уставились на бутылочку в руках дяди.
— Почему так рано? — поинтересовался Ченс, усаживаясь на прежнее место и
устраивая малыша на сгибе левой руки. — Она до года кормила Ники грудью.
— Увидишь, — хмуро ответил Зейн, усаживая себе на колени Кэма.
Как только бутылочка оказалась в досягаемости маленьких толстеньких ручек
Зака, тот схватил ее и потянул к жадно открытому ротику. И изо всех сил
присосался к соске. Разрешив дяде поддерживать бутылочку, карапуз, тем не
менее, предпринял некоторые действия, удерживая ситуацию под контролем, —
обхватил запястье Ченса обеими руками и обвил ножками его предплечье. После
чего с рычанием начал сосать молоко, прерываясь только для того, чтобы
проглотить пищу.
Точно такие же звуки раздавались с колен Зейна. Ченс повернулся и увидел,
что рука брата взята в плен тем же способом, каким два маленьких дикаря
привыкли охранять свою еду.
Вокруг напоминающего бутон розы ротика племянника пузырилось молоко. Ченс
даже удивленно моргнул, когда увидел, с каким ожесточением шесть маленьких
острых зубиков вгрызались в соску.
— Черт, не удивительно, что она перестала кормить вас грудью!
Зак ни на секунду не прекратил грызть, сосать и рычать, только окинул дядю
до смешного высокомерным взглядом и вернулся к наполнению небольшого
животика.
Зейн ласково засмеялся и приподнял Кэма так, чтобы провести носом по
толстеньким ножкам, решительно охватившим папину руку. Малыш было
нахмурился, что его посмели прервать, но потом сменил гнев на милость и
одобряюще поглядел на отца с широкой улыбкой на измазанных молоком губах и
ямочкой на щеке. В следующую секунду улыбка пропала, и он снова напал на
бутылочку.
Волосики Зака, мягче шелка, касались руки Ченса. Он подумал, что держать
малыша было чистым удовольствием, хотя, когда ребенок в первый раз оказался
у него на руках, он считал иначе. Тем первым малышом стал Джон, исходивший
криком от боли режущихся зубок.
Тогда Ченс жил у Маккензи совсем недолго, всего несколько месяцев, и все еще
относился к ним с большой опаской. Подросток справился с желанием броситься
на того, кто смел к нему прикасаться, но все еще отскакивал в сторону,
подобно дикому зверьку. Джо и Кэролайн приехали на Гору погостить. Когда они
зашли в дом, по выражению их лиц стало понятно, что дорога оказалась очень
длинной. Даже Джо, обычно невозмутимый и спокойный, выглядел разбитым от
бесконечных и бесполезных попыток успокоить сына, а Кэролайн практически
падала с ног, совершенно измотанная ситуацией, с которой невозможно
справиться при помощи безупречной логики. Ее белокурые волосы спутались, в
зеленых глазах читалось беспокойство, перемешанное с негодованием.
Проходя мимо Ченса, она неожиданно повернулась и положила в его руки
надрывающегося ребенка. Удивленный и встревоженный Ченс попытался отойти в
сторонку, но прежде, чем он успел это сделать, оказался один на один с
шевелящимся и орущим маленьким человечком.
— Вот ты его и успокоишь, — сказала Кэролайн с облегчением и неожиданным
доверием.
Сначала Ченс запаниковал. Удивительно, как он не уронил ребенка. До этого
ему не приходилось держать на руках таких маленьких деток, и мальчик не имел
понятия, что с ними делать. С другой стороны, он оказался приятно удивлен,
что Кэролайн доверила своего обожаемого сыночка ему — беспризорнику и
полукровке, которого мама Мэри недавно привела с собой в дом. Почему эти
люди не видят, кем он является? Почему они никак не могут понять, что ему
пришлось выживать в диком мире по правилу
убей или убьют тебя
и для них же
безопаснее держаться от него подальше?
Вместо этого, похоже, ни один из новых родственников не находил необычным
или вызывающим опасение, что маленький ребенок оказался у полукровки, хотя
от страха он держал Джона почти на вытянутых руках.
В доме установилась благословенная тишина. Джон удивился до того, что
замолчал, и стал заинтересованно разглядывать нового человека, подрыгивая
ногами. Ченс непроизвольно поменял положение ребенка, усадив его на согнутую
руку, вспомнив, как делали остальные. Карапуз пускал слюни. Увидев, что на
шее ребенка повязан слюнявчик, Ченс вытер им рот малыша. Джон не упустил
своего шанса: схватил большой палец дяди, потащил его в рот и счастливо
зачмокал. Ченс аж подпрыгнул от силы, с какой малыш деснами, где почти
прорезались два зуба, сжал палец, но, кривясь от боли, позволил Джону
использовать его вместо резинового кольца, пока мама не спасла его, принеся
кусочек мочалки, которую малыш мог спокойно жевать.
После этого Ченс ожидал, что его освободят от обязанностей няни, потому что
обычно Мэри не могла дождаться счастливой минуты, когда брала внука на руки.
Но в тот день, казалось, все забыли про ребенка и оставили Джона на руках у
дяди. Малыш этому только радовался, а через некоторое время Ченс успокоился
настолько, что стал обходить комнату, показывая маленькому приятелю
интересные предметы, которые тот послушно рассматривал, продолжая грызть
успокаивающую десны мочалку.
Так прошло посвящение Ченса, и он время от времени исполнял роль няньки для
непрекращающейся череды племянников, которые регулярно появлялись у братьев
и их плодовитых жен. Стало еще хуже, когда у Зейна родилось трое детей.
— Кстати, Марис ждет ребенка.
Ченс рывком поднял голову, на его загорелом лице появилась широкая улыбка.
Младшая сестра вышла замуж девять месяцев назад и крайне раздражалась, что
сразу не забеременела.
— Когда произойдет событие?
Ченс всегда так устраивал свои дела, чтобы оказаться дома к моменту
появления на свет еще одного Маккензи. Конечно, последний малыш будет носить
фамилию Макнил, но это ничего не меняло.
— В марте. Она сказала, что успеет сойти с ума, так как Мак не спускает с
нее глаз.
Ченс хмыкнул. Кроме отца и братьев, Мак оказался единственным мужчиной,
который ее не боялся, за что она и любила мужа так сильно. Если Мак решил,
что будет следить за лошадьми Марис, пока та беременна, то ей придется
отбросить надежду ускользнуть и устроить себе долгую горячую скачку, которую
она так любила.
Зейн кивнул в сторону папки на его столе.
— Собираешься мне об этом рассказать?
Ченс знал, что Зейн спрашивает не только о содержимом папки. Скорее, он ищет
ответ на вопрос, почему Ченс не передал информацию по электронной почте, а
привез лично. Кроме Ченса, только Зейн точно знал, где и чем занимается
брат, например, в настоящее время предполагалось, что он должен работать во
Франции. Еще Зейн спрашивал, почему его не уведомили об изменении маршрута и
почему брат не позвонил и не предупредил о приезде заранее.
— Я не мог рисковать, чтобы хоть капля этой информации просочилась наружу.
Зейн поднял брови.
— У нас появились проблемы с сохранностью информации?
— Ничего такого мне не известно, — ответил Ченс, — но что-то меня беспокоит.
Как я уже сказал, ни одна душа не знает об этом деле. Это должно остаться
между нами.
— Ты меня заинтриговал.
В холодных светлых глазах Зейна блеснули искорки интереса.
— У Криспина Хойера есть дочь.
Зейн не изменил свою раслабленную позу, но его лицо окаменело. В течение
последних нескольких лет Криспин Хойер являлся их главной целью, но
террорист оказался настолько же неуловимым, насколько жестоким. Братья до
сих пор искали хоть какую-то возможность подобраться к нему поближе, любую
слабость, на которую можно надавить или использовать в качестве приманки для
западни. Существовало свидетельство о браке, заключенном в Лондоне тридцать
пять лет назад, но жена Хойера, до замужества Памела Викери, исчезла. Не
было найдено ни одного подтверждения ее нынешнего существования. Ченс вместе
со своими людьми решил, что женщина погибла вскоре после свадьбы от руки
Хойера, или постарались его враги.
— Кто она?
Где она сейчас? — спросил Зейн.
— Ее зовут Соня Миллер, и она живет здесь, в Штатах.
— Это имя мне знакомо, — задумчиво протянул Зейн, и его пристальный взгляд
стал острым.
Ченс кивнул.
— Женщина работает курьером, именно ее, предположительно, ограбили на
прошлой неделе в Чикаго.
Зейн не пропустил слово
предположительно
, он никогда ничего не пропускал.
— Думаешь, это было подстроено?
— Чертовски похоже. Я нашел связь с Хойером, когда проверял ее подноготную.
— Хойер не мог не знать, что ее будут серьезно проверять после потери
пакета, особенно, если бумаги связаны с космическими разработками. Зачем так
рисковать?
— Возможно, он не думал, что мы сможем что-то раскопать. Ее удочерили.
Родителями записаны Хэл и Элеонор Миллер, и они чисты как свежевыпавший
снег. Я бы не узнал, что ее удочерили, если бы не проверил свидетельство о
рождении по нашим базам. Представь себе, оказалось, что Хэл и Элеонор не
имели собственных детей, а у маленькой Сони Миллер нет свидетельства о
рождении. Поэтому я продолжил расследование и обнаружил запись об
удочерении.
Зейн поднял брови. Открытая информация об усыновлении принесла с собой
столько проблем, что наметилась серьезная тенденция к закрытию подобных
файлов. Благодаря законам о конфиденциальности электронных данных и
серьезным мерам по контролю за их соблюдением, стало почти невозможно
обнаружить наличие таких файлов, не говоря уже о том, чтобы прочитать их.
— Ты не оставил никаких следов?
— Ничего такого, что могло бы привести к нам. Используя несколько
промежуточных сайтов, я вошел в систему налоговой службы и через них получил
доступ.
Зейн усмехнулся. Если и заметят несанкционированный доступ к базе данных, то
никто даже слова не скажет. С налоговыми службами лучше не связываться.
Молоко в бутылочке Зака закончилось, свирепая хватка ослабла, и его головка
опустилась на руку Ченса. Малыш перестал бороться против навалившегося сна.
Ченс привычно поднял ребенка, уложил его головой на свое плечо и погладил по
спинке.
— Мисс Миллер работает курьером чуть больше пяти лет. У нее квартира в
Чикаго, но соседи сказали, что она бывает дома очень редко. Считаю, это было
внедрение на перспективу и она работает на отца с самого начала.
Зейн кивнул. Они обязаны предполагать худшее, это их работа. Только ожидая
худшего, можно подготовиться к любому развитию событий.
— Есть идеи? — спросил Зейн, вытаскивая опустевшую бутылочку из рук Кэма и
мягко поднимая спящего ребенка к своему плечу.
— Подобраться к ней поближе. Заставить ее доверять мне.
— Вряд ли она из породы доверчивых людей.
— У меня есть план, — признался Ченс и улыбнулся, потому что обычно так
говорил Зейн.
Зейн улыбнулся в ответ и замолчал, так как небольшой пульт безопасности на
стене издал тихий предупредительный сигнал. Он взглянул в монитор и
предупредил:
— Готовься. Бэрри и Ник вернулись.
Несколько секунд спустя открылась входная дверь, и дом наполнил громкий
крик:
— ДядяДенсДядяДенс
ДядяДенс!
Вопль сопровождался топотом маленьких ножек, бегущих по коридору и
подпрыгивающих от радости, что приехал любимый дядя. Ченс откинулся в кресле
и открыл дверь кабинета за долю секунды до того, как в нее врезалась Ники.
Ее маленькое тельце вздрагивало от восторга и нетерпения.
Девочка бросилась к нему, и Ченс еле успел поймать ее свободной рукой и
усадить на колено. Ники одарила Зака поцелуем старшей сестренки и погладила
его по головке, хотя он уже почти сравнялся с ней ростом и весом, после чего
обратила на дядю все свое внимание.
— Ты надолго останесся? — требовательным тоном спросила она, поднимая личико навстречу его поцелую.
Ченс потерся носом о мягкую щеку и шею девочки, вызвав ее веселый смех, и
вдохнул сладкий детский аромат.
— Всего на несколько дней, — ответил он, чем очень расстроил племянницу. Она
уже достаточно подросла, чтобы замечать долгое отсутствие дяди, и каждый раз
при встрече старалась уговорить его остаться.
Но, будучи непоседой Ники, она хмурилась недолго и перешла к более важным
вопросам. Личико девочки засияло.
— Лазлисис покататься на твоем мотосикле?
Ченс тревожно нахмурился.
— Нет, — твердо ответил он, — тебе не разрешается залезать на него,
садиться, наклоняться и класть игрушки, если меня нет рядом.
С Ники самым правильным поведением было перекрывать все возможности. Она
очень редко не слушалась прямых распоряжений, но гениально умела находить
обходные пути. Еще одна мысль пришла ему в голову:
— Нельзя также сажать на мотоцикл Кэма и Зака.
Ченс сомневался, что она сможет поднять братиков, но лучше не рисковать.
— Спасибо, — поблагодарила Бэрри.
Она вошла в кабинет как раз вовремя, чтобы услышать дополнительные
инструкции Ченса. Наклонившись и чмокнув деверя в щеку, Бэрри забрала Зака
из дядиных рук, предоставив ему возможность защищаться от Ники. Все до
одного Маккензи мужского пола раньше или позже пострадали от удара в пах
ножки маленькой непоседы.
— Миссия выполнена? — поинтересовался Зейн, откидываясь в кресле и улыбаясь
жене с тем ленивым выражением светлых глаз, которое подтверждало, что ему
нравится увиденное.
— Не без драматических сцен и убеждения, но, да, миссия выполнена.
Бэрри убрала с глаз невесомый локон рыжих волос. Как обычно, она выглядела
стильно, хотя была одета в самые обычные бежевые слаксы и белую блузку без
рукавов, открывающую красивые и слегка загорелые руки. Ченс восхищенно
подумал, что можно забрать девочку из класса до окончания школы, но нельзя
лишить класса девушку, которая закончила образование. Особенно, если
образование получено в одной из самых престижных школ мира.
Внимание Ники оставалось прикованным к переговорам по поводу мотоцикла. Она
зажала лицо дяди между ладонями и наклонилась к нему — их носы едва не
соприкоснулись. Так она могла быть уверенной, что он не отвлечется. Ченс еле
сдержал смех, когда увидел совершенно серьезное выражение маленького личика.
— Я лазлису тебе покататься на моем тлехколесном велике, — предложила Ники,
видимо, решив заменить требование просьбой.
— Как же я по этому соскучился, — насмешливо пробормотал Зейн, а Бэрри мягко
рассмеялась.
— Ты предлагаешь мне покататься на твоем трехколесном велосипеде, но я для
него слишком большой, а ты слишком маленькая, чтобы кататься на мотоцикле, —
уточнил Ченс.
— А када мозно? — Ники широко раскрыла глаза и кокетливо поглядела на дядю.
— Когда получишь водительские права.
Это загнало ее в угол. Девочка понятия не имела, что такое
водительские
права
и как их получают. Она засунула пальчик в рот, чтобы обдумать
возникшую ситуацию, а Ченс поспешил отвлечь ее внимание.
— Эй, а не новые ли у тебя туфельки?
Словно по велению волшебной палочки, ее личико снова засияло. Ники немного
покрутилась, чтобы поднять одну ножку поближе к глазам дяди, и чуть не
ткнула его в нос.
— Плавда класивые? — от восхищения она едва не пела.
Ченс взял в руки маленькую туфельку, восхищаясь сиянием черной кожи.
— Ничего себе! Так блестят, что можно увидеть свое лицо.
Ченс сделал вид, что рассматривает свои зубы, чем очень насмешил племянницу.
Зейн поднялся на ноги.
— Пока ты с ней занимаешься, мы пойдем уложим мальчиков.
Занять Ники не составляло особого труда, она никогда не терялась, что
сказать или сделать. Ченс накручивал на палец локон ее шелковых черных
волос, пока девочка рассказывала о новых туфельках, новых лошадях деды, и
том слове
, что сказал папочка, когда попал молотком по пальцу. Ники весело
и в точности повторила слово, отчего у Ченса сбилось дыхание.
— Но мне нильзя его повтолять, — призналась малышка, торжественно глядя на
дядю, — это осень-осень плохое слово!
— Да, — согласился Ченс сдавленным голосом, — очень плохое.
— А еще мне нильзя говолить
селт
,
зопа
и...
— Тогда не стоит их сейчас повторять.
Ченс с трудом сохранял серьезный тон, едва удерживаясь от смеха.
Ники казалась озадаченной.
— Как зе ты узнаес, какие слова плохие?
— Папа знает, какие слова нельзя говорить?
Ники решительно кивнула маленькой головкой.
— Папа знает
все плохие слова.
— Тогда я попрошу, чтобы он мне все рассказал.
— Ладна, — девочка тяжело вздохнула, — тока не бей папу сильно.
— Не бить папу?
— Папа говолит плохое слово, если удалит молотком по пальсику. Так он
сказал.
Ченс сумел замаскировать смех кашлем. Зейн служил
морским котиком
, и его
язык был таким же соленым, как и море, где он чувствовал себя как дома. Ченс
уже неоднократно слышал от брата
то слово
и даже кое-что похлеще. Но мать
всегда настаивала на соблюдении правил приличия, поэтому мужчины строго
следили за языком в присутствии детей и женщин. Скорее всего, Зейн не
догадывался о близости Ники, когда попал по пальцу, иначе никакая боль не
заставила бы его ругнуться в присутствии дочери. Ченсу оставалось только
надеяться, что до детского сада девочка забудет это слово.
— У тети Малис сколо будет лебенок, — продолжала Ники, выпрямляясь и
опираясь ступнями в бедра дяди. На всякий случай Ченс подстраховывал ее
обеими руками, хотя его помощь была излишней. Ники держала равновесие не
хуже акробата.
— Знаю, мне сказал твой папа.
Девочка немного нахмурилась, что не первой сообщила важную новость.
— Она озелебится весной, — объявила Ники.
На сей раз Ченс не сдержал смех. Он обнял маленькую любимицу, поднялся и
закружил ее вокруг себя, заставляя ее хохотать и цепляться за его шею. И сам
смеялся до тех пор, пока не потекли слезы. Господи, как же он любил этого
ребенка. За три коротких года своей жизни малышка приучила всех находиться
настороже, потому что никто не мог предположить, что она скажет или сделает
в следующую секунду. Все семейство Маккензи не спускало с проказницы глаз.
Внезапно она тяжело вздохнула.
— Когда плидет весна? Осень-осень не сколо?
— Очень нескоро, — серьезно ответил Ченс.
Для трехлетней малышки семь месяцев могли показаться целой вечностью.
— Я буду сталая?
Надев на лицо гримасу сочувствия, Ченс кивнул.
— Тебе уже исполнится четыре.
Она выглядела испуганной и покорной.
— Ситыле, — мрачно сказала Ники, — обоземой!
Когда на этот раз Ченс закончил смеяться, он вытер глаза и поинтересовался:
— Кто научил тебя говорить
О, Боже мой
?
— Джон, — не раздумывая, ответила она.
— А еще чему-нибудь он тебя научил?
Ники кивнула.
— Чему именно? Ты можешь вспомнить?
Девочка снова кивнула.
— Расскажешь мне?
Она подняла глаза кверху, некоторое время изучала потолок, потом,
прищурившись, поглядела на дядю.
— А ты лазлисис покататься на мотосикле?
Черт, она еще торгуется! Ченс вздрогнул, подумав, в кого она превратится
годам к шестнадцати.
— Нет, — строго ответил он, — если ты упадешь и ударишься, будут плакать
твои мама и папа, бабушка и дедушка, я буду плакать, будут плакать тетя
Марис и дядя Мак, дядя Майк будет плакать...
Унылый перечень страдающих и плачущих впечатлил маленькую девочку, но она
прервала дядю до того, как он перечислил всех членов большой семьи.
— Я умею скакать на лосадке, дядя Денс. И на мотосикле смогу.
Боже, она просто неутомима. Черт, куда подевались Зейн и Бэрри? У них было
предостаточно времени, чтобы уложить близнецов. Если он правильно понимает,
то его братец воспользовался случаем, пока за Ники присматривает няня, и
занялся с женой любовью. Зейн всегда умел использовать ситуацию в
собственных интересах.
Прошло еще не менее десяти минут, прежде чем в кабинет вернулся Зейн со
слегка осоловевшими глазами и полностью расслабленным выражением лица. Эти
десять минут Ченс потратил на то, чтобы выпытать у Ники, чему же еще научил
ее Джон, но малышка в переговорах не отступила ни на шаг.
— Самое время, — проворчал Ченс.
— Эй, я и так спешил, — запротестовал брат.
— Да, как же.
— Как только мог, — улыбаясь, добавил Зейн и пригладил большой рукой черные
блестящие волосы дочки. — Тебе удалось развлечь дядю Ченса?
Она кивнула.
— Я лассказала ему про осень-осень плохое слово. Ты сказал его, када удалил
по пальсику молотком.
Выражение лица Зейна сменилось со страдальческого на строгое.
— Как ты могла рассказать ему, если мы договорились, что ты никогда не
будешь его повторять?
Девочка засунула пальчик в рот и снова занялась изучением потолка.
— Ники, — Зейн забрал ее из рук Ченса, — ты говорила это слово?
Ее нижняя губка задрожала, но Ники кивнула, признаваясь в проступке.
— Тогда сегодня ты не услышишь сказку на ночь. Ты обещала не повторять это
слово.
— Я больсе не буду, — повинилась малышка, обнимая папу за шею и кладя голову
на широкое плечо.
Зейн нежно провел рукой по спине дочки.
— Верю, милая, но ты должна выполнять свои обещания, — он поставил ее на ножки, — беги, поищи маму.
Когда малышка убежала, Ченс из любопытства спросил:
— Почему ты не запретил ей смотреть телевизор вместо того, чтобы лишать
малышку сказки на ночь?
— Мы не хотим привлекать излишнее внимание детей к телевизору, используя его
в качестве наказания или награды. А почему ты спросил? Делаешь заметки,
готовясь стать родителем?
— Не в этой жизни, — потрясенно возразил Ченс.
— Да? Судьба часто взбрыкивает и умудряется укусить за задницу, когда ты
меньше всего этого ожидаешь.
— Пока моя задница обходится без укусов, и я собираюсь придерживаться
выбранного пути, — Ченс кивнул в сторону папки на столе, — и вообще, нам
пора заняться разработкой одной операции.
Глава 2
Вся эта командировка является наглядным подтверждением закона Мёрфи
, — с
раздражением думала Санни Миллер, сидя в аэропорту Солт-Лейк-Сити в ожидании
объявления начала посадки на свой рейс, если ее вообще когда-нибудь объявят,
в чем она уже начинала сомневаться. За нынешний день это был ее уже пятый
аэропорт, а Санни все еще находилась за тысячу километров от места своего
назначения — Сиэтла.
Предполагалось, что у нее будет
прямой рейс из Атланты в Сиэтл, но из-за каких-то технических проблем его
отменили, а пассажиров направили на другие рейсы, ни один из которых не
оказался прямым.
Из Атланты Санни отправили в Цинциннати, из Цинциннати — в Чикаго, из Чикаго
— в Денвер, а из Денвера — в Солт-Лейк-Сити. Но, по крайней мере, она все-
таки перемещалась в западном направлении вместо того, чтобы возвращаться, и
перелет из Солт-Лейк-Сити, при условии, что он все-таки сос
...Закладка в соц.сетях
