Жанр: Любовные романы
Азартная игра
...с.
Она попыталась прийти в себя, чтобы ответить ему. Потрясенная, потрепанная
Санни поняла, что от удара при приземлении она застряла в ремнях
безопасности лицом к боковому окну, спиной к Ченсу. Потом она почувствовала
его руки на своих, услышала, как он ругается низким голосом, расстегивая
ремни и облегчая ей дыхание, как поддерживает ее тело своим.
Она сглотнула и смогла вернуть голос:
— Я в порядке.
Эти слова были не намного громче, чем хрип. Но если она могла говорить,
значит, жива. Они оба живы. Недоверие и радость заполнили грудь. Ченс
действительно сумел посадить самолет!
— Мы должны уйти. Может быть утечка топлива, — он толкнул дверь и выскочил,
волоча Санни за собой, словно мешок с мукой. Она и чувствовала себя так —
конечности ослабли и дрожали.
Утечка топлива. Когда они приземлялись, двигатель не работал, но оставались
еще аккумуляторная батарея и различные провода, которые могло замкнуть. И
если искра доберется до топлива, то самолет и все, что в нем, превратятся в
огненный шар.
Все, что в нем
. Слова стучали в мозгу девушки, как
стеклянный шарик в жестяной банке. И с возрастающим ужасом она поняла, что
это значит. Сумка все еще находилась в самолете.
— Подожди! — закричала Санни. Паника породила всплеск адреналина во всех ее
органах и восстановила силу мышц. Извернувшись в руках Ченса, она схватилась
за ручку двери и повисла на ней. — Моя сумка!
— Черт возьми, Санни! — заорал он, пытаясь оторвать ее сцепленные пальцы от
ручки. — Забудь ты про чертову сумку!
— Нет!
Она вырвалась и начала подниматься внутрь. Подавляя проклятья, Ченс схватил
девушку за талию и вытащил из самолета.
— Я достану чертову сумку! Убирайся отсюда! Беги!
Она была потрясена тем, что он рискует своей жизнью, доставая сумку, в то
время, как ее отправляет в безопасное место.
— Я сама заберу ее, — решительно крикнула она, дернув его за пояс, — а ты
беги!
На долю секунды Ченс буквально замер, глядя на нее в шоке. Он легонько
тряхнул головой, достал сумку и без труда приподнял. Санни попыталась
забрать ее, но он лишь обжигающе посмотрел на спутницу, и у нее не осталось
времени, чтобы спорить. Перекинув сумку через левую руку и крепко схватив
Санни выше локтя, он потащил упертую пассажирку подальше от самолета. Ее
туфли погрузились в песок, который, словно жесткая щетка, карябал лодыжки,
но Санни поспешно выпрямилась и постаралась идти с ним в ногу.
Они отошли почти на пятьдесят метров, прежде чем он решил, что они в
безопасности. Ченс бросил сумку, повернулся к ней, словно пантера, готовая
наброситься на свежее мясо, и схватил за плечи.
— О чем ты, черт возьми, думала? — начал он, едва сдерживая ярость, но
одернул себя, взглянув в ее лицо. Он смягчился, золотисто-карие глаза
потемнели. — У тебя кровь.
Он вытащил из кармана носовой платок и прижал к ее подбородку. Несмотря на
грубый тон, прикосновение Ченса было невероятно нежным.
— Ты же сказала, что не поранилась.
— Нет, — она подняла дрожащие руки, чтобы взять платок, и вытерла им
подбородок и рот. Крови было немного, и, казалось, она остановилась.
— Я прикусила губу. — призналась девушка, — я имею в виду — перед
приземлением. Чтобы не кричать.
Его взгляд был подобен наждачной бумаге.
— А почему ты просто не кричала?
— Не хотела тебя отвлекать, — на секунду дрожь усилилась. Санни попыталась
успокоиться, но все конечности тряслась, будто кости превратились в желе.
Ченс приподнял ее лицо, глядя на девушку в сгущающихся сумерках. Его дыхание
замедлилось, и, выругавшись, он медленно наклонился и припал губами к ее
рту. Несмотря на угадывающееся в нем неистовство, прикосновение оказалось
легким и нежным, скорее, приветствие, чем поцелуй. Она перевела дыхание,
очарованная мягкостью мужских губ, теплом кожи и оттенком его вкуса. Она
сжала в руках его футболку, цепляясь за его силу, пытаясь погрузиться в его
тепло.
Ченс поднял голову:
— Это за то, что была такой храброй, — пробормотал он, — я не мог бы желать
лучшего партнера в авиакатастрофе.
— В посадке, — судорожно поправила она, — это была посадка.
Последними словами она заслужила еще один нежный поцелуй, на этот раз в
висок. Она подавила стон и прижалась к нему. Дрожь уже другого рода начала
овладевать ею. Ченс держал лицо Санни в руках, нежно поглаживая пальцами
уголки губ, будто изучая ее. Она почувствовала, как немного затрепетали
губы, а затем и все тело. Он коснулся ранки, оставленной зубами на нижней
губе, потом снова поцеловал ее, но теперь в поцелуе не было ничего нежного.
Этот поцелуй потряс ее. Он был голодным, крепким и глубоким. Если и
оставались причины, почему она не должна отвечать, то она не могла их
вспомнить. Вместо этого Санни схватила его за запястья и привстала на
цыпочки, чтобы ее полураскрытые губы оказались напротив его рта и чтобы
облегчить доступ его языку. У него оказался вкус мужчины и секса — эта
сильнодействующая смесь ударила в голову сильнее, чем виски высшего сорта.
Огонь рос в ее груди и лоне. Отчаянный, нуждающийся в удовлетворении жар
вызвал низкий гортанный стон.
Ченс обнял ее одной рукой и привлек к себе, прижимаясь к ней всем телом, а
поцелуи стали еще глубже, еще сильнее. Она обвила его шею, желая
почувствовать его жесткую мускулистую плоть, испытывая острую необходимость
потерять рассудок. Санни инстинктивно прижалась к нему бедрами, и твердость
мужского естества показала его желание. На этот раз она вскрикнула в истоме,
в вожделении и страсти, которые прожигали насквозь каждую ее клеточку. Его
рука накрыла ее грудь, лаская затвердевший от прикосновения сосок через
блузку и бюстгальтер и заставляя девушку умирать от желания.
Вдруг он оторвался от Санни.
— Не могу в это поверить, — пробормотал он.
Ченс убрал ее руки со своей шеи и отошел подальше. Он выглядел еще более
взбешенным, чем до этого момента, на его шее напряглись вены.
— Оставайся здесь, — рявкнул он, — не двигайся ни на шаг. Я должен проверить
самолет.
Он оставил ее стоять на песке в сгущающихся сумерках. Внезапно холод пробрал
ее до костей. Лишенные мужского тепла и силы ноги подкосились, и она осела
на землю.
Пытаясь унять мучительный жар, Ченс проклинал себя, пока проверял самолет на
утечку топлива и другие повреждения. Он намеренно сделал посадку грубее, чем
это было необходимо. И пусть его самолет имел усиленную защиту шасси
исистемы подачи топлива, а также топливного бака, но опытный и умный пилот
ничего не считает само собой разумеющимся, поэтому нужно было все осмотреть
и не выйти из образа.
Он не хотел оставаться в образе. Он хотел вернуться и, опрокинув Санни на
один из валунов, задрать ей юбку. Проклятье! Что с ним такое? В течение
последних пятнадцати лет он переспал с кучей красивых и смертельно опасных
женщин, и, хотя он позволял телу отзываться, разум всегда оставался
холодным. Санни Миллер была отнюдь не самой красивой. Она больше походила на
девчонку-сорванца, чем на богиню. Ее сияющие глаза, скорее, призывали
посмеяться вместе, нежели совращали. Так почему же его тело отреагировало с
такой страстью?
Почему
не имеет никакого значения, сердито напомнил он себе. Ладно,
несмотря на то, что его влечение к ней оказалось неожиданным, это могло
стать преимуществом, которое можно использовать. Ему не придется
притворяться, а это означает еще меньшую вероятность того, что она почует
что-то неладное.
Опасность усиливает чувства, разрушает запреты. Они вместе пережили
ситуацию, угрожавшую жизни. Они были одни, и между ними возникло явное
физическое притяжение. Он устроил первые два обстоятельства, а третье — это
бонус. Прямо-таки ситуация из учебника. Они могли опереться только друг на
друга, поэтому так быстро сформировались сексуальные и эмоциональные связи.
Ченс имел преимущество, поскольку знал, что самолет не разбился бы и что они
не были на волосок от смерти. Санни думала, что они попали в переплет, но
он-то знал лучше. При первом его сигнале Зейн их
спасет
, но не раньше, чем
удастся втереться в доверие к Санни и разузнать о ее отце.
Все было под контролем. Они даже находились не в штате Орегон, как он ей
сказал, а в Неваде, в узком каньоне, где он и Зейн предварительно провели
разведку, и который выбрали потому, что в нем можно посадить самолет. Без
специального снаряжения не подняться по отвесным каменным склонам, поэтому
сбежать невозможно. Каньон далеко от воздушных путей коммерческих рейсов,
радиомаяк отключен, чтобы нельзя было обнаружить самолет, и они сильно
отклонились от своего маршрута полета. Их не найдут.
Санни полностью в его власти, просто не знает об этом.
Сгущающиеся сумерки не позволили осмотреть все, но, очевидно, если бы
самолет собирался взорваться, то это давно бы уже произошло. Ченс зашагал к
тому месту, где на земле сидела Санни, обхватив колени руками. И эта чертова
сумка стояла рядом с ней. Когда он подошел, девушка поднялась на ноги:
— Все чисто?
— Чисто. Утечки топлива нет.
— Хорошо, — она выдавила улыбку, — не было бы никакого смысла чинить
топливный насос, если бы не осталось топлива.
— Санни, если он просто засорился, я смогу это исправить. А если насос
сломался, то нет.
Он решил сразу дать ей понять, что утром они не смогут улететь отсюда.
Она молча выдержала это, растирая обнаженные руки, пытаясь отвести холодный
воздух пустыни. Температура упала, как только зашло солнце, что являлось еще
одной причиной, почему он выбрал именно это место: для выживания им придется
делиться друг с другом теплом своих тел.
Он наклонился и поднял сумку, вновь удивляясь ее весу, а затем взял девушку
за руку, чтобы пройти с ней обратно к самолету.
— Надеюсь, у тебя в ней есть пальто, раз она так важна, чтобы рисковать ради
нее жизнью, — проворчал он.
— Свитер, — рассеяно уточнила она, глядя на кристально чистое небо с
россыпью звезд.
Черные скалы каньона высились по обе стороны от них, делая очевидным, что
они находились в земляной дыре. В огромной, но все же дыре. Она
встряхнулась, будто возвращая мысли к насущной проблеме.
— Все будет хорошо, — сказала Санни, — у меня есть немного еды и...
— Еды? У тебя там еда? — указал на сумку Ченс.
— Только немного, на крайний случай.
Из всех вещей, что он ожидал увидеть, еда находилась в самом конце списка.
Черт, продовольствия вообще не должно было быть. Почему женщина упаковывает
еду для однодневной поездки?
Они подошли к самолету, и он бросил сумку на землю.
— Я возьму кое-что, и мы поищем место для лагеря на ночь. У тебя там есть
что-нибудь еще?
— Много чего, — кивнула Санни, но он и не ожидал, что она откроет содержимое
сумки так легко.
Ченс пожал плечами и вытащил собственный небольшой рюкзак с вещами, которые
человек обычно берет на чартерный рейс: туалетные принадлежности и сменная
одежда. Рюкзак не понадобится, но если он его заберет, то так будет более
правдоподобно.
— Почему мы не можем разбить лагерь здесь? — спросила Санни.
— Это русло. Сейчас оно сухое, но если где-то в горах пройдет дождь, то мы
можем попасть в поток.
Пока Ченс говорил, он достал фонарик из бардачка, шерстяное одеяло с кресла
и пистолет из кармана пилотской двери. Сунул оружие за пояс и накинул одеяло
на плечи.
— У меня есть вода, — сказал он, доставая пластмассовый галлон из-под
молока, наполненный водой, — сегодня все будет хорошо.
Воду в этой местности было сложно найти. Они с Зейном обнаружили несколько
каньонов с вертикальными стенами, где представлялось возможным посадить
самолет, но вода была только в этом. Источник небольшой, лишь тонкая струйка
в скале в глубине каньона, но этого достаточно. Он собирался
найти
воду
завтра. Ченс передал ей фонарик, а сам взял сумку и рюкзак.
— Пойдем туда, — скомандовал он и указал, в каком направлении хотел идти. С
одной стороны дно каньона поднималось вверх; единственная ровная поверхность
находилась в русле реки. Передвигаться было трудно, и Санни осторожно
переступала через камни и вымоины. Она добросовестно светила, чтобы Ченс мог
видеть, куда идет, поскольку сумки ему мешали.
Черт, он хотел, чтобы она жаловалась или, по крайней мере, была расстроена.
Он хотел, чтобы она перестала нравиться без всяких усилий. Большинство людей
устроило бы истерику или задавало бы бесконечные вопросы о шансах на
спасение, если он не сможет отремонтировать самолет. Но не Санни. Она
справлялась так же, как и в аэропорту: с минимальным беспокойством, без
суеты. Она даже прикусила губу, пытаясь не отвлекать его, когда он направил
самолет вниз.
Каньон был узок, и много времени не потребовалось, чтобы достичь
вертикальной стены. Ченс выбрал довольно ровный участок песчаной серой почвы
с кучей огромных валунов, которые образовали полукруг.
— Это защитит нас от ветра ночью.
— Как насчет змей? — спросила она, глядя на валуны.
— Возможно, — ответил он, бросая сумки. Если он найдет слабость, то сможет
использовать ее, чтобы приблизить к себе. — Ты их боишься?
— Только в человеческом обличии, — Санни посмотрела вокруг, оценивая их
положение, ее плечи напряглись. Это было мимолетное движение, которое он не
заметил бы, если бы не изучал ее так заинтересованно. С нарочито веселыми
нотками в голосе она сказала: — Давай разобьем здесь лагерь и поедим. Я
голодна.
Санни присела рядом со своей сумкой и набрала комбинацию цифр на довольно
внушительном замке. С тихим щелчком замок открылся, и она расстегнула
молнию.
Ченса немного удивило, что можно так легко узнать содержимое ее сумки, он
присел рядом.
— Что у тебя там? Конфеты?
— Не настолько вкусное, — усмехнулась она.
Ченс взял фонарик и посветил в сумку, когда она начала вынимать вещи.
Аккуратно упакованная сумка могла бы считаться образцом для коммивояжера, в
ней не было ни сантиметра свободного места. Санни достала запечатанный
пластиковый пакет и положила между ними.
— Вот. Питательные батончики, — она покосилась на Ченса, — они на вкус такие
же, как обычные питательные батончики, но концентрированные. Один батончик в
день даст нам силы для выживания. У меня их двенадцать штук.
Следующим был сотовый телефон. Она посмотрела на него, на мгновение замерев,
затем перевела полный надежды взгляд на Ченса. Он знал, что здесь не будет
сигнала, но, догадываясь о ее чувствах, опустил взгляд на дисплей; что-то,
похожее на боль разочарования, кольнуло Ченса изнутри.
Ее плечи опустились.
— Ничего, — произнесла Санни, отбрасывая телефон. Не сказав больше ни слова,
она вернулась к распаковке сумки.
Показалась белая пластиковая коробка с красным крестом на крышке.
— Аптечка, — прошептала она, вернув коробку в сумку, — таблетки для очистки
воды, несколько бутылок с водой, апельсиновый сок, свечи, спички, —
перечисляла Санни, выкладывая вещи на землю, — лак для волос, дезодорант,
зубная паста, влажные салфетки, расческа, щипцы для завивки, фен, два
термоодеяла, — она замолчала, доставая со дна сумки что-то большое, — и
палатка.
Глава 5
Палатка. Ченс посмотрел вниз и сразу же узнал тип. Палатка из снаряжения для
выживания, такие хранились в подземных убежищах на случай войны или
стихийного бедствия. Ими часто пользовались люди, проводившие много времени
в дикой местности.
— Она маловата, — в голосе Санни слышалось извинение, — только на одно
спальное место, но я искала самую легкую, которую могла бы поднять без
труда. Нам обоим вполне хватит места для сна, если ты не против немного
потесниться.
С какой стати она захватила с собой палатку на борт самолета, если
собиралась провести всего одну ночь в отеле Сиэтла, а затем вернуться в
Атланту? Зачем она таскает с собой такую тяжесть, если намного проще сдать
сумку в багаж? Ответ мог быть только один — Санни не желала выпускать из рук
свои вещи. Но как объяснить тот факт, что она вообще возит с собой столько
всякой всячины?
Что-то здесь не так.
Молчание мужчины нервировало. Санни посмотрела на неуместно большую груду
вещей и машинально завершила опустошение сумки, достав и надев свитер и
носки, после чего убрала обратно сменное белье и предметы гигиены. Мысли
путались. Выражение его лица заставило Санни почувствовать прокатившуюся по
спине волну озноба. Это была жесткость, на которую она раньше не обращала
внимания. Запоздало она вспомнила, с какой легкостью Ченс обезвредил кретина
в аэропорту, смертельно-опасную грацию и скорость его движений. Чартерный
пилот ей попался не совсем обычный, и теперь от него никуда не деться.
С первых минут Санни влекло к этому мужчине, но она не могла себе позволить
расслабиться и слепо следовать за ним. Ей не привыкать к жизни под
постоянной угрозой, но на сей раз опасность оказалась другого рода. Санни
понятия не имела, какие формы она может принять. Ченс был просто более
отзывчивым, чем остальные люди, и умел постоять за себя. Или работал на ее
отца. Эта мысль вызвала озноб посильнее, пробирающий до самых костей, пока
здравый смысл не возобладал. Нет, отец никак не мог организовать полосу
неудач, преследующую ее сегодня. Как он узнал, что она окажется в аэропорту
Солт-Лейк-Сити? Это простая случайность, результат сорванного графика
полетов. Да она сама не знала, что попадет в Солт-Лейк-Сити. Если бы отец
собирался вмешаться, то постарался бы захватить ее в Атланте или Сиэтле.
Многочисленные зигзаги по стране полностью исключали вмешательство отца.
Мысли Санни посветлели, паника отступила, едва она вспомнила, как Ченс
вытаскивал ее из самолета, как оборачивал одеялом ее плечи, с какой
любезностью относился к ней в аэропорту. Он был сильным человеком, привыкшим
брать на себя руководство и рисковать собой. С внезапной ясностью до нее
дошло, что это результат военной подготовки. Могла бы догадаться и раньше.
Ее собственная жизнь, как и жизнь Маргрэты, зависела от того, насколько
хорошо она разбиралась в людях, насколько оказывалась готовой к любому
развитию событий, и от постоянной бдительности. Влечение к Ченсу и его
ответное внимание немного вскружили ей голову и лишили привычной
настороженности, из-за чего она стала хуже соображать.
— Что все это значит? — спокойно спросил он, опускаясь рядом на корточки и
указывая на палатку. — Только не говори, что ты собиралась разбить
палаточный лагерь в вестибюле отеля.
Санни ничего не смогла с собой поделать. Мысль о палатке в роскошном холле
была настолько абсурдной, что она не удержалась и хмыкнула. Умение видеть
смешную сторону событий все эти годы спасало ее от безумия.
Большая рука мягко легла на ее шею сзади.
— Санни, — в голосе Ченса прозвучало предупреждение, — пожалуйста, объясни
мне.
Она покачала головой, продолжая улыбаться.
— По воле судьбы мы проведем эту ночь вместе, но по существу мы — чужие друг
другу люди. Как только выберемся отсюда, разойдемся и никогда больше не
встретимся. Поэтому нет никакого смысла выворачиваться наизнанку. Ты хранишь
свои секреты, я — свои.
В свете фонаря черты лица Ченса заострились. Раздался глубокий сердитый
вздох.
— Ладно, пока сойдет. Да и какая разница. Пока я не отремонтирую самолет, мы
проведем здесь немало времени и причина, по которой ты возишь с собой
палатку, станет совершенно не важной.
Санни испытывающее разглядывала выражение его лица.
— Да, не очень обнадеживающе.
— Зато честно.
— Если мы не прилетим в Сиэтл вовремя, нас начнут искать. Гражданский
авиапатруль или другие службы. Разве твой самолет не оборудован радиомаяком?
— Мы в каньоне.
Ему не пришлось ничего добавлять. Отвесные стены блокировали все сигналы, за
исключением тех, которые шли вертикально вверх. Они оказались в глубоком
узком разломе земли, ширина которого ограничивала возможность улавливать
любые волны.
— Задница, — вырвалось у Санни.
На этот раз рассмеялся Ченс, убрал руку с шеи подруги по несчастью, покачал
головой и поднялся.
— Это твое самое грязное ругательство?
— Мы живы. Последствия не настолько плохи, по сравнению с тем, что могло бы
произойти. Так что оценка нашего теперешнего состояния — только
задница
.
Возможно, ты отремонтируешь самолет, — Санни пожала плечами, — нет причины
тратить настоящие ругательства, пока мы не узнаем большего.
Наклонившись, Ченс помог ей подняться на ноги.
— Если с самолетом ничего не получится, я помогу тебе подобрать достойные
слова. Давай поставим палатку, пока еще сильнее не похолодало.
— А костер?
— Завтра я найду дрова, если они нам понадобятся. Сегодня обойдемся без
огня, и надо поберечь батарейки в фонаре. Если мы застряли здесь на какое-то
время, то он нам еще пригодится.
— У меня есть неоновые палочки, — напомнила Санни.
— Мы их тоже побережем. На всякий случай.
Палатку поставили быстро, так как делали это вдвоем и слаженно. Санни могла
бы и сама — предполагалось, что один человек легко мог справиться с данным
типом, к тому же она тренировалась, пока не научилась ставить ее без суеты и
с минимумом усилий. Но вдвоем работалось удобнее и быстрее. Они откинули в
сторону камни, чтобы под днищем палатки оказалась ровная поверхность, но это
не очень помогло. Кровать на эту ночь будет не из самых удобных.
Когда они закончили, Санни подозрительно посмотрела на палатку. Длины
спального места для Ченса вполне достаточно, но... Измерив визуально ширину
его плеч, Санни сравнила ее с шириной палатки. Придется ей всю ночь спать на
боку или... на нем.
Прокатившаяся с головы до ног горячая волна подсказала Санни, какой выбор
предпочло бы ее тело. Сердце забилось быстрее в предчувствии вынужденной
близости грядущей ночью, когда придется лежать рядом с крепким теплым
мужчиной, может быть, даже спать в его объятьях.
К его чести, Ченс не сделал ни одного провоцирующего намека, хотя, по
взгляду, которым он окинул палатку, Санни догадалась, что он пришел к тому
же заключению. Вместо этого Ченс наклонился, достал из сумки питательный
батончик и самодовольно заметил:
— Я знал, что сегодня ты поужинаешь со мной.
Санни снова рассмеялась, очарованная его тактом и чувством юмора, и поняла,
что немножко в него влюбилась прямо здесь и прямо сейчас.
Следовало бы забеспокоиться, но не получилось. Позволяя себе заботиться об
этом мужчине, она слегка опускала планку внутренней защиты, но после
пережитого ужаса посадки Санни особенно нуждалась в эмоциональном якоре.
Пока она не нашла в Ченсе ничего неправильного, настораживающего, хотя до
сих пор чувствовала в нем намек на опасность. В сложившейся ситуации это
качество, скорее, ценное приобретение, чем помеха.
Пока они ели съедобные, но совершенно безвкусные батончики и запивали их
водой, Санни позволила себе насладиться непривычным чувством. После ужина
робинзоны
упаковали в сумку все вещи, кроме термоодеял, чтобы защитить
свое имущество от змей, насекомых и падальщиков. В такой засушливой
местности о медведях беспокоиться не стоило, но койоты могли объявиться.
Сумка была изготовлена из материала, который практически невозможно
разорвать. Если койоты почуют еду, тогда она убедится, правду ли говорили
продавцы, ведь в одноместную палатку не получится поместить двух людей и
багаж и сумку придется оставить снаружи.
Ченс посмотрел на светящийся циферблат наручных часов.
— Еще рано, но нам лучше залезть внутрь, чтобы сохранить тепло и не сжигать
понапрасну калории, поддерживая температуру тела. Свое одеяло я положу вниз,
а двумя твоими мы накроемся.
Наконец-то Санни обратила внимание, что Ченс так и остался в футболке.
— Может, тебе забрать из самолета кожаную куртку?
— Она слишком грубая, чтобы в ней спать. Кроме того, я не настолько
чувствителен к холоду, как ты. Без куртки мне будет в самый раз.
Ченс сел на землю и снял ботинки, затем залез в палатку с одеялами и
ботинками в руках. Санни тоже избавилась от своей обуви и порадовалась, что
надела носки, которые сохранят ее ноги в тепле.
— Давай, заползай, — позвал Ченс, — сначала ногами.
Она подала ему свои ботинки, затем начала забираться в палатку: ноги,
туловище, голова. Ченс лежал на боку, что оставило Санни место для маневра,
но удерживать юбку на месте и не сдвигать одеяло внизу оказалось не так
просто. Он застегнул молнию на входе, достал из-за пояса оружие и положил
его рядом с головой. Санни разглядела большой автоматический пистолет и,
хотя не была экспертом, догадалась, что это мощное оружие калибра либо .45,
либо 9 мм. Санни взвесила пист
...Закладка в соц.сетях
