Жанр: Любовные романы
Экзамен любви
... коридора
загудел лифт, и Конн с надеждой посмотрел на дверь. Сейчас она войдет с
развевающимися волосами и горящими глазами, излучая веселье, солнечный свет
и особое, только ей присущее очарование.
Но дверь так и не раскрылась.
Я просто кретин
, — подумал Конн через
некоторое время. Пора приниматься за работу. Энди вернется. Она должна
вернуться. Она его лучший друг. А лучшие друзья всегда возвращаются.
Но Энди не вернулась. Вечером он приехал домой более задумчивый, чем обычно.
Пару раз решительно подходил к телефону, но так и не позвонил ей. А вдруг
его звонок все окончательно испортит? Нужно хоть как-то разобраться,
разобраться не столько в Энди, сколько в самом себе.
Весь вечер вплоть до полуночи он провел в тяжелых раздумьях. Спал Конн
тревожно, часто просыпался и шептал ее имя.
На рассвете он наконец решился. Он позвонит Энди и скажет, что не в силах
без нее жить. Что они должны поговорить. Должны решить что-нибудь. Что ей не
стоит выходить за Дерошера. Что она не может стать женой Дерошера. Она не
любит Дерошера, она любит его.
Наверно, потому, что я люблю тебя, болван. Я всегда любила тебя...
Леденящий холод пробежал по его телу, сдавил грудь. Голос Энди снова и снова
отдавался у него в голове. Потому что я люблю тебя.
Она сказала это не потому, что хотела потешить его самолюбие. Она искренне признавалась ему в любви.
Андреа Спенсер любила его. Я всегда любила тебя...
О Боже...
Голова мучительно закружилась, и Конн прикрыл глаза. Любовь.
Единственная вещь в этом проклятом мире, которую он никогда не принимал.
Впрочем, любовь всегда обходила его стороной. Когда-то он всерьез считал,
что страсть — это и есть любовь. Когда жарко, огонь разгорается сам собой.
После разрывов с Лизой и Юдифью оказалось, что все куда сложнее. От жарких
ночей секса не разгорелся огонь любви. Не осталось даже угольков.
Его отношение к Энди было совсем иным. Он переживал страсть и с другими
женщинами — и ночи были такими жаркими, что, казалось, вспыхнет весь мир, —
но Энди принесла с собой что-то еще кроме секса, куда более глубокое и
важное. До сих пор Конн не обращал на это внимания, боялся признаться самому
себе, что с Энди его связывает отнюдь не только страсть.
Любовь.
Никогда еще Конн так не страдал. Никогда еще не вздыхал так тяжело. Никогда
обрывки мыслей так беспорядочно не роились в голове.
Монреаль. Она улетала в Монреаль, чтобы выйти замуж за Алана Дерошера.
Конн выругался и вскочил на ноги. Душ и бритье придется отложить до лучших
времен. Он быстро оделся, отыскал ключи от машины и выбежал на улицу. Сердце
бешено прыгало в груди.
Она не могла уехать
, — повторял Конн, как молитву.
Она не могла уехать
,
— прошептал он и с бешеной скоростью вырулил на шоссе. Он не опоздает.
Если она прекратит рыдать, все будет гораздо легче.
Сжав зубы, Энди проглотила очередную порцию слез. Пора успокоиться. Бедный
Алан. Он был встревожен и совершенно измучен. Бедная миссис Дерошер. Она
наверняка решила, что ее будущая невестка немного не в своем уме.
Даже слуги в громадном замке провожали Энди изумленными взглядами. Она
догадывалась, какие слухи про нее ходят в задних коридорах и служебных
помещениях. Первый раз, когда Энди вдруг расплакалась без всякой видимой
причины, служанки за ее спиной начали перешептываться.
Слезы снова хлынули потоком. Два дня. Энди уже два дня провела с Аланом и
его матерью, но осталось еще порядком рутины.
Разослать приглашения. Обсудить меню. Выбрать церковь. Подготовить
торжественный прием. Заказать авиабилеты для ее родных. Решить, где лучше
провести медовый месяц.
Медовый месяц. От непрерывных слез Энди почти ослепла. Отшвырнула насквозь
промокший платок. Хватит. Пора взять себя в руки. Впереди свадьба. Впереди
вся жизнь.
Они не успели толком обсудить меню, а Алан уже строил планы по поводу детей.
— Дорогая, я хочу назвать своего наследника Джеймсом, — торжественно сообщил
он утром. Энди грустно рассмеялась. Она представила себя в роли матери с
сыном по имени Джеймс. Представила себя в роли жены.
Цветы. Черт подери, она так и не заказала цветы.
Не так-то просто добраться до Монреаля. Конн ворвался в кабинет дежурного по
аэропорту Си-Тек и заорал, что если он через пять минут не вылетит на
восток, то разнесет к черту всю гражданскую авиацию.
Через пару часов он оказался в Денвере. Что называется, попал в яблочко —
между Денвером и Монреалем не было прямого сообщения. Он побывал в Далласе,
Атланте, Чикаго и в итоге на десять минут опоздал на рейс из О'Гара. Выбор
оказался не очень обнадеживающим: то ли до утра ждать следующего рейса в
Монреаль, то ли вернуться в Нью-Йорк, потом транзитом — в Торонто, а уже
оттуда — в Монреаль.
Когда он все-таки оказался в Монреале, то выяснил, что Дерошер вместе со
своей невестой уже уехали на виллу где-то в районе Квебека.
Невеста.
Это слово болезненно пульсировало в мозгу. Взятый напрокат джип на
предельной скорости несся по горной извилистой дороге к загородной вилле
Дерошера. Вернее, Конн надеялся, что это дорога к его вилле. По крайней
мере, она еще не стала его женой. Еще оставалось время.
Только бы удалось ее отыскать! Конн ухитрился, не бросая руля, вытащить
дешевую карту, которую купил на бензоколонке у какого-то подростка. За
очередным поворотом появился перекресток. Направо или налево?
— И разумеется, розы. — Мать Алана медленно и отчетливо выговаривала каждое
слово, как будто имела дело с тяжело больным человеком. — Белые и красные
розы. И немного лилий. Чем строже букет, тем он эффектней. Как вам кажется?
— Вы совершенно правы, — кивнула Энди с любезной улыбкой. Она понятия не
имела, о чем ее спросили.
— Так, теперь вино. У Алана роскошный винный погреб, и запасов там хватит на
десять свадеб. Так что это не проблема. Ах да, мы ведь не выбрали десерт.
— Шоколадный торт, — загадочно усмехнулась Энди.
— Шоколадный торт? — Мать Алана удивленно вскинула голову и прокашлялась. —
Хмм, я поговорю с шеф-поваром. Он подготовит на ваш выбор все рецепты.
Правда, я бы предпочла крем-брюле.
— В таком случае остановимся на крем-брюле. — Подавив вздох, Энди с тоской
уставилась на дверь. Если бы у нее хватило мужества, она бы выбежала из этой
душной гостиной. Хотя бы глоток свежего воздуха. Но впереди была свадьба...
— Крем-брюле — это просто замечательно, миссис Дерошер.
Львиный зев.
Конн взглянул на увядший букет и чертыхнулся. Надо было сначала доехать, а
уж потом искать цветы. Одного вида таких цветочков хватит, чтобы Энди
вышвырнула его вон.
Если он сумеет проникнуть в дом.
Конн посмотрел на дверь и глубоко вздохнул. Не меньше фута толщиной. Такая
дверь устоит перед целой армией. Но не перед ним. Он снова постучал.
Дверь наконец распахнулась, и на пороге появилась высокая широкоплечая
женщина. Она быстро спросила что-то по-французски, и Конн замотал головой.
Тогда она перешла на ломаный английский:
— Вы должны пройти к задний дверь. Все, кто работает в саду, — задний дверь.
— Я не... — Он успел просунуть в дверь ногу. — Секундочку. Мне нужно увидеть
Энди Спенсер. Срочно.
— Энди? Спенсер? — В ее устах такое близкое имя звучало фальшиво и нелепо. —
Non, non. С'еst impossible. В задний дверь. Садовники — в задний дверь.
Конн приготовился к долгому спору, но передумал и решительно шагнул вперед.
— Да иди ты к черту! — пробормотал он, не обращая внимания на ее
протестующие возгласы, и вошел в огромных размеров холл, величиной с
футбольный стадион, а то и побольше. С разных сторон к нему бросились
разъяренные слуги.
Нельзя терять ни минуты!
— подумал Конн и заорал: —
Энди! Энди!
— Конечно, мы подадим peta de foie gras? — Мать Энди держала в руках листок
бумаги. — Затем телятину. Фазана. Оленину.
— Оленину? — Энди внезапно пришла в себя. — Чтобы я на собственной свадьбе съела несчастного Бэмби?
— Бэмби? Но, дорогая моя, мы...
— Энди? Черт возьми, Энди, куда ты подевалась? Я знаю, что ты здесь. Энди!
Снизу отчетливо доносились вопли, похожие на боевой клич. Энди застыла как
вкопанная.
Ну вот, галлюцинации начались
, — спокойно подумала она.
Украдкой взглянула на свою будущую свекровь. Лишь бы та ничего не заметила.
Видимо, галлюцинации начались не только у Энди. Мать Алана уставилась на
нее, потом вскочила на ноги:
— Что здесь происходит?
И тут он вошел, Коннор, огромный, широкоплечий Коннор, сразу заполнив
комнату энергией и силой. За ним следовали трое слуг, крича что-то. Увидев
миссис Дерошер, они моментально замолкли.
Тишина становилась все более напряженной. Конн смотрел на Энди, которая в
оцепенении не могла вымолвить ни слова. Конн выглядел ужасно: мятая рубашка,
всклокоченные волосы, на лице щетина. Как будто он несколько дней не брился
и не переодевался.
Он принес львиный зев
, — изумленно подумала Энди. Он
знал, что это ее любимые цветы.
— Кто вы такой? — произнесла миссис Дерошер ледяным тоном.
— Коннор Девлин, мэм. Я приехал, чтобы забрать Энди домой.
— Домой? — Она слегка возвысила голос. Настолько, насколько позволяли
изысканные манеры. Потом терпеливо добавила: — Вы, вероятно, ошиблись
адресом, молодой человек. И вам не мешало бы выспаться.
— Что ты здесь делаешь? — заикаясь от бешенства, проговорила Энди.
— Я заберу тебя домой, — упрямо повторил Конн.
— Ты не имеешь никакого права вот так приезжать и... — Голос ее задрожал. —
Коннор, уйди, пожалуйста. Прямо сейчас.
— Ни за что. — К ее ужасу, он улыбнулся и медленно покачал головой. В своей
обычной манере. — Ты моя, Энди. И мы с тобой возвращаемся в Сиэтл.
Прямо сейчас.
— Ты с ума сошел?
— Молодой человек, по-моему...
— Прошу прощения. — Конн очень осторожно взял мать Алана под руку и проводил
к двери, шикнув на двинувшихся к нему слуг, как на гусей. Потом еще более
осторожно прикрыл дверь в гостиную.
Энди открыла рот и тут же закрыла снова. Она понятия не имела, что нужно
предпринять. Конн, конечно, сошел с ума. Может быть, у него тоже
предсвадебная горячка?
Конн взглянул на цветы и протянул ей. Энди машинально взяла букет.
— Андреа, я не знаю, с чего начать.
Андреа? Энди чуть не подпрыгнула. Ни разу в жизни он так не называл ее.
Действительно, Конн не в лучшей форме.
— Присядь на минутку, — ласково предложила она. — Выпьешь кофе? — Она
указала на серебряный графин у камина. — Рюмку коньяка?
— Я не хочу садиться. Не хочу кофе. Не хочу коньяк. Я хочу тебя. — Он
медленно шагнул к ней и остановился, как будто боялся напугать ее. — Знаешь,
ты была права, когда сказала, что я дальше своего носа не вижу. Я понял, что
люблю тебя, только после того, как ты уехала. Наверно, я любил тебя всю
жизнь.
— Ты любишь меня? — сухо сказала Энди, едва сдерживая улыбку. —
Действительно, смешная шутка, Коннор. Но я больше не собираюсь работать на
тебя. Через четыре дня мы с Аланом поженимся и...
— Я люблю тебя.
На этот раз это прозвучало вызывающе. Конн упрямо выпятил челюсть. Весь вид
его говорил:
Только посмей со мной поспорить
. Энди тщетно попыталась
возразить и тут же замолчала.
— Почему ты молчишь? — Он нетерпеливым движением откинул назад волосы и
раздраженно зашагал по комнате. — Раньше я боялся признаться тебе в любви,
вот и все. Я считал, что любовь — это... это страсть. Пламя. Взрыв эмоций. Я
не знал, что любовь — это комфорт и спокойствие. Не знал, что мое чувство к
тебе как раз и есть самая настоящая любовь.
— Конн. — Энди проглотила комок в горле. — Конн, — печально повторила она. —
Это что, месть? Ты хочешь сделать мне больно?
— Нет, Энди. — Он подошел к ней и положил руки ей на плечи. Он вдруг
успокоился и теперь очень серьезно смотрел ей в глаза. — Я знаю, что ты
любишь меня. Знаю. Мы любим друг друга. Дело не просто в том, что я тебя
люблю. Мы любим друг друга, а это куда серьезнее.
— Да уж. — Ее смех был похож на стон.
— Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за Алана Дерошера. Я хочу, чтобы ты
вышла за меня. Хочу вернуться с тобой в Сиэтл, хочу, чтобы ты переехала ко
мне. Я хочу, чтобы ты стала частью моей жизни. Навсегда.
— Брат и сестра по крови? — Энди запнулась и робко взглянула на него, не
веря своим ушам.
— Муж и жена. — Конн нежно поцеловал ее. Как будто она и не уезжала.
Дверь распахнулась. Конн резко повернулся и встал. Больше он никому ее не
отдаст.
В гостиную вошел Алан Дерошер. Глаза его горели. Он помолчал и усмехнулся.
— Так это Девлин. А моя мать решила, что какой-то пьяный садовник собирается
похитить мою невесту.
— Это я, — рявкнул Конн.
Алан, слегка улыбнувшись, кивнул. Он оказался выше, чем думал Конн. И шире в
плечах. Если дойдет до драки, она будет настоящей.
— Я надеялся, что вы успеете приехать до свадьбы. — Улыбка Алана сделалась
шире. — Я уже даже начал волноваться. Если бы вы не приехали, Девлин, я бы
оказался в сложном положении. То ли жениться на Энди, закрыв глаза на
очевидные вещи, то ли совершить благородный поступок, полететь в Сиэтл и
хорошенько прочистить вам мозги.
Энди изумленно вскочила с кресла и подошла к своему жениху:
— То есть как это ты не знал, что тебе делать? Я думала, ты меня любишь.
— Я люблю тебя, — нежно ответил Дерошер. — Да вот ты меня не любишь.
— Что за чушь?!
Конн усмехнулся. Похоже, Энди приходит в себя.
— Ты любишь Девлина, а не меня. Я всегда знал это, но... надеялся, что...
впрочем, неважно. — Дерошер шагнул вперед и протянул Конну руку. — Вам
чертовски везет, Девлин. Я надеюсь, вы это понимаете. Если вы, не дай Бог,
будете плохо с ней обращаться, я...
— Я не стану. — Конн крепко пожал Дерошеру руку. — Я люблю ее. И всегда буду
любить.
Он улыбнулся Энди, которая, казалось, изо всех сил пыталась понять, что
происходит.
— Поехали домой!
Глава одиннадцатая
Энди задумчиво стояла у главного трапа над палубой. Через некоторое время
она развернулась и осторожно спустилась вниз. Конн лежал на обшитой тиком
задней палубе и встревоженно наблюдал за ней.
— Как ты себя чувствуешь?
— Ложная тревога. — Энди сильно побледнела. Вздрогнув, присела рядом с ним.
— Боже, Энди, если бы я знал, что у тебя морская болезнь, я бы никогда не
предложил это путешествие. Но мы же с тобой сто раз катались на яхте, и
ничего подобного не было.
— Дело не в морской болезни. Я беременна. Чувствуешь разницу? Это похоже на
морскую болезнь, но гораздо тяжелее.
Конн не смог сдержать улыбку. Взял ее за руку. Золотое обручальное кольцо с
бриллиантами ярко блеснуло в солнечных лучах, и Конн бережно провел по нему
пальцем. Четыре месяца прошло, как они поженились, а он до сих пор не верил
своему счастью. Правда, он твердо знал, что третьего развода в его жизни не
будет.
Энди подставила лицо солнцу, и Конн с удовольствием убедился, что ее щеки
вновь порозовели. Три месяца уже позади. Еще шесть, и он обнимет своего
первенца.
— Мы так и не решили, что подарить Марджи с Фрэнком. — Энди выдавила на руку
крем от загара и принялась втирать его в кожу. — На этой неделе они
поженятся. Просто не могу поверить.
— А я не могу поверить, что едва не потерял тебя, — тихо сказал Конн. — Не
могу поверить, что так долго не замечал свою судьбу. Бежал от нее. — Он
подавил вздох, на секунду представив себе, что могло бы случиться, не решись
он на поездку в Монреаль.
Теперь она была бы женой Дерошера. А он? Скорее всего, женился бы на Оливии
Вудраф и уверенно приближался к очередному разводу.
Энди улыбнулась и лениво откинула пляжное полотенце. Закинула руки за голову
и, как кошка, уютно вытянулась на палубе. Беременность еще больше увеличила
ее упругие груди.
— Я тоже не могу поверить, что ты чуть не отпустил меня. Я даже было
поставила на тебе крест.
— Напрасно ты так разлеглась!
— Я же слежу, чтобы не сгореть.
— Я не о солнце говорю. А о себе. — Конн усмехнулся, повернулся к ней и
принялся ласкать ее загорелую грудь, нажимая языком на сосок и с
удовольствием ощущая, как он твердеет под этим настойчивым прикосновением. —
Знаете, мэм, вы всегда вдохновляете меня.
— Вдохновляю на что? Надеюсь, на хорошее? — со смехом спросила Энди.
— А то! — Он просунул руку под полотенце, прекрасно зная, что на ней нет
ничего, кроме крема от загара. Всего лишь час назад они занимались любовью,
а Конн снова чувствовал сильнейшее возбуждение. Когда же он насытится ею?
Скорее всего, никогда.
— Коннор. — Энди легла на спину, игриво засмеялась. — А что ты теперь
собираешься предпринять?
— Нечто безнравственное, — пробормотал Конн, целуя ее нежную гладкую кожу. —
Твоя мать наверняка рассказывала тебе о жутких мужчинах-развратниках.
— И не раз. — Ее дыхание участилось.
Улыбаясь, Конн целовал мягкие изгибы ее тела. Целовал грудь и в который раз
думал:
Почему я так долго боялся любви?
Любовь — это когда читаешь все самое важное в преданном взгляде жены. Любовь
— это когда просыпаешься ночью и видишь, что твоя жена спит рядом и губы ее
тронуты довольной улыбкой, и ты понимаешь, что впереди у вас — целая
вечность. Любовь — это нежность, с которой сжимается сердце всякий раз,
когда думаешь о жене.
Любовь — это лучший друг. Друг навсегда.
Закладка в соц.сетях
