Жанр: Любовные романы
Семь способов отшить бойфренда
...—
сказала она.
Но запас надежды, как и денег, у меня иссякал. Энни восемь дней не
разговаривала со мной, только заходила за вещами; Фаррен с Мишелем наотрез
отказывались мириться — тема даже не обсуждалась.
К счастью, у меня оставалась Мелисса. Мы общались каждый день и из деловых
партнеров постепенно превращались в подруг. План принимал все более
отчетливые очертания; Мелисса поначалу отказывалась от него, но потом
согласилась.
В конце концов, стоит ли бояться публичного унижения перед миллионами
телезрителей, когда на другой чаше весов лежит перспектива замужества со
страстным красавцем?
Хм... Если взглянуть под таким углом...
Глава 39
— Прямо не верится, Шейн, завтра показ! Я в шоке! — Мишель сидел
посреди гостиной на коврике, в окружении собственных изысканных творений из
итальянского шелка-шантунга, натурального шелкового шифона, креп-сатина,
бархата, чесучи, органзы, шелкового фая, пестрого шелка, шелкового
трикотажа, шерсти с шелком, peau de sole и (да, Мишель обучил меня всем
премудростям) блеклого шифона.
Короче говоря, сплошной шелк.
Были и другие ткани, но никакой синтетики. Каждая вещь буквально кричала о
качестве, щебетала о роскоши и вкрадчиво нашептывала об элегантности.
— Мишель, считай, что ты уже одной ногой в шоу, — сказала я,
аккуратно заворачивая в папиросную бумагу сверкающее платье из серебристого
кружева.
Он уронил из рук ленту и в ужасе уставился на меня:
— Не говори так! Не вздумай больше произносить ничего подобного —
сглазишь! Божества, ведающие модой, чрезвычайно капризные существа, Шейн.
— Да, особенно если ты суеверен!
— Конечно, я суеверен! Как и все художники.
— Ладно. Извини, извини. — Я встала и потянулась. — Надо
погулять с Лулу. Вернусь минут через двадцать и помогу тебе с упаковыванием.
— Прости, что не позволяю приводить сюда Лулу, но...
Я рассмеялась:
— Естественно — вряд ли тебе хочется, чтобы твои работы запомнились
лишь тем, что покрыты собачьей шерстью. Даже мне это понятно.
Мы с Лулу немного побродили по окрестностям; как обычно, навязчивые мысли о
Бене портили мое уединение.
Вот придурок
.
Бен упорно названивал, а однажды даже зашел, когда меня не было дома, и
оставил записку. Миссис П. сообщила по телефону, что он и в магазин заходил.
Но с его последнего звонка прошло два дня — по-видимому, он все же понял мой
прозрачный намек. Как ни странно, я не знала, радоваться мне или огорчаться.
Наверное, я и сама малость придурковата
, — подумалось мне.
Лулу завершила процесс удобрения ближайших газонов, и мы двинулись обратно.
Открыв входную дверь, я обнаружила за ней Фаррена.
— О, ты уже вернулся. Как дела на работе?
— Нормально, — ответил он, втаскивая меня в квартиру и наклоняясь
погладить Лулу. — Как Мишель?
— Ах, значит, теперь мы вспомнили о Мишеле? А где ты был раньше? Ему
нужна моральная поддержка с твоей стороны, Фаррен. Это самая напряженная
неделя в его жизни.
— Знаю, знаю, — Он кружил по комнате, от волнения выкручивая себе
руки. — Я идиот. Болван. Полный и окончательный...
Я безжалостно перебила его, не дав насладиться самобичеванием:
— Это не важно. Ты нужен ему. Может, просто пойдешь и извинишься?
Будешь подбадривать, петь дифирамбы, убеждать, что он потрясающий
модельер...
Фаррен остановился и взглянул на меня с сомнением.
— Думаешь, он простит меня?
Я улыбнулась, отстегнула поводок и положила на тумбочку.
— Полагаю, тебе он простит что угодно. А теперь иди! Присоединюсь к
вам... — взглянула на часы, — через сорок пять минут. Так что
ведите себя прилично. Давай, вали отсюда!
Он бросился к двери, обняв меня на бегу.
— Я обожаю тебя, Шейн. Ты лучше всех.
Я вздохнула, глядя на закрывающуюся за ним дверь:
— Если бы и Бен так думал...
Примерно по прошествии часа (лучше подстраховаться), оставив в своей комнате
сладко спящую Лулу, я постучалась к Мишелю с Фарреном. Мишель с сияющим
лицом открыл дверь и заключил меня в свои крепкие объятия. Потом шагнул
назад, втащил меня внутрь и широким взмахом руки обвел помещение,
демонстрируя окружающее великолепие. На всех поверхностях были разложены
десятки аккуратных бумажных свертков.
— Мы готовы, — торжественно объявил он. — У моего Фаррена
поразительный талант правильно складывать одежду.
Фаррен подошел, улыбаясь, и обнял Мишеля за плечи.
— Да, я тоже прощаю тебя, олух этакий, — ласково произнес он.
Я с улыбкой обняла обоих.
— Да уж, не ожидала, что вы будете заниматься складыванием одежды.
Рада, что вы наконец помирились. И теперь моя кушетка вернется в мое полное
распоряжение.
— Эй! — воскликнул Фаррен с деланным негодованием. — А кто
наводил чистоту у тебя в квартире?
— Надеюсь, Энни вернется, — добавил Мишель.
Я покачала головой, сдерживая подступившие слезы:
— Сомневаюсь, что она сумеет простить меня. Но не будем о грустном. Мы
готовы?
Мишель огляделся, опустил взгляд на свои руки — они едва заметно дрожали.
Глубоко вздохнул.
— Да, все готово. Вот он, мой великий шанс.
— Ты будешь блистать, — сказал Фаррен, еще раз обняв его.
Я кивнула, но промолчала, не желая быть обвиненной в попытке сглазить.
У Мишеля зазвонил сотовый, сохраняя сияющее выражение лица, он поднял его с
пола.
— Алло?
Несколько секунд он молча слушал собеседника на другом конце провода, и
улыбка медленно сползала с его лица.
У меня появилось неприятное ощущение дежа-вю. Последний телефонный звонок,
случившийся в моем присутствии, разрушил всю мою личную жизнь.
— Что? Ты с ума сошла! Наоми, как ты можешь! Без тебя мне грозит полный
крах!
Фаррен кинулся было к нему, но Мишель отмахивался, крича в трубку:
— Мне плевать на твою дебильную карму! Неужели она не может подождать
каких-то паршивых два дня? Алло! Алло!! Алло!!! — Он закрыл телефон и
остался в полном оцепенении.
— Что стряслось? Мишель! Ну, не молчи же, ты начинаешь пугать
меня, — завел Фаррен.
Мишель ошалело взглянул на телефон и вдруг с размаху бросил его о стену.
Аппарат с грохотом врезался в лампу, рикошетом отскочил от нее и упал на
пол. Мы пристально смотрели на трубку, будто ждали ответа.
Я первая вышла из ступора:
— Что случилось, черт побери?
Мишель посмотрел на нас пустым, безжизненным взглядом.
— Звонила моя модель. Она не придет на завтрашний показ.
Вот дерьмо
— подумала я.
— Где она живет? Если она заболела — я приготовлю ей куриный бульон. И
сама привезу на такси. Я...
— В Финиксе, — так же безжизненно произнес он.
Фаррен испуганно охнул.
Я все никак не могла выйти из образа всемогущей спасительницы:
— Если надо, я отвезу ее хоть... в Финиксе? Что она там забыла?
— Ей по карме предписано перебраться в Финикс. В ближайшие дни. Она
сожалеет, что пропустит конкурс. И уверена, что я успею найти еще кого-
нибудь. — Мишель бессильно опустился на пол и сидел, обхватив руками
голову. — Все пропало.
Мы с Фарреном ошеломленно переглянулись. Слишком много всего на совести этой
стервы — кармы.
— Слушай, может... Давай поищем кого-нибудь, — сказала я,
опустившись на колени и взяв Мишеля за руку.
Он не поднимал глаз.
— Кого? Все манекенщицы, с которыми я знаком лично и мог хотя бы
попробовать уговорить их, уже разобраны. А остальные потребуют денег. У кого-
нибудь из присутствующих хватит средств на оплату услуг профессиональной
модели? — Мишель горько усмехнулся. — А найти на улице девушку
шести футов ростом и со вторым размером одежды не так-то просто.
— Мне казалось, у манекенщиц восьмой размер, — наивно удивилась я.
Он вновь усмехнулся:
— Когда-то, наверное, так и было. А теперь главное — худоба, Вся моя
коллекция — второго размера, и не осталось ткани, чтобы расставить платья.
Все пропало.
Чем дальше я углублялась в попытку спасти положение, тем яснее становилось,
что это нереально.
— Минуточку, — пробормотала я и рванула к двери.
Но, едва успев выскочить в коридор, поскользнулась и рухнула на пол. В
который раз мой принцип
держать все под контролем
потерпел сокрушительное
фиаско. Случается, жизнь протягивает вам лимон, а потом засовывает вас
вместе с ним в соковыжималку.
Ха. Могу поспорить — на постерах такого не пишут
.
Именно там, в коридоре, со мной случился очередной нервный срыв. Всего лишь
третий или четвертый за ту неделю.
Все, к чему я прикасаюсь, обращается в мусор. Я не Сирано де Бержерак
наоборот — я царь Мидас наоборот
.
Царь Мидас наоборот
. Красиво. Я сидела на полу и хохотала, а потом потекли
слезы.
Такую меня и нашли Энни с Ником. Сопливую и заплаканную. Я сидела, закрыв
лицо руками и сотрясаясь от всхлипываний, как вдруг ощутила чьи-то объятия.
Учитывая, что дело было в коридоре и это мог оказаться какой-нибудь псих-
извращенец, мне следовало испугаться. Но, почувствовав запах корицы, я
поняла, что пришла Энни, прижалась к ней и зарыдала еще сильнее.
Вторая пара рук обхватила меня с другой стороны. На этот раз я испугалась,
подняла глаза — и увидела Энни и Ника. Шмыгнула носом, вытерла рукавом лицо
и попыталась улыбнуться:
— Слава Богу, это вы, а не какой-нибудь извращенец, отужинавший
сладкими гренками.
Стоя передо мной на коленях, Энни отодвинулась и нахмурилась — озабоченно и
в тоже время с нескрываемым любопытством.
— Что ты мелешь? Ты выпила? Почему сидишь в коридоре?
Я печально вздохнула:
— Это все манекенщица Мишеля. Она в Финиксе, а Фаррен вернулся — но все
погибло, а мы уже завернули вещи в красивую папиросную бумагу, и Бен
оказался Ужасным Беном, а банкир отказал мне — и я так соскучилась по тебе,
Энни... Так соскучилась...
Она расплакалась вместе со мной. Мы готовы были обниматься в коридоре до
бесконечности. Ник деликатно кашлянул.
— Э-э... вы не находите, что в вашей, квартире заниматься этим будет
удобнее? Или в квартире Мишеля? В общем, в любом другом месте, только не на
полу в коридоре!
Я посмотрела на него, отвернулась — и взглянула снова:
— А ты, никак, побрился?
Ник ухмыльнулся:
— Да, мне не нравилась щетина. От нее лицо чешется. К тому же Энни
любит, чтобы я был гладким, когда... ну... когда целую ее. — При
последних словах у него покраснели уши — это выглядело так мило, что едва не
вызвало у меня улыбку.
Едва.
Дома я умылась и обо всем рассказала Энни с Ником — и о том, что мне не дали
кредит, и о Бене, и о манекенщице, которая так некстати подвела Мишеля. Они
сидели на кушетке вместе с Лулу и внимательно меня слушали.
— В общем, как вы уже поняли, полно проблем, — подытожила я свой
двадцатиминутный монолог. — Бедный Мишель. Он столько сил вложил в этот
проект. — И вздохнула, сдерживая слезы. Казалось, я стремительно
превращалась в неиссякаемый фонтан.
Настал их черед говорить.
— Похоже, вам двоим очень неплохо вместе, — заключила я. —
Постойте-ка! Ник сказал
когда я целую ее
. Что между вами произошло?
Ник улыбнулся — обаятельно и немного застенчиво, как всегда, — и взял
Энни за руку. Она тоже улыбнулась и повернулась ко мне, сияя от
удовольствия.
— Ну... ты, наверное, не поверишь, учитывая мое недавнее поведение в
отношении тебя, но под моими лохмами все же скрывается немного здравого
смысла.
Ник наклонился к ней и поцеловал.
— У тебя не лохмы, а прекрасные локоны. И мне они нравятся, —
вкрадчиво проговорил он.
Энни покраснела, чем несказанно удивила меня. Раньше с ней не случалось
такого. Никогда не случалось.
— В общем, я поняла, что ты любишь меня, и Ник, наверное, тоже, раз
столько времени терпел мои выходки, и... ну... что вы придумали все это из
самых лучших побуждений. — Она погладила Ника по лицу. — К тому же
мы с ним отличаемся от моих родителей.
— Да, — добавил он, — в один прекрасный день Энни заявилась
на работу с твердым намерением оторвать мне голову, но в итоге все
закончилось... м-м... взаимными извинениями.
Она рассмеялась:
— Мы повесили на дверь табличку
Закрыто
и часа полтора мирились.
Прямо на столе.
Теперь покраснел Ник. Охваченная радостным волнением, я улыбнулась:
— Ну, это уже лишние подробности. Но я так счастлива за вас обоих!
Спасибо, что простила меня, Энни, хоть я этого и не заслуживаю. Обещаю
никогда больше тебя не обманывать.
Она слушала меня, улыбаясь, и вдруг Лулу залаяла на нее, Энни рассмеялась:
— Ты права, Лулу. Прости и ты меня, Шейн. Я вела себя как последняя
стерва — и пойму, если ты решишь вышвырнуть меня из квартиры. Но,
пожалуйста, не делай этого, — затараторила она, — Ник живет в
ужасной дыре, да еще и с тремя соседями...
Я распахнула объятия, Энни вскочила, и мы вновь прильнули друг к другу.
— Прости, что в трудную минуту меня не было рядом, Шейн. Мы обязательно
что-нибудь придумаем насчет Бена. Обещаю, — тихо произнесла подруга.
— В первую очередь надо придумать, как помочь Мишелю, — напомнил
Ник.
Лулу завиляла хвостом и весело залаяла — наверное, она была рада, что все
члены ее
стаи
снова собрались вместе и довольны. По большей части.
Энни рассмеялась:
— Ну, во мне всего пять футов, и во второй размер я точно не влезу.
Шейн, ты высокая, но...
— Мне тоже далеко до второго размера, — согласилась я. —
Думайте, ребята. У вас много знакомых в среде музыкантов. Найдется среди них
высокая и более-менее симпатичная девушка второго размера?
Энни покачала головой:
— В нашей тусовке вряд ли найдутся тощие воображалы, Шейн.
Тут нас осенило.
— Тощие воображалы, значит? — прошептала Энни.
— Лиззи! — крикнули мы дуэтом.
Теперь мне оставалось лишь разыскать свой телефон и молиться.
Меньше чем через полчаса Лиззи примеряла первый наряд. Возможность попасть
на экран телевизора безоговорочно затмила ее ненависть ко мне. Она даже
совершила из ряда вон выходящий поступок — обняла меня при встрече на пороге
квартиры Мишеля. В тот момент я так рада была ее видеть, что обняла в ответ.
Кто сказал, что мир во всем мире — несбыточная утопия?
— Внимание, приготовились, — скомандовал Фаррен.
Затаив дыхание, мы смотрели, как Лиззи выходит из ванной. На ней было
блестящее серебристое кружевное платье, которое мне понравилось больше
всего, — шедевр коллекции Мишеля. В нем Лиззи была похожа на ангела.
Не сговариваясь, мы дружно зааплодировали. Улыбнулся даже Мишель,
сосредоточенно поправлявший платье и проверявший швы, бесцеремонно ощупывая
Лиззи, как ветеринар Лулу. Я опасалась, что новоявленная модель набросится
на него, но Лиззи спокойно стояла, с радостью подчиняясь, и ни единым словом
не выразила недовольства.
Мишель покрутил пальцем в воздухе, и она медленно повернулась вокруг себя.
Платье сидело идеально. Лиззи с ее внешностью скандинавской принцессы
идеально подходила для показа этой изящной коллекции. С такой моделью успех
Мишелю был обеспечен.
И — по крайней мере отчасти — мы были обязаны этим Лиззи. Удивительно, но
меня не затошнило от этой мысли.
Ух ты! Кажется, я взрослею
.
А может, все дело было в непомерной усталости. Как бы там ни было, я
радовалась за всех. За Мишеля и его будущие успехи, за Мишеля и Фаррена, за
Энни с Ником.
В каком-то смысле — даже за Лиззи, которая в обмен на свои услуги получала
возможность покрасоваться на телевидении.
Суть моего взросления состояла в том, что я успешно обуздывала свою тоску аж
до трех утра, пока все не улеглись спать. А если моя подушка и отсырела
немного, то никому, кроме Лулу, не обязательно было об этом знать.
Это гарантированный способ потерять его. Навсегда.Переоборудованный заводской цех сверкал огнями и чистотой; звучала музыка в стиле фьюжн. Модельеры носились по раздевалке, лихорадочно что-то доделывая, поправляя и желая друг другу удачи (или наоборот — некоторые стычки соперников позабавили бы телезрителей), большинство из них казались безумными.Вжавшись в угол, я протянула Лиззи первую пару туфель. Каким-то чудом ее размер обуви почти совпадал с размером сбежавшей манекенщицы.— Почти подходит, — повторяла она, втискивая ступню девятого с половиной размера в туфли девятого размера на высоких шпильках. — Почти. У нас получится, правда, Шейн?Я кивнула с улыбкой, удивляясь тому, как быстро желчная вражда превратилась в некое подобие товарищеских отношений. Мишель дрожащей рукой взял меня за плечо:— Пора. Вы готовы? Мы готовы? Боже, и с какой стати я решил, что гожусь для такого дела? Господи, Господи, Боже...Фаррен обнял его, успокаивая:— Ш-ш. Хватит. Не время нервничать — тебе ведь тоже придется гулять по подиуму, так уж заведено в этом шоу. Так что отправляйся блистать, малыш.Мишель благодарно обнял его и расправил плечи.— Ты прав. Я смогу. Шейн, проверь, чтобы сумка...— Знаю, знаю, — простонала я. — Все туфли и сумки у меня. Мы справимся. Иди уже, гордость наша.Поправив напоследок вырез платья на Лиззи, он побежал к остальным участникам, которые выстраивались на сцене в ряд перед камерами и зрителями.Кстати, о камерах... Я взглянула на часы. Мелисса и Тони должны были прибыть с минуты на минуту. Завершающий акт нашего плана должен был состояться здесь же. После этого Тони навсегда откажется от Мелиссы, а я со спокойной душой завершу карьеру антисвахи, прибавив к своему послужному списку последнюю блистательную победу.Как ни странно, эта мысль не приносила ни капли радости.Увидев, что я тоже дрожу от волнения подобно Мишелю, Фаррен отправил меня в зрительный зал.— Все равно я справлюсь гораздо лучше тебя, Шейн, — сказал он.Лиззи засмеялась, но по-доброму:— Сколько людей, столько и талантов, Фаррен. Ты бы видел, какая в бутике Сенсьюэлити
шикарная обстановка. Это все Шейн.Я уставилась на нее, едва не рухнув от удивления.— Ты заметила? Мне казалось, бутик тебя вообще не интересует.Она бесстрастно пожала плечами — даже это у нее выходило с большим изяществом.— Не всю же жизнь шляться по магазинам. Мне нравится Сенсыоэлити
, и я надеюсь, что когда-нибудь мы вместе там поработаем. Но если мой первый опыт в модельном бизнесе выльется во что-нибудь более перспективное — возражать не буду...Я улыбнулась, подняв большие пальцы в знак одобрения, и отправилась на передовую. Лиззи, несмотря ни на что, была в своем репертуаре — значит, мир еще не перевернулся с ног на голову.Стоя у бокового входа в раздевалку, я внимательно разглядывала толпу. Мелиссы пока видно не было, зато была миссис П., сидевшая рядом с Беном, и...Что? Миссис П. и Бен?Бен поднял глаза и наткнулся на мой удивленный взгляд. Потом наклонился к миссис П., прошептал ей что-то, встал, пробрался к проходу и направился прямиком ко мне.Застыв на месте, я молча наблюдала за ним. Он взял меня за руку и завел в укромное местечко за грудой складных стульев.Я растерялась. Бен улыбнулся:— Шейн, я хотел сказать тебе... ты должна знать... Тьфу, черт! Сначала я вот что сделаю... — И с этими словами привлек меня к себе — очень медленно, давая возможность сказать нет
.Я не сказала — впрочем, не смогла бы, даже если бы захотела, потому что голос меня не слушался, — и он поцеловал меня.Долго-долго.Когда мои ноги уже совсем подкосились, ко мне, наконец, вернулся рассудок — в достаточной степени, чтобы вспомнить, где мы находимся, и отстраниться.— За... — Нет, так не пойдет — слишком дрожит голос.Я попыталась произнести то же самое, но более твердо:— За что?— За то, что я до смерти соскучился по тебе, и очень сожалею о своей лжи, и очень надеюсь на твое прощение, — сказал он. — Я не забыл сказать, что соскучился?Я кивнула.— Я скучал и по твоей овцеподобной собачке, — со смехом признался он. — Недавно набрал в поисковике Интернета слово чихумопу
. Как тебе это нравится?Я улыбнулась:— Одного этого уже хватило бы, чтобы простить тебя.Бен посерьезнел.— Шейн, я понимаю, нам нужно во всем разобраться. И очень сожалею о своем поступке. Скажи, что дашь мне шанс.Набравшись смелости, я кивнула:— Да. Да. Конечно, дам. Я... я тоже соскучилась.Ответом на мое признание стал еще один поцелуй.— Я с ума схожу по тебе. Проблема была лишь в твоей профессии антисвахи
. Мне трудно принять ту ее часть, которая подразумевает ложь и обман. Но это моя проблема. И я решу ее. Если тебе действительно нравится заниматься этим, то, может быть, ты поможешь мне понять...Я оборвала его:— Не беспокойся. Антисваха в официальном порядке подает в отставку. По крайней мере, одна проблема исчерпана.Он снова поцеловал меня — так сладко, что я едва не начала испускать пар. В ушах зазвенело, и это было похоже на... чей-то кашель?Оглянувшись через плечо, я увидела Мелиссу. О нет
.— Шейн, извини, что отрываю, но нам срочно нужно поговорить. Кажется, я не готова публично унизить Тони перед телекамерами. Дело в том... на самом деле мне, наверное, все-таки хочется выйти за него замуж.Я наблюдала, будто в замедленной съемке, как Бен изумленно взглянул на Мелиссу и с отвращением на лице повернулся ко мне:— Значит, ты в отставке? Но собираешься опозорить какого-то беднягу на всю страну? Это называется уйти в отставку
?Он опустил руки и отстранился; я хваталась за него, пытаясь остановить.— Нет, ты не понял! Это последняя клиентка. Просто нам пришлось кое-что доделать... колыбель не помогла, пьянка в семейном ресторане — тоже, да еще этот таксист с иголками... ну, в общем.Насупившись, Бен шагнул назад — от меня.— Да, ты права. Я, наверное, чего-то не понимаю. Я весь извелся, думая, что ты считаешь меня лжецом. Так кто же из нас больший лжец?— Нет, Бен. Бен, подожди. Позволь все объяснить, — умоляла я.Но он лишь молча покачал головой и ушел, покидая зал. И мою жизнь тоже. Опять. Мелисса виновато кусала губы.— Кажется, я не вовремя? — спросила она.Предыдущая страницаСледующая страницаЧитать онлайн любовный роман — Семь способов отшить бойфренда — Холлидей Алисия Пока Мелисса разъясняла причины своего внезапного прозрения, обещая
пригласить на помолвку, наступило время начала показа. Миссис П. помахала
мне, приглашая сесть рядом — на освободившееся место Бена.
— Что случилось, милая? Ты в порядке? — прошептала миссис П.
В одеянии из светло-зеленого шифона она была ослепительна.
— Да, все нормально, — соврала я.
А чего стыдиться? Ложь ведь мое призвание.
— Потом сообщу тебе хорошую новость насчет моих налогов. —
Заиграла музыка, погас свет, и нашему взору предстали коллекции подающих
надежды молодых дизайнеров, выражавшие их представления о прекрасном.
Среди них попадались и ужасные, и восхитительные. И вот настала очередь
Мишеля. Заключительный выход Лиззи в серебристом платье вызвал у публики
изумленные возгласы.
Мишель был единственным, кому аплодировали стоя.
Я сидела и плакала, объяснив это радостью за Мишеля в ответ на вопрос миссис
П. Та явно не поверила, но у нее не было времени на допрос с пристрастием:
судьи объявляли результаты.
Одно за другим они произносили имена финалистов. И вот на сцене оказались
девять будущих модельеров, которые, пребывая в экстазе, обнимали себя и друг
друга.
Отсутствие Мишеля бросалось в глаза.
Я с такой силой сжимала руки, что было удивительно, как еще из кулаков не
закапала кровь. Ведущий провозгласил:
— Итак, наш последний финалист, десятый участник шоу
Будущие
модельеры
: Мишель Ланье!
Толп
Закладка в соц.сетях
