Жанр: Любовные романы
Сердцу не прикажешь
...браз Лукаса Maканны: картинка получилась
настолько резкой и правдоподобной, что решение Фриско созрело окончательно.
— Ну кто же откажется от настоящей гавайской кухни, — сказала она
и сопроводила свои слова улыбкой. — Хорошо, Кен, поужинаем вместе.
— В какое время вам будет удобно? — сказал он с такой же
готовностью, с какой поспевал за ней.
— Я, знаете, оставила свои часы в номере, — она приподняла руку и
продемонстрировала голое запястье. — Не знаете, который час?
Он посмотрел на часы.
— Без десяти шесть.
— А в какое время вы заканчиваете работать?
— Я сейчас не на дежурстве. — Он улыбнулся своей застенчивой
улыбкой, делавшей его еще скромнее и неприметнее, чем он был на самом деле.
Во всяком случае, именно так Фриско расценила улыбку молодого
человека. — Когда я закончил работать, вы как раз направлялись в
сторону бассейнов. Потому я и последовал за вами, — он признался и
покраснел.
Фриско не могла сдержаться и рассмеялась. Он казался очень симпатичным,
смышленым молодым человеком с типично мальчишескими замашками.
Изобразив забавный звук губами и языком, он поинтересовался:
— Вы не сердитесь на меня, что я увязался за вами? — В его вопросе
уже чувствовалось явное облегчение.
— Нисколько. — Она улыбнулась вновь. — В некотором смысле я
даже польщена, — призналась она. — Потому как я постарше вас. Есть
отчего задрать нос.
— Постарше? — с явным сомнением переспросил он. — И сколько
же вам, а? Двадцать шесть? Или двадцать семь, может?
— А вы, оказывается, еще ко всему прочему и дипломат, — сказала
она и рассмеялась. — Этак одним махом четыре года мне скинули.
— Бросьте вы... — насмешливо протянул он. — Неужели тридцать два?
— Увы, именно так, — и она сделала печальное выражение
лица. — Не далее как в прошлом месяце мне как раз исполнилось
ровнехонько тридцать два.
— Ага! — торжествующе воскликнул он и сделал победное лицо. —
Стало быть, я на два месяца вас старше. Мне тридцать два исполнилось в
январе.
Фриско недоверчиво оглядела его.
— Не могу поверить, — призналась она. — Вам едва ли больше
двадцати пяти.
— Увы, — тотчас же согласился он и тяжело вздохнул. —
Юношеская внешность отравляет мне всю жизнь.
— Разве может отравлять жизнь юношеская внешность?
— У-у, еще как! Вы бы только знали, — посетовал он. — Стыдно
признаться, но еще два года назад чуть не каждую порцию спиртного мне
приходилось брать в барах с боем.
— Ой, ради Бога, прекратите! — с наигранным негодованием
произнесла она. — Вы разобьете мне сердце такими разговорами.
Он рассмеялся, и настолько заразительно, что Фрис-ко, не сумев сдержаться,
тоже захихикала.
— Ну ладно, так как же все-таки мы с вами поступим? —
поинтересовался Кен, когда они отсмеялись. — Ужин в семь вас устроит?
— Вы что же, намерены привести с собой еще пятерых друзей? —
наивно спросила она и ловко стрельнула в него глазами.
— Пятерых друзей?! — повторил он, затем нахмурился. Фриско
разубеждающе пожала ему руку, давая понять, что не следует ее слова
принимать буквально. После чего Кен радостно улыбнулся.
— Слушайте, Кен, давайте серьезно, — как бы попеняла она ему и
сама попыталась изобразить серьезность на лице. — Уже, наверное,
седьмой час. Если мы намерены поужинать в семь, я должна пойти к себе и
приготовиться.
— А чего тут готовиться? Я, например, совершенно готов и могу идти хоть
сию секунду.
— Я тоже могу идти хоть сейчас, — сказала она и внезапно подумала,
что ведь так оно и есть на самом деле. — Но мне нужно переодеться,
надеть что-нибудь поприличнее.
— Как было бы здорово, если бы вы смогли пойти прямо так, —
произнес он и окинул ее быстрым, восхищенным и вовсе не оскорбительным для
Фриско взглядом. На ней кроме бикини и купального лифчика ничего не
было. — В этом наряде вы кажетесь особенно восхитительной, —
произнес он с обезоруживающей откровенностью.
— Что ж, спасибо, — ответила вполголоса она. — Только я не
вполне уверена, что в пляжной одежде пристало идти в ресторан.
— Очень жаль, если так, — сказал он, призадумался и затем изрек,
сопроводив свои слова пожатием плеч: — А может, и не жаль... Хотя,
признаюсь, мне доводилось видеть очень известных людей, которые этак вот
запросто приходили на ужин в пляжной одежде. И если у такого человека
избыточный вес... — он содрогнулся, обозначив свое отвращение, — тогда,
конечно, вид не самый привлекательный.
— Не слишком лестно звучит, — сказала Фриско, стараясь сдержать
поднимавшийся смех.
— Зато правда.
Допив через соломинку остатки своего спиртного, Фриско отставила бокал и
поднялась из-за стола.
— Сколько сейчас времени?
Кен взглянул на часы.
— Четверть седьмого.
— Мне еще душ нужно принять. — Она сделала шаг в сторону, затем
остановилась и обернулась к Кену: — Давайте встретимся в вестибюле часов...
ну, скажем, в полвосьмого?
— Половине восьмого? Ладно.
— Вот и прекрасно, — и Фриско пошла к себе.
— Только не слишком наряжайтесь, — крикнул ей вдогонку Кен. —
Это достаточно простой ресторан.
На ходу Фриско обернулась и помахала ему рукой, как бы давая знак, что вполне поняла его пожелание.
— Ну так и каково же ваше мнение?
Фриско рассмеялась, продолжая шагать в направлении автомобиля Кена.
— Я же сказала, что мне тут все очень понравилось. Готовят прекрасно,
во всяком случае, все то, что я попробовала, мне пришлось по вкусу. Хоть я и
не знаю, что именно ела.
— Собственно, я и сам не разбираюсь в их кухне, — и Кен улыбнулся,
открывая дверцу своей машины. — Знаю только, что главная составляющая у
них — это рыба.
— Ну, это я и сама догадалась, — она улыбнулась ему в
ответ. — Еда была действительно очень вкусной, Кен, а это самое
главное. — Фриско чуть поколебалась, прежде чем сесть в машину. —
Потом, ведь вовсе не обязательно знать, из чего приготовлено то или иное
блюдо.
— Ну, я никогда прежде не задумывался об этом, — сказал он, садясь
на водительское место. — Хотя, пожалуй, вы правы. — Он сверкнул
своей застенчивой улыбкой и запустил двигатель. — Ведь кто знает,
может, если бы мне было известно, что они кладут в свою стряпню, — я
тогда и есть бы это не стал.
Они обменялись понимающими улыбками. Только сейчас Фриско вдруг сообразила,
что за те несколько часов, что они знакомы друг с другом, она все время
улыбается, усмехается, хохочет.
И хотя несколько ранее она не была вполне уверена, что правильно поступает,
принимая приглашение Кена поужинать, нынче она ничуть не жалела о
проведенном вечере.
С Кеном ей было легко и приятно. Вежливый, внимательный. Ни разу не позволил
себе какую бы то ни было сальность или просто неучтивость.
Чувствовавшая себя поначалу скованной и не вполне уверенной, Фриско сумела
расслабиться и с удовольствием выслушала его историю жизни, рассказанную за
ужином.
— А как это вам вообще удалось разузнать об этом ресторанчике? —
поинтересовалась Фриско. — Ведь, как я поняла, туристы там почти не
бывают.
— Мне было лет одиннадцать-двенадцать, когда мои родители впервые
привели меня в это заведение. — Оглядевшись по сторонам в тесном и
битком набитом помещении, Кен задумчиво улыбнулся: воспоминание явно было из
приятных. — Я ведь местный, родился на Гавайях.
— В самом деле? — она была весьма удивлена его признанием и не
сумела скрыть изумление. — Вы совсем не похожи на местных мужчин.
— О, тут кого только нет: всех сортов, всех оттенков и цветов. Здесь
все перемешалось — истории, культуры. — Глаза его искрились
неподдельным весельем. — Впрочем, в остальных местах США точно так же.
— Извините, — поспешила сказать Фриско, опасаясь, как бы ее слова
не показались ему обидными. Ведь улыбка Кена могла быть просто защитной
маской, а что там у него на душе — кто знает? — Я решительно не имела
ничего...
— Все в порядке, — поспешил ответить он и жестом руки дал понять,
что извинения совершенно излишни. — Я спокойно к этому отношусь. Привык
быть аборигеном. Это вполне точное слово. — Он улыбнулся. — Все
это совершенно нормально, так мне кажется. Считается, что жители Гавайских
островов должны выглядеть чуть ли не как полинезийцы. Тогда как многие из
островитян выходцы из Европы.
— Вы родились в Гонолулу?
— Ага, как и мой отец. Его отец, мой дед, из ирландцев, хотя сам-то он
родился уже в Айдахо. Когда шла вторая мировая война, он каким-то образом
угодил сюда, ему чрезвычайно приглянулись здешние красоты и местный климат.
Когда война завершилась, они с женой приехали и обосновались тут. — Кен
прищелкнул языком. — Бабушка моя англичанка. Дед в конце войны попал в
Британию, там они и познакомились.
— Стало быть, у вас прямо-таки многонациональная семья, так можно
сказать, — весело прокомментировала она.
— В большей, чем вы думаете, степени, — ответил ей Кен. — Мой
отец вместе с группой военных советников был в начале шестидесятых послан во
Вьетнам. Там он женился на моей матери. Она француженка.
— Я же, увы, ничем подобным похвастаться не могу, — Фриско
улыбнулась. — Насколько мне известно, все мои пращуры были из немцев.
Ни тебе ирландской, ни британской, ни даже французской крови.
— А сами-то вы откуда?
— Из Филадельфии. — Она игриво улыбнулась Кену. — Это в
Пенсильвании, знаете, наверное.
— Слыхал, — вполне серьезно ответил ей Кен. — Знаменитая
Пенсильвания, ее еще называют страной датчан, так?
— Но только город был основан немцами, — подсказала она. —
Выходцами из Германии. Слово
немецкий
—
дейч
— исказили как сумели, вот
и говорят
страна датчан
.
— Гммм...
Его вид был настолько комичным, что Фриско не удержалась и в который уж раз
за этот вечер весело рассмеялась.
Как бы там ни было, рассуждала она сама с собой, а вечерок выдался
прекрасный.
— Пенни за ваши мысли! — сказал Кен, когда машина остановилась у
красного светофора, и сопроводил свое требование очаровательной улыбкой.
— Ну уж, скажете тоже: пенни. За свои мысли я потребую больше.
— Неужто два пенни?! — с деланным возмущением поинтересовался Кен,
затем перевел взгляд на дорогу.
— Ну давайте. Два пенни — это еще куда ни шло. — Она обернулась в
его сторону и улыбнулась. — Я просто сидела и думала, что нежданно-
негаданно у меня выдался отличный вечер... В прекрасной компании.
— Кроме шуток? — И он бросил на нее быстрый взгляд. — Может,
завтра, если хотите, мы все это повторим?
— Ну, видите ли... — она сделала вид, будто крепко задумалась, хотя
ответ у Фриско был моментально готов.
Чтобы хоть как-то заполнить образовавшееся молчание, Кен предложил:
— А хотите, мы можем поехать в какое-нибудь более, так сказать,
цивилизованное место, где обычно ужинают туристы.
— Ну, поскольку я все равно веду себя совсем не так, как положено
туристке, что ж, давайте так и сделаем, — ответила она. — Хоть
узнаю, где здесь туристы развлекаются. Будем считать, что договорились.
Спасибо, что пригласили.
Кен затормозил возле паркинга отеля. Повернувшись к Фриско, он таким
взглядом посмотрел на нее, как если бы не мог полностью поверить в то, что
она приняла его предложение.
— Вы что же, даже и местные достопримечательности еще не осмотрели?
— Нет. — Фриско отрицательно покачала головой. — Я ведь
приехала сюда отдохнуть, — объяснила она. — И пока лишь
поджаривалась на солнце, купалась в океане, плавала в бассейне отеля. Можно
сказать, кручусь вокруг своего отеля.
— Скажите, а не хотелось бы вам посмотреть здешние
достопримечательности, а? Или все-таки лучше просто отдыхать?
На Фриско произвели приятное впечатление его участливое выражение лица и
заботливая интонация.
— Нет, ну конечно же, я хотела бы куда-нибудь съездить. —
Произнеся эти слова, она увидела, как сразу просияло лицо Кена, и не сумела
сдержать улыбку. — Знаете, я очень быстро устаю от одиночества.
— Вот и отлично! — он весь так и сиял. — Знаете, если будет
настроение, мы завтра вечерком могли бы сходить на луау. Хотя туда приходят
толпы туристов, но все равно стоит хоть раз взглянуть. Хулу бы посмотрели и
все такое... Ну, вы понимаете.
— Договорились, — сказала она, улыбаясь. — Как раз у меня
такое настроение, что на хулу я бы с удовольствием сходила.
— Феноменально! Тем более что пятница и суббота у меня — выходные
дни. — Кена прямо распирало от счастья. — Я буду весьма
признателен, если вы окажете мне честь, согласившись взять меня гидом. Мы бы
тогда посмотрели все лучшее, что только есть в моем родном городе.
— Что ж, благодарю, мой прекрасный сэр, — она склонила голову, как
бы подразумевая реверанс. — Звучит все это очень даже заманчиво. Но я
принимаю вашу щедрость при одном непременном условии. Давайте сразу же
договоримся, что если вы надумаете приехать в Филадельфию, вашим непременным
гидом буду я. Договорились?
— Решено. — Он одарил ее улыбкой, целиком состоящей из восхищения
и юношеской влюбленности, затем протянул руку.
Изобразив на лице некоторую торжественность, Фриско чинно пожала ее.
— Завтра вечером нужно будет выехать пораньше, — сказал он, затем
открыл свою дверцу и вышел из машины. Обойдя автомобиль, он помог выйти
Фриско. — Хорошо бы выехать отсюда не позднее шести часов вечера.
— Хорошо. Значит, в шесть часов мы и выедем, — и она двинулась
рядом с ним по направлению к отелю. — Форма одежды, полагаю, самая
обычная?
— Конечно. Вы позволите проводить вас до вашего номера?
— Нет, — сказала Фриско и улыбнулась, смягчая отказ. — Завтра
в шесть вечера я встречу вас здесь же, в вестибюле.
— Буду вас ожидать с великим нетерпением, — он расплылся в улыбке,
затем добавил: — Ух, я уже и так весь трепещу.
— Доброй вам ночи, Кен, — Фриско кивнула и направилась к лифтам.
— Доброй ночи, Фриско.
Глава 20
— Скажи, Лукас, а ты разговаривал с Фриско? — неожиданно спросил
Гарольд, не заботясь о том, чтобы начать, как это принято в телефонной
беседе, с неких общих тем.
Лукасу весьма не понравилась та нервозность, которая так явно звучала в
голосе собеседника.
— С тех пор как она уехала, я ни разу не звонил ей, — признался
он, намеренно подавляя чувство неловкости и стараясь говорить как можно
более естественно. — А что, разве что-то случилось? С ней все в
порядке?
— Да, у нее полный порядок, я просто...
— Ты просто — что? — требовательно переспросил он, чувствуя, как
нехорошее предчувствие наполняет собой все его существо.
— Видишь ли, прошлой ночью она позвонила... собственно, там у них было
совсем не так поздно, ты понимаешь... но...
— Гарольд, ты толком говори, не ходи вокруг да около, —
нетерпеливо оборвал его Лукас. — Я же чувствую по тону, что тебя что-то
расстроило. Так что же именно?
— Ты понимаешь, судя по всему, она там встретила молодого человека.
Лукаса при этих словах так и передернуло: нервная волна, казалось, прошла
через все тело. Ну и сюрприз, Лукас несколько секунд не мог вымолвить ни
единого слова.
— Ну так и что дальше? — с подозрительным спокойствием
поинтересовался он.
— Что дальше, что дальше?! — занервничал Гарольд. — Ты
представь только, а ну как она и вправду в него влюбилась? — Он
помолчал и затем с явным беспокойством сказал: — Ты только представь на одну
секунду, что она вполне может вбить себе в голову, что, дескать, втрескалась
в этого парня!
— Ой, да ладно тебе, Гарольд, — с ухмылкой произнес Лукас, тогда
так на ум ему пришли однажды произнесенные Фриско слова:
А что если я когда-
нибудь встречу человека и влюблюсь в него?
О, черт побери...
Спокойно, — приказал себе Маканна, — не дергайся раньше времени.
Она всего-навсего женщина.
Впрочем, что это я говорю, — она моя женщина!
Осознание этой простой истины возымело не меньший эффект, чем неожиданность
первоначального сообщения.
— Я думаю, подобный исход маловероятен, — уверенным тоном сказал
он Гарольду и даже слегка подивился тому, насколько спокойно и бесстрастно
прозвучал его голос. — Фриско из тех женщин, которые не теряют головы,
и едва ли она так вот может влюбиться с бухты-барахты.
— О, тут никогда не знаешь заранее, — не унимался Гарольд. —
Насколько я понял, с прошлой среды она неотлучно находится рядом с этим
человеком.
А сегодня уже воскресенье.
Черт!
В эту самую минуту Маканна даже не вспомнил о своем решении освободить
Фриско от взятого обязательства выйти за него замуж. Ведь они же с ней
договорились, все решили, напомнил он себе. И она тогда со всем этим
согласилась. Справедливо это будет или же нет, но он намерен вынудить ее
исполнить все взятые на себя обязательства.
— Ладно, Гарольд, я сам слетаю на Гавайи и постараюсь сделать все
возможное для того, чтобы она не натворила там глупостей.
— Да, я вот тоже подумал, что это было бы наилучшим вариантом, — в
голосе Гарольда чувствовалось облегчение: именно это он и желал услышать.
Наилучшим для тебя вариантом, мысленно подправил Лукас услышанную фразу.
Лукас ни на секунду не сомневался в истинных причинах озабоченности
Гарольда. Может, конечно, этому человеку и казалось, будто он любит свою
дочь, однако Лукас готов был поспорить, что в данный момент Гарольда больше
других интересовал сам Гарольд, собственное его благополучие.
Завершив разговор и повесив трубку, Лукас принялся искать в справочнике
телефон компании
Юнайтед Эрлайнз
.
Через несколько секунд он уже вновь брал трубку: улыбка некоторого
удовлетворения чуть тронула в этот момент его губы.
Занимавшаяся предварительной продажей билетов сотрудница авиакомпании знала
свое дело: Лукас сразу же сумел забронировать билет на рейс из Филадельфии,
отправлявшийся около полудня. Лукас даже цокнул языком, когда операторша
предусмотрительно сообщила, что его ожидают в пути кратковременные остановки
в Чикаго и Сан-Франциско.
Сделав заказ, Лукас вновь поднял трубку, на сей раз — чтобы позвонить брату
Майклу. Трубку на том конце никто не снимал.
Нажав на рычаг, он тихо усмехнулся себе под нос: было ведь раннее субботнее
утро. Наверняка в этот час Майкл играл в гандбол или гольф.
Значит, оставался Роб.
Лукас поморщился, припомнив те споры, что возникали между ним и Робом в
последнюю неделю. О чем бы ни говорили, всякий раз спор сводился к
происшествию недельной давности.
Тяжело вздохнув, Лукас все-таки вынужден был набрать номер Роба.
— Алло?
Лукас хотел было вздохнуть, но пересилил себя: голос в трубке принадлежал
кому угодно, только не Робу.
— С кем это я говорю? — спросил он.
— Это Мелани, — женский голос прозвучал незамедлительно, видимо,
среагировав на командные нотки в тоне Лукаса. Затем, как бы опомнившись,
она, в свою очередь, поинтересовалась: — С кем я говорю и что вам нужно?
— Это говорит Лукас Маканна, — рявкнул он в трубку. — И мне
нужно переговорить с Робом.
— О! — голос Мелани утратил прежнюю боевитость. — Одну
секундочку, мистер Маканна. Я сейчас позову его...
Где он, интересно? В постели валяется? Вопросы эти едва не сорвались с уст
Лукаса, но в самый последний момент он сумел-таки сдержаться. Провоевав и
проспорив с братом целую неделю, Лукас и сам вдруг задумался: а не слишком
ли туго он натягивает удила? Может, братьям и впрямь нужна большая свобода
действий?
Кроме того, в данную минуту у него были куда более важные и неотложные
проблемы, нежели забивать себе голову подружками Роба. Его особенно
беспокоили отношения, или правильнее было бы сказать, отсутствие оных со
своей как бы невестой.
Дьявольщина, неужели в это самое время, когда он так страдает, Фриско
преспокойно трахается на каждом углу?!
— Лукас? — прорезался в трубке, прервав ход рассуждений, голос
Роба, явно только что проснувшегося. — Что там еще у тебя?
— Ты что, на бабе лежишь? — проворчал Лукас.
— Ничего подобного, — ответил Роб. — Хотя ты мне подал идею.
Вполне мог бы совмещать Мелани и тебя.
— Это какая еще такая Мелани? Та, с которой ты был на прошлой неделе?
— Да.
— У тебя с ней что же, серьезно?
Роб несколько секунд молчал, видимо, обдумывая вопрос, затем сказал:
— Все может быть. Пока я еще и сам не знаю. Задай этот вопрос месяца
через два-три, тогда скажу более определенно.
— Обязательно задам.
— Вот уж не сомневаюсь, — сказал Роб таким миролюбивым голосом,
что в эту минуту плохо верилось в длительную, который уж день длившуюся
войну между братьями.
Собственно, Лукасу давно уже хотелось установить если не мир, то хотя бы
перемирие. За эту неделю Лукас многократно прокручивал в памяти все
случившееся, так и этак анализировал аргументы, приведенные братом в свое
оправдание, и понемногу начал подходить к мысли, что некоторые доводы,
высказанные Робом еще в пятницу во время разговора в офисе компании, не
стоит так уж лихо отметать в сторону.
— Ты ведь даже и понятия не имеешь о том, чего именно, каких усилий
требовало от меня и Майкла постоянное с тобой соперничество! — выпалил
внезапно Роб.
— А вы разве пытались со мной соперничать?! — ошеломленно спросил
Лукас, ничего подобного ему и в голову не приходило. — Вот уж никогда
бы не подумал... Да зачем вам это понадобилось?
— Затем... — Явно расстроенный, Роб провел рукой по волосам. — Ты
попробуй глянуть со стороны. Все, буквально все, за что бы ты ни брался,
тебе удавалось легко и как-то даже играючи. Взять хотя бы те деньги, что мы
выручили от продажи земли. Господи Боже, Лукас, ведь ты сумел вложить их
так, что мы выиграли не одну сотню тысяч.
— Ну, я бы не стал говорить о выигрыше: кто хотел в ту пору, тот и
вкладывал деньги в
Майклрософт
, — объяснил Лукас.
— Да, но так точно угадать время! Кто мог об этом знать!
— Я знал.
— Вот об этом я сейчас и толкую, — воскликнул Роб. — Ты знал
— и ты выиграл.
— Да, выиграл. Но лишь потому, что когда услышал о работе Гейтса, меня
это все прямо заворожило, — как бы оправдываясь, пояснил Лукас. —
Уверяю тебя, здесь не было никакой мистики. — Он улыбнулся. — Ты
ведь сам отлично понимаешь, что никаким сверхзнанием я не обладаю.
— Можешь говорить теперь что хочешь, — пробурчал Роб. — Всю
жизнь твой пример, твои дела у меня перед глазами. Мистика, наверное, тут
действител
...Закладка в соц.сетях
