Жанр: Любовные романы
В поисках нежности
...вела широкая, мощенная плиткой дорожка, которая
в настоящий момент была скрыта под снегом и угадывалась лишь по протоптанной
многими парами ног тропинке.
Бетти работала в туристическом комплексе
Фолкен рок
уже целый год и по
прошлому сезону знала, что здешние дорожки расчищают специально нанятые
работники. Однако в этом году снег выпал на несколько дней раньше обычного —
во всяком случае, так говорила Джини, местный старожил, стаж которой на базе
насчитывал больше шести лет, — поэтому расчищать его пока было некому:
сезонные рабочие еще не поднялись сюда из низин.
Гораздо выше, в горах, где находилась третья станция фуникулера и куда
туристов возили кататься на лыжах, снег лежал почти круглый год. Но условия
местности не позволяли построить там здание наподобие отеля или хотя бы
базы, в которой можно устроить достаточно комфортабельный ночлег для
прибывших на отдых людей. Поэтому, когда создавался туристический комплекс
Фолкен рок
, решено было строить отель там, где удобно и безопасно. Так и
вышло, что проживали туристы в отеле
Маунт лодж
, кататься ездили на
фуникулере, а по возвращении первым делом попадали на базу, где Бетти и
Джини встречали их с горячими напитками и легкой закуской. И только после
этого, немного отдохнув в просторном зале с большим камином и удобной мягкой
мебелью, туристы отправлялись в отель по той самой дорожке, по которой шла
сейчас Бетти.
Однако, осторожно ступая по мягкому, но одновременно скользкому снегу —
ртутный столбик термометра едва ли опустился ниже нуля — и кутаясь в наскоро
наброшенную куртку, Бетти думала вовсе не о том, что минут через сорок им с
Джини нужно начинать подготовку к приему группы туристов, с утра поднявшихся
по канатной дороге на лыжную трассу. Нет, ее мысли устремились в том же
направлении, которое притягивало их почти всю первую половину дня.
Она вдруг живо представила себе дом, в котором выросла и который в
позапрошлом году пошел с молотка за долги по больничным счетам. Собственно,
о том, как он продавался, Бетти думать не хотелось, но как из песни не
выбросишь слов, так и факт продажи невозможно было выкинуть из головы.
И все же она попыталась это сделать, насильно переключившись на воспоминания
об окрестностях дома, где прошло ее детство. Как уже упоминалось, тот
находился в деревне Хаммерли, на северной ее окраине, стоял на пригорке, с
которого хорошо было видно место впадения речушки Снейки в залив.
Сколько Бетти себя помнила, она слышала шум прибоя и журчание. Первый звук
производили соленые морские волны, второй — бегущая по узкому каменистому
ложу пресноводная речка.
Когда Бетти пришлось переехать к сестре Уне в Форт-Вейл, там ее
приветствовало знакомое журчание: речушка Снейки была тут как тут. Правда,
текла довольно далеко от принадлежащего Ральфу и Уне коттеджа. Однако само
ее присутствие пролило бальзам на душевные раны Бетти, которые в то время
были еще свежи.
До девятнадцати лет она жила с матерью, Кэтлин Кендалл. Сначала с ними
находилась также Уна, старшая сестра Бетти, но потом она влюбилась в Ральфа
Гармена, вышла за него замуж и переехала к нему в Форт-Вейл. Там супруги
проживали и по сей день, увеличив семью вдвое — обзаведясь малышами Тедди и
Джонни.
Отца Бетти почти не помнила. В ее памяти остался лишь образ высокого,
темноволосого, сильного человека. Последнее запечатлелось в мозгу Бетти
особенно, потому что отец, Дэвид Кендалл, частенько подбрасывал ее, свою
любимую младшую дочурку, в воздух. Бетти визжала от страха и восторга и
всегда боялась, что отец не успеет ее поймать, но этого ни разу не
произошло. Она взмывала под потолок гостиной, на мгновение у нее захватывало
дух, но в следующую секунду ее подхватывали сильные руки.
Мать частенько рассказывала Бетти о том, каким хорошим человеком был ее
отец, по специальности учитель биологии. По мнению Бетти, в этих рассказах
отсутствовало обычное в подобных случаях преувеличение, потому что Бетти и
сама помнила, каким счастьем сияли глаза матери, когда она смотрела на
своего обожаемого супруга.
К сожалению, семейная идиллия продолжалась недолго: Дэвид погиб, трагически
и нелепо. У него была страсть к плаванию под парусом. И парусная лодка тоже
была. В один далеко не прекрасный день Дэвид вышел в море, не зная, что
надвигается шторм. Домой он больше не вернулся. Спустя несколько дней его
тело обнаружили на берегу, милях в пяти от деревни.
Так в возрасте четырех с половиной лет Бетти осталась без отца, с одной
только матерью. Правда, была еще бабушка, мать Кэтлин, родом из этой же
деревни, но проживающая в Портленде, куда ее увез в свое время второй муж.
Старушка была в годах, однако время от времени приезжала в гости. Потом
случилось неизбежное: она умерла от старости.
Затем Уна вышла замуж за Ральфа Гармена и уехала в Форт-Вейл. Бетти тогда
лишь недавно исполнилось пятнадцать.
Кэтлин уже тогда болела, и врачи никак не могли прийти к единому мнению, как
ее следует лечить, потому что у нее был целый букет болезней. Через три года
состояние Кэтлин настолько ухудшилось, что она практически не покидала
больницы — центрального госпиталя Такомы.
Тем временем счета за лечение накапливались.
Бетти до сих пор вспоминала то время с содроганием. Она заканчивала школу и,
как могла, ухаживала за матерью. Почти все деньги, получаемые Кэтлин в
качестве пособия по состоянию здоровья, уходили на ее же лечение. Бетти
порой впадала в отчаяние, но ей удавалось скрывать от матери свое состояние.
В больницу она всегда приезжала в хорошем настроении. Чего ей это стоило —
другой вопрос.
Впрочем, Кэтлин прекрасно все понимала. Физические силы ее почти иссякли,
однако рассудок оставался ясным.
— Бедная моя девочка, — тихо говорила она, невесомо поглаживая
руку сидевшей у больничной койки Бетти. — Досталось тебе со мной...
— Что ты, мама! — горячо возражала та. — За меня не
беспокойся, со мной все в порядке. А скоро и с тобой будет так же. Вот
выздоровеешь, и заживем мы на славу! Я устроюсь на работу, и все пойдет как
по маслу...
Она сама не верила в то, что говорила, но другое не шло ей на ум. Впрочем,
Кэтлин и не воспринимала ее слова всерьез. Горестно вздыхая, она шептала:
— Нет, девочка моя, со мной все кончено. Чует мое сердце, не выйду я
больше отсюда. Но ты не печалься. Ничего тут, видно, не поделаешь. Не
судьба. Лучше послушай, что я тебе скажу: ты должна позаботиться о себе.
Понимаешь? Кроме тебя самой, этого некому сделать. Уна тебя любит, конечно,
но у нее теперь своя семья и все такое... Дети опять же. Муж. Словом, ты
сама теперь в ответе за себя. Уж прости, что так получилось, девочка... Ты у
меня умница и заслуживаешь лучшей участи, но что я могу поделать? От меня
больше ничего не зависит. Поэтому и говорю: думай о себе. Это главное.
Бетти кусала губы, боясь разрыдаться перед матерью, а та даже не замечала
этого: от усталости ее глаза закрывались сами собой. Даже такая короткая
беседа утомляла Кэтлин. Однако она все же сделала над собой усилие, чтобы
добавить:
— А лучше всего тебе, солнышко, найти хорошего человека, который взял
бы тебя в жены. Такого, знаешь, чтобы за ним как за каменной стеной. Если бы
отыскался такой, я была бы за тебя спокойна. — Кэтлин подняла на Бетти
измученный взгляд. — Понимаешь меня?
— Да, мама. Не волнуйся, я найду подходящего парня и выйду за него
замуж. Вообще, не переживай за меня. Лучше выздоравливай.
Кэтлин ничего на это не сказала, просто вздохнула и закрыла глаза.
Это был их последний серьезный разговор. Через неделю состояние Кэтлин резко
ухудшилось, и ее перевели в реанимацию. Однако все принимаемые врачами меры
не принесли положительных результатов. Через три дня, не приходя в сознание,
Кэтлин умерла.
3
Для Бетти словно перевернулся мир. Даже сейчас, идя по утоптанной снежной
тропинке к отелю, она на минутку остановилась, потому что ее будто что-то
больно кольнуло в сердце. А тогда на какое-то время она словно оказалась
полностью дезориентирована.
К счастью, эмоциональный ступор Бетти прошел быстрее, чем опасались многие,
кто знал ее историю, но поначалу было очень тяжело.
Было бы значительно хуже, если бы не существовало на свете Уны. Да и ее мужа
Ральфа тоже, потому что тот принял в судьбе Бетти активное участие. Главное
— взял на себя организацию похорон. Пока Уна с Бетти оплакивали Кэтлин, он
улаживал все прискорбные формальности. Между делом также сходил в школу и
переговорил с директором, после чего тот обещал взять Бетти под свою личную
опеку. Благодаря этому она и смогла закончить школу, хотя сдавать выпускные
экзамены в ее тогдашнем душевном состоянии было очень непросто.
С другой стороны, если бы не необходимость собраться с силами,
сконцентрировать внимание на подготовке к экзаменам, неизвестно еще, как
скоро вышла бы Бетти из состояния горестной опустошенности.
Потом была прощальная школьная вечеринка, которую Бетти покинула, не
дожидаясь конца. Только поблагодарила учителей и директора за оказанную ей
помощь и отправилась в сумерках домой. Едва успела переступить порог своей
комнаты, как на нее навалилась такая усталость, что она только стянула
платье, после чего сразу упала на кровать и проспала часов двенадцать кряду.
Утро следующего дня ознаменовало для Бетти начало новой жизни.
Примерно с неделю она ничего не предпринимала, только раздумывала над своими
дальнейшими действиями. Однажды вспомнила, что давно не проверяла почтовый
ящик, и отправилась к нему. В дом вернулась с кипой извещений о
необходимости срочно погасить долги по больничным счетам.
Прикинув в уме подлежащую выплате сумму, Бетти похолодела. Разумеется, она
знала, что страховка не покроет всех расходов на лечение матери, но не
представляла, насколько велик окажется остаток. Да и вообще, пока мать
находилась в больнице, Бетти думала лишь о том, что сделать для ее
выздоровления. Сейчас наступило время платить по счетам.
Нечего и говорить, что таких денег у Бетти не было. Да и откуда они могли
взяться у девушки, всего несколько дней назад окончившей школу?
Тем не менее платить было нужно. Никто не желает терпеть убытки, и в этом
смысле больничные кредиторы Бетти не являлись исключением.
В панике она бросилась к единственному близкому человеку — Уне. Та в свою
очередь поговорила с Ральфом. Он выказал готовность выделить некоторую сумму
на погашение задолженности по счетам, однако этого было катастрофически
мало.
— Спасибо, Ральф, — с грустной улыбкой сказала Бетти, — но
твои деньги положения не исправят.
Он сокрушенно вздохнул.
— Боюсь, тут требуется нечто радикальное.
— Хочешь сказать, что нам с Бетти придется заложить родительский
дом? — мрачно произнесла Уна и, поймав испуганный взгляд Бетти, обняла
ее за плечи.
— Заложить? — задумчиво протянул Ральф. — Можно, конечно, но
тогда нужно будет платить по закладным. Плюс проценты. В итоге сумма затрат
получится даже больше, чем сейчас.
Уна и Бетти вновь переглянулись.
— Что же нам делать?
Ральф поднялся из-за кухонного стола, за которым сидел в течение всего
времени беседы, и подошел к окну.
Повисла пауза. Бетти безучастно рассматривала рисунок на покрывавшей стол
клеенке. В голове у нее воцарилась странная пустота. Она вдруг начала
воспринимать ситуацию будто со стороны. Словно не с ней все это происходило.
И не ее в первую очередь касалось.
— Ральф? — тревожно произнесла Уна.
Он оглянулся. Потом неспешно вернулся к столу, сел и только тогда сказал:
— Думаю, лучше не закладывать дом, а продать.
— Продать?! — в один голос ахнули Бетти и Уна.
Ральф вздохнул.
— Прекрасно осознаю, каково вам это слышать, но иного выхода, по-моему,
нет.
— Но как же... — начала было Бетти, однако Ральф перебил ее, глядя
на Уну:
— Ведь его все равно продадут, не сейчас, так позже. Допустим, дом
будет заложен... — Он на минуту умолк и потер пальцам лоб. — Не
знаю... это бессмысленно...
— Почему? — с дрожью в голосе спросила Бетти.
Ральф с сожалением посмотрел на нее.
— Сама подумай, кто станет производить выплаты по закладным? Это совсем
не то, что купить в кредит, скажем, пылесос. Или стиральную машину.
Холодильник, наконец! Погашение взятой под залог дома суммы сильно
отличается от всего, что я только что перечислил. — Он вновь взглянул
на Уну. — Сама знаешь, нам подобное не под силу.
— Я устроюсь на работу! — поспешно произнесла Бетти.
Ральф печально покачал головой.
— Думаешь, у тебя будет большое жалованье?
Она опустила глаза. Конечно, Ральф прав. Сколько способна заработать
девушка, у которой даже нет специального образования. Да и работы в деревне
не так уж много.
— Может, мне отправиться в Такому? — с сомнением взглянула Бетти
на Уну.
Та не успела ответить, снова заговорил Ральф:
— Уехать — значит бросить дом. Какой смысл сохранять его, если ты в нем
не живешь? И потом, практика показывает, что, однажды уехав в город, молодые
люди редко возвращаются в родную деревню. Разве что погостить. Скорее всего,
с тобой произойдет то же самое.
— Нет! — вдруг решительно произнесла Уна. — Бетти еще слишком
молода, чтобы начать самостоятельную жизнь в городе. Годика через два —
пожалуйста, а сейчас рано. Я категорически против!
Ральф пожал плечами.
— Тогда остается лишь продать дом.
— Но ведь Бетти... — начала было Уна, однако Ральф вновь
перехватил у нее инициативу.
— Бетти пока поживет у нас. Придет в себя, осмотрится, а дальше сама
решит, что ей делать.
После этих слов Уна заметно повеселела.
— Ну, если так... — Она взглянула на Бетти. — Не возражаешь
против того, чтобы перебраться к нам? Поселим тебя в комнате для
гостей. — На миг притянув Бетти к себе, Уна горячо добавила: —
Соглашайся! Поможешь мне присматривать за Тедди и Джонни.
Бетти прерывисто вздохнула, минутку подумала, а потом сказала:
— Вообще-то мне хотелось бы устроиться на работу.
— Устраивайся! — закивала Уна. — Я ничего не имею против. А
про малышей просто так сказала. Кстати! — вдруг оживленно воскликнула
она. — На днях я разговорилась на улице с Энни Банч и та упомянула, что
через несколько месяцев Лиз Салливан должна рожать, в связи с чем Питу в
магазин потребуется помощница.
Бетти знала Энни Банч, та жила здесь же в Форт-Вейле, через три коттеджа от
Уны и Ральфа. Лиз была женой Пита Салливана, владельца местного
туристического магазинчика.
— Интересная новость, — задумчиво произнесла она. — Только
неизвестно, согласится ли Пит взять меня на работу.
— Согласится, — убежденно кивнула Уна. — Я обсужу этот вопрос
с Лиз, а уж она побеседует с супругом.
— Еще не факт, что ей удастся убедить мужа, — вздохнула Бетти.
Уна пристально взглянула на нее, потом взлохматила ее шелковистые русые
волосы.
— Не унывай, все уладится. Жизнь полосатая: после темной полосы всегда
наступает светлая.
Бетти робко улыбнулась.
— Ты думаешь?
— Уверена! Кроме того, на магазине Пита Салливана свет клином не
сошелся. Если не удастся устроиться к нему, поищем для тебя работу в другом
месте. В Хаммерли, например.
— Но, если я поселюсь у вас, мне придется каждый день спускаться в
Хаммерли на работу...
Ральф встрепенулся.
— Что тут особенного? Фуникулер, к счастью, функционирует нормально. И
потом, половина Форт-Вейла оправляется по утрам на работу кто в Хаммерли,
кто в Такому. — Немного помолчав, он добавил: — Меня больше волнует
другое.
Уна и Бетти как по команде взглянули на него.
— Что?
Тяжко вздохнув, Ральф пояснил:
— Все то же: долги по больничным счетам.
Уна удивленно переглянулась с Бетти, затем вновь посмотрела на Ральфа.
— Разве мы только что не обсудили это? Я думала, тема закрыта: дом в
Хаммерли продаем и из вырученных денег выплачиваем долги за лечение.
Ральф слегка поморщился.
— Верно, но...
— Что у тебя на уме? — с беспокойством спросила Уна. —
Придумал что-то новое?
— Если бы! — махнул Ральф рукой. — Все то же, но я еще
подумал: а вдруг больничная администрация не станет долго ждать денег и
подаст в суд исковое заявление?
— Но зачем? Ведь мы все выплатим!
— Оно-то так, — кивнул Ральф. — Вопрос — когда.
— Что значит — когда? — хмыкнула Уна. — Как только продадим
дом, так сразу и...
— Верно. Но когда это произойдет?
Повисла очередная пауза. Затем Бетти тревожно произнесла:
— К чему ты клонишь?
— Кажется, я знаю, — сказала Уна.
Ральф повернулся к ней.
— Ну да, все дело в периоде ожидания.
Бетти переводила взгляд с одного на другого.
— Ожидания — чего?
— Вступления в права владения наследством, — сказал Ральф. —
Насколько мне известно, кроме тебя и Уны, других наследников у Кэтлин нет.
Однако вы не сможете сразу оформить документы на владение домом, так как
закон требует выждать определенный период — вдруг все-таки объявится еще какой-
нибудь претендент.
— Не объявится, — качнула Бетти головой.
С губ Уны слетел вздох.
— Тем не менее ждать все равно придется. Сначала — пока завершится
обусловленный законом период, потом — пока отыщется покупатель...
— Он уже есть.
Уна и Ральф взглянули на Бетти.
— Что ты хочешь этим сказать?
Она пожала плечами.
— Только то, что есть человек, который готов купить наш дом хоть
завтра.
— В самом деле? — удивленно протянула Уна. — Впервые слышу о
подобном предложении.
Бетти усмехнулась.
— Зато мне говорилось об этом неоднократно.
— Лучше скажи, кто этот человек? — нетерпеливо вклинился в
разговор сестер Ральф.
— Мистер Роджерс.
— Вот как? — вскинула Уна бровь. — Надо же, мистер Роджерс,
оказывается, положил глаз на наш дом!
Бетти кивнула.
— И, похоже, уже давно.
— Гм, никогда бы не подумала, что мистер Роджерс...
— Да кто он такой, этот мистер Роджерс, скажет кто-нибудь, в конце
концов? — воскликнул Ральф.
— Наш сосед, — пояснила Бетти. — Прежде чем сообщить мне о
желании приобрести наш дом, он долго извинялся за несвоевременность
подобного разговора, но все-таки сказал, что хотел.
Уна покачала головой.
— Зачем ему второй участок? Ведь он уже не молодой человек.
Вновь двинув плечом, Бетти сказала:
— Не знаю. Сам мистер Роджерс говорит, что давно мечтал построить
большую теплицу, но у него не хватает для этого собственной земли.
— Значит, неоднократно заводил беседу о покупке? — задумчиво
произнес Ральф.
— Раза три как минимум.
— Что ж, некоторым образом это облегчает задачу. Хотя все еще остается
угроза того, что, пока вы обе вступите в права владения наследством,
больничная администрация все же успеет передать дело в суд и на дом будет
наложен арест.
— Что это значит? — нахмурилась Бетти.
— Вы лишитесь возможности производить с ним какие-либо операции. Иными
словами, не сможете его продать.
— А потом дом пустят с молотка, — мрачно констатировала Уна.
Ральф развел руками.
— Ничего не поделаешь, обычная практика. Имущество продают, с
вырученной суммы выплачивают долги, а остаток возвращают хозяину.
Внимательно выслушав Ральфа, Бетти спросила:
— В таком случае какая разница, кто продаст дом, мы или судебные
исполнители?
— На первый взгляд никакой, — ответил он. — Но мы, как
заинтересованная сторона, можем провести подобную сделку с большей для себя
выгодой. А если учесть, что покупатель уже есть, то и быстрее.
Бетти кивнула.
— Думаю, мистер Роджерс обрадуется, если я скажу ему, что наш дом
продается.
— Да-да... — с несколько отстраненным видом отозвался
Ральф. — Неплохо бы побеседовать с представителями больничной
администрации. Если они согласятся подождать, мы уладим дело полюбовно.
— Для этого придется съездить в Такому, — заметила Уна.
— Разумеется. Без этого не обойтись. По телефону подобные проблемы не
решаются.
— Но мне некогда, к тому же я не могу оставить детей без присмотра. А
Бетти еще слишком молода, чтобы самостоятельно вести подобные переговоры.
— О, дорогая! — воскликнул Ральф. — У меня и в мыслях не было
взваливать эту проблему на твои плечи. И Бетти тоже не подходит для такого
дела. Я сам съезжу в Такому.
Она пропустила момент, когда ее правый каблук поехал вперед на утоптанном
снегу, почувствовала лишь, что мир вдруг словно утратил устойчивость, потом
что-то ощутимо ударило ее по копчику и почти одновременно с этим щелкнули
зубы — счастье, что язык в этот момент находился не между них.
— Уф! — вырвалось у Бетти.
В следующий момент она поняла, что земная твердь уже вернула привычные
свойства, мало того — оказалась очень близко, прямо под ней самой. И только
тогда Бетти сообразила, что попросту поскользнулась, шлепнулась и сейчас
сидит на тропинке.
На первый взгляд ничего особенного как будто не произошло, однако этот
маленький инцидент живо напомнил Бетти состояние, в котором она пребывала
после продажи родного дома и переезда хоть и к близким людям, но в чужую
обстановку.
Первое время Бетти точно так же ошалело вертела головой, пытаясь
разобраться, что к чему. С ее точки зрения, слишком быстро все произошло.
Вот она живет в знакомой с младенчества деревне Хаммерли, в родном доме,
оканчивает школу, ухаживает за больной матерью, а потом вдруг раз — и все
будто перевернулось с ног на голову. Прежнее исчезло, словно его и не
существовало, а возникшая невесть откуда новизна вселяла в душу страх... ну,
или опаску, что тоже было не особенно приятно.
Ощущение неуверенности, которое Бетти тогда испытывала, преследовало ее
очень долго. И даже сейчас еще не умолкли его отголоски. Она потому так
детально вспоминала историю продажи родного дома и переселения в Форт-Вейл,
что она въелась в ее память всеми мельчайшими нюансами...
Пробравшийся сквозь джинсы холод подсказал Бетти, что рассиживаться на
тропинке не стоит. Поднимаясь, она уперлась пятерней в снег, однако тут же
непроизвольно отдернула руку.
— Ой! Тьфу ты... — Бетти тряхнула кистью, избавляясь от остатков
мокрого снега, затем возобновила попытку, на этот раз стараясь подняться без
помощи рук — снова совать их во влажный, но тем не менее обжигающий стужей
сугроб не хотелось.
К сожалению, намерение Бетти таковым и осталось: как выяснилось, встать с
помощью одних только мышц ног и брюшного пресса не так-то просто. Лишь
чуточку приподнявшись, она тут же плюхнулась на прежнее место — которое,
надо сказать, отнюдь не потеплело за время пребывания на нем Бетти.
Если бы я сидела не на тропинке, а в сугробе, то мои джинсы наверняка бы уже
промокли, мельком подумала Бетти. Делать нечего, придется упереться руками.
Эх, надо было захватить перчатки!
— Ну-ка дай руку! — вдруг послышался рядом молодой, но окрашенный
приятной хрипотцой мужской голос.
Бетти подняла голову.
Вообще, в туристическом комплексе
Фолкен рок
симпатичные молодые люди
спортивного телосложения были не редкостью. Данное обстоятельство напропалую
использовала Джини, в настоящий момент поджидавшая Бетти на кухне отеля с
куском пирога. Можно было смело биться об заклад, что, если бы Джини
работала в каком-то другом месте, ей бы вряд ли удалось пройти через такое
количество романов с молодыми красавцами. Здесь же она вовсю эксплуатировала
преимущества рабочего места.
Что касается Бетти, та пока она держала паузу. Ее первый настоящий опыт
общения с мужчиной — едва не завершившийся браком — еще был слишком жив в
памяти, чтобы она испытывала желание вновь двинуться в том же направлении.
Так что кра
...Закладка в соц.сетях
