Жанр: Любовные романы
Безрассудная леди
...ратить
деньги на тебя. - Он снова поцеловал ее. - Боже милосердный, еще три дня!
- Я не могу ждать.
- Я тоже.
- Нет, я действительно не могу ждать.
Лукас взглянул ей в лицо.
- Если бы я знал, что бриллианты оказывают на тебя такое воздействие, то
уже давно осыпал бы тебя ими. - Он
задрал ее юбки выше колен. - Три дня! Я думаю, мы вполне уложимся в пределы
допустимой погрешности в сроках
появления наследника Сомерли. - Утолщение под брюками говорило о его крайнем
нетерпении.
- А Тимкинс? - шепнула она. - Не сомневаюсь, что он стоит на страже,
вооружившись лопатой и секатором,
охраняя нас от любых незваных гостей.
Ее взгляд упал на то место, где некогда рос розовый куст, названный в
честь леди Иннисфорд.
- Скажи, ты ездил в Лондон только для того, чтобы купить бриллиантовое
колье, или у тебя были другие причины?
- Я купил тебе еще и серьги. - Он небрежно сунул руку в розовый куст,
вытащил сережки, а затем достал из куста
последнюю сверкающую "росинку" - кольцо и надел ей на палец. - Надеюсь, оно тебе
впору...
- Ты слишком балуешь меня. - Она закусила губу, чтобы сдержать слезы.
Лукас уложил ее на скамью.
- Подожди немного и узнаешь, как я тебя избалую! - пообещал он
прерывающимся от страсти голосом.
- Милорд! - неожиданно раздался поблизости голос Тим-кинса.
- Только не сейчас, дружище. Не сейчас!
- Милорд, прибыл курьер.
- Пошли его подальше! - теряя терпение, крикнул Лукас, когда Татьяна
притянула его к себе, обхватив обеими
руками.
- Не могу, милорд...
- Лукас Стратмир? Граф Сомерли?
Незнакомый голос остановил Лукаса, когда он наклонял голову к груди
Татьяны. Тихо выругавшись, он крикнул в
ответ:
- Да! В чем дело?
- У меня для вас письмо, милорд, от его королевского величества.
- От короля Георга? - Лукас опустил юбки Татьяны, поднял ее со скамейки и
сел рядом с ней.
- Нет, милорд. От его высочества принца-регента.
- Этого еще не хватало! - с досадой произнес Лукас. - Подите прочь!
Однако курьер, одетый в ливрею королевских цветов, уже вошел в сад.
- Мне приказано вручить письмо вам лично.
Чуть помедлив, Лукас протянул руку.
- Ну так давай его сюда.
- Слушаюсь, милорд. - Лакей подошел к нему и передал свернутый лист
веленевой бумаги. - И еще мне приказано
подождать вашего ответа, милорд.
- Ответа? Скажи его высочеству, что я не принимаю приглашения. У меня нет
времени, чтобы ехать в Лондон, так
как через три дня я женюсь.
Курьер и не подумал уходить.
- Насколько я понял, милорд, это не приглашение, а приказ.
- Меня это не касается. Я занят.
- Лукас, в чем дело? - с любопытством спросила Татьяна.
Он взглянул на нее, и она заметила нерешительность в его непокорных
глазах.
- Скорее всего очередная дурацкая причуда Принни.
- Что именно? - Интуиция не подвела ее: он действительно не хотел, чтобы
она знала содержание записки.
Татьяна собралась было поднять брошенную записку, но вдруг остановилась.
- Ты не хочешь, чтобы я ее читала?
- Да... То есть нет. Послушай...
Она все же подняла листок бумаги и затаив дыхание прочла написанное.
- Царь Александр приезжает в Лондон... Его величество требует, чтобы ты
выступил в роли переводчика... Боже мой!
Приезжает не только царь, но и его сестра, великая княгиня Олденбургская, и
казачий атаман Платов! Ты сам говорил, что
если бы тебе удалось поговорить с Платовым...
- Я пытался, однако он не пожелал встретиться со мной.
- Но теперь, когда он приезжает в Англию...
- Ты намерена выйти за меня замуж или нет? Забрось эту проклятую бумагу в
кусты! Посмотри, какую дату назначил
Принни - он хочет, чтобы я явился туда к первому числу, а ведь это день нашего
бракосочетания! Мне пришлось бы
выехать сегодня, чтобы быть в Лондоне через три дня.
- Но ты должен...
- Ни за что!
- Лукас... - Уголком глаза она видела, что курьер внимательно
прислушивается к их разговору. - Тимкинс!
Проводи этого человека туда, где его накормят, и предложи ему что-нибудь выпить.
- Мне было приказано... - начал объяснять курьер.
- Можешь подождать в кухне, не подслушивая разговор хозяев! - сказала
Татьяна таким властным тоном, что
курьер подчинился без дальнейших возражений.
Лукас с удивлением взглянул на нее.
- Распоряжения, достойные графини.
Татьяна и сама себе удивилась.
- Я еще никогда в жизни ни с кем не разговаривала таким тоном.
- Тебе это идет. Может быть, ты намерена передумать и подождать какогонибудь
принца? - Лукас, конечно, шутил,
но в глазах его отражалось беспокойство. - Как еще можно объяснить твою
готовность мчаться в Лондон, несмотря на то
что на этот день назначена наша свадьба?
- Лукас, любимый мой, - она взяла его за руки и крепко их сжала, - скажи,
дядю Ивана, твоего друга,
действительно очень ценили в правительственных кругах Санкт-Петербурга?
- Да, очень.
- И ты доверял ему, считал, что на него можно положиться?
- Он спас мою жизнь, я спас его. Мы с ним были как братья.
Татьяна задумчиво кивнула:
- Несомненно, и другие ему тоже доверяли.
- Я, кажется, все передумал. Если, например, какая-нибудь придворная дама
оказалась в затруднительном
положении, то она могла обратиться к Казимиру, и только что-нибудь подобное этой
ситуации могло послужить причиной
уничтожения твоей деревни, не говоря уже о нападениях в Брайтоне. Зачем, черт
возьми, я снова поехал в Россию? Я знаю
толк в дипломатии, Татьяна, и провел собственное расследование. Я разыскивал
тех, кто мог знать о каком-нибудь подобном
скандальном случае, я расспрашивал всех, начиная от фрейлин царицы и кончая
служанками.
- Вполне возможно, они попытались скрыть от тебя правду, потому что ты
мужчина, да еще иностранец. Женщине
было бы проще заставить их разговориться.
- Женщину, которая попыталась бы это сделать, могли убить.
- В таком случае мне повезло, что мы еще не женаты,- сказала Татьяна и
поднялась со скамьи.
- Это еще почему? - с подозрением спросил он.
- Потому что если бы мы были женаты, ты мог бы запретить мне поехать в
Лондон и я должна была бы подчиниться.
Лукас тоже поднялся со скамьи и теперь сердито смотрел на нее сверху вниз.
- Ошибаешься, если думаешь, будто я готов спокойно стоять в стороне и
наблюдать, как ты рискуешь жизнью, снова
погружаясь в эту клоаку.
- Но, Лукас, сам посуди - ведь если кто-то за мной охотится, то меня не
спасет, если я буду жить здесь как твоя
жена. Рано или поздно они найдут меня.
Она почти слово в слово повторила то, что сказал Казимир Молицын восемь
лет назад. И Казимира нет в живых.
Лукас похолодел от страха.
- Я сумею тебя защитить, - произнес он прерывающимся голосом, крепко
прижимая Татьяну к себе.
- Да, сумеешь - от войны, от пожара, от бубонной чумы, от несчастного
случая. Но как ты защитишь меня от
прошлого? Знать прошлое - в этом мое спасение. Тогда я по крайней мере пойму,
чего мне следует бояться.
Лукасу хотелось опровергнуть ее слова, но он знал, что Татьяна говорит
правду. Не что иное, как желание узнать
прошлое, погнало его снова в Россию, а потом в Париж.
Он сделал последнюю попытку переубедить ее:
- Может, мы сначала поженимся, а потом поедем в Лондон?
- Нет, - прошептала она.
- Почему, черт возьми, "нет"?
- Потому что... если случится худшее, для тебя так будет легче. - Она
быстро смахнула слезы тыльной стороной
ладони. - Не знаю только, как сообщить эту новость твоей матушке.
Лукас горько усмехнулся:
- Полагаю, она отнесется к этому спокойно. Все-таки останется надежда
провести церемонию бракосочетания в
соборе Святого Павла, как ей хотелось с самого начала. Вот только мы опять
пропустим цветение роз.
- Мы еще успеем вернуться, когда зацветут поздние июньские сорта, -
пообещала Татьяна и нежно поцеловала его.
- Ты самая храбрая девушка в мире.
- Вернее сказать, самая везучая.
"Надеюсь, - подумал Лукас. - Видит Бог, я очень на это надеюсь".
Глава 26
- Как ты себя чувствуешь, любовь моя? - тихо спросил Лукас, стоя рядом с
Татьяной на специальном возвышении
для представителей знати.
- Гораздо лучше, чем бедняги внизу. Почему Принни приглашает больше людей,
чем может вместить его дом?
- Моя матушка сказала бы, что это "по доброте душевной".
Татьяна фыркнула.
- А я сказал бы, что возможность видеть здесь такое множество людей тешит
его чудовищное тщеславие. - Он сжат
ее руку. - Ты держалась превосходно, когда я вновь представил тебя ему, и ничем
не выдала своего отвращения.
- Зато Принни абсолютно лишен стыда и совести. Знаешь, ведь он ущипнул
меня.
- Но ты и виду не подала. - Занавес позади них раздвинулся. - А вот и
русские. Смотри, вон твой обожаемый царь!
- Он великолепен! - прошептала Татьяна, с восхищением глядя на высокого
светловолосого мужчину в идеально
сидевшей на нем военной форме светло-зеленого цвета.
- Он всегда выглядит великолепно. А это его сестра, великая княгиня.
- Ты не находишь, что она настоящая красавица?
- И очень энергична. Вчера она до рассвета танцевала в посольстве.
- С тобой?
Лукас изумленно взглянул на нее.
- Нет, конечно, она танцевала со своим мужем и с принцами. Даже с Принни
она не танцевала.
- И правильно сделала.
Татьяна снова внимательно вгляделась в великую княгиню. У нее были
пшенично-белокурые волосы, изумительный
цвет лица - очень бледная, очень гладкая кожа - и изящная, миниатюрная фигурка.
На ней было надето платье из атласа
глубокого пурпурного цвета, колье и диадема из жемчуга с аметистами.
- Кто эти господа, что стоят у нее за спиной?
- Прусские принцы Август и Фредерик, Леопольд Саксен-Кобург и принц Пол
Вюртембергский.
- Целая толпа принцев!
- Все они холосты и хоть сейчас готовы жениться. Посмотри на принцессу
Шарлотту и ее жениха.
Татьяна перевела взгляд на единственную законную наследницу Принни -
толстую невзрачную Шарлотту, которая,
не скрывая восхищения, во все глаза пялилась на красивых иностранцев. Рядом с
ней стоял низкорослый, болезненный
Вильгельм Оранский - его совсем заслонил объемистый бюст невесты.
- Интересно, - задумчиво сказал Лукас, - зачем великая княгиня привезла с
собой такое множество галантных
молодых кавалеров?
- Ты думаешь, она затеяла какую-нибудь каверзу? Но зачем? Твоя матушка
говорит, что у принцессы Шарлотты
полностью готово все приданое.
- Твое тоже было готово, - усмехнулся Лукас. - Такой пустяк не заставит
великую княгиню отказаться от попытки
соединить британскую наследницу с кем-нибудь, кто относится к России с большей
симпатией, чем ее жених.
- А где Платов?
- Он стоит позади генерала Блюхера.
Татьяне пришлось вытянуть шею, чтобы разглядеть Платова.
- Он очень похож на дядю Ивана... то есть на Казимира, - удивленно сказала
она.
- Казимир был казаком.
- Правда? А я и не знала.
Принц-регент, рядом с которым в напряженной позе сидел царь Александр,
жестом потребовал к себе Лукаса.
- Извини, любовь моя. Долг обязывает. - Он поспешно подошел к царю,
выслушал его и потом, наклонившись к уху
Принни, перевел ему сказанное. Великая княгиня, сидевшая рядом с братом,
смотрела на принца-регента с нескрываемым
отвращением.
Татьяна вздохнула и окинула взглядом толпу, отыскивая Сюзанну Катберт. За
три дня после своего приезда в Лондон
она так и не навестила подругу, хотя прочла в "Пост" о помолвке ее младшей
сестры с лордом Деррингом. Ей очень хотелось
узнать, как продвигаются у Сюзанны дела с Клиффордом Паркером.
Нечаянно Татьяна встретилась взглядом с леди Антеей Борнмут, которая
посмотрела на нее с чувством горькой обиды,
а затем ей попалась на глаза леди Джиллиан Иннисфорд, рыжевато-каштановые локоны
которой игриво ниспадали на
шелковое платье цвета бронзы с очень глубоким декольте. Она, наверное, уже
прочла о помолвке Лукаса, и в ее взгляде без
труда можно было заметить что-то очень похожее на ненависть. Татьяна вздрогнула
- ей вдруг стало неуютно и холодно в
платье с оголенными плечами. "Для человека, только что прибывшего в Лондон, -
печально подумала она, - у меня здесь
слишком много врагов".
Случайно она заметила в толпе каштановую головку Сюзанны и стала
пробираться к ней вдоль помоста, но в этот
момент занавес раздвинулся и появилась высокая фигура герцога Камберлендского с
черной повязкой на одном глазу.
Татьяна низко наклонила голову, моля Бога, чтобы он ее не заметил, - она не
забыла, как этот человек в упор смотрел на нее
на рауте, устроенном Далси в Брайтоне. С большим облегчением она увидела, что
герцог, не глядя по сторонам, направился к
Принни. Ей захотелось поскорее уйти с возвышения, и она проскользнула за спинами
принцев к занавесу, но не успела она
раздвинуть его, как почувствовала чью-то сильную руку на своем локте. Татьяна
испугалась, однако, взяв себя в руки,
обернулась с натянутой улыбкой, готовая к любой неожиданности... и встретилась с
тяжелым взглядом атамана Матвея
Платова. К такой неожиданности она не была готова.
Платов отпустил ее руку и поклонился.
- Простите, - сказал он по-русски, - нас, кажется, не представили друг
другу?
- Нет, - ответила Татьяна и тут же поняла свою оплошность.
- Вы ведь русская, не так ли?
- Итальянка, - покраснев, сказала она. - Я мисс Татьяна Гримальди.
Платов щелкнул каблуками.
- Матвей Платов, к вашим услугам. Вы отлично говорите по-русски.
- Моя нянюшка была родом из вашей страны. И еще мой... жених, - она жестом
указала в сторону Лукаса, -
поощряет изучение вашего языка.
Платов перевел взгляд на Лукаса, потом снова посмотрел на Татьяну.
- Ваша нянюшка, видимо, была родом из Вологодской губернии...
- Откуда вы знаете?
- По акценту, леди. Извините, что задержал вас разговорами. - Снова
щелкнув каблуками, он удалился.
У Татьяны дрожали колени. "Надо быть особенно осторожной, пока не знаешь в
лицо своих врагов", - подумала она.
Принни, которому наскучили дипломатические разговоры, встал, чтобы открыть
танцы. Он предложил руку великой
княгине, но та, чуть помедлив, покачала головой. Потребовали Лукаса для
перевода, и в конце концов Принни, видимо,
остался недоволен. Великая княгиня, шурша юбками, встала и скрылась за занавесом
в сопровождении своих фрейлин. Царь,
задержавшись еще на несколько минут, тоже удалился.
Лукас, вернувшись к Татьяне, задумчиво произнес:
- Мне кажется, будь его воля, Принни сослал бы царя на Эльбу вместе с
Корсиканцем.
- Что такое сказала ему великая княгиня? - шепотом спросила Татьяна.
- Всего лишь, что она слишком устала; но и это выглядело довольно
оскорбительно. Попомни мои слова, добром это
не кончится. - Он улыбнулся. - Хочешь потанцевать?
- Я предпочла бы уехать домой.
- Согласен. Кажется, мои услуги сегодня больше не потребуются.
В экипаже Лукас придвинулся ближе к ней.
- Ну, теперь ты видела своего царя. Что ты о нем думаешь? - Он погладил
кончиками пальцев ее щеку.
- По-моему, государь достоин восхищения.
- Ты не ошиблась. Надо иметь большую выдержку, чтобы терпеть жеманство
Принни. Они отличаются друг от друга,
как огонь и вода.
"Как Россия и Англия", - подумала Татьяна и судорожно глотнула воздух.
- Мне показалось, что ты разговаривала с Платовым? - продолжал Лукас. -
Это меня удивило, потому что за то
время, пока этот господин находится здесь, он и пяти слов ни с кем не сказал.
Татьяна замялась.
- Мне хотелось с ним поговорить, но ты прав, он совсем не силен в
английском.
- Так оно и есть. Тем не менее придворные дамы, кажется, считают его
чрезвычайно загадочной личностью.
Впрочем, Бог с ним. Я давно не говорил тебе, что очень люблю тебя... но похоже,
твои мысли находятся за тысячу миль
отсюда...
- Извини, мои мысли действительно были далеко - там, где некогда
находилось Мишаково, где я жила, будучи
ребенком...
Лукас кивнул:
- Ты, должно быть, очень устала. Сначала утомительная дорога из Дорсета,
потом - сборище людей нынче вечером.
Как только приедем домой, сразу ляжешь в постель.
Если бы они остались в Дорсете, то к этому времени были бы уже мужем и
женой и спали в одной постели.
- Сегодня я видела Джиллиан, - неожиданно сказааа она.
- Я тоже ее видел - трудно было не заметить женщину в таком платье.
Что он имел в виду? Впрочем, какое ей дело! Не хватало еще снова начать
сомневаться в нем...
- Я люблю тебя, Лукас, - прошептала Татьяна и обняла его.
Экипаж остановился, и Лукас осторожно высвободился из ее объятий.
- Я тоже люблю тебя, малышка. А теперь отправляйся наверх, в спальню.
- А ты разве не устал? - спросила Татьяна, увидев, что он, войдя в дом,
направился в свой кабинет.
- Хочу почитать.
- Я могла бы составить тебе компанию.
Лукас послал ей воздушный поцелуй.
- Прости, мне необходимо просмотреть кое-какие отчеты из министерства
иностранных дел. Лучше иди и отдохни -
завтра предстоит прием в посольстве, а потом званый ужин, который устраивает
Далси. Тебе потребуются силы!
Поднимаясь по лестнице, Татьяна услышала голос Смитерса:
- Надеюсь, приятно провели вечер, милорд?
- Приятно? Не сказал бы. Принеси мне, пожалуйста, бренди. - Лукас прошел в
кабинет, зажег свечу и, подождав,
пока дворецкий удалится, развернул письмо, которое сунули ему в руку в КарлтонХаусе.
Узнав замысловатый почерк
Джиллиан, он скомкал письмо и хотел было выбросить не читая, но его одолело
любопытство. Что заставило се написать
после всех этих долгих лет?
Отхлебнув бренди, он начал читать, думая о том, что совсем недавно заложил
бы душу дьяволу за такое послание.
Дорогой Лукас.
Прочитав в газете о твоей помолвке, я решила написать тебе. Можешь считать
меня безрассудной влюбленной
дурочкой, но все эти годы я тешила себя надеждой на то, что, несмотря на
некоторые проблемы в прошлом, ты все еще
ко мне неравнодушен. Я так и не сказала тебе, как глубоко благодарна за твой
отказ поддержать выдвинутые против
меня ложные обвинения. Я также не объяснила, почему предпочла выйти замуж за
лорда Иннисфорда. В отличие от тебя
мне не хватило мужества. Адмирал и графиня ополчились против меня так яростно,
что я побоялась стать причиной
твоего полного разрыва с семьей. Теперь я понимаю, что совершила ужасную ошибку.
Ты оказался куда более достойным
человеком, чем мой презренный муж. Ах, если бы можно было перечеркнуть
прошлое...
Я рада, что ты вновь вернулся к почетной государственной деятельности,
состоишь в ближайшем окружении
принца-регента и скоро женишься. Я не знакома с этой счастливой молодой леди, но
видела ее и считаю, что она является
олицетворением всех превосходных качеств, которые должна иметь твоя супруга. От
всего сердца желаю вам обоим
счастья.
Тебя, несомненно, удивит мое письмо, написанное после столь
продолжительного молчания, и все же, если в твоей
благородной душе сохранилась хоть капелька доброго чувства к старой, поблекшей
даме, прошу тебя выполнить мою
просьбу и навестить меня, чтобы я могла лично выразить тебе мою благодарность и
вечное восхищение. Завтра я буду
дома с часу до пяти часов дня. Я знаю, что ты очень занят, поэтому пойму, если
тебе не удастся зайти.
С глубоким уважением
леди Джиллиан Иннисфорд.
"Что ей от меня надо?" - подумал Лукас. Бокал бренди, который он осушил,
ни на йоту не приблизил его к ответу на
этот вопрос. Весь тон письма - самоуничижительный, извиняющийся - как-то не
увязывался с характером Джиллиан.
Потом он подумал о Татьяне и о том, как она расправилась с розовым кустом,
названным в честь ее соперницы. Ах, эти
женщины! Лукас снисходительно усмехнулся. Ревность у них иногда принимает весьма
причудливые формы!
То, что Джиллиан испытывает ревность, было видно из тех слов, которые она
написала о Татьяне, - Лукас никогда не
слышал, чтобы она с похвалой отзывалась о какой-нибудь особе женского пола.
Однако некоторые строки письма вызывали
у него смутное беспокойство. Зачем, например, ей потребовалось с таким
опозданием объяснять, почему она предпочла
выйти замуж за Иннисфорда? Он и без того понимал, что она была напугана реакцией
его родителей на возможность их
брака. Наверное, Джиллиан чувствовала тогда почти то же, что и Татьяна, считая,
что не достойна его. Теперь он лучше
понимал это и сочувствовал ей.
С тех пор прошло четырнадцать лет... Целая вечность! Она так и не вышла
больше замуж, несмотря на огромное
состояние. Это наверняка говорит о ее порядочности. Когда-то Джиллиан была такой
же молодой и свежей, как Татьяна.
Лукасу вспомнилась ее рука на зеленом сукне карточного стола в игорном доме, ее
бронзовый локон, упавший на
соблазнительную грудь...
Вздрогнув, он покачал головой и налил еще один бокал бренди. Татьяна ни за
что не простит ему, если он примет
приглашение. Ну почему женщины так глупы? Никто и ничто не может изменить его
отношения к ней. Что плохого в том,
что он в последний раз увидится с Джиллиан?
На мгновение Лукас представил себе эту встречу. На Джиллиан, конечно,
будет нелепое платье - непременно
бронзового цвета и с глубоким до неприличия декольте. Возможно даже, что она
попробует его соблазнить. Он ни на секунду
не сомневался в своей способности устоять перед искушением, но... Сколько лет он
мучил себя воспоминаниями о ней!
Теперь наконец у него достаточно сил, чтобы противостоять всем ее дьявольским
уловкам.
Лукас хлебнул еще бренди, и вдруг ему показалось, что очень важно доказать
это самому себе - иначе как он может
быть уверен, что забыл ее навсегда и на него больше никогда не подействуют ни ее
белые руки, ни грудь, ни рыжеватокаштановые
волосы?
С часу до пяти часов дня. С бокалом в руке Лукас принялся обдумывать, как
выкроить время. Между приемом в
посольстве и званым ужином, который устраивала Далси, у него оставался свободный
час. Теперь надо было придумать
какое-то оправдание для Татьяны. Она сама пожелала отложить свадьбу и приехать в
Лондон, чтобы выяснить свое прошлое;
а он окончательно поставит крест на своем прошлом! Если бы он поступил посвоему,
то лежал бы сейчас в постели рядом с
ней, а не сидел здесь в одиночестве с бокалом бренди, пытаясь заглушить
страстное желание, которое он к ней испытывал.
"Один последний визит..."
Лукас допил остатки бренди и отправился вверх по лестнице в свою одинокую
постель.
- Доброе утро, любовь моя! Послушай-ка, что мне пишут в этом письме... -
произнес Лукас, останавливаясь на
пороге спальни, несколько озадаченный тем, что Татьяна торопливо спрятала что-то
под подушку. В спешке она даже
опрокинула кружку шоколада, стоявшую на подносе.
- Боже мой, посмотри, что я из-за тебя натворила! Передай мне полотенце!
Лукас бросил ей полотенце, и она, встав на колени в постели, промокнула им
ручеек сладкой жидкости. Утреннее
солнце, проникавшее сквозь открытые ставни, обрисовывало каждый изгиб ее тела
под тончайшей ночной сорочкой - узкую
талию, великолепную округлость груди, плавную, грациозную линию бедер.
- Прежде чем войти в спальню, принято стучать, - с упреком сказала она.
- Но если бы я постучал, ты бы успела накинуть пеньюар, - сказал Лукас, с
удовольствием проводя руками по всем
этим соблазнительным плавным линиям.
- Все простыни... и покрывало! Миссис Смитерс придет в ярость.
- Пусть ее злится! Брось их в огонь. Я куплю ей новые простыни.
- Ты испортил мой завтрак, ты испортил мою постель и... - Она вздохнула,
увидев брызги шоколада на подоле
своего неглиже. - И ты испортил мою новую ночную сорочку.
- Очень сожалею, - печально сказал Лукас, - тем более что ты выглядишь в
ней чрезвычайно соблазнительно.
Татьяна увернулась от его рук и спустила ноги с кровати.
- Если ты немного подвинешься, то мне, возможно, удастся спасти хотя бы
перину.
- Пусть это сделает Клэри.
- Надеюсь, я не превратилась в надменную даму, которая даже сменить белье
на постели считает ниже своего
достоинства?
Лукас схватил ее за талию.
- Мне нравится, когда ты изображаешь служанку. А какая роль отводится мне
- жестокого хозяина или конюха?
- Да перестань же! - Татьяна напряглась от его прикосновения.
Он сразу же отпустил ее. Странно, ему казалось, что в их отношениях это
уже пройденный этап.
- Я действительно прошу прощения, - произнес Лукас, стараясь показать, что
и он тоже может проявить
холодность. - Вернусь, когда мое присутствие не будет тебя раздражать. Когда это
произойдет, пришли кого-нибудь из слуг
сообщить об этом.
Татьяна медленно повернулась к нему, прижав к груди снятую с постели
простыню. Ее ясные зеленые глаза
затуманились.
- Просто я не выношу, когда меня пугают таким образом. И твоя матушка
говорит, что даже в самых удачных браках
супруги должны уважать личную жизнь друг друга.
Она выбрала явно неудачную тактику.
- Ах, значит, так говорит мама? Почему бы тебе не сказать ей...
В это мгновение дверь распахнулась и в ее проеме появилась Каррутерс.
- Я принесла джем, который вы хотели, мисс... - Увидев хаос на постели,
она смущенно замолчала. - Что здесь
произошло?
- Его милость пролил мой шоколад, - коротко объяснила Татьяна. - Возьми
эти простыни и отдай, пожалуйста, в
стирку. - Она взглянула на Лукаса. - Извини, мне, наверное, надо переодеться и
ночную сорочку тоже отдать в стирку.
Он задумчиво посмотрел вслед горничной.
- Что ты читала, когда я вошел?
- Письмо.
- Могу я спросить от кого?
- Это тебя не касается.
- От Сюзанны?
Татьяна не ответила, скрывшись за японской ширмой, стоявшей в углу.
- Или, может быть, от Фредди Уитлза? Я слышал, что он сейчас в Лондоне.
Можешь напомнить ему в своем ответе,
что мы с тобой помолвлены.
- Фредди об этом знает.
- Значит, все-таки письмо от Фредди? Этот пижон все еще осмеливается
ухаживать за тобой? Клянусь, я его вызову
на дуэль или, еще лучше, убью из рогатки.
Татьяна появилась из-за ширмы, надежно спрятав все свои округлости под
пеньюаром.
- Не дури.
- Серьезно, я его проучу. Будет знать, как волочиться за моей невестой.
- Письмо не от Фредди, - неохотно призналась она.
- Тогда от кого?
- Я уважаю твои права, но и ты уважай мои. Ведь я не прошу показывать мне
твою личную корреспонденцию.
Лукас покраснел. Неужели она каким-то образом узнала о письме Джиллиан? Но
нет, это невозможно.
- Я пошутил. Не надо так сердиться, любовь моя.
- А тебе не надо предпола
...Закладка в соц.сетях
