Жанр: Любовные романы
Безрассудная леди
... который убил Петра, из-за которого
была сметена с лица земли ее деревня, любая самая суровая кара была бы
недостаточной.
Несмотря на то что прошло уже довольно много времени, думая о Петре, она
едва сдерживала слезы. Они были бы
уже давно женаты, она родила бы ему сына, о котором он так мечтал, а зимой
согревалась бы теплом его тела в супружеской
постели.
Какой он был сильный и красивый! Какие сильные были у него руки, когда он
обнимал ее на берегу реки! Слова,
которые он ей шептал, казались сладкими, как мед, а его поцелуи еще слаще...
"Довольно!" - строго приказала она себе, собрав в кулак всю свою волю,
которая прежде помогала ей выжить среди
бесконечных заснеженных равнин России. Лукас Стратмир освободил ее от этой
безрадостной перспективы - но ценой
жизни Петра. С его стороны это была неслыханная дерзость, и он за нее дорого
заплатит.
Она была не из тех, кого легко соблазнить вкусной едой, тонкими винами и
шелковыми платьями, и знала, что для нее
важнее всего. Месть. Главное - отомстить Лукасу Стратмиру.
Мисс Гримальди вновь вернулась к зеркалу и окинула критическим взглядом
платье скромного покроя, длинные белые
перчатки, венчики, выложенные над ушами усилиями Тернер. "Видит Бог, я так
насмотрелась белого цвета, что мне хватит
этого на всю жизнь!" - с горечью подумала она, взглянув на снежинки, кружившиеся
за окном.
Неожиданно ее рука задержалась на другом наряде. Черный цвет. Вдовье
траурное одеяние.
"Я надену его сегодня в память о тебе, Петр", - пообещала она, уверенно
развязывая ленточки своего белого
шелкового платья.
Некоторое время она тщательно рассматривала свое отражение, затем кивнула
с удовлетворением. Платье облегало
фигуру; оно имело глубокое декольте и рукава с пышными буфами, что составляло
эффектный контраст его изначальному
предназначению. А вот жемчуга сюда явно не подходили. Девушка в своей шкатулочке
отыскала аметистовый гарнитур в
серебре, принадлежащий графине, надела колье и серьги...
Пока она стояла перед зеркалом, ей пришла в голову такая дерзкая мысль,
что даже дух захватило. Это было бы
неслыханным нарушением этикета и могло бы навеки поссорить се с графиней, но
Татьяна почувствовала вдруг, что ей все
равно. Не затеряться в толпе - вот что советовала ей Тернер.
Одну за другой она вытащила из прически все шпильки и высвободила свою
головную щетку из лап Беллсрофона,
который дремал, положив на нее морду.
Глава 8
Из-за незапланированного переодевания Татьяна немного опоздала и,
спускаясь по лестнице, услышала жужжание
голосов.
У дверей, ведущих в гостиную, стоял Смитерс; взглянув на девушку, он
побелел, как полотно.
- Ах ты, бессовестная девчонка, что это ты задумала?!
- Доложи обо мне, - спокойно приказала Татьяна.
- Будь я проклят, если сделаю это! Ты выглядишь как безродная шлюха.
- Доложи обо мне, - повторила она, - или я пойду без доклада.
- Ну, как знаешь, - обиженно пробурчал дворецкий.
Когда Татьяна шагнула через порог, все разговоры моментально прекратились.
- Силы небесные! - воскликнул какой-то молодой человек, стоявший
неподалеку от входной двери; другой, в
нескольких шагах от него, тихо присвистнул.
Графиня, стоявшая возле дородного джентльмена с моноклем, заметила
всеобщий шок при появлении своей протеже с
ниспадающими на спину великолепными белокурыми волосами. Скрыв удивление, она
направилась ей навстречу. Изящно
очерченные алые губки Татьяны дрогнули в улыбке, в которой, присмотревшись,
можно было заметить вызов.
- Извините за опоздание, дорогая кузина. Спускаясь по лестнице, я нечаянно
оборвала подол своего платья. Мне, как
видите, пришлось переодеться.
Подавляющее большинство мужчин, присутствовавших в комнате, повернули к
ним головы, словно солдаты,
услышавшие приказ "изготовиться к бою".
Далси подставила щеку, и когда Татьяна целовала ее, то почувствовала, что
графиня дрожит. Однако ее наставница тут
же взяла себя в руки.
- Пустяки. Со мной такое случалось не раз. - Она ловко провела Татьяну к
тому месту, где стояли дородный
джентльмен с моноклем и седовласая дама в голубом атласном платье. - Позвольте
представить вам мою кузину, мисс
Гримальди. Татьяна, это герцог и герцогиня Морнскис.
Герцог вставил монокль и стал бесцеремонно разглядывать Татьяну. Девушка
постаралась присесть в реверансе таким
образом, чтобы оказаться лицом к лицу с его супругой. Казалось, прошла целая
вечность, прежде чем герцогиня протянула
ей руку.
- Дорогая девочка, я рада с вами познакомиться. Умоляю вас, скажите, как
называют на континенте прическу,
которая украшает вашу головку?
- Китайский каскад, - ответила Татьяна с такой самоуверенностью, что
графине оставалось лишь промолчать, потом
она окинула взглядом собравшихся. - А видно, эта мода еще не дошла до здешних
мест. Надеюсь, я не приобрету за это
дурную репутацию, ваша светлость?
- Боюсь, этого не избежать, - улыбнулась герцогиня. - Но злословить будут
те, кому не удастся сделать такую же
эффектную прическу. Ты согласен со мной, Морис?
Герцог приложил согнутую ладонь к уху, чтобы лучше слышать.
- О чем ты, Арабелла?
- Я поздравила мисс Гримальди с нововведением в мире моды! - громко
сказала герцогиня.
- О да, ты абсолютно права. Я еще никогда в жизни не видел более
миловидной девушки... кроме, конечно, тебя, моя
дорогая, - с некоторым опозданием поспешил добавить герцог.
Потом графиня сделала с Татьяной круг по гостиной, знакомя ее с дамами.
Разумеется, Татьяна не забывала похвалить
их наряды, восхититься драгоценностями, спросить адреса их сапожников или
изготовителей сумок. Мужчины ждали своей
очереди, но девушка не торопилась подходить к ним, хотя, смеясь и болтая с
дамами, чувствовала на себе их взгляды.
Боковым зрением она заметила Лукаса, стоявшего у камина, он недовольно
оглядывался вокруг.
- Ужин подан, - объявил Смитерс, появляясь на пороге.
Когда гости расселись, Татьяна оказалась между герцогом Морнским и его не
слишком молодым наследником. Оба
они, судя по всему, горели желанием поближе познакомиться с кузиной хозяйки. Она
заметила, что Лукас сидит между
Горацией Каммингс и мисс Олберли, которая беспрестанно хихикала. Он почти не
разговаривал ни с той ни с другой;
беседой за столом, которая затрагивала разные темы - от политики до сплетен, -
дирижировала графиня. Ни от кого не
укрылось, что ее протеже с удовольствием и со знанием дела принимала участие в
разговоре, но мало кто знал, что к этому
она готовилась в течение долгих месяцев.
Однако рубикон ей предстояло перейти лишь в конце ужина, когда все встанут
из-за стола: освободившись от влияния
мужчин, леди - даже такие, как герцогиня Морнская, которая с удивлением
наблюдала, как ее супруг оказывает мисс
Гримальди знаки внимания - могли превратиться в разъяренных кошек! Графиня,
должно быть, тоже опасалась
неожиданностей и поэтому, когда они шли в малую гостиную, тихо спросила:
- Как ты себя чувствуешь, дорогая?
- Вполне сносно, - вежливо ответила Татьяна. - Вы считаете, выбор черного
платья был ошибкой?
- На ком-нибудь другом - безусловно, но ты, очевидно, не можешь совершать
ошибок. Где, скажи на милость, ты
его взяла?
- Неужели не помните? Это вы убедили меня заказать платье на случай, если
нам придется присутствовать... на
похоронах.
- Но что заставило тебя... Впрочем, это не важно. Дорогая, я обещала
первый танец с тобой герцогу.
Далси обернулась к оркестру:
- Вальс, пожалуйста!
Лукас расположился в кабинете за письменным столом, на котором стоял
наполовину опорожненный коньячный
бокал; сигара в хрустальной пепельнице догорела дотла, обратившись в пепел. Не в
силах заснуть, он принялся
подсчитывать, во что обошлись нынешние развлечения: креветки, паштет из гусиной
печенки, бесконечные подносы с
шампанским. Однако он знал, что причина его беспокойства не имеет отношения к
затратам.
Отхлебнув бренди, Лукас стал вспоминать события этого вечера.
Он не собирался присутствовать, видит Бог, совсем не собирался, но в конце
концов, когда дом наполнился гостями и
взрывы смеха стали доноситься к нему наверх, где он укрылся ото всех с кларетом
и книгами, ему захотелось
присоединиться к ним.
Человек не может быть островом, затерянным в океане. Кто это написал?
Только не Шекспир.
Но неужели ему не хватает косых взглядов и шепота за спиной? Все они
знали, что он сделал. Неужели общество
стало настолько беспринципным, что ему безразлично? Если так, он не желает иметь
с ним ничего общего.
Что до русской девчонки, она ничего собой не представляет. Правда,
внешность у нее как у богини, а манера
держаться - как у герцогини.
А сила воли, кажется, даже выше человеческих возможностей, думал Лукас,
забираясь в постель. Интересно, что она
чувствовала сегодня, глядя на толпу раболепствующих поклонников, пышно разодетых
дам, на роскошные деликатесы,
затраты на которые могли бы в течение года прокормить все население Мишакова?
Впрочем, Бог с ней. Скоро она исчезнет из его жизни. С этой мыслью Лукас
повернулся на бок и наконец провалился в
сон.
Брайтон
1813 год
- А этот от кого? - спросил Лукас, глядя, как Татьяна шествует через
комнату с букетом анютиных глазок.
- От Фредди Уитлза. "Анютины глазки для того, чтобы помнили" - написано на
карточке, но он ошибся. Анютины
глазки - для того, чтобы думали. Это розмарин - чтобы помнили. Так говорит
Офелия в "Гамлете". - Татьяна сунула
носик в цветы.
Сам того не желая, Лукас оторвал взгляд от тарелки с говяжьим филе и
увидел ее высокие скулы на фоне ярких цветов.
Он торопливо опустил глаза.
- Жаль, что вы не смогли пойти вместе с нами, чтобы посмотреть Бракстона в
"Гамлете". Великолепная пьеса.
- Я ее видел, - сухо заметил Лукас и позвонил, чтобы принесли еще тостов.
Татьяна пожала плечами:
- Вас не назовешь приятным собеседником...
- Значит, ты считаешь меня занудой?
Графиня постучала ножом по краю тарелки.
- Прекратите оба! Вы препираетесь словно брат и сестра. Если бы я хотела,
чтобы у тебя была сестра, Лукас, то она
была бы именно такой.
- Вместо этого ты нашла мне кузину.
- Разве это она нашла? - Лицо девушки выразило искреннее удивление.
- Довольно! - устало прикрикнула Далси. - Татьяна, сядь и поешь.
- Я выпила шоколаду с бисквитом в своей комнате. Больше у меня ни на что
нет времени - мы с Сюзанной Катберт
отправляемся за покупками.
Лукас вынул бумажник и демонстративно вывалил его содержимое на стол.
- Этого будет достаточно, или мне следует выписать чек?
- Но, миледи, вы же сами сказали, чтобы я подобрала новую сумочку и шаль к
муслиновому платью цвета морской
волны!
Графиня нахмурилась:
- Не будь таким скупердяем, мой мальчик, и положи свои банкноты назад в
бумажник.
- Что в этом толку, если они все равно окажутся у портнихи или у шляпницы?
- Лукас!
- Не обращайте внимания, миледи. Что еще можно ожидать от человека,
который три месяца не может решиться
купить себе лошадь?
Эти слова задели Лукаса за живое - он и сам понимал, что давным-давно
истек срок действия предлога, выдуманного
им специально, чтобы сопровождать мать и ее подопечную в Брайтон на летний
сезон.
- Я остаюсь здесь, - сказал он, поджав губы, - поскольку хочу убедиться,
что у меня хватит денег на покупку, если
я найду подходящего коня.
- Если бы даже вам попался боевой конь самого Александра, вы бы и тогда
раздумывали! - Татьяна презрительно
фыркнула.
Лукас уперся ладонями в крышку стола.
- Прошу не забывать, кузина, кто именно оплачивает вашу одежду, крышу над
вашей головой, постель, в которой вы
спите, шоколад и бисквиты, ложу в опере, а также...
- Довольно! - Графиня хлопнула в ладоши. - Прекратите перебранку!
Зеленые глаза Татьяны сверкнули.
- Как, кузен Лукас, я могу забыть о том, о чем вы напоминаете мне при
каждом удобном случае?
Внимание воюющих сторон отвлек стук в дверь.
- Мисс Катберт к мисс Гримальди, - громко объявил Смитерс.
- Я только на минутку поднимусь наверх за шляпкой, - сказала, помедлив,
Татьяна. - Какие у вас планы на
сегодняшний день, миледи?
- Никаких, вплоть до визита леди Борнмут. - Далси недовольно поджала губы.
- Шесть часов - что за странное
время для начала приема! Надеюсь, ты сумеешь собраться вовремя?
- Обещаю. - Татьяна улыбнулась и затем, не удержавшись, обернулась к
Лукасу: - Если вдруг я увижу хромую
клячу, то пришлю ее сюда, чтобы вы приценились. - Проговорив это самым любезным
тоном, она помчалась к лестнице.
Далси некоторое время смотрела ей вслед, потом, искоса взглянув на сына,
сказала:
- Знаешь, а она ведь совсем не экстравагантна.
- Вот как? Возможно, по твоим стандартам?
- Нет, правда, Лукас. На этой девушке простое муслиновое платье смотрится
так, как на других не смотрится шелк.
Все дело в ее осанке, в умении носить вещи. На ней все великолепно выглядит.
- Я знаю, что она с блеском сокращает мои доходы.
- Если тебе так мучительно видеть это, ты мог бы... - Далси замолчала.
- Уехать домой? - закончил Лукас. - Эта идея кажется мне соблазнительной.
Правда, леди Шелтон сказала вчера,
что надеется увидеть меня здесь четырнадцатого. Что за дата четырнадцатое, хотел
бы я знать?
- Так, ничего особенного - ужин для нескольких друзей и танцы.
- Для нескольких? - попытался уточнить Лукас.
- Видишь ли, дорогой, нельзя без конца пользоваться гостеприимством
других, не приглашая людей время от
времени к себе...
- Каких людей?
- Кажется, в списке около ста тридцати человек. Но, - быстро добавила
графиня, - не все они, конечно, будут
присутствовать на ужине.
"Черт бы тебя побрал, Казимир Молицын!"
- Будет ли когда-нибудь этому конец, мама? - устало спросил Лукас.
- Все зависит от Татьяны. Хотя дело могло бы ускориться, если бы ты не
делал таких неуместных замечаний
относительно ее поклонников. Фредди Уитлз, например, абсолютно
респектабельный...
- Осел.
Далси с невозмутимым видом сложила руки на груди.
- Должна признаться, я не понимаю, какое тебе до этого дело. Выдашь ее
замуж, а там все пойдет своим чередом...
- В твоем плане, мама, есть маленький, но важный недостаток. Тебе никогда
не приходило в голову, что может
случиться, если Татьяна выберет мужа, которого впоследствии сочтет неподходящим?
Зная ее, этого вполне можно ожидать.
Что, если она решит рассказать ему, как его одурачили?
В ответ Далси покачала головой:
- Нет, Лукас, она на это не способна. После всего, что мы для нее
сделали... - Однако по ее глазам было видно, что
она испугалась.
- В следующий раз, прежде чем задать вопрос, почему я не возвращаюсь
домой, в Дорсет, - а видит Бог, мне очень
хочется быть там, - подумай о том, что я сейчас сказал. И надеюсь, я больше
никогда не услышу разговоров о Фредди
Уитлзе. А теперь передай мне, пожалуйста, масло.
- Что ты думаешь об этих? - спросила Сюзанна Катберт, разглядывая пару
бледно-розовых лент на фоне своей
бледной перчатки.
- Превосходно - для Сельмы Борнмут, - сказала Татьяна.
Сюзанна с трудом подавила смех.
- Ах, Тэт! Ты такая насмешница! Да я скорее позволю замариновать себя в
уксусе, чем буду одеваться, как эта
провинциальная старая дева. А как тебе это? - Она указала на алые ленты.
- Уже лучше, - задумчиво сказала Татьяна. - Приложи-ка их к своим волосам.
Нет. Совсем не подходят. Попробуй
вон те. - Она протянула руку к ярко-желтым лентам.
- Ладно. - Сюзанна кивнула. - Если мама устроит скандал, я могу отдать их
своей горничной.
Сделав покупки, девушки медленно двинулись по Куин-стрит. За ними по пятам
следовала Каррутерс, недавно нанятая
горничная Татьяны.
- Может, выпьем шоколаду? - спросила Сюзанна с надеждой в голосе, когда
они проходили мимо кондитерской.
- С удовольствием. - Татьяна, повернувшись, добавила пакетик с лентами к
внушительной охапке покупок в руках
Каррутерс. - Сделай одолжение, отнеси все это домой.
- Но их светлость сказали, чтобы я не отходила от вас ни на шаг, когда мы
на улице, - запротестовала горничная -
крепкая коренастая девица с курчавыми рыжими волосами.
Татьяна пожала плечами:
- Но мы будем не на улице, а в кондитерской и никуда не уйдем, пока ты не
вернешься.
- Разве что если... - Горничная повернулась и быстро помчалась по
направлению к дому.
- Тебе с ней очень повезло, - тихо сказала Сюзанна, когда они вошли в
кондитерскую. - Наша Тессерли обычно
глаз с меня не спускает.
- Я очень тщательно выбирала горничную. - Татьяна лукаво улыбнулась,
заметив, что старший официант слегка
нахмурился при виде двух молодых леди, которых никто не сопровождал. Тем не
менее он проводил их к столику в дальнем
углу. - Для меня самое главное - чтобы горничная не осмеливалась мне перечить.
Ну, как идут дела с мистером Паркером?
- Не знаю, что и сказать. Правда, вчера вечером у леди Пендлтон он
пригласил меня на танец, но если бы ты там
присутствовала, он бы этого не сделал.
- Что за вздор! - воскликнула Татьяна. - Мистер Паркер - один из немногих
здравомыслящих людей, которых я
здесь встречала. Он понимает, что для того, чтобы возникла духовная близость,
нужно нечто большее, чем шапочное
знакомство. Он пригласил тебя на вальс?
Сюзанна кивнула.
- В таком случае тебе не о чем беспокоиться. Мужчины не приглашают на
вальс девушку, которую считают
неуклюжим ребенком.
Татьяна сделала глоток шоколада.
- Можно спросить тебя кое о чем, Сью? Это касается моего кузена Лукаса.
Что тебе о нем известно?
Сюзанна удивленно взглянула на подругу.
- Да ничего особенно. Он всегда был со мной очень вежлив. - Она
задумалась. - Не только вежлив, но скорее
сердечен. Нет, не то. Пожалуй, лучше сказать - любезен.
- Да, ведет он себя безупречно, - сдержанно согласилась Татьяна. - Скажи,
ты не находишь, что он... почти всегда
печален?
- Пожалуй.
- Случайно, не знаешь почему?
Сюзанна беззаботно пожала плечами:
- Наверное, таким уродился.
- А ты не слышала о каком-нибудь скандале в его прошлом?
- Господи, Тэт! Ты его кузина и ничего не знаешь?
- Нет. - Татьяна насторожилась. - Ни он, ни графиня никогда не говорили со
мной о таких вещах. Тем не менее
мне было бы интересно узнать, почему Лукас кажется таким несчастным.
Сюзанна деликатно промокнула салфеткой уголки губ.
- Не забудь, что он по сравнению с нами принадлежит к другому поколению.
Мне было пять лет, когда ему уже
исполнилось двадцать. Из обрывков разговоров, которые мне удалось подслушать, я
поняла, что в свое время твой кузен
пользовался в свете большим успехом. Вчера леди Паркер сказала, что он был
лучшим танцором в Англии. Но, насколько я
поняла, он уже лет десять, а то и больше не бывал ни в Брайтоне, ни в Лондоне.
- Так оно и есть. Но почему, вот что мне хотелось узнать.
- Возможно, Лукас просто не очень любит женщин, - задумчиво произнесла
Сюзанна. - В таком возрасте - и до
сих пор не женат! Если ты думаешь, что был какой-то скандал, я могу спросить у
мамы.
- Лучше не надо, она еще подумает, что ты к нему неравнодушна.
Обе девушки дружно рассмеялись, и Татьяна решила на этом прекратить
расспросы.
"Наверняка где-то есть человек, который захочет поговорить об этом, -
подумала она, откусывая кусочек орехового
печенья. - Надо лишь найти такого человека".
Эти мысли не давали Татьяне покоя, пока она одевалась, готовясь
отправиться на раут к леди Борнмут. От
титулованных дворян из числа ее поклонников помощи ждать не приходилось, потому
что они по возрасту не могли
относиться к близким друзьям Лукаса Стратмира. Сплетница - вот кто ей нужен,
старая сплетница. Прежде чем начинать
сражение, необходимо получше вооружиться.
- Что вы на это скажете, мисс? - спросила Каррутерс, разглядывая прическу,
только что с большим усердием
сооруженную ею на голове Татьяны.
- Очень мило, но я, пожалуй, спрошу мнения Тернер. Пожалуйста, позови ее
ко мне, а потом сходи и узнай, готовы
ли мои перчатки.
- Слушаюсь, мисс! - Каррутерс, ничуть не обидевшись, побежала выполнять
поручение.
- Силы небесные! - воскликнула Тернер входя и тут же схватилась за щетки.
- Удивляюсь, как вы терпите эту
девчонку! Вы бы только слышали, что сказал о ней Смитерс, когда она появилась
здесь с вашими покупками, бросив вас бог
знает где без сопровождения.
- Это я во всем виновата. У нее было столько пакетов в руках... - Татьяна
одарила Тернер обаятельной улыбкой. -
Спасибо, что исправили мою прическу. Ах, если бы у вас была сестра-близнец,
которая смогла бы стать моей горничной!
Джиллиан Иннисфорд. Незнакомое имя, случайно услышанное ею от Тернер в
связи с именем Лукаса, неотступно
вертелось в голове Татьяны, пока она здоровалась с леди Борнмут и двумя ее
дочерями, Сельмой и Клоти, а затем
благосклонно выслушивала цветистые комплименты своих поклонников. Кто она такая?
И почему, говоря о ней, Тернер
скорчила такую гримасу?
Когда дамы перешли в малую гостиную, Татьяна уселась рядом с Сюзанной,
игравшей на фортепьяно, и стала
обдумывать возможные варианты. Здесь присутствовала леди Шелтон, которая всегда
не прочь поболтать, но чрезвычайно
глупа - такая едва ли стала бы выдавать чьи-либо секреты. Может быть, леди
Паркер, мать будущего жениха Сюзанны?
Пожалуй, нет. Татьяне совсем не хотелось бросать тень на подругу своими
расспросами.
Она окинула взглядом комнату и кивнула Далси, а затем, приветливо
улыбнувшись хозяйке, незаметно подсунула под
золоченую ножку стула краешек подола своего платья и, перевертывая ноты для
Сюзанны, слегка приподнялась. Ее усилия
были вознаграждены резким звуком разрывающейся ткани.
- Боже мой!
Леди Борнмут тут же вскочила на ноги.
- Что-то случилось, мисс Гримальди?
- Ах, я такая нескладная! Вот, разорвала платье!
Татьяна услышала, как захихикала Сельма, и это, разумеется, лишь укрепило
ее решимость.
- У вас есть булавки? - озабоченно спросила ее хозяйка.
- Боюсь, что булавками здесь не поможешь, - печально произнесла девушка,
показывая прореху.
- Ничего, моя Бертрам зашьет это в мгновение ока. Сельма, Клоти, почему бы
вам не проводить наверх мисс
Гримальди?
- Ах, мама, только не сейчас - джентльмены вот-вот присоединятся к нам.
Леди Борнмут бросила на дочерей недовольный взгляд.
- Я сама провожу вас наверх, мисс Гримальди.
- Мне бы очень не хотелось обременять вас...
- Вздор! Клоти совершенно права: скоро сюда придут джентльмены.
По расчетливому взгляду черных глаз хозяйки Татьяна без труда смогла
прочесть ее мысли: "Если я задержу девчонку,
по которой с ума сходит весь город, то это будет только на руку Клоти. К тому же
мне, возможно, удастся разузнать чтонибудь
полезное для Сельмы".
Леди Борнмут решительно взяла Татьяну под руку.
- Не беспокойтесь, мы вернемся еще до окончания первого танца.
Наверху Бертрам тотчас принялась пришивать оторванный подол, но Татьяна не
спешила, выжидая удобный момент.
Когда подол был подшит, хозяйка раута отпустила горничную и остановилась
перед зеркалом, поправляя шаль.
- Ужасные холода стоят этим летом, мисс Гримальди, вы не находите?
- Вы правы, - согласилась Татьяна. - Но вашим дочерям погода, видимо, идет
на пользу - я никогда еще не
видела их более оживленными и привлекательными, чем сегодня.
Леди Борнмут не могла скрыть удивления.
- Вы так думаете?
- Абсолютно уверена. Эта безупречная английская кожа... - Татьяна словно
нечаянно прикоснулась к своей щеке. -
Вы и понятия не имеете, как мы все ей завидуем!
- Что ж, ни одну из них не назовешь красавицей, однако...
- Позвольте не согласиться с вами! Я многое дала бы, чтобы иметь глаза,
как у Сельмы, - в них такая глубина!
Именно это говорил мне на днях мой кузен Лукас.
- Вот как? Это и неудивительно. Лорд Борнмут, упокой Господь его душу,
всегда говорил, что влюбился в мои глаза,
а Сельма как две капли воды похожа на меня.
- И как только ее до сих пор не поймал в сети какой-нибудь удачливый
джентльмен? - продолжала Татьяна,
поправляя перед зеркалом прическу.
- Для меня это тоже странно, - призналась леди Борнмут. - Иногда мне
кажется, что она выросла слишком
разборчивой. Было время, когда я возлагала надежды на капитана Роули, но... он
переключился на другой объект.
- Вы имеете в виду капитана Джеймса Роули? - переспросила Татьяна, сделав
вид, что с трудом вспоминает имя. -
Такого нескладного долговязого парня? Мне кажется, что он ее недостоин.
- Да, он всего лишь второй сын... Но Сельма уже не молоденькая девочка.
- На континенте, - заявила Татьяна, поправляя на шейке изумруды графини, -
девушка считается созревшей для
замужества только по достижении двадцати трех лет.
- Неужели? - ЛеДи Борнмут прищурилась. - Вы, кажется, упоминали, что граф
восторгался глазами Сельмы? Как
вы думаете, не собирается ли ваш кузен жениться?
- Конечно! Что еще могло заставить его вернуться в общество после столь
долгого перерыва? Графине пришлось
приложить немало усилий, но в конце концов она убедила сына, что не следует изза
одной-единственной ошибки портить
себе жизнь.
- Она тысячу раз права, - согласилась леди Борнмут. - Никто из нас никогда
не верил, что Лукас может быть в
чем-то виноват, тем более после ее вызывающего поведения во всей этой истории.
- Вы имеете в виду Джиллиан Иннисфорд? - переспросила Татьяна, делая вид,
будто ей обо всем известно.
- Кого же еще? Воспитание всегда необходимо, про нее же с самого начала
можно было сказать: она абсолютно
невоспитанна. Знаете, когда он впервые встретил ее, она работала в игорном доме!
Татьяна изобразила изумление:
- Я об этом никогда не слышала!
- Уверяю вас, это так - мне говорил об этом сам лорд Борнмут. Конечно, он
не являлся завсегдатаем заведения, но
до него доходили слухи. Нельзя отрицать, что она была красива, однако красота не
вечна... С другой стороны, не могу не
сказать, что как только пройдет первое цветение юности, тут-то и становится
ясно, что за человек перед тобой.
Татьяна улыбнулась:
- Почти то же говорил мой кузен Лукас о вашей дочери.
- В самом деле? - Леди Борнмут усадила Татьяну в кресло, горя желанием
продолжить разговор, и, вдохновленная
первым успехом, девушка сделала еще один выстрел наудачу:
- Значит, вы не
...Закладка в соц.сетях
