Жанр: Любовные романы
Вкус яблока
...асия, Дороти порывисто обняла ее за плечи.
- Не бери в голову! Все будет хорошо. Скоро сын поймет, что у вас с Реджи все
кончено, успокоится и к Гарду станет
относиться совсем по-другому.
Мэйбл невесело усмехнулась.
- Хотелось бы верить...
- Не забудь, - снова хихикнула Дороти. - В субботу Алан ночует у нас.
Суббота выдалась облачной и прохладной, как и полагалось в декабре. Восьмая
неделя эксперимента подходила к концу.
Группа Гарда отработала половину положенного срока. Последняя смена
заканчивалась там, где начиналась первая, - на
конюшне. Ребята поджидали наставника у входа в полицейский участок. Мэтью и
Фрэнсис сидели на скамейке, а Алан стоял
за их спиной.
Заметив Гарда, ребята залились смехом. Подойдя поближе, он понял причину их
безудержного веселья. Алан, выглядывая
из-за их спин и прижав руки ко рту, хрюкал. Точь-в-точь настоящая свинья.
Свинья... Это что - намек? Сосунки, похоже, даже не подозревали, какое
нанесли ему оскорбление.
Остановившись перед ними, наставник перевел строгий взгляд с одного на
другого, потом на третьего. У Фрэнсиса смех
тут же застрял в горле, Мэтью пробормотал извинение, глаза Алана так и полыхали
ненавистью.
- Сегодня работаем в конюшне, - ровным голосом проговорил Гард. - Пошли.
Ворча под нос, ребята направились следом за ним к фургону. К удивлению
воспитателя, Алан нагнал его и пошел рядом.
- Значит, сегодня вы идете куда-то с моей мамой.
Гард промолчал.
- Они с папой, когда жили в Мемфисе, вечно куда-то ходили.
Наставник и эту реплику оставил без ответа.
- Ну, там, в ночные клубы или шикарные рестораны. Знаете, о чем я? Она
разряжалась в пух и прах, надевала
бриллианты, делала красивую прическу... - На лице Алана появилась зловещая и
какая-то очень взрослая улыбка. - Да
откуда вам знать! Вы, наверное, к таким местам никогда и близко не подходили!
Дедушка Роллинс говорил, что вы были
бедным.
Последнее слово он выделил, произнеся его так, будто хуже бедности ничего
быть не может. Что-что, а уж этот урок
дедушка ему непременно обязан был преподать, с неприязнью подумал Гард.
Остановившись у фургона, он подождал, пока
Алан сядет.
- А куда вы ее поведете? - спросил мальчишка, бросив на него ненавидящий
взгляд.
Гард со всей силой захлопнул за ним дверцу и секунду постоял, закрыв глаза и
плотно стиснув зубы, пытаясь успокоиться.
То, что они с Мэйбл люди разного круга, он и без Алана прекрасно знал. И всегда
найдутся желающие напомнить ему об
этом. Мир, как говорится, не без "добрых людей". Вот и Барбара недавно прямо
заявила, что Мэйбл для него не пара. Да он и
сам отлично понимал, что не подходит ей.
Наконец он забрался на переднее сиденье рядом с водителем. Мальчишки сзади о
чем-то оживленно переговаривались, но
он их не слушал - все его мысли были о Мэйбл.
Он ни секунды не сомневался в том, что Алан сказал ему истинную правду. Люди
типа Реджи любят похвастаться тем,
что имеют. Так что наверняка, когда отношения у него с женой были нормальными,
он при любой возможности выводил ее в
свет. А почему бы и нет? Она очаровательная женщина, и ей сам Бог велел ходить
шикарные рестораны и носить
бриллианты. Но она и в джинсах неплохо смотрелась, и любой крохотной забегаловке
не выглядела среди посетителей белой
вороной. И если бы больше всего на свете ценила богатство, никогда бы не
связалась с таким простым парнем, так он, Гард,
и много лет назад, и сейчас тоже. Ведь отлично знает - зарплата у него скромная,
никогда ему не стать богатым... Все это,
конечно, так, продолжал размышлять Гард, но в отличие от ее бывшего мужа он в
состоянии платить свои счета, и, случись
какая-то беда, из кожи бы вылез, но помог бы своей семье выпутаться из нее. Коечто
у него и на черный день имеется. Так
что о своей жене и детях он был бы в состоянии позаботиться. Жили бы не в
роскоши, но все необходимое имели бы.
Впрочем, какая ему семья... Поздновато в тридцать пять лет обзаводиться
детьми. Но не поздно дать отпор дерзкому
одиннадцатилетнему мальчишке!
Они приехали на место и тут же приступили к работе. Гард надеялся, что Алан
сменит гнев на милость, но не тут-то было
- всякий раз, когда он обращался за чем-нибудь к нему, тот лишь что-то бурчал в
ответ или вовсе не отвечал. Мало того, он
решил сделать вид, что работать ему сегодня необязательно, вынуждая тем самым
постоянно делать замечания.
Единственным светлым пятном за весь день оказалось появление серого фургона,
символизирующее конец рабочего дня и
приближение самого радостного момента - свидания с Мэйбл. Еще несколько часов, и
они будут вместе. Только он и она.
А в последнее время их свидания стали самым приятным для него
времяпрепровождением.
Когда Мэйбл попросила Дороти посоветовать ей, куда лучше всего пойти с Гардом
потанцевать, то добавила:
- Только чтобы там было поменьше света и народа.
Выбором сестры она осталась довольна - клуб оказался уютным, народу немного,
коктейли вкусные и в меру холодные,
музыка спокойная. Чего еще желать!
Они долго танцевали - так долго, что у нее уже ноги подкашивались от
усталости, но Мэйбл была счастлива - Гард
держит ее в объятиях.
- Откуда ты узнала про этот клуб? - прошептал он ей на ухо.
- Любимое место Дороти.
- У нее хороший вкус.
- Для тебя старалась. Ты ей нравишься.
- Когда ты должна забрать Алана? - опросил он чуть погодя.
Она подняла голову, прислоненную к его плечу, и впервые за вечер сбилась с
ритма. Остановившись, Мэйбл встретилась
с партнером взглядом. Когда Дороти предложила отвезти Алана к ней, она радостно
ухватилась за эту идею. Но теперь,
вспомнив, как в прошлую субботу Гард откровенно ею пренебрег, посчитала
неудобным признаваться, что сына сегодня не
будет дома. Потому что вывод напрашивался бы сам собой.
- Его не нужно забирать, - наконец выдавила она из себя. - Он останется
ночевать у сестры.
Гард продолжал молча смотреть на нее.
- Дороти просто решила... - Она порывисто вздохнула. - Я не знала, когда мы
вернемся... Это вовсе не значит, что
ты...
Он остановил ее нежным поцелуем, и Мэйбл тут же забыла, что хотела ему
сказать. Господи, как хорошо, вихрем
пронеслось у нее в голове. Что же он с ней делает? Ведь отпусти он ее - и она
рухнет на пол. Как же он не понимает, что
если сейчас перестанет ее целовать, она умрет.
Он оторвался от ее губ, но, вопреки опасению, она не умерла, просто
почувствовала себя одинокой и покинутой...
- Поехали домой, Мэйбл, - вдруг раздался его голос, и сердце запело в груди.
Лучшего он и сказать не мог. Они
направились к двери, но кто-то окликнул Гарда. Мэйбл обернулась, а он,
извинившись, уже направился к какой-то
незнакомой женщине. Светловолосая, стройная, ростом почти с нее, отметила про
себя Мэйбл, симпатичная. Бывшая
любовница? Не исключено, подумала она, вдруг ощутив укол ревности.
Но когда услышала имя незнакомки, ревность исчезла, уступив место глухой
боли. Шерон... Сестра Гарда, самый близкий
его друг.
Женщина, с которой он и не собирался ее знакомить.
Мэйбл стояла всего в нескольких шагах и по взглядам, которые Гард то и дело
бросал в ее сторону, чувствовала, что
разговор идет о ней. Но понимала также и то, что, подойди она к ним, братец вряд
ли обрадуется.
Гард видел, что Мэйбл подошла поближе к выходу. Интересно, что она сейчас
испытывает? Странное у нее, однако,
выражение лица. Может, ревнует? Думает, что Шерон его прежняя пассия?
- Почему ты нас не познакомишь? - спросила сестра, и он снова повернулся к
ней.
- Только не сегодня.
- Почему?
Ну что ей на это ответить? Она была, есть и будет его сестрой. А Мэйбл...
Так, нечто преходящее. И ничто этого не
изменит. Даже ночь любви, которая их ждет в ее маленьком белом домике.
- Как-нибудь в другой раз, - хмуро сказал он.
- Что, стыдишься своей сестренки? Гард укоризненно взглянул на нее.
- Неужели ее, Мэйбл?!
Если он кого-то и стыдится, то только себя, хотелось ему сказать. Потому что
собирается просто-напросто взять все, что
даст ему эта женщина, а потом бросить ее. Дать ей надежду на совместное будущее,
которое им не грозит.
- Почему бы тебе не привести ее завтра к маме на обед?
- Ты прекрасно знаешь, мама тут же решит, что мы собираемся под венец, и всю
родню на уши поставит.
- А разве ты этого не хочешь? По-моему, всегда мечтал жениться на ней.
Боже правый, конечно! Но мечтам этим так я не суждено было осуществиться. А
теперь он строго-настрого запретил себе
даже думать об этом. Иначе, если бы Мэйбл и на сей раз обманула его, пришлось бы
окончательно разувериться в жизни.
- Мне нужно идти. Если завтра я не смогу приехать к маме, скажи, что загляну
на неделе.
- Гард...
Но он уже повернулся и зашагал к выходу. Подойдя к Мэйбл, обнял ее за плечи и
вывел за дверь. Ему показалось, что она
вздрогнула от его прикосновения, и, помня, каким странным взглядом смотрела на
них с сестрой, решил внести ясность.
- Это моя любимая сестра, Шерон. Они вышли на стоянку и подошли к
"крайслеру". Мэйбл попросила, чтобы он
оставил свой потрепанный автомобильчик около ее дома, а поехали они на ее
машине. Не очень-то удобно в парадном платье
забираться в старую колымагу. Гард возражать не стал. По дороге в клуб он
испытал истинное наслаждение - роскошный
автомобиль, послушный каждому движению рук и ног, не ехал, а казалось, летел по
дороге. Впрочем, его вполне устраивал и
старенький, видавший виды "фордик". Галантный ухажер открыл спутнице дверцу,
помог усесться и, обойдя вокруг, сел за
баранку. Он как раз пристегивался ремнем, когда Мэйбл наконец отреагировала на
его слова о Шерон. - Я бы хотела с ней
познакомиться, да и с твоей семьей тоже...
Гард обеспокоенно замер, держа в руке ключи. Нет, только не это, угрюмо
подумал он. Одно дело провести с Мэйбл
несколько вечеров, и совсем другое - представить ее родителям. Если вдруг, не
дай Бог, это случится, он станет вспоминать,
как она сидела в их скромной гостиной, как хлопотала мать, видя в гостье будущую
невестку, и жизнь его превратится в
сущий ад. Особенно когда они расстанутся.
Но в голосе женщины звучала такая обида, что он почувствовал себя по
отношению к ней просто негодяем.
Возвращались они молча. Домик Мэйбл был погружен во тьму. Хозяйка открыла
дверь, вошла и включила лампу на
столике в холле. Гард стоял на пороге и, прислонившись к косяку, не сводил с
женщины глаз.
- Можешь не приглашать меня, уже поздно, - тихо проговорил он. Когда четверть
часа назад они собрались ехать
домой, ни один из них не сомневался, что остаток вечера проведут в постели. Но
появление Шерон все изменило.
Мэйбл обернулась к гостю. Лицо ее светилось радостью - будто и не слышала его
обидного отказа, словно ничего и не
произошло. Подойдя к нему, взяла под руку и улыбнулась, приглашая зайти.
Гард закрыл ногой дверь и, чуть замешкавшись, обнял Мэйбл, притянул к себе и
запечатлел на виске поцелуй. Он уже был
благодарен за то, что она не передумала и не отправила его домой.
Знакомое чувство, чувство благодарности, усмехнулся про себя Гард. Тринадцать
лет назад оно стояло на втором месте
после любви. Он был благодарен любимой девушке за все - за каждый вечер, который
она ему дарила, за любовь и ласку.
Он понимал, что она могла бы при желании найти себе более достойного кавалера,
поэтому был вдвойне признателен за
любую малость.
Но со временем жадность его обуяла. Он захотел большего. Точно так же, как и
сегодня.
Мэйбл, потянув гостя за собой, спросила:
- Хочешь кофе?
Гость с благодарностью отказался.
- А чаю?
Нет, чаю ему тоже не хотелось.
- Может, включить телевизор?
Он отрицательно мотнул головой и пробормотал:
- Я хочу... тебя.
В глазах ее вспыхнуло ответное желание, и Гард вдруг с отчаянием подумал, что
одного физического наслаждения ему
мало. Он теперь хочет большего - любить ее. Но не так, как раньше, - по-юношески
пылко и безоглядно. А как зрелый
мужчина любит женщину - серьезно и обдуманно, крепко, всем сердцем. Да что это в
самом деле, испугался Гард. Какая
там любовь! И думать не смей! Вот она, прелестница - мягкая, покорная. Чего еще
желать?
Женщина ласково улыбнулась.
- Какое совпадение, - игриво заметила она. - Я как раз подумала, не заняться
ли нам любовью. - И отойдя от него,
стала подниматься по лестнице.
Гард ошеломленно смотрел ей вслед, но, опомнившись, последовал за ней. Когда
он поднялся на второй этаж, Мэйбл уже
зашла в свою комнату. Дверь была приоткрыта и Гард, медленно подойдя,
остановился на пороге.
В редкие минуты представляя себе Мэйбл в спальне, он мысленно рисовал
вычурно-нарядную опочивальню с убранством
в чисто женском вкусе - зеркала, пуфики и всякие там подушечки, оборочки и
кружева. В общем, нечто такое, где
чувствуешь себя не в своей тарелке. Однако ничего подобного здесь не оказалось.
Мебель строгая, простая, из мореного
дуба. Темно-зеленый ковер, малиновых тонов занавесь на окне и покрывало на
постели. В такой комнате ничто не нарушало
его представлений о скромном быте.
Мэйбл стояла возле кровати и при виде любовника поспешно отвела глаза. Вся
напускная смелость, казалось, в один миг
слетела с нее. Гард мог бы дать голову на отсечение, что ни одного мужчину,
кроме него, она в жизни не соблазнила.
Впрочем, когда ему было немногим больше двадцати, это не представляло никаких
трудностей - поцелуй, легкое
прикосновение, любящий взгляд - и он в ее власти.
- Распусти волосы, - хриплым голосом попросил он.
Женщина послушно расстегнула заколки и бросила их на туалетный столик, потом
одну за другой вытащила маленькие
шпильки. Тряхнула головой, и пепельные волосы в беспорядке рассыпались по ее
плечам. Так ему всегда и нравилось -
будто она только что встала с постели, хотя уж где-где, а в кровати им любовью
никогда не доводилось заниматься. Вот на
траве, на песке, на заднем сиденье автомобиля - дело другое.
Гард не сделал ни шагу, оставаясь на пороге, хотя его так и подмывало подойти
к ней, зарыться руками в ее волосы,
крепко прижать к себе. Но он заставил себя сдержаться, чтобы как можно полнее
ощутить снедавшую его жажду обладания.
- Сними туфли.
Мэйбл, опершись рукой о туалетный столик, неторопливо сбросила сначала одну,
потом другую туфлю и небрежно
отодвинула их в сторону. Узенькие лодочки на непомерно высоких шпильках делали
ее длинные стройные ноги еще красивее
и привлекательнее. Раньше его мало волновала дамская обувка, но при виде этих
острых каблуков в голове зашевелились
всякие пикантные мыслишки.
Прелестница застыла, ожидая очередной команды, которая не заставила себя
ждать.
- А теперь платье.
Оно было ярко-синего цвета с пуговками впереди и широким черным поясом.
Сначала она расстегнула пояс и бросила его
на кресло. Потом, наклонив голову - при этом длинные волосы свесились на грудь,
- принялась за пуговицы. Покончив с
ними, выпрямилась, и через секунду платье лежало у ее ног.
Теперь Мэйбл стояла перед ним в скромных трусиках телесного цвета без всяких
там ухищрений, призванных будить в
мужчине первобытные инстинкты. И правильно, подумал Гард, сексуальности в ней и
так хоть отбавляй.
Ну, хватит ждать, решил он. Стоит здесь черт знает сколько.
Любовник не спеша шагнул в комнату и, глядя на Мэйбл, обошел стройную фигурку
вокруг. Полуобнаженная красавица
замерла.
- Чего ты смущаешься? - прошептал он ей на ухо.
- Мне уже не восемнадцать...
- Ну и что?
- Я не... - Она беспомощно пожала плечами. - Я уже не та девчонка, которую ты
когда-то знал.
Став у нее за спиной, Гард обнял любимую за плечи - она вздрогнула. Руки его
скользнули к двум маленьким
крючочкам, на которые застегивался лифчик, и расстегнули их. - Ты была
очаровательной девушкой, Мэйбл, - задумчиво
проговорил он, коснувшись губами ее шеи, - а стала интересной женщиной. - И
поцеловал еще раз.
Медленно спустив бретели с плеч, Гард провел по бархатистой коже. Какая
гладкая! Так бы и трогал ее, ласкал, не
переставая.
Его пальцы коснулись тугой, будто девичьей груди. Он ощутил, как внутри
разгорается, стремительно набирая силу,
безудержный огонь желания и порывисто притянул искусительницу к себе.
- О, Мэйбл... Какая ты красивая... Для тебя, любимый мой, восторженно пело ее
сердце. Это твои прикосновения,
поцелуи, ласки превратили меня, самую обыкновенную девчонку, в женщину, уподобив
Еве. Научили чувствовать сладкий
вкус яблок из садов Эдема. А он снова ласкал налитые волшебными соками груди, и
соски набухли от дразнящих
прикосновений. Греховная страсть переполняла ее истосковавшееся сердце. Хотелось
вновь, как много лет назад, вкусить с
любимым райский плод.
- Милый... - чуть слышно произнесла она уже забытое ею слово.
Гард жадно прильнул к ее губам, чувствуя, как горячо они раскрылись
навстречу.
Насладившись ими, сладострастник стал целовать шею, потом, подчиняясь
непреодолимому желанию припал ртом к
затвердевшему соску. Мэйбл, вскрикнув, выгнулась дугой, еще теснее прижимаясь к
нему, и затрепетала. Все, больше не
выдержит... И в то же время хотелось еще и еще.
Оторвавшись наконец от грудей, Гард взял ее руку и прижал своей к верхней
пуговице рубашки. Мэйбл все поняла -
хочет, чтобы она сама расстегнула ее. Сегодня ухажер, желая выглядеть
понаряднее, пренебрег своей любимой одеждой -
джинсами и футболкой - и вырядился в темные брюки и белоснежную сорочку.
Футболку было бы снять куда проще, с
раздражением подумал он, едва сдерживая нетерпение, когда женщина начала
возиться с первой пуговицей, потом со второй,
третьей.
Не закончив это скучное занятие, она запустила руки под нерастегнутую
рубашку, принявшись гладить грудь.
Прикосновение ее пальцев доставило Гарду такое острое наслаждение, что дыхание
перехватило, мышцы напряглись. С
последними пуговицами он справился сам и торопливо стягивал за спиной рукава,
пока его грудь покрывали жадные
поцелуи.
Когда самый горячий из них задержался на соске, Гард едва сдержал стон.
Единственное, на что он был способен, это
зарыться руками в шелковистые пепельные волосы любимой и замереть. Она
будоражила языком соски, а ее легкие
покусывания были сродни ударам молний. Его ноги стали ватными, руки задрожали. -
Хорошая моя... - вырвался
сдавленный голос.
Будто отвечая на давно не слышанные слова, Мэйбл еще яростнее продолжила
сладостную пытку и, не прерывая ее,
занялась ремнем на поясе. Тонкие проворные пальцы расстегнули пряжку, потом
молнию на брюках. И вот уже женская рука
скользнула вовнутрь, ласково сжала плоть. Гард застонал от предвкушения еще
большего наслаждения.
- Не могу ждать, - хрипло пробормотал он и, неохотно отстранив возбуждающую
руку, быстро стянул с себя все, что
еще было надето. Через секунду их одежда лежала рядышком на полу. Мановением
руки чаровница освободила постель от
малинового покрывала и, обняв Гарда, упала навзничь. Приподнявшись, он
сладострастно вошел в нее, ощущая такую
знакомую теплую и плотно обволакивающую нежность. Долгие годы ему не под силу
было забыть это восхитительное
чувство обладания любимой. Она была словно частью его души, частью его самого.
Вторя движениям, Мэйбл прижималась к его телу, будто хотела раствориться в
нем, отдаваясь с такой страстью, которая
ему и не снилась. Ее руки крепко сомкнулись на его пояснице и он, охваченный
огнем желания, предавался любовной утехе
со всей безоглядной щедростью.
- Да, милый, да... - задыхаясь, шептала она. И срывающимся голосом повторила
его слова: - Не могу ждать! Сейчас!
Сейчас! Слово как эхо отозвалось в сознании Гарда. Он и сам полжизни ждал
этого волшебного мгновения.
И вот уже оба, охваченные неистовым пламенем вожделения, яростно горят в нем,
пока выплеснутая струя не погасила
огонь...
Оказывается, не такое уж большое удовольствие спать с мужчиной, особенно
когда тот, развалившись на постели,
столкнул тебя на самый краешек. Уже больше года Мэйбл привыкла спать одна. И
теперь с раздражением обнаружила, что
простыня сбита, одеяло валяется где-то в ногах, а любимый похрапывает, не
подозревая, что она лежит, скрючившись, и
дрожит как осиновый лист, а сна ни в одном глазу.
Но стоило ей бросить на любимого взгляд - и раздражение как рукой сняло. Что
с ней в самом деле? Ведь это не
случайный любовник, это Гард! Мужчина, который так сладко одарил своей страстью
и сегодняшней ночью, и много лет
назад, когда обучил ее всем премудростям любви.
Человек, которому она отплатила за все черной неблагодарностью,
предательством.
Грешница прильнула к нему, положила голову на плечо возлюбленного, и даже во
сне он почувствовал ее присутствие -
обнял, притянув к себе, и нежно погладил по спине. Какое же теплое тело -
моментально согревает. Как с Гардом спокойно
и уютно...
И ведет себя так, будто любит ее, хотя на самом деле никакой настоящей любви
нет и в помине.
Ну и что, попыталась успокоить себя Мэйбл. Ведь знала, на что шла! Он не
давал никаких обещаний, а она ни о чем не
спрашивала, не строила далеко идущих планов. Врала, что тот щедро дарил, а когда
уйдет, будет жить без него, как раньше.
Ничего, выживет!
Как бы не так, больно кольнув, отозвался внутренний голос.
Если Гард ее бросит, она умрет, потому что одинокое сердце будет разбито.
Слезы навернулись на глаза от этих мыслей. Печальные раздумья прервал
телефонный звонок. В такой ранний час
воскресного утра мог побеспокоить только кто-нибудь из родни. Алану что-то
понадобилось? Или сестре не терпится узнать,
как прошла ночь? А может, мама? Не иначе как хочет выяснить, пойдет она в
церковь или нет.
Мэйбл отодвинулась от Гарда и быстро подняла трубку стоящего на тумбочке
рядом с кроватью аппарата.
- Алло, - негромко отозвалась она. Если звонит Дороти, то по одному тону обо
все догадается.
Но это, к сожалению, оказалась не сестра, а Питер. И заговорил он таким
приветливым голосом, какого ей давненько не
приходилось слышать. Значит, что-то будет просить, решила Мэйбл, и оказалась
недалека от истины.
- Знаешь, врач Реджи считает, что свидание с сыном пошло бы ему только на
пользу. Он изо всех сил старается
выкарабкаться. Не беспокойся, мальчика не оставят с ним один на один. Мы с
Алисой об этом позаботимся.
Мэйбл села и поправила на спящем простыню. Так, понятно... Ее бывший свекор
просит ни много ни мало, как разрешить
отвезти ее ненаглядного сыночка к отцу, который живет за тысячи миль отсюда и
который в состоянии наркотического
опьянения вряд ли вообще помнит о его существовании.
Но если поведение Реджи не внушает опасений, может, он и вправду имеет право
увидеться с сыном? Да и Питер
обещает, что они с Алисой глаз с мальчика не будут спускать. И разве она сама
всего несколько недель назад не клялась
Гарду, что не будет для нее большего счастья, если Алан увидится наконец с
отцом?
- Вы обсудили это с Реджи?
- Он позвонил вчера и попросил поговорить с тобой.
- Когда вы собираетесь поехать?
- В среду.
- Значит, вы хотите, чтобы я забрала его из школы и... - И тут вспомнила - в
четверг ведь День благодарения.
- Вы отправитесь именно в эту среду?
- Да, и вернемся в воскресенье.
Ей предлагают провести праздник без сына, уныло подумала мать.
- Не знаю, Питер, - вздохнув, произнесла она. - Кроме того, в субботу и
воскресенье сын работает... - Дайте мне
подумать. Вечером я вам позвоню и скажу о своем решении.
Роллинс не стал с ней спорить и требовать немедленного ответа. Просто сказал,
что будет ждать ее звонка, и повесил
трубку. Подобная сговорчивость у человека, привыкшего добиваться своего любыми
средствами, означала только одно - он
придавал этой поездке большое значение.
Мэйбл положила трубку и, обернувшись к Гарду, поняла, что тот давно проснулся
и слышал большую часть их разговора,
если не весь. Он смотрел на нее вопрошающим взглядом.
- Знаю, ты считаешь, что я должна разрешить Алану поехать к отцу, -
пробормотала она.
- Если с Реджи все в порядке и если за ними будут присматривать.
- Да, но это праздник! День благодарения! Приподнявшись на локте, Гард
заметил:
- У тебя ведь здесь полно родни, а человек там совсем один.
Верно, грустно подумала Мэйбл, родни-то и впрямь полно, вот только его,
Гарда, среди нее нет. Хотя они и занимались
любовью всего несколько часов назад и сейчас он все еще лежал рядом в чем мать
родила, принадлежал кому угодно, только
не ей. Сам проведет праздник с людьми, которых любит и понимает, - со своими
родными. С теми, кого не намерен
знакомить с ней ни при каких обстоятельствах, - даже если они столкнутся на
улице нос к носу.
- А как же его работа? - обеспокоенно спросила она. - Кто его отпустит?
- Надо предупредить Алана, что на несколько дней он уезжает из города, и делу
конец. А все формальности по работе я
беру на себя.
Прислонившись к спинке кровати, женщина задумчиво уставилась в потолок.
- Я еще ни разу не проводила праздник без сына.
- А сколько их провел в одиночестве Реджи с тех пор, как вы разошлись?
Мэйбл перевела взгляд на любовника и нахмурилась.
- А почему это ты на его стороне? Ведь не любишь его!
- Вопрос не в том, как я отношусь к твоему бывшему мужу. Просто я
представляю, как чувствовал бы себя сам, будь у
меня сын, а мне не разрешали бы его видеть. Отпусти его, Мэйбл! Ты обязана это
сделать ради них обоих. И с Питером тебе
не придется конфликтовать.
А ведь он прав, задумалась Мэйбл, хотя от этого ей не легче.
Должно быть, у нее на лице было написано, что она согласна на мировую, потому
что Гард улыбнулся и притянул ее к
себе.
- Ну, теперь, когда этот вопрос мы утрясли, - пробормотал умиротворитель,
откидываясь на подушки, - у меня
возникла еще одна маленькая проблема...
И он, взяв ее руку, положил на свою уже возбужденную плоть. Когда это
ненасытный успел зарядиться, с удивлением
взглянула на него Мэйбл. Уже проснулся в таком состоянии и дожидался, пока она
закончит телефонный разговор, чтобы
заняться любовью? Вполне вероятно. А может... Впрочем, какой смысл гадать.
Нечего терять время. И она, погладив жезл
любви, невинно заметила:
- А мне твоя проблема не кажется маленькой. И с каждой секундой становится
все больше...
- Мэйбл... - угрожающе н
...Закладка в соц.сетях
