Жанр: Любовные романы
Вкус яблока
... улыбнулся в ответ. Совсем
как тогда, на песчаных пляжах за Дикой косой. Господи, как давно это было!
- Если бы я знала, что дождусь от тебя улыбки, я бы давным-давно заставила
тебя снять рубашку, - пробормотала она.
- Насколько я помню, тебе всегда не терпелось меня раздеть, - пошутил он и,
нежно сжав ее пальцы, выпустил руку из
своей. Мэйбл тут же охватило такое чувство, будто она одна на всем белом свете.
Гард сел, закинув ногу на ногу. Поза не оставляла сомнения в том, что он
крайне возбужден. Это открытие заставило
Мэйбл вспыхнуть, и она поспешно перевела взгляд выше - на его плоский живот,
потом на мощный торс и, наконец, лицо.
Усевшись рядом с ним на траву, тихо сказала:
- Как я соскучилась по тебе, милый.
Гард пристально взглянул на нее. Неужели сейчас опять что-нибудь выскажет, с
отчаянием подумала женщина, но он,
секунду поколебавшись, так же негромко ответил:
- Я тоже.
После столь приятного перерыва они снова взялись за работу, и через час все
было готово. Мэйбл взглянула на дело рук
своих и помощника и, довольная, улыбнулась. Потом сбросила наконец перчатки в
последний раз и обернулась к Гарду.
- Чем бы ты хотел заняться сегодня вечером?
Он мог бы ей сказать чем. Множеством вещей! Например, целоваться с ней,
держать ее в объятиях, снимать с нее одежду,
с каждой минутой ощущая растущее нетерпение.
Но больше всего ему хотелось бы заниматься с ней любовью, хотя даже при одной
мысли об этом начинала кружиться
голова. А когда все кончится, спать с ней рядом, чего они никогда не делали
прежде, и, отдохнув, начать все сначала.
Впрочем, будет рад и просто побыть несколько часов в ее обществе, о чем он и
сказал, отряхивая футболку.
- Куда-нибудь пойдем или... останемся здесь? - спросила Мэйбл.
Второй вариант породил в его воображении самые приятные картины. Они могли бы
вместе приготовить ужин, потом
посидеть за столом, помыть посуду, после чего поболтать или помолчать, сидя
рядышком на диване, посмотреть телевизор
или вообще ничего не делать, а просто побыть вместе. Раньше им никогда не
доводилось именно так проводить время, негде
было. Оставалось только одно - бродить по улицам да по паркам. Они никогда не
знали, что такое домашнее уединение и
какие возможности оно в себе таит в отличие от пляжного.
- Давай останемся дома, - предложил он. - Сообразим что-нибудь на ужин и
посмотрим телевизор.
- Ладно. Только я сначала хотела бы привести себя в порядок.
- Я тоже. Вернусь в семь или в половине восьмого.
Она стояла перед ним такая милая и
желанная, разгоряченная после трудового дня, перепачканная землей, реальная,
что у Гарда не было никакого желания
покидать ее, пусть даже на часок-другой, чтобы принять душ и переодеться.
Но он все же заставил себя это сделать и, легонько коснувшись ее волос, сел в
"фордик" уехал.
Вернувшись домой, Гард залез под душ и побрился. Когда начал одеваться,
раздался телефонный звонок. Неужели Мэйбл
передумала, уколола беспокойная мысль, и, распластавшись на кровати, он
потянулся за трубкой.
Голос на другом конце провода был действительно женским - мягким, зазывным и
не лишенным сексуальности. Но это
оказалась не Мэйбл.
- Привет, Барбара.
- Хотела поймать тебя сегодня после работы, но ты слишком быстро ушел. Может,
заглянешь сегодня вечером?
- Извини, но я уже ухожу.
- На свидание?
- Что-то в этом роде, - ухмыльнулся Гард. А ведь и впрямь свидание, внезапно
пришло ему в голову. Надо же, после
стольких лет...
- С ней?
Ухмылка исчезла, и он, перевернувшись на спину, уставился в потолок.
- Чего ты добиваешься, Барбара?
- Значит, с ней. С матерью одного из своих подопечных. - Она деланно
засмеялась. - Не стану скрывать, лейтенант, я
и в самом деле ревную. Слишком долго надеялась, что мы с тобой все-таки будем
вместе. Но, кроме того, считаю, что ты
неправильно поступаешь и в профессиональном плане. Не кажется ли тебе, что твои
действия можно расценить как
неэтичные?
- Я что, стал делать поблажки Алану, потому что встречаюсь с его матерью?
Или, наоборот, слишком к нему
придираюсь? Ты можешь сказать, положа руку на сердце, что я отношусь к нему не
так, как к Фрэнсису или Мэтью?
- Насколько я могу судить, нет. Но...
- Тогда в чем дело? Барбара вздохнула.
- Она тебе не пара, Гард. Ты хоть знаешь, кто она такая, чем занимается ее
отец и бывший свекор?
- Да.
- И ты считаешь, что они когда-нибудь примут тебя в свой круг?
- Не знаю. Но я ее приму в свой. - По крайней мере, на некоторое время,
подумал он и добавил: - Послушай, Барбара,
мне дорого твое участие, но...
- Она разобьет твое сердце! Вполне вероятно.
А может, и наоборот.
- Мне пора идти, коллега, - сухо сказал он, поднимаясь с кровати. - До
завтра.
Повесив трубку, Гард надел новую рубашку, причесался и проверил, есть ли
деньги в бумажнике. Хотел было сунуть его в
карман, но, снова раскрыв, вытащил газетную заметку.
И впервые за долгие годы прочел ее от начала и до конца - от даты, времени и
места проведения свадебной церемонии
до биографических сведений. Сначала о Мэйбл - где учится, на кого, как зовут
родителей, дедушку и бабушку, а рядом то
же о Реджи. Оба были прилежными учениками, происходили из одной социальной
среды, выросли по соседству, у них была
масса общих интересов. На первый взгляд идеальная пара.
И тем не менее их супружеская жизнь не удалась.
Все было бы по-другому, если бы он стоял тогда с Мэйбл под венцом, без ложной
скромности подумал Гард.
Хоть и вырос он в беднейшем квартале, с девушкой их связывало нечто большее,
чем происхождение и воспитание, их
связывала любовь. А когда люди испытывают друг к другу подобное чувство, все
остальное не имеет значения.
Интересно, что бы он ощущал, доведись ему отмечать с Мэйбл годовщину свадьбы?
Или вместе растить детей?
Гард не стал класть заметку обратно в бумажник, туда, где она покоилась в
течение тринадцати лет, а сунул в ящик с
носками. Взяв ключи и поношенную кожаную куртку, он вышел из комнаты и поехал в
город.
- О чем ты собирался со мной поговорить?
Голос Мэйбл нарушил ночную тишину.
Весь вечер она ждала, когда он начнет этот разговор. Гард казался таким
серьезным, когда заявил ей днем, что хочет кое о
чем спросить. Но ни во время ужина, ни когда они смотрели телевизор, ни после,
когда просто наслаждались тихим вечером,
не заговаривал на волнующую его тему.
А теперь настало время возвращаться в казарму. Хозяйка вышла проводить его на
крыльцо и только тут отважилась
задать этот вопрос. Если предстоит нелегкий разговор, резонно рассудила она, то
его проще вести в темноте осенней ночи.
Гард стоял к ней спиной, положив руки на влажные от росы перила. Помолчав
секунду, он ответил:
- О Реджи.
Вздохнув, Мэйбл встала рядом с ним. Тут уж никакая темнота не спасет. И
ночью, и днем, ей одинаково неловко
обсуждать с этим человеком своего бывшего мужа. И тем не менее он имел право
знать все.
- Почему вы разошлись, Мэйбл? Что произошло?
Вдохнув побольше воздуха, женщина неохотно ответила:
- Я тебе уже говорила, Реджи нашел то, что стало ему дороже нас с сыном.
Она почувствовала на себе его выжидающий взгляд.
- Другую женщину?
Он произнес эти слова таким будничным тоном, будто считал само собой
разумеющимся, что супруг мог предпочесть ей
другую. Если бы замужество имело для нее хоть какое-то значение, она бы
оскорбилась. А ей было все равно.
- Нет, не другую женщину.
- Другого мужчину?
Голос его прозвучал настолько изумленно, что она улыбнулась.
- Опять не угадал.
- Тогда я ничего не понимаю... Мэйбл покрепче ухватилась за перила.
- И в самом деле тяжело понять. Я никого в это не посвящала, только родителей
и Дороти. Самое смешное, что ты,
работая в полиции, мог бы при желании и сам все выяснить. Полицейское управление
города Мемфиса наверняка могло бы
представить тебе все необходимые сведения. И узнал бы побольше моего.
Он повернул к ней лицо и настороженно спросил:
- Ты хочешь сказать, что Реджи нарушил закон и его арестовали?
- Сколько веревочке ни виться... - нарочито небрежно бросила она.
- Он в тюрьме?
- Нет. Представители этой семейки в тюрьмах не сидят. У них везде свои люди.
- В чем его обвиняли?
Пальцы уже ломило от боли, но оторвать руки от перил она никак не могла. Не в
силах была обернуться к полицейскому и
сказать ему то, из-за чего сам едва не лишился жизни. И все же решилась.
- Хранение с целью распространения. Только ничего он никому не предлагал. Все
оставлял себе.
Воцарилось долгое молчание. Интересно, какие мысли бродят у него в голове,
подумала Мэйбл. И когда уже пришла к
выводу, что Гард никак не может решить, стоит ли ему связываться с бывшей женой
какого-то подонка, он спокойным
голосом спросил:
- Что он оставлял себе?
- Кокаин. Самый распространенный наркотик...
Опять помолчали.
- Как это произошло? - наконец спросил он.
Довольная тем, что он ее не упрекает, Мэйбл пожала плечами.
- Не знаю. Он всегда много работал. Дома у нас все было нормально. И друзья
имелись, и деловые интересы. Я понятия
ни о чем не имела, пока не обнаружила, что мы почти нищие. Кредиторы требовали
уплаты долгов, банк собирался лишить
нас права пользования домом.
- Значит, Роллинс лежал оба раза не в больнице, а в наркологическом
диспансере?
Наконец-то ей удалось отцепиться от перил, и она взглянула ему прямо в лицо,
но даже с близкого расстояния не
понимала, что оно выражает.
- А ты-то откуда знаешь?
- Алан как-то обмолвился. Он ведь ни о чем не догадывается?
- Да, - прошептала Мэйбл и крепко обхватила себя руками. - Он ведь еще
ребенок. Как я могла сказать, что его отец
наркоман, что какой-то порошок ему дороже нас? - Она глубоко вздохнула. - Мне
просто пришлось объяснить, что папа
болен, и поэтому сын не может звонить ему, когда пожелает, и приезжать к нему
один.
- Это и послужило причиной развода? Я-то все никак в толк взять не мог, как
это человек, если он, конечно, в здравом
уме, мог от тебя отказаться! А это ты с ним разошлась, ведь так?
- Я давала ему возможность исправиться! - воскликнула Мэйбл, всей душой
желая, чтобы он ей поверил. - Не просто
взяла и бросила. После первого курса лечения ему стало лучше. А потом опять
сорвался. Снова начал колоться, только я об
этом ничего не знала. Он скрывал... Промотал все наши сбережения. Вскоре без
помощи его родителей мы уже не смогли
оплатить ни одного счета. Эта машина... - Она ткнула пальцем куда-то в темноту.
- Ты, наверное, думаешь, что мне она
досталась при разводе, но это не так. Уже после него Реджи взял мою машину,
подделал на документах подпись и продал ее,
чтобы на вырученные деньги купить наркотики. Питер испугался, что я засажу его
сына за решетку, и быстренько купил мне
новую.
- По той же причине Реджи и собаку продал?
Мэйбл кивнула, хотя скорее всего в такой кромешной тьме он этого и не увидел.
Несколько минут прошло в напряженном молчании. Женщина ждала, прислушиваясь к
шуму автомагистрали, вою
сирены скорой помощи где-то вдалеке, к отдаленному гулу самолета над головой. Но
громче всего слышался стук ее сердца
- оно бешено билось в груди.
Когда наконец раздался его голос, она была поражена до глубины души.
- Прости меня.
- За что?
- За те слова, что я тебе наговорил. За то, что я про тебя думал.
- Ты имел на это полное право. Он придвинулся к ней поближе.
- Тебе, должно быть, пришлось нелегко.
- Да. - Мэйбл с трудом сглотнула и приступила к самому трудному. - Если вся
эта печальная история имеет для тебя
значение, не стесняйся, говори, я пойму...
Еще раньше Гард догадался - она ждет, что он свалит всю вину на нее. Потомуто
и бросила ему с вызовом, что давала
супругу возможность исправиться, что не просто так его оставила. А сейчас дает
шанс ему, Гарду, разом порвать их едва
наладившиеся отношения. А что? Отличная возможность - обвинить ее в том, что она
сгубила своего муженька, и бросить.
Интересно, считали ли Роллинсы ее ответственной за случившееся? Думали ли,
что это она довела их сына до такой
жизни? А может, она и вправду виновата? Если бы Реджи чувствовал, что дома его
любят и ждут, вероятно, ничего
подобного не случилось бы. Кто знает?
Мэйбл ждала ответа. Скорее бы уж он сказал, что теперь не желает иметь с ней
ничего общего и не хочет ее больше
видеть. Он подвинулся ближе, еще ближе. Она медленно отступала, все дальше и
дальше, пока идти уже было некуда.
Гард прижался к ней всем телом и, погрузив пальцы в ее волосы, запрокинул
голову женщины назад. Чувствуя на своей
щеке ее прерывистое дыхание, ощущая, как она напряглась всем телом, Гард
неспешно поцеловал любимые губы. Чуть
разжав объятия, положил руку Мэйбл себе на грудь, туда, где неистово колотилось
его сердце. Тронул пальцами ее грудь,
мягкую, полную, нащупав сквозь тонкую ткань блузки затвердевшие соски. В ответ
послышался тихий стон наслаждения.
Гард нежно коснулся ртом ее уха, шеи и снова губ, на этот раз - горячо,
надолго. Возлюбленная тесно прижалась к нему,
не в силах больше сдерживать рвущуюся страсть.
С трудом отстранившись, она прошептала:
- Пойдем в дом, милый. Не уезжай...
Желанная просит его остаться, вихрем пронеслось у него в голове, умоляет
отдать ей любовь до конца. Даже если бы он
до сих пор оставался равнодушно-спокоен, одних этих слов оказалось бы
достаточно, чтобы возбудиться до крайности. Если
бы Мэйбл тринадцать лет назад предложила провести с ней ночь, да еще в постели,
а не на пляже, он был бы на седьмом небе
от счастья! И вот сейчас она просит его об этом, а ему лучше уйти, потому что
хочется большего. Хочется...
Бог мой, да ведь он сам не знает, что ему нужно! Обещаний ли, гарантий... Да.
Но не только.
Ему нужно поверить в то, что с ним не поступят так, как когда-то. Что на сей
раз все будет иначе.
- Я должен идти, - пробормотал Гард, в душе надеясь, что любимая подойдет,
поцелует и заставит остаться. Но она не
двинулась с места. Ему отчетливо представилось, как перед ним стоит
восемнадцатилетняя девушка - разметавшиеся
пепельные волосы, чуть припухшие зацелованные губы, налитая девичья грудь,
затуманенные голубые глаза. Именно такой
Мэйбл бывала раньше, когда они занимались любовью. И столь незабвенным оставался
этот образ, что Гард чуть было не
остался.
С трудом стряхнув с себя колдовские чары, он спустился по ступенькам вниз и
неуверенно обернулся, услышав ее голос.
- Береги себя.
Гард усмехнулся. Он-то изо всех сил старается, а вот что из этого выйдет, кто
знает.
Гарнизон Джи-Пойнт располагался в небольшом военном городке, за которым были
болота и редколесья. Штабные
здания и казармы размещались в центре, складские помещения, конюшни и собачьи
питомники - ближе к окраине.
Оставшаяся территория отводилась под учебные занятия. Именно ее и решил
осмотреть лейтенант Брустер после обеда в
четверг. Ничего из ряда вон выходящего там не происходило. А вот проехаться
вокруг заболоченных лесков Леджен Форест
не помешало бы.
Сзади, как обычно, находился Бизон. Сегодня он вел себя беспокойно - никак не
мог устроиться. То вскакивал, то
садился, то ложился. Гард отлично понимал собачьи повадки. Он сам в последние
дни места себе не находил. Не было
никакого желания работать - часами бы сиднем сидел в служебном "лендровере".
А вот чего хотелось - так это быть с Мэйбл.
В субботу, вернувшись от нее, никак не мог заснуть - ругал себя последними
словами за то, что не внял ее мольбе и не
остался на ночь. Задремать удалось только под утро. Конечно, останься он у нее,
им было бы не до сна. Но одно дело
бодрствовать вместе с любимой, а другое - одному.
С того субботнего вечера он ее почти не видел. Когда она в воскресенье
привезла сына на работу, он был занят -
разговаривал с родителями Мэтью, - а когда приехала забирать его, с ней была ее
сестра, Дороти. С новой недели работал
во вторую смену. И к тому времени, когда Мэйбл возвращалась домой, уже трудился
вовсю, а когда сам, еле живой от
усталости, приезжал в казарму, была глухая ночь.
Оторвавшись от этих невеселых мыслей, Гард сбавил газ, свернув на очередную
пустынную дорогу. Он бы никогда не
заметил пикап, стоявший на краю леска, если бы не Бизон - тот залился
пронзительным лаем. Полицейский, не спеша дал
задний ход и поставил "лендровер" посередине дороги, чтобы неизвестные не могли
выехать. Потом связался с диспетчером,
сообщил где находится, и вылез из джипа, взяв собаку на поводок.
Машина могла оказаться на этой дороге по целому ряду причин. Местные охотники
облюбовали эти заросли для себя - в
гарнизоне даже были свои фанаты, - но ночная охота подразумевала использование
прожекторов, что запрещалось законом.
Так что сюда могли приехать браконьеры. Второй вариант - машина по дороге
сломалась и ее оставили здесь. И третий -
украли и бросили.
Впрочем, усмехнулся лейтенант, подходя к пикапу поближе, у его владельцев
могла быть самая распространенная и
древняя как мир причина - сидеть в обнимку при неярком свете луны. Так и
оказалось. Полицейский проверил у
выскочившего из автомобиля паренька права, записал номер пикапа. На обратном
пути похвалил Бизона. Собака вела себя,
как и подобает в подобных случаях.
Да он с Мэйбл и сам частенько забирался на заднее сиденье. Только им всегда
везло, и их никогда не заставали на месте
преступления. Этим молоденьким ребятам страшно повезет, если их поймают одетыми.
Конечно, если это можно назвать везением.
Ужасно, когда ты молод, до смерти влюблен, а приткнуться некуда, размышлял
Гард, сообщив записанный номер
диспетчеру и снова выехав на дорогу. Впрочем, нечего их жалеть, этих юнцов.
Некоторые из них всерьез считают, что умрут
без секса. Глупости, да и только! Гам-то выжил...
Конечно, он по сравнению с ними древний старец. Во всяком случае годится этим
ребятишкам в отцы. Мог бы уже
научиться сдержанности и осторожности. А как сам себя вел в субботу у Мэйбл...
Еще секунда - и уйти от нее не смог бы!
Спустя некоторое время лейтенант вернулся туда, откуда начал патрулирование,
и, проехав несколько кварталов,
остановился возле телефонной будки. Он понятия не имел, каким образом запомнил
номер телефона Мэйбл - по-видимому,
когда просматривал протокол допроса Алана. После третьего гудка трубку взял сын.
- Алан, это Гард. Позови, пожалуйста, маму к телефону.
- У нее гости. - Голос мальчишки звучал вызывающе.
Когда они оставались с глазу на глаз или в присутствии посторонних, хмуро
подумал полицейский, его подопечный
относился к нему прекрасно - разговаривал дружелюбно, вежливо. Но как только в
поле зрения попадала мать, Алана будто
подменяли. Может, это нормальная реакция ребенка, тем более мальчика, родители
которого разошлись. Особенно, когда
этот мальчик спит и видит, что родители сойдутся. Но наставник спокойно
относился к переменчивому настроению
парнишки.
- Пожалуйста, дай ей трубку на минутку, - терпеливо попросил Гард.
Ничего не ответив, Алан швырнул трубку на что-то твердое, и через секунду
раздался его вопль:
- Мам, тебя! - Будто она находилась где-то в соседнем штате, а не рядом в
комнате.
Мэйбл не заставила себя долго ждать. Голос, как обычно, спокойный, звучал
несколько равнодушно - она не сразу
узнала его. А когда поняла, с кем разговаривает, тон потеплел.
- Алан сказал мне, что у тебя гости, поэтому не стану задерживать.
Она рассмеялась.
- Дороти пришла. Какая же она гостья! Ты сейчас работаешь?
- Да. На этой неделе все вечера рабочие. Послушай, может, сходим куда-нибудь
в субботу?
- А куда?
- В кафе или в кино.
- А может, на танцы? Сто лет не танцевала!
Он тоже, хотя танцевать любил, особенно с Мэйбл. Но сейчас такая перспектива
его не прельщала. Тускло освещенный
зал, тихая мелодичная музыка, женщина в его объятиях - было во всем этом что-то
слишком интимное. И все-таки
возражать не стал. Уставший от самобичевания, которым в последнее время только и
занимался, Гард ответил:
- Ладно. Заеду за тобой в семь...
Улыбаясь, Мэйбл повесила трубку. Но радость ее оказалась недолгой - на
верхней ступеньке лестницы сидел Алан и с
явной неприязнью смотрел на мать. Она подошла к перилам и строго глянула на
сына.
- Когда это ты взял привычку подслушивать?
- А ты - ходить на свидания с фараонами?
- А вот это не твое дело! - резко бросила она, но продолжила уже более мягким
тоном: - Кроме того, я уже говорила
тебе, что мы с Гардом старые друзья.
- Такие не ходят на танцы! Пусть ошивается не здесь, а на темных улицах!
Мэйбл поднялась до середины лестницы и села, прислонившись спиной к стене.
- Ты считаешь его своим врагом? А мы с этим человеком были больше чем друзья.
До того как я вышла замуж за твоего
папу, мы с ним встречались.
- Дедушка Роллинс говорит, что от него одни неприятности.
- Дедушка несет чепуху! Он не знает Гарда. И никогда не был с ним знаком. Но
ведь ты-то его знаешь! - Мэйбл
выдавила из себя заискивающую улыбку. - Думаю, в глубине души он тебе даже
нравится.
- Да! Только не как твой кавалер! - в сердцах воскликнул Алан. - Здесь ему не
место! Вот папа скоро поправится, и
мы опять станем жить вместе, всей семьей! Вот увидишь, он поправится! - Мальчик
вскочил и бросился в свою комнату, но
мать резко окликнула его:
- Алан! - Сын нехотя обернулся, и Мэйбл встала. - Я очень хочу, чтобы твоему
папе стало лучше. Но мы с ним вместе
жить никогда не будем, ни при каких обстоятельствах. Даже если он вернется в
Стампу, все останется по-старому!
- Это из-за него, да? - Негодованию мальчишки не было предела. - Из-за этого
чертового полицейского! - И, набрав
побольше воздуха, он выпалил: - Ты ошибаешься! Он мне не только не нравится, я
его ненавижу! - И убийственно
спокойным голосом докончил: - И тебя я тоже не люблю.
Он бросился в свою комнату и так грохнул дверью, что весь дом затрясся. Мэйбл
так и подмывало пойти за ним,
успокоить, сказать, что... Только что она ему может сказать?
Единственное, что успокоило бы сына - это обещание никогда больше не
встречаться с Гардом и вернуться к Реджи.
Значит, пожертвовать своим счастьем только из-за прихоти мальчишки?
Нет, на это она никогда не пойдет. Даже ради Алана.
- Ничего, переживет, - послышался снизу голос Дороти.
Мэйбл грустно улыбнулась сестре.
- Надеюсь.
- Он никогда и не скрывал, что хочет, чтобы вы с Реджи были вместе.
- А я никогда не скрывала, что не собираюсь к нему возвращаться.
- Но когда ты ему говорила это, у тебя никого не было. Ты не ходила на
свидания, не увлекалась другим мужчиной. В
общем, претендентов на место Реджи не имелось. Поэтому у Алана оставалась какаято
надежда. - Дороти пожала плечами.
- А теперь ее нет.
Мэйбл спустилась вниз и пошла за сестрой на кухню.
- Самое смешное, что Гард ему нравится. Ему приятно бывать в его обществе,
разговаривать с ним.
- Одно дело испытывать к нему симпатию вообще, и совсем другое - видеть в нем
потенциального отчима. - Дороти
подсела к столу и налила себе кофе. - Сын чувствует себя загнанным в угол,
сестренка. Самое его сокровенное желание,
чтобы вы с Реджи воссоединились, чтобы у него опять была настоящая семья. Мы-то
с тобой знаем, что этого никогда не
случится, слишком многое произошло. Но, по мнению Алана, единственным
препятствием на пути к осуществлению его
мечты является Гард. Если бы он смог от него избавиться, он бы вздохнул с
облегчением.
Хозяйка тоже налила себе кофе и тяжело вздохнула. Кофейник еще не остыл, и в
воздухе поплыл аромат шоколада,
корицы и гвоздики.
- Может, следовало сразу сказать ему, что у меня была и первая любовь.
- Единственное, чего бы ты добилась, это с самого начала настроила бы его
против Гарда. А так сын по крайней мере
успел с ним поближе познакомиться. Это должно сыграть тебе на руку. - Дороти
уселась поудобнее. - Ну и что будет
дальше? Услышим ли мы в ближайшем будущем перезвон свадебных колоколов?
Последний вопрос болью отозвался у Мэйбл в груди. Выйти замуж за Гарда... За
единственного человека, которого она
любила всем сердцем... Что могло бы быть чудеснее!
Но он ни словом не обмолвился, что хотел бы жениться на ней. Даже любовью с
ней прошлой субботой заняться не
захотел, хотя и не скрывал, что желает ее. Да и она предлагала себя самым
бесстыдным образом, не надеясь на ответное
чувство.
Мэйбл попыталась беззаботно улыбнуться, но попытка не удалась.
- Приглашение на ужин и на танцы это еще не предложение руки и сердца, - с
деланным безразличием отозвалась она.
- Ну, если ты и в самом деле выйдешь за него, на сей раз я буду твоей
подружкой.
- В твои-то годы!
- Что! Буду у тебя вместо посаженого отца. Пала на это не согласится, женишок
ему не по вкусу, как и Алану.
Мэйбл нахмурилась.
- Ну, шутки в сторону! По-моему, разговор о свадьбе несколько
преждевременный. Мы даже еще не...
Дороти, не дав ей договорить, хихикнула.
- Теперь понятно, почему ты вечно всем недовольна! Брюзжишь как старуха!
Значит, год не давала никому до себя
дотронуться, а теперь и Гарда держишь на длинном поводке!
Тихонько застонав, старшая сестра прижа-ia ладони к щекам.
- Ну что ты несешь! Мы с ним даже наедине ни разу не оставались!
- Ну ладно. Беру свои слова обратно. Ты не брюзжишь, а злишься. Еще бы!
Столько времени не спать с мужчиной!
Мэйбл отняла от лица руки.
- Дороти... - умоляюще выкрикнула она. Сестра, тут же оставив шутливый тон,
спросила:
- Ты все еще любишь его?
Непрошеные слезы навернулись на глаза Мэйбл. Даже самой себе не решалась она
задать этот вопрос. Тринадцать лет
рассуждать о любви к Гарду было легко и естественно. Он был ее первым
любовником, которого просто невозможно не
любить.
Но другое дело сейчас. Они по уши увязли в стольких проблемах - тут и
нетерпимость Алана, и их с Гардом прошлое, и
нелепые ошибки, которые она умудрилась наделать. Так что как бы ни было ему
приятно ее общество, как бы страстно ни
целовал, он не мог до конца простить все то, что она натворила, не в состоянии
был ей доверять.
Может, и любить ее никогда не сможет, подвела одинокая женщина итог своим
грустным мыслям.
Приняв молчание сестры за знак согл
...Закладка в соц.сетях
