Жанр: Любовные романы
Твое счастье рядом
...рого взад и вперед метался, рассекая хвостом воздух...
Габи раскрыла рот от изумления.
— Это?..
— Да, это ягуар.
Заметив неподалеку людей, животное замерло и, глядя на них немигающими
желтыми глазами, зарычало.
— Ах, как он прекрасен, — выдохнула Габи.
— Не подходите ближе. Его общение с людьми должно быть минимальным.
— Зачем же вы тогда посадили его в клетку?
— Вы этого не одобряете?
— Конечно. Жестоко держать такое животное в клетке. Но я полагаю, что
это всего лишь один способ развлечения для вас, — беспечно ответила
Габи. — Сначала вы сажаете в клетку дикое животное, которое должно жить
на воле, а теперь ваше извращенное желание к развлечениям подобного рода
должна удовлетворить я?
Свои слова Габи завершила легким вздохом, но Луис ничего не ответил. Он
взглянул на нее со столь обжигающим презрением, что она поспешно отвела
взгляд в сторону клетки. Солнечные блики играли на лоснящейся рыжевато-
коричневой шкуре ягуара. Он вновь начал метаться по клетке, и всякий раз,
поворачиваясь, осторожно поглядывал в сторону людей. Он беззвучно шипел,
изгибая губу и обнажая свои смертоносные клыки. В грациозных и стремительных
движениях зверя ощущалась с трудом сдерживаемая роковая сила.
— Эрнесто считает, что теперь он уже в состоянии сам позаботиться о
себе.
— А?
— Я нашел его несколько месяцев тому назад. Шайка браконьеров убила его
мать. Они хотели убить и его. Если внимательно присмотреться, то на левом
плече заметен шрам. А поскольку шкура зверя оказалась безнадежно
испорченной, браконьеры бросили его.
— Бросили умирать?
— Ну да.
— Так, значит, он еще совсем маленький? — Глаза Габи увлажнились.
— Нет, сейчас он уже подрос. Признаюсь, баловать его было изрядным
искушением, но это не встретило его благосклонности, так что мы думаем
вскоре отпустить его.
— Понимаю. — Габи замолчала, а потом с усилием произнесла: —
Извините меня за мои слова.
Луис пожал плечами.
— Не надо, пустяки. Это не должно вас волновать. — Его язвительный
взгляд на мгновение встретился с ее взглядом. — Составить о человеке
неверное мнение — это так просто, не так ли?
— Иногда, — нехотя согласилась Габи. И когда ягуар вновь негромко
зарычал, она с облегчением перевела взгляд с Луиса на животное. — Вы
поймали их? Я имею в виду браконьеров.
— Да.
— Это хорошо. Надеюсь, они сейчас отбывают свой срок в какой-нибудь
ужасной тюрьме?! — со страстью воскликнула Габи.
— Не совсем. Я слышал, что их поместили в тюремную больницу.
— Понимаю... — Лицо Луиса оставалось мрачным, и Габи прикусила
язык, решив больше не задавать ему вопросов.
Но позже, представив, как Луис вершит свое скорое правосудие, она
похолодела, и ее прекрасные волосы чуть не встали дыбом, когда она вдруг
подумала, что он и этот ягуар поразительно похожи. Оба неукротимы,
непредсказуемы и очень опасны.
6
Пока они возвращались домой, Габи молчала, но, войдя в дом, она обратилась к
Луису. Последняя паническая мысль, пришедшая ей в голову, состояла в том,
что она должна еще раз подвергнуть себя унижению, с тем чтобы потом это уже
никогда с ней не повторялось.
— Луис, пожалуйста...
— В чем дело?
Габи сжала кулаки так, что ногти впились в ее кожу.
— Не делай этого. Нельзя вести себя подобным образом в такой
цивилизованной стране, как Венесуэла.
На тонких губах Луиса появилась улыбка.
— Мои планы не имеют ничего общего с цивилизацией. Это старо, как мир.
Это то, что наши предки называли цивилизацией еще пару миллионов лет назад:
просто первобытное влечение мужчины к женщине и, как, вероятно, вам
известно, и женщины к мужчине.
— Нет, неизвестно! — возразила она. — Можете думать что
угодно, Луис, но я обещаю, что не уступлю, даже если вы продержите меня
здесь до конца моих дней! — Луис недоверчиво улыбнулся. — Но в
любом случае вы не сможете оставаться здесь так долго, вам придется
вернуться к своим делам, которые уже охватили весь этот мир. Или вы уже
забыли о них?
Не говоря ни слова, он открыл дверь, и Габи удивленно воззрилась на стол.
Она увидела на нем с десяток разноцветных телефонных аппаратов.
— В наши дни, дорогая, мир стал очень тесен. Так что, как
видите, — произнес он бархатным голосом, — я без особых проблем
могу связаться с любой точкой земного шара. Но мы ведь оба понимаем, что в
данный момент в этом нет никакой необходимости...
Габи неожиданно охватила полная апатия. Так легко было уступить ему! Жара,
буйство красок, все словно подталкивало к этому.
Габи решительно повернулась к Луису и обошла его вокруг, оглядывая
ненавидящим взором.
— Самовлюбленная свинья!
Он тихо засмеялся.
— Ну что же. Тем лучше. В какое-то мгновение, увидев ваше лицо, я
испугался, что вы слишком легко сдадитесь и лишите меня удовольствия
охоты. — Он криво усмехнулся. — Но мне следовало все предвидеть.
Затем он открыл другую дверь, и Габи увидела свои чемоданы, сваленные на
кровать. Комната была отделана обесцвеченным деревом и бамбуком,
создававшими прохладу, заполнена индийскими коврами и драпировками,
соответствующими общему убранству всего дома. Широкую кровать в изголовье
прикрывала противомоскитная сетка.
Габи застыла в дверях, но твердая рука подтолкнула ее вперед.
— Пусть вас не удивляет убранство вашей спальни. Моя комната — рядом, а
ванная — вот там. — Луис показал на другую дверь. Итак, все же худшие
опасения Габи не подтвердились. — Хотите кофе или прохладительные
напитки?
— Нет, спасибо, — ответила она, стиснув зубы.
— Муй бьен, отлично. В таком случае я предоставляю вам возможность
распаковать чемоданы, — небрежно произнес Луис. — Но если вы
хотите, это сделает Розита.
— Мучас грасиас, — по-испански произнесла Габи. — Большое
спасибо, но чемоданы я могу распаковать и сама.
Луис одобрительно кивнул.
— Ваш испанский стал гораздо лучше. Если бы я дал вам несколько
уроков...
— Спасибо. Но я не собираюсь оставаться здесь так долго, чтобы мне
пришлось беспокоиться об изучении испанского. — Нервы Габи были
взведены до предела. Если он сейчас не уйдет, она закричит или начнет рвать
зубами этот ковер с великолепным узором.
Дав волю своим чувствам, Габи отшвырнула на кровать сумочку, из которой
высыпалась большая часть ее содержимого. Пудреница отскочила на пол, и Луис
наклонился, чтобы поднять ее. Когда он кинул пудреницу обратно на кровать,
его рука внезапно замерла.
— Что это?! — Его голос стал резким, когда он подхватил пакетик из
фольги.
— Мои дорожные таблетки. Я плохо переношу полеты. Вы, конечно, помните
тот воздушный поток, в который мы попали над Атлантикой?
— Это когда ваше лицо приняло зеленоватый оттенок? Конечно, помню.
Значит, это таблетки против тошноты?
— Я уже сказала. Да вот и пакет от них.
Пакет проскользнул между пальцев Луиса.
— Да, кстати, я надеюсь, вы не принимаете противозачаточные таблетки?
— Но, в конце концов!..
— Если это так, я требую, чтобы вы их сейчас же выбросили. А еще лучше,
отдайте их мне. — Луис протянул руку, но поскольку Габи не
пошевелилась, нетерпеливо потряс ею. — Давайте, или я буду вынужден
обыскать ваши вещи.
— Я не принимаю таблетки, черт вас побери! Ни сейчас, ни в
прошлом! — пронзительно воскликнула Габи.
Луис лишь покачал головой.
— Я так не думаю. Вам двадцать шесть лет, и вы вполне способны зачать
ребенка.
Габи стиснула кулаки, с трудом сдерживая себя, чтобы не отвесить ему
пощечину.
— Моя личная жизнь, как прошлая, так и будущая, не имеет к вам ровно
никакого отношения, — проговорила она с каменным выражением
лица. — А сейчас убирайтесь отсюда вон, прошу вас.
Он направился к двери, но неожиданно остановился.
— До обеда я буду работать у себя в кабинете. Так что займите себя чем-нибудь сами, пожалуйста.
Когда Габи появилась на веранде, Луис уже стоял там, прислонившись к
балюстраде со стаканом в руке, наблюдая за исчезающим последним лучом
заката. Он облачился в светло-серые облегающие брюки и рубашку с длинными
рукавами. Габи обрадовалась этому стилю, потому что она, пытаясь сохранить
уверенность в себе, надела лучшее из привезенных платьев — розовое
муслиновое с глубоким вырезом и мягкой отделкой.
Еще днем она успела помыть волосы, и они блестели, словно глянцевые кофейные
зерна. Габи собрала их в узел, оставив лишь несколько прядей, обрамлявших
лицо. Потом она взяла дезодорант и на мгновение остановилась. Романтический
чувственный запах этого дезодоранта мог быть неправильно истолкован... Ее
удивила эта странная мысль. Она будет делать то, что захочет! И нажала на
кнопку баллончика.
Возможно, Луис мгновенно уловил этот аромат. Он повернул голову, взглянул на
Габи и на мгновение замер. Затем неторопливо поднял бокал, сделал из него
последний медленный глоток, поставил бокал на перила и подошел к ней.
Выражение решительности в его глазах ужаснуло Габи и вместе с тем возбудило.
Луис остановился всего в нескольких шагах от нее, взял ее правую руку и,
прежде чем она успела ее отдернуть, поднес к своим губам, нежно поцеловав.
При этом он взглянул на девушку, и их взгляды встретились.
— Вы выглядите очаровательно, Габриэла.
— С-спасибо, — злясь на себя за неуверенность в голосе, Габи
высвободила руку. — Помнится, я где-то читала, что Анна Болейн пожелала
отправиться на эшафот в лучшей одежде и драгоценностях.
— Значит, вы видите себя в трагической роли жертвы злобного
тирана? — Луис приподнял бровь. — Не волнуйтесь, дорогая, у меня
иные планы относительно вашей шейки. — Он провел пальцами по ее
стройной шее и у самой ключицы почувствовал бешеный, сбивчивый пульс, словно
в пальцах трепыхалась крошечная птичка. — Я хочу увидеть, как эта
гордая шея покорно склонится передо мной, — прошептал он, — но не
для того, чтобы подставить ее под топор палача...
Этот вкрадчивый голос словно опутывал Габи тонкой чарующей сетью, и на
мгновение она представила себе, что стоит перед ним на коленях, предлагая
свое обнаженное тело.
Она сразу же отбросила эти мысли, недостойные даже рабыни.
— Никогда. Слышите, никогда.
— Я слышу, дорогая. Но я думаю, вы простите меня, если я вам не поверю.
Уж очень соблазнительно увидеть, как вы падаете к моим ногам.
Габи вздрогнула, лицо ее залила краска стыда. Боже, да он, наверное, колдун,
если ему удается прочитать ее мысли.
— Хотите выпить? — вкрадчиво продолжал он.
— Нет, — с трудом выдавила из себя Габи.
— В таком случае, я думаю, что Розита уже готова подать обед.
Стол был накрыт в дальнем конце веранды. Скромный обед на двоих, подумала
она. А когда Луис галантно отодвинул для нее стул, закусила губу, чтобы
удержаться от приступа истерического смеха.
— В чем дело на этот раз? — Он опустился на стул напротив и
взглянул на Габи. Его лицо выражало нечто среднее между холодным изумлением
и раздражением.
— О, я просто подумала, что все это — белая скатерть, серебро,
хрусталь, цветы, свечи, — Габи указала на подсвечники в виде стеклянных
чаш, в которых утопали белые свечи, окруженные сладко пахнущими головками
экзотических цветов, — все это выглядит так цивилизованно!
Луис поморщился.
— Я не люблю обходиться без привычных вещей, даже когда уезжаю,
например, на пару недель в лес. Хотя, с другой стороны, возможно, я и
потворствую своему стремлению к изящному или даже к роскоши. — Голос
его звучал жестко. — Вероятно, это происходит потому, что в детстве
всего этого я был лишен.
Габи украдкой взглянула на Луиса и, увидев выражение его лица, порывисто
взяла его за руку. Но тут же, напуганная своим поступком, поспешно отдернула
руку.
— Да, здесь, конечно, элегантно и роскошно, — произнесла она
натянуто. — Но, извините меня, а нахожу, что все это немного чересчур,
особенно если сопоставить с тем насилием, которое вы собираетесь учинить.
Луис нахмурился.
— Сколько можно повторять. Когда придет время, не потребуется никакого
насилия и никакой грубости.
Внезапно, словно при ударе молнии, их лица озарило вырвавшееся на свободу
пламя, но послышался звук шагов, и появилась Розита. Она поставила перед
ними половинки авокадо с блестящей кожурой, наполненные крошечными
креветками, и ушла.
Габи улыбнулась, пытаясь успокоиться.
— Я хотела утром помочь ей на кухне, но она прогнала меня.
— Боюсь, она вряд ли допустит на мою кухню другую женщину.
— Бедная Розита, она, должно быть, полжизни потратила на борьбу с
ними! — язвительно заметила Габи.
— Нет, ей пришлось бороться разве что с одной или двумя. — Луис
небрежно поддел вилкой одну из восхитительных криветок. — А вас не
беспокоит мысль о том, что здесь бывали и другие женщины?
— Беспокоит? — Она нахмурилась. — Почему это должно меня
беспокоить? Вы можете привезти сюда хоть всех женщин Венесуэлы!
И Габи яростно впилась в зеленую мякоть авокадо.
— Премного благодарен! Приятно встретить столь просвещенную точку
зрения! — сухо заметил Луис. — Так чем же вы сегодня
занимались? — снисходительно, словно разговаривая с ребенком,
поинтересовался он.
— Сначала читала на веранде, а когда стало прохладно, спустилась к
берегу.
— Вы плавали?
— Нет. Я не была уверена, что здесь безопасно.
— Это совершенно безопасно, клянусь вам! — Его интонации вновь
сделались насмешливыми. — В этой части побережья акул нет. А что вы
думаете о моем пляже?
— О, прекрасный пляж, действительно прекрасный... Деревья, море,
водопад в конце пляжа, а песок, словно мягкая пудра!
Габи, увлекшись, наклонилась вперед, и с ее колен соскользнула салфетка. Она
и Луис вместе наклонились за ней, их пальцы встретились, и она смущенно
отдернула руку.
— Вы давно приобрели этот участок? — поспешно спросила она.
— Около пяти лет назад. Я пролетал над побережьем, увидел этот пляж,
окруженный лесом, и подумал, что здесь можно укрыться от всех. Иногда я
люблю побыть в одиночестве. — Луис искоса взглянул на Габи. — Если
вы еще не заметили этого, знайте, я по своей природе одиночка, а в
Маргарите
иногда бывает слишком много народа.
— Но разве у этой земли не было владельца?
— Был, конечно. Но я разыскал его и сделал такое предложение, от
которого не смог бы отказаться ни один нормальный человек. — Он
улыбнулся своим воспоминаниям. — Через неделю земля уже была моей, а
еще через три месяца был построен этот дом.
Габи грустно рассмеялась.
— Господи! Примерно столько же мне потребовалось, чтобы решиться
открыть клинику. Но вы, конечно, долго не раздумывали?
— Если я чего-нибудь хочу очень сильно, то действую быстро.
Их взгляды встретились, и Габи первой отвела глаза, опустив ресницы.
— Хотите вина? — Луис приподнял бутылку.
— Если только совсем немного... — сказала она, глядя, как он
наливает золотистую жидкость. В темном вечернем воздухе казалось, что от
бокала поднимается белая струйка дыма. Габи сделала маленький глоток. —
О, очень вкусно.
— Это калифорнийское вино. Я совсем недавно узнал о нем, когда ездил
туда по делам. Большинство вин из тех мест великолепны. Завтра я угощу вас
розовым.
Он может быть вежливым, цивилизованным — опять это слово — хозяином за
обедом, умеет ухаживать за своей гостьей. Правда, он не в вечернем костюме.
Интересно, а как бы он выглядел в черном смокинге и белой рубашке гофре.
Конечно же, превосходно. Габи украдкой взглянула на него. Эта атлетическая
фигура словно создана для подобной одежды. И лицо... такое красивое в
мерцающем свете свечи. Она даже почувствовала странную боль под ребром и
поморщилась.
За пределами светлого пятна, окружающего их, в причудливом замысловатом
танце порхали золотисто-зеленые светлячки, натыкались друг на друга
крошечные мотыльки с темными бархатистыми крыльями. Легкий ветерок смешивал
ночные запахи, сильные и приторные, как в ту ночь возле бассейна, и Габи на
мгновение почувствовала, что ее увлекает стремительный опьяняющий водоворот
тропической ночи.
Захотелось просто расслабиться, позволить себя покориться — нет, с радостью
принять неизбежное!.. Эти тонкие загорелые пальцы будут нежно касаться ее
белоснежного тела, пробуждая его и отыскивая укромные уголки, которых не
трогал еще ни один мужчина...
Габи вздохнула и подняла взгляд. Луис, словно кот, смотрел на нее
прищуренными глазами. Молчание стало почти невыносимым, и она вдруг
испугалась.
— Вы не любите рыбные блюда?
— Что? — Взглянув на свою тарелку, Габи очень удивилась, увидев на
ней поджаренную до хрустящей корочки рыбу с ломтиками лимона, рассыпчатым
рисом и салатом из красного перца и помидоров. — О нет. — Она
поспешно взяла нож и вилку. — Розита прекрасно готовит.
— Да, действительно.
— А что это за рыба?
— Снеппер. Эрнесто поймал ее сегодня утром.
— Я не заметила его на берегу. — Габи с готовностью ухватилась за
возможность переменить тему разговора.
— И не могли заметить. Он обычно рыбачит в устье реки, хотя теперь,
когда я купил моторную лодку, отваживается выходить в залив, если море
достаточно спокойно. Правда, лодка пока недостаточно оснащена...
Море, река, рыбалка, лес... Габи подумала, что разговор на эти темы
сглаживает острые углы в их отношениях и помогает заполнить предательскую
тишину. Постепенно восхитительные блюда и два бокала вина погрузили ее
сознание в приятный туман. Поэтому, когда они встали из-за стола и Луис,
опустившись в мягкий гамак, похлопал по подушке возле себя и сказал:
Садись!
— Габи, лишь мгновение поколебавшись, повиновалась. Глаза ее
слипались и, ощущая, как Луис мягко раскачивал гамак, она откинула голову
назад.
Послышался звон фарфора, и Розита поставила перед ними поднос с кофе и
ликером.
— Грасиас, Розита, — Габи улыбнулась молодой женщине. — Ужин
просто великолепный! — добавила она по-испански и заслужила в ответ
застенчивую улыбку. Когда Розита вернулась в дом, Габи посмотрела на
Луиса. — Она очень милая.
Его взгляд скользнул по ее губам, но Габи казалось, что это его пальцы
касаются и ласкают их. Улыбка внезапно сошла с лица девушки.
— Я налью кофе?
— Да, пожалуйста, — проговорил Луис, — черный без сахара. А
вам коньяк или ликер?
— Нет, спасибо. Я уже достаточно выпила.
Она взяла свою чашечку с кофе и, сжимая ее в руках, села обратно. В это
время рука Луиса небрежно обвила ее плечи, поглаживая обнаженную кожу. Габи
вздрогнула, едва не пролив кофе.
— Расслабься, Габи, — прошептал он. — Я не собираюсь
набрасываться на тебя, словно зверь.
Она резко поставила чашку, так что зазвенел поднос.
— Я передумала, налейте мне, пожалуйста, ликеру, и побольше.
Губы его слегка сжались.
— Не надо напиваться до беспамятства сегодня вечером. Помни, что я еще
не ухаживал за тобой.
— Не ухаживал за мной? — повторила она высоким срывающимся
голосом. — Вы имеете в виду, не соблазняли?
Он с упреком прищелкнул языком.
— Ты отлично знаешь, что это не будет соблазнением. Ты придешь ко мне
исключительно по собственному желанию.
— Нет, не приду!
Его голос звучал так приятно, а большой палец так нежно поглаживал ключицу,
что у Габи не было сил сопротивляться.
— Не сегодня, милая, но очень скоро я покажу тебе, какой удивительной
бывает любовь между мужчиной и женщиной, которые созданы друг для друга...
Но ей вовсе не хотелось этого, это было бы слишком опасно, в отчаянии думала
она. Если так суждено, пусть все случится холодно, механически, без
проявления каких-либо чувств! Нечто другое должно было бы разбудить ее
чувства, которые по милости этого холодного и расчетливого человека должны
быть похоронены навсегда.
— Раз уж ты собрался сделать это, — прошептала она, — то
делай, черт бы тебя побрал, и перестань играть со мной!
Луис лишь криво усмехнулся и смахнул с ее глаз слезу, ожидая, когда пройдет приступ злости и страха.
Когда Габи наконец подняла на Луиса взгляд, то в его глазах вместо насмешки,
от которой она готова была себя защитить, светилось нечто похожее на
нежность. Это окончательно лишило ее присутствия духа, и она, едва не
опрокинув поднос, вскочила на ноги.
— Я устала и хочу лечь!
— Ну, конечно же. — Он встал, как и полагалось учтивому хозяину,
но не сделал ни малейшей попытки последовать за ней.
И только прислонившись к двери в своей спальне, Габи поняла, что вся дрожит.
Луис не покусился на нее. На этот раз она выдержала, но если бы и нет... Она
так сильно прикусила губу, что почувствовала солоноватый вкус крови. Он уже
слишком уверен, что ему не придется ждать долго. А уверена ли она, что он
ошибается?
Луис возился в ванной, и Габи проснулась от звука его электробритвы. Она
перевернулась на другой бок, спрятав голову под подушку, но ей не удалось
заглушить последовавший шум льющейся воды и, прежде чем она успела обуздать
свое воображение, ей представилось красивое мужское тело, по гладкой коже
которого хлещут струи воды.
Кожа Габи была горячей и потной, по-видимому, от высокой влажности. Она
вытерла лицо уголком простыни и замерла. Луис помылся, и она услышала, как
он чистит зубы. Свинья, он шумит так, словно один в целом свете, озлобленно
подумала она.
Затем она услышала, как открылась дверь его спальни, и застыла, напряженно
глядя на свою дверь сквозь тонкую москитную сетку, но его шаги удалялись в
сторону кабинета. Через несколько минут туда осторожно проследовала Розита,
а затем из коридора до Габи донесся слабый аромат кофе и горячих булочек.
Прекрасно, значит, и здесь он завтракает, не отрываясь от работы.
Когда Габи вошла в ванную, там еще явно ощущалось присутствие Луиса.
Полотенце было сырым, с плетеной корзины свисал влажный купальный халат, на
кафельном полу виднелись мокрые следы.
Габи бесшумно открыла шкафчик Луиса и осторожно заглянула в него. Он был
почти пуст. Очевидно, Луис не относился к числу мужчин, которые чрезмерно
заботятся о предметах своего туалета. На полке лежали лишь бритва в черном
кожаном футляре, дезодорант и лосьон. Габи открутила крышку лосьона и
понюхала. Да, это был тот самый тонкий запах, который отличал его от других
и был частью его самого. В будущем, когда она благополучно уедет отсюда,
увидев этот лосьон в магазине, она, конечно, вспомнит о Луисе. Вздохнув, она
поставила флакон на место и, сорвав с себя ночную рубашку, включила душ на
полную мощность.
После завтрака, который Розита принесла ей в комнату, Габи отправилась
посмотреть на молодого ягуара. Он снова свирепо зарычал при ее
приближении, — только для порядка, подумала она, — затем сел и
уставился на нее гордым немигающим взглядом.
— Все в порядке, малыш, — прошептала она. — Скоро тебя
выпустят в лес.
Но затем, чувствуя на себе взгляд другой пары холодных глаз, наблюдающих из-
за полуприкрытых ставень кабинета, она достала книгу, купленную в аэропорту
Хитроу, которую так и не раскрыла по пути в Каракас.
Она должна была бы радоваться, находясь в этом тропическом раю. Ярко-зеленая
ящерица большую часть утра блаженствовала под лучами солнца на верхней
ступени веранды, пестрые колибри порхали среди вьющихся растений над
головой, а случайн
...Закладка в соц.сетях
