Жанр: Любовные романы
Сильнее разума
... ощущала на себе его взгляд - властный и
чувственный.
- Это же надо так объесться...
Мелисса неохотно отложила серебряную ложечку, в свою очередь прислонилась к
спинке стула, вытянула ноги и поднесла к губам бокал с шампанским. Уже четвертый за
день, считая те два, что Луиджи убедил ее выпить на яхте.
По всему ее телу разлилась блаженная истома. Ласково припекало солнце. Легкий
морской бриз играл с упавшим на лоб каштановым локоном, нежно овевал ее обнаженные
плечи и руки. Шампанское растворялось во рту медовой сладостью. С губ девушки вновь
сорвался вздох наслаждения.
Ощущение неизбывного счастья переполнило Мелиссу. От вина и зноя она словно
таяла, вся во власти волшебной грезы. Как она вдруг ослабела, даже руки не поднять... А
зачем, собственно? Ей не хотелось ни вставать, ни двигаться. Не сейчас... Пусть время
застынет, как застыл в неподвижности окружающий мир.
- Я могла бы остаться здесь навсегда, - прошептала Мелисса. - Тут так тихо, так
мирно... и так красиво. - Она сонно улыбнулась хозяину. - Спасибо, что привез меня сюда.
- И еще тише, словно по секрету, добавила:
- И спасибо тебе за все остальное. За всю прошедшую неделю.
Луиджи загадочно улыбнулся краем губ. Вокруг царило безмолвие - безмолвие,
напоенное ароматом белого жасмина. Синие глаза Луиджи не отрывались от ее лица.
Сейчас они казались совсем темными, как предгрозовое небо.
И лишь в самой глубине посверкивали золотые искорки.
Вот он протянул руку, погладил ее по плечу. О это легкое, легче лебяжьего пуха,
прикосновение, от которого голова идет кругом!
Конечно, следовало бы отодвинуться. Следовало бы раз и навсегда запретить Луиджи
подобные вольности. Но прикосновение его пальцев заключало в себе немыслимое
блаженство.
- Луиджи... - еле слышно выдохнула девушка.
Глаза их встретились.
- Я был с тобой всю неделю, потому что не находил в себе сил расстаться с тобою хотя
бы на день, - тихо произнес он.
Мелисса молчала, просто молчала, глядя на него изумленно расширенными глазами.
Луиджи еще раз провел ладонью по ее плечу, затем от плеча вниз. Пальцы его
сомкнулись на хрупком запястье, большой палец легонько пощекотал то место, где под
тонкой кожей четко обозначилась пульсирующая голубая жилка. В сапфирово-синих
глазах разгоралось пламя.
Черноволосый красавец поднялся - и Мелисса встала вместе с ним, не в силах
сопротивляться. В крови ее томно и сладко пело шампанское. Солнечные лучи ласкали
разгоряченную кожу. Колени подкашивались.
Жаркие ладони властно легли ей на плечи.
Миг - и Луиджи припал к ее губам.
Поцелуй его заключал в себе все то, о чем Мелисса мечтала все эти дни. Неспешный,
чувственный, исполненный страсти... И она самозабвенно отдалась ему, отдалась всем
своим существом.
Земля замедлила вращение. Время остановилось. Мелисса чувствовала, что тонет,
погружается в пучину, подхваченная неодолимым водоворотом. Блаженство разливалось
по венам словно тягучий сладкий мед.
Волной накатила слабость. Мышцы утратили всякую силу. Воля иссякла. Девушка
покорно поникала в объятиях Луиджи, льнула к его груди, чувствуя, как приподнялись и
отвердели ее соски, как все тело трепещет от возбуждения.
Я просто не могу ему противиться, думала Мелисса. Не могу, не могу... Да и поздно
сопротивляться, и сожалеть тоже поздно. Я-то полагала, он всего лишь исполняет просьбу
старшего друга, а сама я ему не нужна. Но он увез меня на этот волшебный остров посреди
моря, и я не могу сказать ему "нет". Возможно, это и есть безумие, но одуматься я не в
силах.
- Луиджи...
Она прошептала заветное имя ему в губы, не прерывая поцелуя, - и мир разом исчез.
Руки ее словно сами собой потянулись вверх, обняли Луиджи за шею, притянули еще
ближе. Губы ее приоткрылись - и язык его скользнул внутрь.
Все ее существо пульсировало желанием. Округлые груди отяжелели, налились, точно
два спелых плода. Ладони Луиджи скользнули вниз, к ее бедрам, а в следующий миг он
легко, словно перышко, подхватил девушку на руки. И понес в дом. Мелисса покорно
склонила голову ему на плечо.
Луиджи вошел в прохладный сумрак спальни и бережно уложил девушку на широкую
кровать. Подол ее ситцевого сарафана задрался до бедра, одна из бретелек соскользнула с
плеча.
Сердце глухо колотилось в груди, словно тяжелый молот.
И вновь все застыло. Застыл Луиджи - он неподвижно стоял рядом с кроватью, глядя на
девушку сверху вниз. Застыла Мелисса. В полумраке ей не удавалось толком рассмотреть
выражения его глаз. Но она видела, что лицо его напряглось. Пульсирующая у основания
шеи жилка выдавала сдерживаемое волнение.
Луиджи протянул к ней руку. Но не для того, чтобы прикоснуться. Он осторожно снял
с точеных ступней девушки сначала одну туфлю, потом другую и небрежно отшвырнул в
сторону. Затем вновь отступил на шаг.
- Само совершенство, - прошептал он. - Само совершенство.
Его восхищенный взор не оставлял места сомнениям. Теперь одними только взглядами
Луиджи не ограничится, нет. В миг их первой встречи тело Мелиссы, прикрытое лишь
бикини, так и вспыхнуло огнем. Вот и сейчас в ее крови бушевало то же жаркое пламя.
- Луиджи... - беспомощно пролепетала она вновь.
О, как Мелиссу влекло к нему! Она буквально изнывала от желания уступить этой
властной, суровой мужской силе, безоглядно отдаться любимому!
Скульптурные губы вновь изогнулись в улыбке - и дыхание у Мелиссы перехватило.
Луиджи нарочито неспешно запустил руку в карман брюк и вытащил горсть серебристых
пакетиков. И тем же небрежным жестом, каким избавил девушку от туфель, высыпал их
на стол.
Глаза девушки потрясение расширились. А Луиджи принялся неторопливо
расстегивать рубашку. Мелисса лежала на кровати - беспомощная, изнывающая от
желания, - и завороженно наблюдала за тем, как он раздевается, открывая взгляду
восхитительно прекрасное, мускулистое, поджарое тело. Вот он сбросил последнюю
деталь одежды - и девушка лишний раз убедилась, насколько он возбужден.., о, как
возбужден!
Луиджи помешкал еще мгновение, взял со стола один из пакетиков. А затем, с той же
неотвратимой неспешностью, шагнул к ней.
На губах его по-прежнему играла улыбка.
Вот, значит, каково это - быть обольщаемой Луиджи дель Кастаньо, думала Мелисса.
Насколько вообще могла о чем-либо думать, ведь вся она млела и таяла под жадным
взглядом синих глаз.
Потому что именно это Луиджи дель Кастаньо и делал. Обольщал ее. Шаг за шагом,
прикосновение за прикосновением.
А она-то вбила себе в голову, что не нужна Луиджи. Дурочка. Надо же было выдумать
подобную глупость!
Ладони Луиджи между тем скользили по ее предплечьям - о эти ласковые, точно
шелковые, прикосновения! - а губы коснулись на мгновение тонкой ключицы, затем
пощекотали шею, игриво потеребили мочку уха. Девушка блаженно вздохнула, упиваясь
этими вкрадчивыми ласками. Вот Луиджи вновь прикоснулся губами к ее губам, провел
по ним языком, заставив Мелиссу покорно приоткрыть их ему навстречу.
Потом осторожно снял с ее другого плеча бретельку и стянул сарафан ниже,
высвобождая грудь. Помешкал мгновение, любуясь.
И вновь в игру вступили искусные пальцы: потеребили напрягшиеся соски, пощекотали
под грудью. Девушка застонала, выгнулась всем телом. И вновь губы их встретились, но в
следующий миг Луиджи склонился ниже и втянул в рот один из упругих сосков. Нежно, о,
как нежно!.. С уст девушки слетали легкие стоны.
- Нравится? - прошептал Луиджи, поднимая голову.
Мелисса судорожно кивнула, вцепившись пальцами в покрывало, и сладострастно
изогнулась. Ей казалось, что она и впрямь тает, утрачивает личность и волю,
превращается в сгусток неистового желания.
А Луиджи то втягивал сосок в рот, то языком очерчивал вокруг него круги, даря
неизъяснимое наслаждение. Меж тем рука его скользнула вверх по ее бедру, под смятый
подол сарафана, нащупывая кружевные трусики.
Властно потянула их вниз, высвобождая кружевную ткань из-под округлых ягодиц...
Если Мелисса думала, что достигла высшей точки наслаждения, то теперь поняла:
вершины блаженства еще впереди. Чуткие, опытные пальцы исследовали самые
сокровенные, самые потаенные уголки ее тела, будили неведомые доселе ощущения,
подготавливали к финальному аккорду. И все это время жаркие губы не отрывались от ее
груди.
Каждая клеточка ее тела трепетала от страсти. Что за мучительно-сладостное
ощущение, что за утонченная пытка!
- Луиджи... - Имя его прозвучало еле слышным выдохом. Мольбой. Зовом.
Луиджи приподнял голову и заглянул Мелиссе в глаза. В полумраке они казались
двумя изумрудно-зелеными бездонными озерами. Он провел ладонью по ее лбу,
отбрасывая непослушный локон. Мелисса смотрела на него снизу вверх, беспомощная,
покорная, вся во власти обуревающего ее желания. Долгое, бесконечно долгое мгновение
Луиджи просто любовался ею, не посягая на большее.
Лицо Луиджи оставалось в тени. И выражения глаз его Мелисса не видела, но все
равно знала, мужчины красивее в целом мире не сыщешь.
- Луиджи... - вновь простонала она, призывно выгибаясь ему навстречу.
Он приподнялся и медленно, дразняще медленно вошел в нее. И, казалось, заполнил ее
целиком.
На краткий миг Луиджи замер. Мелисса чувствовала, как ее мышцы смыкаются вокруг
него, обнимая и затягивая глубже. Пальцы ее чуть дрожали на гладкой, теплой коже его
покатых плеч. А затем Луиджи задвигался - размеренно и четко, безошибочно находя
нужный ритм.
Каждое его движение приводило Мелиссу в экстаз. Она вздыхала - сладострастно, еле
слышно. Ресницы ее дрогнули, опустились. И, закрыв глаза, она самозабвенно отдалась
неземному блаженству. Руки ее сомкнулись на плечах Луиджи, упиваясь их мощью, и
гладкостью атласной кожи, и упругостью мускулов.
Он - само великолепие, сама мужественность! А то, что он с ней делает, - не передать
словами!
Мелисса вновь прошептала его имя, дыша все глубже, все чаще. И вот наконец
накатившая волна восторга накрыла ее с головой. Сладчайший мед заструился по ее
жилам, поднимаясь все выше и выше, пока не выплеснулся наружу каскадом
неизъяснимого наслаждения.
Но едва блаженное ощущение пошло на спад, оставляя тоскливое чувство утраты,
Луиджи задвигался снова. Мелисса вновь затрепетала в экстазе - и вдруг мир перестал
существовать, вселенная сгинула в никуда, остались лишь она и Луиджи, подхваченные
водоворотом страсти.
Мелисса покорно позволяла неодолимой волне нести ее все дальше и дальше, к
недосягаемым вершинам высшего упоения. Но вот наконец водоворот иссяк и от медовой
сладости не осталось ни капли.
С губ ее сорвался долгий, блаженный вздох.
Тело разом обессилело, мышцы расслабились.
Ресницы Мелиссы дрогнули. Наверное, надо бы открыть глаза, отрешенно подумала
она. Но веки вдруг разом отяжелели, а руки и ноги словно свинцом налились.
- Луиджи... - еле слышно выдохнула Мелисса.
Широкая ладонь пригладила ей волосы.
- Шшш... - прошептал он в ответ.
- Это было прекрасно...
Жаркие губы вновь прильнули к ее губам с неизъяснимой нежностью. Луиджи лег
рядом, обнял ее, притянул к себе. Это было последнее, что помнила Мелисса...
Улыбаясь, он наблюдал за спящей. Грудь молодой женщины мерно вздымалась и
опадала.
Какая она нежная, эта грудь, нежная, податливая и чуть бледнее загорелого тела.
Луиджи улыбнулся шире.
Здесь, на острове, Мелисса вольна загорать нагишом. Никто за ней не подглядит.
Вилла принадлежит ему. Он купил ее два дня назад, заплатил полную цену, не торгуясь,
при том что риелтор ее безбожно завысил. То-то небось сейчас радуется нежданному
счастью. Ну да бог с ним. Луиджи хватило одного взгляда на этот райский уголок, чтобы
тут же выписать чек.
Такую жемчужину грех выпустить из рук.
Он пригладил ладонью каштановые кудри Мелиссы. Вот и этой жемчужиной тоже грех
не овладеть...
Луиджи переполняло глубочайшее удовлетворение. Он попытался воскресить в памяти
гнев и ярость, что некогда вызывала в нем Мелисса, да только не удалось. Как бы то ни
было, теперь это уже не важно. К законному супругу Лауры Мелисса никогда уже не
вернется. Он об этом позаботился!
Луиджи задумчиво закрутил вокруг пальца каштановую прядь. До чего же она
прелестна, эта зеленоглазая очаровательница!
И до чего удачно все сложилось! Просто невероятно удачно.
Итальянец тихо рассмеялся. Он-то рассчитывал, что это романтическое сближение
окажется незабываемым переживанием для нее, не для него. В конце концов, не этой ли
целью он задавался? Соблазнить ветреную красавицу.
Но незабываемое переживание испытал и он. Благодаря ей, Мелиссе.
Луиджи никак не мог взять в толк, почему так вышло. Она же ничего особенного не
делала, просто-напросто пылко принимала его ласки. Упивалась каждым поцелуем,
каждым прикосновением. Вбирала в себя все оттенки страсти - и таяла в его объятиях...
Должно быть, самозабвенная пылкость ее отклика так меня возбудила, решил Луиджи.
Ни одна другая женщина никогда так не отзывалась на его ласки.
И ему внезапно отчаянно захотелось вновь изведать этот отклик. Впрочем, вся ночь в
его распоряжении. Он еще успеет пробудить Мелиссу от дремы и продемонстрировать, ей
сюрприз-другой!
- Ты серьезно? Ты не шутишь? - Глаза Мелиссы сияли как звезды.
Луиджи картинно развел руками.
- Ну конечно, серьезно. С какой бы стати мне тебя обманывать? Если я говорю, что мы
здесь останемся, значит, останемся!
- Но твоя работа... Разве тебе не нужно обратно в Рим?
Луиджи пожал плечами.
- Вилла оснащена всеми современными удобствами, в том числе и телефоном, Я всегда
могу снять трубку, набрать номер офиса и дать указания заместителю или секретарю.
Имеет право человек на небольшой отпуск или нет, в конце-то концов? Не для того я
купил виллу, чтобы она пустовала!
Мелисса изумленно покачала головой.
- До сих пор не верится, что это потрясающее место и впрямь принадлежит тебе!
- Почему нет? - изогнул брови Луиджи. Приобретение виллы, помимо всего прочего,
это и превосходное капиталовложение. С годами стоимость ее будет только расти.
Недвижимость, равно как и земля, дорожает с каждым днем, ведь туристический бизнес
стремительно развивается. И, - он многозначительно посмотрел на Мелиссу, - она сулит
уединение и покой... Как раз то, что нам нужно.
И Луиджи вновь жадно припал к ее губам.
Влюбленные, обнявшись, стояли у бассейна.
Солнце уже село. В небе одна за другой вспыхивали звезды. У горизонта догорал
золотой отблеск.
Легкий ветерок овевал их лица.
Мелисса не смела думать, не смела рассуждать - она безоглядно отдалась чувствам,
позабыв обо всем остальном. Что за блаженство!
Когда Луиджи сообщил ей, что вилла принадлежит ему и они останутся на ней вдвоем,
она ушам своим не поверила.
- Ну я же говорил, что не в силах с тобой расстаться даже на день, - прошептал он,
нежно целуя ее в губы.
Мелисса вгляделась в его глаза. И прочла в синих глубинах подтверждение
услышанному.
- Я так хочу тебя, - признался Луиджи нежно, трепетно - под стать поцелую.
Да, он и в самом деле хотел ее - доказательства тому Мелисса получала весь день и
весь вечер. Даже сейчас, когда Луиджи обнимал ее за плечи, молодая женщина
чувствовала, как все его тело напряжено от желания...
Или это эхо ее собственных чувств?
Невыразимое изумление переполняло Мелиссу. Изумление и ощущение чуда. Ведь
ныне сбылись самые дерзкие ее мечты! Луиджи дель Кастаньо увез ее на прекраснейший
из средиземноморских островов, чтобы заняться с ней любовью!
Мир вокруг словно прекратил существовать.
Прекратил существовать с того самого мгновения, как Луиджи впервые поцеловал ее
здесь, на острове, и Мелисса поняла, что исход для нее один. Принадлежать ему.
И она смирилась со своей участью - охотно, радостно, отметая в сторону все иные
доводы и соображения. Луиджи покорил ее, соткал незримые чары, чтобы подчинить
себе. Как могла она противиться?
И Мелисса вновь прильнула к любимому, всем своим существом ощущая его
спокойную силу. Луиджи крепче обнял ее за плечи. И время остановилось. Вот и отлично,
пусть так и будет впредь. Пусть не ведется более отсчет минут, часов и дней. Остановись,
мгновение...
Луиджи, откинувшись на спинку плетеного кресла, потягивал холодное пиво и
наблюдал, как Мелисса плавает в бассейне. Ее нагое тело рассекало воду, каштановые
волосы змеились, словно у русалки. Благодаря искусно установленным лампам вода в
бассейне казалась золотистой, как шампанское, а сама купальщица отсвечивала золотом.
В небо поднялась полная луна. В зелени застрекотали сверчки. С берега доносился
приглушенный шорох прибоя.
Весь мир принадлежит им.
Что за небывалое наслаждение!
Луиджи отпил еще пива. Когда он впервые вышел на террасу, месяц маячил в небесах
тонким серебряным серпиком. С тех пор минули дни - вставало и заходило солнце,
прибывала луна, а он занимался любовью с Мелиссой.
О, Мелисса!.. Как сладко звучит это имя на его губах!
Каждое движение нагой купальщицы дышало чувственной грацией. Луиджи любовался
ею, чувствуя, как в груди вновь пробуждается желание. Едва только Мелисса выйдет из
воды, он вновь овладеет ею. Сколько раз они занимались любовными играми - и каждый
миг их был незабываем. Незабываем, исполнен невыразимого наслаждения. А ее жадный
отклик на его ласки, поразивший Луиджи в первый раз, так и не утратил своей пылкости.
Когда бы он ни заключил ее в объятия, Мелисса всегда отзывалась всем своим существом.
Словами этого не выразишь, и логическому мышлению оно тоже не поддается.
Но дело было не только в пылкости отклика. Луиджи поискал в памяти подходящее
определение - и нашел.
Владеть Мелиссой было сладостно и отрадно - ничего подобного от молодой женщины
он и не ждал. С чего бы? Эта особа паразитировала на женатом богаче в два раза старше
нее и угрожала погубить брак его сестры. Чего тут сладостного, чего тут отрадного?
Безупречный лоб Луиджи прорезала легкая морщинка. Женщина, которую он сжимал в
объятиях каждую ночь, не соответствовала его ожиданиям. К этой чувственной красавице
он воспылал настоящей страстью, а к той, другой испытывал только презрение и
ненависть...
Однако эти два чувства словно иссякли. Луиджи нахмурился сильнее. Куда делась
враждебная неприязнь к Мелиссе Гринбери? Где ярость, вызванная горем, которое
расчетливая интриганка причинила Лауре?
Отчего же сейчас он чувствует к этой женщине только желание? Чистое,
незамутненное, пламенное, нарастающее желание... Ничего подобного Луиджи никогда
не испытывал. Страсть сжигала его, испепеляла, лишала воли...
Почему? Почему Мелисса в его объятиях, в его постели так не похожа на созданный в
воображении образ дешевой потаскушки, любовницы Джованни? Просто-таки ничего
общего!
Что происходит? Более того, отчего он изводит себя подобными мыслями? Почему
пытается понять, с какой стати испытывает к Мелиссе Гринбери только желание, когда
ему полагается ненавидеть и презирать ее за избранный ею позорный образ жизни?
Отчего вот уже несколько дней им владеет смутное беспокойство?
Луиджи совершенно не хотелось задумываться о ее интрижке с Джованни. Ах, если бы
взять да и вычеркнуть из памяти! И снова, как некогда на яхте, Луиджи попытался увидеть
в Мелиссе любовницу не другого мужчины, а свою.
Губы его изогнулись в улыбке. Ну что ж, так оно и вышло. Он привез Мелиссу сюда - и
сделал своей.
Луиджи вновь залюбовался купальщицей.
Уверенные взмахи прекрасных рук, рассекающих воду, серебристый свет луны на
поверхности воды... Что за прекрасная, неподвластная времени картина!
Вот на этом и надлежит сосредоточиться.
На том простом факте, что он, Луиджи дель Кастаньо, пожелал Мелиссу Гринбери,
пожелал сильнее любой другой женщины - и получил ее.
Луиджи взглянул на циферблат дорогих часов. А время-то неумолимо идет вперед!
Очень скоро Джованни вернется в Италию, и тогда столкновения не избежать.
Не то чтобы Луиджи предвкушал этот момент. Сцена будет неприятная, но ничего не
попишешь. Он просто обязан пройти через это... ради Лауры.
А когда все закончится - что потом? Что ему делать с Мелиссой Гринбери?
Луиджи саркастически улыбнулся, издеваясь над самим собой. Он отлично знал, что
станет делать с Мелиссой Гринбери. Оставит при себе. Мелисса нужна ему. Как может он
ее отпустить?
Эта женщина зачаровала его. Зачаровала своей красотой, и чувственной пылкостью, и
нежностью. Луиджи это признавал. Более того, даже не противился этому чувству. А с
какой бы стати?
Он добился поставленной цели: обольстил любовницу Джованни, отнял ее у зятя,
завладел ею сам. Что бы уж там некогда не толкнуло ее в объятия Джованни, с этим
покончено раз и навсегда.
Яростное, жестокое удовлетворение переполняло его душу. И свирепая гордость.
Первобытное, слепое, неодолимое чувство, с которым не поспоришь. Возможно, ввязался
он в эту авантюру только ради Лауры. Но теперь у него есть свои причины удерживать
молодую женщину вдали от Джованни.
Мелисса нужна ему самому и Джованни ее не получит!
А в чем, собственно, проблема? Мелисса Гринбери угрожала счастью его сестры.
Угроза ликвидирована, и теперь он, Луиджи, волен наслаждаться молодой женщиной
сколько душе угодно.
Волен желать ее. Волен упиваться ее ласками. Ее медовой сладостью.
Луиджи блаженно расслабился, отставил пиво в сторону. Мелисса принадлежит ему -
до тех пор, пока он сам того желает. Ему и только ему - отныне и впредь. Никто и ничто
их не разлучит.
Мелисса брела босиком по песку вдоль кромки прибоя. Было раннее утро. С моря веяло
прохладой. Луиджи уединился в кабинете и "повис" на телефоне. Ну что ж, надо ему и о
делах вспомнить. Сама она, воспользовавшись возможностью, отправилась погулять по
чудесному пляжу в бухточке у скал. Ласковые волны плескались у ее ног. Молодая
женщина шла вперед, не уставая удивляться переполняющему ее счастью. Воздух был
прозрачен и свеж, небеса сияли бирюзой. Яхта, как и всякий день, отплыла на "большую
землю" - пополнить запасы всего необходимого. Если не считать шеф-повара,
готовившего для нее с Луиджи такие блюда, что пальчики оближешь, с обслугой Мелисса
почти не сталкивалась.
Ощущение было такое, что они с Луиджи остались одни на всем земном шаре. Словно
Адам и Ева в мире, созданном для них одних.
Сердце молодой женщины Затрепетало в груди. Что-то происходит с ней здесь, на этом
прекрасном заколдованном острове. Волшебные чары мало-помалу подчиняют ее себе, и
она не в силах ни противиться этой власти, ни отрицать ее.
На глади моря, слепя глаза, играли и переливались золотые солнечные блики. Душу
Мелиссы переполняло некое чувство, чувство, которое она не могла и не смела назвать.
Не смела назвать, потому что не хотела признаваться в нем даже себе самой. Зачем?
Она вручила себя Луиджи, потому что просто не могла поступить иначе. Потому что
Луиджи желал ее так же пылко, как и она - его.
Но никакого будущего у их романа нет. Мелисса это знала. Знала, и изнывала от
тайной боли, и упрямо отказывалась назвать переполняющее ее чувство тем самым
словом, которое так и просилось на язык. Луиджи влечет к ней, но не более. В один
прекрасный день она ему прискучит, очарование развеется. И сказка закончится.
Зачем мечтать о несбыточном? Такой мужчина, как Луиджи дель Кастаньо, никогда не
удовольствуется одной-единственной женщиной.., если бесконечная череда красавиц
жаждет его внимания.
На краткое мгновение - о какое мучительное и сладостное! - молодая женщина
позволила себе помечтать. Помечтать о счастье настолько великом, что в сравнении с
ним меркло даже нынешнее ее блаженство.
Вдруг - ну бывают же на свете чудеса! - Луиджи испытывает к ней то же чувство, что и
она к нему. То самое, запретное для называния чувство, о котором лучше помолчать.
Вдруг он подойдет к ней, возьмет за руку, скажет, что хочет видеть ее частью своей
жизни...
Минуту-другую Мелисса самозабвенно наслаждалась желанным видением. А затем,
тихонько вздохнув, побрела дальше.
Время, проведенное с Луиджи, навсегда принадлежит ей. Отрадные дни, когда они
жадно постигали мысли друг друга, и восхитительные ночи, когда сплетались их тела.
Никто никогда не отнимет у нее этих чудесных мгновений. Ничто не отравит их и не
осквернит. Эти бесценные прекрасные воспоминания она сохранит на всю жизнь.
Вертя в руке сочное алое яблоко, Мелисса вышла сквозь стеклянные двери гостиной на
террасу. Луиджи был уже там, устроившись за столиком под навесом, пил кофе и читал
утреннюю газету. Газету доставили только что из Сперлонги вернулась яхта. Молодая
женщина неспешно подошла к нему - разнеженная и томная, полы зеленого шелкового
халата развевались за ней точно мантия.
Когда она вернулась с пляжа, Луиджи уже покончил с деловыми звонками и здорово
проголодался. Но не завтрак был у него на уме. Едва увидев, он подхватил Мелиссу на
руки и отнес в спальню. Сорвал сарафан, в котором она прогуливалась по берегу, и
уложил на кровать.
В глазах его вспыхнуло неуемное желание...
Целую вечность спустя он встал, побрился, принял душ. А Мелисса задремала, утомясь
от любовных игр. Теперь же она проснулась - отдохнувшая, посвежевшая, несказанно
счастливая.
Молодая женщина поцеловала Луиджи в затылок. Он, оторвавшись от газеты,
подмигнул ей. Мелисса уселась за стол напротив него. Солнце припекало. Золотые лучи
проникали даже сквозь полотняный навес.
День обещает быть жарким.
Мелисса улыбнулась про себя. Каждый день здесь - жаркий. Каждый день здесь -
солнечный и безоблачный. Каждый день - все равно что в раю. Молодая женщина
заботливо нанизывала все до одного воспоминания на крепкую нить памяти, точно
дорогие жемчужины.
Долго это не продлится. Но пока она здесь, надо постараться сберечь каждое
мгновение счастья во всей его неизбывной полноте.
Она потягивала гранатовый сок и любовалась морем, и небом, и иссиня-черными,
загадочно поблескивающими скалами, и сверкающим белым песком, и зеленью олив, и
лазурью бассейна у своих ног.
На всю жизнь суждено ей запомнить все это. Золотое утро, средиземноморский пейзаж
- и себя с Луиджи в обрамлении волшебной картины. Мелисса скользнула взглядом по
газете в руках Луиджи. Увы, газета была на итальянском. На первой странице к
...Закладка в соц.сетях
