Жанр: Любовные романы
Загадочный наследник
...менил тему:
- Вы не станете возражать, сэр, если я заберу этого отпрыска, - он кивнул в
сторону Ричмонда, - посмотреть, как
последний ученик Гриббса делает успехи на ринге? Он проведет матч с Томом Буглом
в "Семи дубах", ставка двадцать
гиней. Гриббс говорит, он в отличной форме. Если его не отправят в нокаут в
первом же раунде, драка будет неординарной
- нарушит весь ход соревнований. И никаких обниманий и танцев на ринге - только
открытая борьба.
- Можешь забирать его, если только он захочет поехать, - ответил его
светлость. - У меня нет возражений, хотя твоя
тетушка, вне всяких сомнений, поднимет шум.
- Не поднимет, дедушка! Если вы разрешите, не поднимет! - порывисто сказал
Ричмонд. - Кроме того, я уже не
ребенок. Когда состоится матч, Винсент? Как мы поедем? Я никогда не видел
настоящего бокса - только новичков, которые
усиленно машут руками без всякого результата.
Ни о чем другом он больше говорить не мог. Его дедушка слушал его
снисходительно, Винсент - с усталой
покорностью, а Клод не слушал совсем. Кажется, никому, кроме Хьюго, наблюдавшему
за Ричмондом с любопытством, не
приходило в голову, что нетерпеливое возбуждение юноши подобает скорее
школьнику, а не молодому человеку, стоящему
на пороге взросления. Он весь преобразился: его большие выразительные глаза
сияли, щеки слегка порозовели. Было
очевидно, что Ричмонду хотелось провести пару дней вне дома так же сильно, как и
насладиться дракой под чутким
руководством покровителя собственных причуд. Как только милорд удалился из
столовой, Ричмонд помчался умасливать
свою матушку, напомнив Хьюго расшалившегося жеребенка, бьющего копытами в
безудержном веселье.
- И что это на меня вдруг нашло? - бросил вдруг Винсент с выражением
невыразимой скуки на лице. - Теперь
остается только надеяться, что моя тетушка Эльвира станет умолять меня не
подвергать ее птенца ужасному зверскому
зрелищу. Пойти против ее желаний я не в силах.
- Мне совершенно непонятно, с чего это Ричмонд так сильно обрадовался, но
если ты его обманешь, когда он уже
навострился ехать, это будет отвратительно с твоей стороны, - неодобрительно
заметил Клод.
- Да, эта мысль приводит меня в уныние, - согласился Винсент. - Если бы я
только знал, что мальчик воспылает
таким восторгом.
- А вы не знали? Вы же так сообразительны! - поддел его Хьюго.
Винсент посмотрел на него, высокомерно приподняв брови.
- Не вызывает сомнений, что Ричмонд так себя поведет, - поспешно вступил в
разговор Клод. - Он необычный
мальчик. Я частенько об этом размышлял.
- Да ни один из вас о нем и думать не думает! - сказал Хьюго. - Винсент,
разве вы не понимаете, он пришел в восторг
лишь потому, что почувствовал возможность небольшого послабления той цепи, на
которую его посадили? Единственная
странность, которую я в нем нахожу, так это то, что он слишком послушен для
такого отважного паренька.
- Предмет этого разговора меня столь же мало интересует, - процедил Винсент,
- сколь и тот самый акцизный
чиновник, но я нутром чувствую, что вы правы.
- Если бы вы придерживались противоположного мнения, значит, мозгов у вас
меньше, чем волос на голове, -
улыбнувшись, ответил Хьюго. - Мне приходилось иметь дело со множеством ребят в
возрасте Ричмонда. Можете поверить,
я знаю, о чем говорю. И если пария и дальше будут держать на побегушках у
дедушки, он затеет что-нибудь недоброе.
- Как ужасно! - иронично сказал Винсент, ухмыляясь.
- И я так думаю, - ответил ему Хьюго, но совершенно серьезно. - У него много
нерастраченной энергии, а
рассудительности не больше, чем у барышни, только что вышедшей из пансиона.
Ричмонд жаждет оказаться в центре
событий, но о том, к чему лежит его сердце, ему запрещено даже думать! Все шансы
за то, что придется платить, потому что,
когда пытаешься удержать таких настойчивых, легковозбудимых парней на детских
помочах, назревают неприятности.
- Могу я предложить, вместо того чтобы тратить ваше красноречие на мою
персону, переадресовать ваши советы -
несомненно, отличные! - моему дедушке?
- Боже правый, только не это! - воскликнул Клод, придя в ужас. - Не слушайте
его, Хьюго. Уверяю вас - этим вы
ничего не добьетесь. Скорее всего, эффект будет прямо противоположным.
- А какое я имею право вмешиваться? - сказал Хьюго.
- Вот в этом, кузен, я с вами абсолютно согласен, - вставил Винсент.
- Получается, что ни у кого из нас нет на это права, но если бы я знал
мальчишку с колыбели, а он смотрел бы на меня,
как смотрит на вас, я бы пришел ему на помощь. Почему бы вам не сделать этого,
вместо того чтобы оттачивать свой язык на
мне, тем более что мне от этого не жарко и не холодно?
- Получается, - резко ответил Винсент, - мне не хватает наглости!
- Ну, этого у вас больше чем достаточно, - сказал Хьюго с басовитым смешком.
Винсент застыл, глаза его сощурились, на мгновение показалось, что в
перепалке было достигнуто определенное
равновесие, затем он пожал плечами и вышел из комнаты.
Как и предполагалось, миссис Дэрракотт оказалась против развлечений сына. Она
вообще считала все драки на пари
омерзительными, а сейчас не знала, что ее больше страшит: что ее Ричмонд будет
находиться в окружении невоспитанных
людей или что он станет стремиться превзойти бойцов, схватку которых будет
смотреть. Напрасно леди Аурелия пыталась
убедить ее не относиться к этому предвзято, поскольку благородные господа не
участвуют в боях на пари. Миссис Дэрракотт
не видела ни малейшей разницы между дракой на пари и боксом. Во всяком случае,
Ричмонд в детстве страдал от сильных
кровотечений из носа. Вполне вероятно, они могут возобновиться, если он получит
удар в лицо.
- Но, мама, я не думаю, что Ричмонд имеет хоть малейшее желание стать
боксером, - вкрадчиво сказала Антея. - В
конце концов, Оливер ведь не боксировал, верно? А он всегда ездил смотреть бокс.
Она вдруг замолчала - ей пришло в голову, что такое сравнение было не совсем
подходящим.
- Хорошо же! - произнесла миссис Дэрракотт. Ее полная грудь вздымалась от
негодования. - Если ты желаешь
увидеть своего брата - своего единственного брата! - возвращающимся в
омерзительном состоянии...
- Нет-нет! Не хочу! - поспешила Антея, стараясь не засмеяться. - Ну, мамочка!
- Я не почитательница спорта в любой форме, - заявила леди Аурелия, - но в
данном случае, моя дорогая Эльвира, не
портите себе нервы. Вспомните, что Ричмонд будет под присмотром своего кузена.
Поверьте, Винсент сумеет за ним
приглядеть.
Хорошие манеры принудили миссис Дэрракотт успокоиться, но она с трудом
воздержалась от возражений, как позднее
объяснила Антея Хьюго.
- Мама не стала бы беспокоиться так сильно, если бы Ричмонд не ехал с
Винсентом, - говорила она. - Ей это никогда
не нравилось. Не думаю, что такое может кому-нибудь понравиться, хотя мужчинам,
похоже, нравятся очень странные вещи.
Тут взаимопонимания найти невозможно.
- Вот уж верно, - согласился Хьюго. - Я не перестаю удивляться, какая дурь
лезет дамочкам в голову, когда они с ума
сходят из-за того, что мужчинам кажется пустяками!
- Очень возможно! Но по крайней мере мы не любим важничать, драться на пари,
грести на веслах и напиваться до
умопомрачения! - с чувством возразила она.
- Да мы просто самая ужасная половина рода людского, - подтвердил он.
- Да, но некоторые из вас, могу поклясться, еще хуже остальных, - мило
добавила Антея. - Я привыкла считать, что
весь род мужской отвратителен, но это, конечно, было лишь потому, что я была
знакома лишь с мужчинами своего
собственного семейства. Я и до сих пор считаю их отвратительными - ну, может
быть, не Клода и, конечно, не Ричмонда,
хотя он еще почти мальчик, - но все остальные!..
- Ну, тогда я повержен! - удрученно сказал Хьюго.
Антея мгновение смотрела на него широко раскрытыми глазами, а потом прыснула
от смеха:
- Я не имела в виду вас! Уверяю! Я просто никогда не считала вас членом своей
семьи.
- Это еще хуже, чем то, что вы только что сказали.
- Отнюдь! Конечно, вы тоже отвратительны, но в своем роде, - улыбнулась
Антея. - А теперь, прошу вас, будьте
серьезны! Как вы считаете, не будет ничего плохого, если Ричмонд поедет с
Винсентом посмотреть этот ужасный бой?
- Ровным счетом ничего плохого, - спокойно ответил Хьюго.
- Я тоже так думаю, но мама вбила себе в голову, что Винсент может втянуть
Ричмонда в свой образ жизни. Мама,
похоже, считает его неприличным, во что я действительно верю. Но, отдавая
должное Винсенту, я должна вам сказать, что на
мнение моей мамы нельзя положиться, когда дело касается Винсента. Этот племянник
у нее не в фаворе.
- Ей не стоит беспокоиться, - сказал Хьюго с еле заметной улыбкой. - Винсент
не сможет втянуть нашего Ричмонда в
свой образ жизни.
- Хотелось бы мне, чтобы вы то же самое сказали моей маме.
- Если вы хотите, я с радостью поговорю с вашей мамой. Э, барышня, что за
чепуха! Весь этот шум насчет поездки
Ричмонда посмотреть бой. Словно ему восемь лет, а не перевалило за восемнадцать.
Всего один парень из ста подумает
получить на это разрешение дедушки, и ни один из них и слова не скажет матери.
Господи, в возрасте Ричмонда я уже
участвовал в своей первой кампании в Южной Америке и был на пути в Швецию с
сэром Джоном Мором. Когда я пошел в
армию, я не считал себя слишком молодым.
Антея заглянула Хьюго в лицо, глаза ее взволнованно изучали его.
- Ведь жизнь, которую ведет Ричмонд, неестественна, верно? Сначала это у меня
не вызывало сомнений. Видите ли, я
очень мало знаю о жизни. Если не считать единственного сезона в Лондоне и
пребывания время от времени в доме одной из
моих тетушек, я нигде больше не бывала. Я считаю за счастье, что дедушка так
сильно любит Ричмонда, что не хочет с ним
расставаться. Ведь Оливер, например, все время попадал в какие-то неприятности.
Я не знаю, чем он занимался, знаю только,
что он тратил много денег и выводил моего дядюшку Гранвилля из себя, так же как
и дедушку. Он был непутевым, потому
что однажды я услышала, как мой дядя назвал его беспутным, и, надеюсь, вы
понимаете, что это значит.
- Да, любовь моя, - сказал Хьюго, ласково улыбаясь ей. - Прекрасно знаю, но,
может быть, вам лучше не
пользоваться этими эпитетами?
- О да! Мне неподобает так говорить. Я бы никогда никому не сказала ничего
подобного, но... Хьюго, как вы смеете
называть меня "любовь моя"?
- Неужели я такое сказал? - недоверчиво спросил он.
- Вы прекрасно знаете! И более того, это звучит гораздо неуместнее, нежели
мои слова.
- Я нечаянно, - невнятно буркнул Хьюго. - У нас на севере все так говорят.
- Несомненно, как и "барышня"! И если вы, сэр, считаете, что просто потому,
что мне до смерти надоело просить вас не
называть меня "барышней", вы можете обзывать меня как вам вздумается, то...
- Нет, мэм! - поспешно вмешался Хьюго. Он покаянно замотал головой. - Я
просто не следил за своей речью. Как
только Клода не оказывается рядом, чтобы подтолкнуть меня в бок, я снова
сбиваюсь на йоркширскую речь. Это приводит
меня в совершенное уныние!
- И-и-и не н-н-называйте меня "мэм"! - сказала Антея, беспомощно заикаясь.
Хьюго подавил безутешный вздох:
- Я думал угодить вам, кузина Антея.
- Неправда! Вы - гнусный тип, Хьюго! Вы только и делаете, что дурачите нас с
того самого момента, как ступили на
порог этого дома! А что касается той вопиющей лжи, что вы мне тут наговорили...
- Только не лжи, кузина Антея! - умоляюще попросил он.
- Именно лжи! - твердо повторила она. - Кроме того, что вы изображали из себя
болвана...
- Нет, я всегда был ужасно простодушен!
-...и говорили с йоркширским диалектом, чтобы спровоцировать нас!
- Но я же вам объяснял!
- Объясняли?! Вы сказали, что не можете себя контролировать, когда вы чем-то
напуганы, и разве это не неслыханный
обман? Если вы так развлекались в своем полку, неудивительно, что вас не
раскрыли, - сказала Антея, хмуро кивнув.
- Еще хуже, - промолвил безутешный грешник, стоящий перед ней. - Я надеялся,
что и вы меня не разоблачите, но
увы! Мне следовало бы знать...
- Хьюго! Вы... Вы!
Он рассмеялся:
- Да, кузина Антея?
- Где вы учились? - строго осведомилась Антея.
- Это было так давно... С тех пор со мной столько всего произошло, что...
- Опять увертки! - сказала Антея, заводя глаза в небо.
- Ну, это было... это было учебное заведение неподалеку от Лондона, -
закончил Хьюго с глупым видом.
- Итон?
- Нет, барышня! - воскликнул Хьюго в ужасе. - Что мне делать в подобном
месте?
- Я бы предположила: мучить до смерти своих преподавателей! Но теперь,
хорошенько подумав, я решила, что вы
действительно не учились в Итоне, иначе вы встречались бы там с Винсентом. Так,
значит, Харроу?
Хьюго внимательно посмотрел на Антею, а потом, широко улыбнувшись, кивнул.
- А почему вы об этом никому не рассказывали?..
- Ведь меня никто и не спрашивал, - ответил майор. - Если уж на то пошло,
Винсент тоже не рассказывал мне, что
учился в Итоне.
- Не рассказывал, но и не старался вас убедить, что получил образование в
бесплатной школе для бедняков!
- Ну, разве я когда-нибудь...
- Хьюго, вы намеренно стараетесь говорить, как ваш грум! В Харроу вам бы
этого не позволили.
- Нет, но я был довольно небрежен в своей речи до того, как приехал сюда, да
и на каникулах йоркширский диалект был
все время у меня на слуху, поэтому мне так и не удалось от него окончательно
избавиться. Мой дед - конечно, не этот...
- Я знаю! - перебила она его. - "Мой дедуля"!
Глаза его благодарно сверкнули.
- Ага, дедуля! Ну, он всю свою жизнь говорил с йоркширским акцептом, а меня
за это шлепали - воспитывали. Но
время от времени я использовал выражения коренных йоркширцев, конечно, к месту.
И в полку, как вы поняли, в шутку.
- Да, поняла. Ричмонд иногда говорит как жители Сассекса, и это у него
прекрасно получается. И Оливер тоже. Только
дедушке это не нравилось, и он их за это бранил. Он считает, что это может войти
в привычку, и должна признаться, в очень
дурную! Но вы, Хьюго, говорили на йоркширском диалекте, чтобы нас разыграть.
- Ну, не совсем. У меня не было намерения разыгрывать кого бы то ни было,
когда я приехал сюда, но когда я понял, что
вы - все как один - ожидали, что я буду есть с ножа... Э-э-э, барышня, я не мог
устоять от такого соблазна.
- И как только такое вам могло прийти в голову! - удивилась Антея. - Думаю,
вы просто не можете удержаться от
какой-либо выходки.
- Да, я был бы рад, но дело обстоит хуже, - сказал он пессимистично. - Дедуля
обычно говорил, что я закончу свою
жизнь на виселице, и все из-за своих выходок. Заметьте, я не думал, что попаду в
затруднительное положение из-за этого,
потому что я еще не пробыл в вашем доме и часа, а уже стал подумывать о том, как
бы поскорее отсюда убраться. Я так же
хотел оставаться тут, как лететь на Лупу.
- И что вы собираетесь делать? - поинтересовалась Антея.
- Обзаведусь собственным домом, - весело сказал Хьюго.
- Значит, вы решили тут остаться?
- Если получу, что хочу.
- Довер-Хаус?
- Нет, это дело десятое. Я скажу вам об этом на днях, но пока еще не очень
уверен, что могу это получить, поэтому мне
лучше держать все при себе.
- Я никому не скажу! - воскликнула Антея.
- Вы как раз можете сказать, что у меня нет на это никакой надежды, -
объяснил Хьюго. Когда он увидел, как Антея
недоуменно нахмурила лоб, в его глазах мелькнули смешинки. - И в одну минуту со
мной будет покончено, - добавил он,
качая головой. - Ни за что не скажу!
Глава 13
Если майор и не преуспел в полном примирении миссис Дэрракотт с поездкой
Ричмонда, все-таки он исхитрился с
помощью большого такта и терпения убедить ее, что любые протесты лишь дадут
Ричмонду ясно почувствовать, что он до
сих пор держится за ее юбку. Поняв по ее внезапно ставшему задумчивым выражению
лица, что попал в цель, Хьюго
осторожно расширил эту тему. Увы, скоро стало ясно: любое предложение о том, что
она должна поддержать стремление
сына встать на путь военной карьеры, неизменно встречалось в штыки. В приступе
разговорчивости миссис Дэрракотт
объяснила, почему и думать нельзя об этом: здесь имело значение все, начиная от
хрупкого здоровья Ричмонда и кончая
сокрушительным аргументом, что лорд Дэрракотт не желает об этом ничего слышать.
Не будучи любителем (как он однажды
самолично высказался) махать кулаками после драки, Хьюго оставил этот вопрос,
посвятив всю свою энергию задаче
развеять ее опасения, что Винсент полой мрачной решимости развратить правы юного
кузена. Здесь уже не требовалось
особой изобретательности. И Хьюго красноречивее всяких слов так ловко разрешил
ситуацию, что позднее миссис Дэрракотт
призналась своей дочери, что майор, как никто другой, сумел ее утешить.
Таким образом, Ричмонду было позволено отправиться в "Семь дубов" без особых
проявлений материнских чувств.
Правда, несколько материнских указаний Ричмонд все же получил. Во-первых, прежде
чем улечься между простынями,
которые наверняка окажутся влажными, удостовериться, чтобы его постель в
"Короне" была надлежащим образом
проветрена. Во-вторых, теплее закутываться на матче (потому что, какой бы теплой
ему ни казалась погода, ничего нет легче,
чем схватить простуду на открытом воздухе). В-третьих, ложиться спать вовремя, а
также помнить, что крабовое масло и
жареная свинина губительны для его пищеварения.
Беспечно пообещав держать все эти мудрые наставления в уме, Ричмонд поцеловал
на прощанье свою взволнованную
родительницу, забрался в фаэтон и, не теряя времени, тут же выбросил их из
головы. Однако, когда два дня спустя он
вернулся, не став ничуть хуже после своего рискованного приключения, миссис
Дэрракотт Осталась в неведении о его
вероломстве и даже смогла (хотя после больших колебаний) поверить Винсенту, что
тот окружил заботой нежное сокровище,
вверенное его вниманию.
Тем временем отсутствие двоих любимчиков предоставило лорду Дэрракотту
общество единственного представителя
мужской половины человечества (поскольку Клод не шел в счет) - своего
наследника. Данное обстоятельство заставило его
не только брать Хьюго на прогулки по своим владениям, но и возложить на себя
неприятную задачу посвятить его во
множество финансовых деталей, которыми милорд предпочел бы ни с кем не делиться.
Скача ленивым галопом, Хьюго
слушал и делал кое-какие замечания. Его светлость пришел бы в ярость, если бы
Хьюго потребовал объяснений, которые он
имел право потребовать. Но Хьюго не стал задавать никаких вопросов, которые
можно было бы истолковать как
критические, тем не менее милорд ни в коей мере не почувствовал никакой
благодарности за такую выдержку, а позднее с
горьким презрением поставил в известность леди Аурелию, что понятия не имеет, за
какую такую провинность Бог наградил
его простаком с медузой вместо мозгов. Та в свою очередь могла бы выдвинуть
целый перечень провинностей, но осталась
верна своей традиции - выслушала его светлость в молчании, красноречиво
свидетельствовавшем о ее прекрасном
воспитании, и лишь в конце тирады заметила, что, со своей стороны, она считает,
что майору Дэрракотту сообразительности
не занимать, несмотря на скудные школьные знания.
Итак, судя по всему, майор не слишком разочаровал своего деда, достигнув
одного: ему в услужение был предоставлен
личный камердинер милорда и дан совет обращаться к этому меланхоличному
индивидууму за любой информацией, какая
только может потребоваться.
Глоссоп, оглядев своего новоиспеченного хозяина безо всякого энтузиазма,
сказал с механической вежливостью, что
будет счастлив быть в его распоряжении. Хьюго ответил ему со столь же вежливой
учтивостью и с гораздо меньшим
энтузиазмом, поскольку, по его собственным наблюдениям, у него сложилось не
слишком благоприятное мнение о
способностях мистера Глоссопа. Прошло не слишком много времени, и каждый
удостоверился в несправедливости
собственного мнения. Предвзятое поведение камердинера коренилось не в неумении,
а в отчаянии, а невежество майора
было компенсировано проницательностью, которая разбудила в душе Глоссопа
проблеск надежды, что перемены и
усовершенствования, которые он давным-давно прекратил навязывать лорду
Дэрракотту, возможно, в один прекрасный день
осуществятся.
Возвращение Винсента и Ричмонда из "Семи дубов" совпало с приездом в усадьбу
Дэрракоттов племянника
Кримплшэма. Это был добросовестный молодой человек с серьезными глазами, старший
сын в многодетной семье. Его мать,
рано овдовевшая, торопила его отъезд с нетерпеливыми увещеваниями доказать, что
он стоит исключительной доброты
своего дядюшки. Дядюшка же его встретил гораздо более настоятельными
увещеваниями, преследующими ту же самую
цель, и к тому времени, когда он был препровожден к своему новому хозяину,
парень так разнервничался, что почти потерял
дар речи. Внушительные размеры майора не рассеяли его тревоги, а вступительная
речь его дядюшки не укрепила его
уверенности в себе - никто бы не догадался, что молодой человек имеет хоть
малейшее притязание назваться
камердинером. Его дядюшка выразил надежду, что майор сделает скидку на его
неопытность, и лучшее, что он мог сказать,
было, что он, дядюшка, верит в то, что его племянник - парень честный и
прилежный. Несчастного молодого человека не
удивило бы, если бы майор тут же отказался от его услуг, но вместо этого майор
отказался от услуг Кримплшэма, что
несколько приободрило начавшего уже унывать парня. На вопрос, как его имя, он с
трудом произнес:
- Ферринг, сэр, - и осмелился поднять глаза на своего хозяина.
Майор ласково улыбнулся и приободрил парня:
- Эй, не смотри так удрученно! Если твой дядюшка говорил о тебе правду, мы
прекрасно с тобой поладим. Мне не нужен
слуга, который станет пытаться превратить меня в красавчика с Бонд-стрит, да и в
няньке я не нуждаюсь. Ты лишь будешь
содержать мою одежду в надлежащем порядке и оказывать всякие другие услуги, но
бреюсь я сам и причесываюсь тоже, и
если я увижу, что ты поджидаешь меня, чтобы уложить в постель, я тебя тут же
выставлю.
Ферринг застенчиво улыбнулся и сказал, что сделает все возможное, чтобы
угодить господину. Когда он выложил
вечерний наряд майора, стянул с него сапоги, помог освободиться от сюртука и
оказал ему всю ту помощь при переодевании,
какую тот соизволил принять, то произнес про себя клятву прилагать все мыслимые
усилия в своей крайней решимости
сделаться незаменимым для хозяина, который, как ему показалось, очень близко
приближается к идеалу. Когда Ферринг
спускался вниз, в комнату для слуг, то блаженно предвкушал почетное и спокойное
будущее, но его грозный дядюшка
представил своего племянника сидящим за столом, и дальнейшее превзошло его самые
смелые ожидания. Он был лишь
скромным молодым человеком и с готовностью занял бы самое скромное местечко за
столом, но когда миссис Флитвик
пригласила его сесть рядом с ней, напротив влиятельного Груби, камердинера его
светлости, Ферринг понял, что по каким-то
сверхъестественным причинам занял важное место. Его ликование было омрачено лишь
одним: отсутствием матушки при
его триумфе.
Ферринг был бы расстроен, если бы узнал, какую зависть вызвало его столь
внезапное повышение у его дядюшки, потому
что был искрение ему благодарен. Кримплшэму не приходило в голову, когда он
рекомендовал Ферринга майору, что ставит
своего племянника на более высокое место, чем занимает сам, а когда одиозный
Полифант мстительно упомянул ему об этом
обстоятельстве, его первым порывом было заявить о своем превосходстве над
Феррингом - хотя бы по родственным
отношениям.
Но если в столовой господ иерархия была не столь заметной, в комнате для слуг
она соблюдалась со всей строгостью.
Само собой разумеется, что камердинер наследника был рангом выше камердинера
мистера Винсента, а Кримплшэм слыл
ярым приверженцем этикета. Более того, хотя он нисколько не сомневался в том,
что Ферринг уступит ему пальму
первенства, у него не было сомнений и в том, что племянник с такой же
готовностью уступит ее и Полифанту. Тщательно
взвесив все "за" и "против", Кримплшэм решил, что наиболее достойной линией
поведения, которая сильнее всего досадит
его недругу, будет настоять на том, чтобы пропустить Ферринга перед собой с
улыбочкой, которая будет свидетельствовать о
его глубоком понимании всей смехотворности создавшейся ситуации и поможет
поддерживать безразличие к своему
положению за столом.
Составив такую программу поведения, Кримплшэм утешался тем, что не только
раздосадует Полифанта, но и, ко всему
прочему, еще и разочарует его. Более того, он был доволен и тем, как достойно
Ферринг отвечал на некоторые язвительные
замечания, пущенные в его адрес Полифантом.
Парень был вежлив, но его улыбка казалась отрешенной, скрывающей раздражение.
Но поскольку Кримплшэм об этом не
подозревал, он продолжал выражать ему симпатию и даже стал подумывать, что у
племянника гораздо больше
сообразительности, чем он предполагал до этого.
К концу недели Ферринг стал жить интересами майора и укрепил свое положение,
заслужив одобрение Джона-Джозефа,
который скупо сообщил своему хозяину, что парень не так уж плох (хотя он, как ни
прискорбно, родился на юге Трента) и
гораздо лучше, чем последний денщик майора.
Майор пропустил это мимо ушей. Он сидел на подставке для посадки на лошадь и
курил сигару - обстоятельство,
которое и побудило Джона-Джозефа сообщить, что это была любимая поза мисс Антеи.
- Она смешливая барышня, - добавил лукавый йоркширец с сухим смешком и кивком
седой головы. - И глазастая, -
прибавил он, бросив на Хьюго косой взгляд. - Мастер Хьюго, что тут происходит? -
продолжал Джон-Джозеф. - Что за
беспардонный народ в этих местах, никогда такого не видел! Этот ваш дедушка вон
там, - он показал большим пальцем в
направлении дома, - ничуть не лучше остальных. Послушайте, вы знаете "Синий
лев", мастер Хьюго?
- Да, знаю: это харчевня в деревне. И что?
- Я там как-то побывал, чтобы встряхнуться и заодно окрестности обследовать.
Похоже, в Довер-Хаус что-то кроется...
- Контрабанда?
- Я и сам так подумал... Во всяком
...Закладка в соц.сетях
