Жанр: Любовные романы
Боваллет, или Влюбленный корсар
... к Боваллету.
— Пират, собака! Этой ночью ты отправишься в ад!
— Только после вас, сеньор, после вас! — весело ответил Николас и
отбил направленный ему прямо в лицо удар. Раздался звон мечей, сталь
ударилась о сталь, и дон Диего отпрыгнул к стене.
Боваллет энергично наступал. Бой шел в молчании — мелькали мечи, отблески
света вспыхивали на лезвиях поднятых кинжалов, слышен был только звон стали
и шарканье ног по деревянному полу.
Дон Диего дрался отчаянно, скривив губы в презрительной гримасе. Он делал
выпад за выпадом, целясь в сердце противника, но его удары не достигали
цели. На губах сэра Николаса играла улыбка — он наслаждался схваткой.
Боваллет, действительно, мастерски владел мечом, особенно — обманными
ударами. Дон Диего тоже никогда не считал себя плохим фехтовальщиком, но
теперь ему было ясно, что противник превосходит его во всем. Этот человек
двигался, как на пружинах; он смеялся, делая самые неожиданные выпады; его
ошеломляющее мастерство уже не раз грозило молодому человеку смертью. Теперь
дон Диего не нападал — он боролся за свою жизнь.
— Смейся, собака! — задыхаясь, прохрипел он, с трудом отбивая
очередной выпад сверкающего меча. — Ты еще досмеешься в преисподней!
— Отправляйся же туда, чтобы предупредить их о моем приходе! — Сэр Николас удвоил усилия.
Схватка завершалась, и дон Диего сам это понимал. Меч скользнул к самому его
горлу. Он отскочил и был вынужден снова отступить — тяжело дыша и обливаясь
потом, он яростно боролся за каждый дюйм своего отступления.
Где-то вдалеке послышался конский топот. Джошуа напряженно позвал:
— Хозяин, хозяин, кончайте!
Дон Диего сделал выпад, целясь в сердце.
— Ты уйдешь отсюда... в кандалах! — прохрипел он.
Два лезвия скрестились, затем одно из них рванулось вперед, повинуясь
сильной руке.
— Мой удар верен! — процитировал сэр Николас, освобождая меч из
глубокой раны.
Меч дона Диего со звоном покатился на пол. Захрипев, он лицом вниз повалился
на ковер.
Ржание лошадей слышалось все явственнее. Сэр Николас опустился на колено и
перевернул дона Диего. Темные глаза быстро тускнели, но в них все еще горела
ярость. Боваллет ощупал элегантный камзол, нашел ключ и легко поднялся.
В холл ворвался Джошуа.
— Мы пропали, пропали! — заорал он. — Люди короля настигают
нас!
— Беги на ту сторону! — немедленно ответил Боваллет. — Жди
под окном миледи и, как только я спущу ее вниз, сразу уезжай!
Отчаянно жестикулируя, Джошуа убежал. Сэр Николас на одном дыхании взлетел
по лестнице.
— Где ты, сердце мое, где ты? — позвал он. Голос Доминики указал
ему нужную дверь.
Вставив ключ в замок, он повернул его, прислушиваясь — лошади подъехали уже
совсем близко. Дверь распахнулась, и Доминика, всхлипывая, бросилась ему на
грудь.
— С тобой все в порядке? — быстро спросил он.
— Да, да! — ответила девушка.
— Благодарение Господу! — он отстранил ее в сторону и шагнул к
кровати. Сбросив тяжелое покрывало, Ник быстро связал простыни. — За
нами гонятся! Я спущу тебя из окна, моя птичка. — Слышно было, как
лошади остановились около домика. Боваллет подошел к окну. — Джошуа!
— Я здесь, хозяин! — раздался в ответ приглушенный шепот.
Сэр Николас повернулся к девушке.
— Давай, любимая! Доверься мне, и я спущу тебя вниз!
Она позволила ему подсадить себя на подоконник, но не выпускала его рук.
— А ты? Как же ты?
Удары в запертую дверь сотрясали домик.
— Не бойся! — ответил он. Голос его звучал ровно и
спокойно. — Держись как следует. Вот смелая девочка! Готова?
Он поднял ее, и на мгновение она зависла, раскачиваясь над темной пустотой.
Наконец ее подхватили осторожные руки поджидавшего Джошуа. Он поставил ее на
ноги, взял за руку, и они побежали через сад к изгороди, отделявшей домик от
леса.
— Тише, тише, если вам жизнь дорога! — пыхтя, прошептал
Джошуа. — Делайте, что я вам говорю, и ни слова!
Солдаты ворвались в гостиную и склонились над телом дона Диего.
— Он уже побывал здесь! — вскричал Круза. — Обыскать дом!
Боваллет, все еще оставаясь в комнате Доминики, снова вставил ключ в замок,
но теперь уже изнутри. Сделав это, он вышел в коридор, и только успел
прикрыть дверь, как по лестнице, держа в руке за собой обнаженный меч,
взбежал Круза.
— Какая встреча, сеньор Круза! — приветливо улыбнулся Боваллет,
держа наготове меч.
Голос лейтенанта эхом прокатился по комнатам.
— Ко мне! Ко мне!
Спотыкаясь, к лестнице бежали люди.
— Ба, да как вас тут много! — забавляясь, протянул Боваллет.
— Сдавайтесь, сеньор! — предложил Круза. — Вы в ловушке!
— Сдаваться? — переспросил сэр Николас. — Клянусь сыном
Господним, Круза, вы что, так и не поняли, кто я?
— Вы — Эль Боваллет, и я поклялся схватить вас! Нас шесть человек, а вы
— один. Сдавайтесь, сдавайтесь!
— Вам придется нарушить свою клятву, сеньор. Ну, кто из вас схватит
Ника Боваллета? — Он выжидательно огляделся, раздумывая, успел ли
Джошуа увезти Доминику.
— Дерзкий пес! — Круза выступил вперед, подняв меч. — Ты мне
нужен живым!
Меч сэра Николаса быстро описал круг.
— Увы, увы! — рассмеялся он. — Пустые слова! Так, ага! Ты,
кажется, решился, приятель? — Солдат отшатнулся, придерживая раненную
руку. Сэр Николас отбил еще несколько ударов и завел руку назад, нащупывая
ручку двери.
Круза, который в этому времени тоже был ранен, пришел в себя.
— Живым! Мне он нужен живым! — прохрипел он.
Сэр Николас резко распахнул дверь, отпрыгнул назад, одновременно успев
ранить в грудь ближайшего солдата и проворно захлопнул за собой дверь.
Круза принялся стучать в нее кулаками.
— Быстрее, болваны! — взвыл он и услышал, как в замке щелкнул
ключ. — Двое — в сад, под окно! — скомандовал он. — А вы —
ломайте дверь, да живее!
Два солдата сбежали вниз, остальные навалились на дверь. Замок поддался,
дверь распахнулась, и преследователи ворвались в комнату.
Комната была уже пуста. Около окна валялся перевернутый стул, рама слегка
покачивалась, занавеси были разорваны от края до края.
Следом за лейтенантом солдаты гурьбой подбежали к окну и, вытягивая шеи,
выглянули наружу, стараясь что-нибудь рассмотреть. Тем временем сэр Николас
неслышно выскользнул из-за створки двери, послал воздушный поцелуй спинам
солдат и беззвучно прокрался к лестнице.
Он быстро сбежал вниз, прошел через холл, переступил через тело дона Диего и
открыл дверь. Полоса света, упавшая из комнаты на опушку, позволила ему
разглядеть солдата, караулившего лошадей. Боваллет неслышно рванулся вперед,
его меч прижался к подбородку солдата и заставил того распластаться на
земле. Сэр Николас поймал поводья, вскочил в седло и поднялся на стременах.
— Давайте, собаки! — закричал он, — Гонитесь за Эль
Боваллетом, если только посмеете! Я же предупреждал вас, что не сдамся!
В ту самую минуту, когда из-за угла выбежали два стражника, сэр Николас уже
гнал лошадь, направляясь тем же путем, что и приехал.
Глава XXIV
Сэру Николасу повезло: он увел прекрасного гнедого коня, слушавшегося любого
прикосновения. Позади себя беглец различал выстрелы и ржание лошадей,
которые разбежались после его внезапного нападения на караульщика.
Там, где тропинка выводила на почтовую дорогу, собралась толпа местных
жителей — они прислушивались и тревожно всматривались в темноту. Новость о
приезде солдат мгновенно распространилась по деревне. Крестьяне и слуги
поместья де Карвальо сбежались и ждали теперь, сами не зная чего, приоткрыв
от нетерпения рты и крутя в руках колья и дубинки.
Сэр Николас издалека увидел собравшихся людей и ворвался в толпу, словно
гром среди ясного неба. Несколько человек бросились вперед, пытаясь отрезать
ему дорогу, раздались возмущенные крики, топот. Гнедой чуть не взбесился от
всей этой суматохи. Неразбериха тем временем только усилилась — кто-то
старался увернуться от копыт, другие же, обезумев от ярости и страха,
мечтали дотянуться до гибкой фигуры всадника на взбесившейся лошади. Гнедой
пятился и храпел от страха, шарахался из стороны в сторону, чуть не сшиб
группу крестьян, бросившихся врассыпную. Наконец лошадь опомнилась,
повинуясь приказу своего всадника. Широкий меч сэра Николаса, сверкнув,
взвился верх и обрушился на головы нападавших. Ему удалось пробиться —
крестьяне расступились, повинуясь напору этого дьявола во плоти. Спустя
секунду гнедой вместе со своим всадником исчезли, направляясь на юго-восток,
к той дороге, что вела к границе.
На этой дороге тоже виднелись фигуры любопытных, собравшихся посмотреть на
захваченного пирата. Они инстинктивно шарахались в сторону, давая дорогу
обезумевшей лошади. Некоторые торопливо крестились, некоторые даже
вскрикивали, но никто не пытался задержать Эль Боваллета.
Позади послышался нарастающий шум погони. Сэр Николас пришпорил коня и
понесся, отмеряя милю за милей, затем свернул с дороги на какое-то пастбище
и помчался вперед, благодаря мягкую почву за то, что она заглушала стук
копыт его коня.
Скоро впереди показалась сплошная темная полоса. Дорога слегка поворачивала,
врезаясь в густой дубовый лес. Плотная листва не пропускала лунный свет
сквозь причудливо переплетенные ветви.
Сэр Николас натянул поводья и прислушался, напряженно повернув голову.
Подождав немного, он соскочил с седла, провел рукой по взмыленной шее коня и
повел его в темноту леса.
Лошадь беспокоилась, не в силах прийти в себя после бешеной скачки, но
ласковая рука быстро усмирила коня. Гнедой встряхнулся, вытянул шею и
принялся нюхать опавшие листья.
Конский топот и бряцанье мечей приближались. Гнедой вскинул голову и
насторожился. Длинные пальцы сэра Николаса зажали лошади нос, предупреждая
готовое раздаться радостное ржание.
Преследователи пронеслись мимо, причем так близко, что сэр Николас слышал
тяжелое дыхание лошадей и скрип седельных подпруг. Он продолжал держать
ноздри гнедого, ожидая, пока солдаты отъедут подальше.
Всадники мчались тесной группой, гоня коней во весь опор. Мгновение спустя
их уже не было слышно, они умчались, направляясь к границе, уверенные, что
именно туда и стремится беглый пират.
Сэр Николас отпустил коня и рассмеялся.
— Ах вы, тупицы! — проговорил он. — В конце пути вас ждет
горькое разочарование. Ну, давай, малыш, поехали! Он вывел гнедого на дорогу
и легким галопом пустился назад, к Васконосе.
Доминика, сидящая в седле перед Джошуа, уже не первый раз пыталась
заговорить, но рука Джошуа повелительно зажимала ей рот. Вскоре он решил,
что бояться больше нечего, вернулся на дорогу и пустил лошадь в галоп.
Доминика попыталась обернуться.
— Куда же ты? Назад, назад, говорю же тебе! Назад! Неужели ты его
бросишь! Трус! Презренный негодяй! Назад, я умоляю тебя.
Сначала Джошуа пытался отмалчиваться, но когда упреки посыпались сплошным
потоком, он рассвирепел:
— Хо-хо! Ничего себе денек! Знайте же, что, если бы не вы, я находился
бы сейчас рядом с сэром Николасом. Видит Бог, мне очень хочется там быть!
Чума бы забрала всех женщин, вот что я вам скажу! Думаете, я для
собственного удовольствия вожусь с вами? Хватит, хватит, сеньорита! Я
выполняю приказ хозяина: будь проклят день, когда он отдал мне его! Да
отпусти же ты поводья!
Испуганная девушка попыталась добиться чего-нибудь по-другому.
— Нет, нет, я не то хотела сказать, но поворачивай же, Джошуа! Ссади
меня, и возвращайся к нему! Я затаюсь, меня никто не увидит!
— Нет! — проворчал Джошуа. — С хозяином лучше не спорить,
сеньорита! Тот, кто плавает с Сумасшедшим Ником, должен делать, что
приказано. Успокойтесь, у него есть план, уверяю вас!
Доминика не умолкала — она молила, приказывала, бушевала и льстила.
— Я не стою его жизни! — повторяла она снова и снова.
— Не думаю, что сэр Николас похвалит меня, если я сейчас соглашусь с
вами, хоть мне этого и хочется, — заметил Джошуа. — Поэтому я
лучше помолчу.
Одному Богу известно, что я говорил или делал в ту ночь, — вспоминал
он потом. — Очень может быть, мы с хозяйкой изрядно побранились, но
ведь я ей не желал зла...
За ними никто не гнался. Джошуа позволил утомленной лошади перейти на шаг,
но вскоре пустил ее рысью. Доминика немного успокоилась, но лицо ее
оставалось гневным и возмущенным. Джошуа, на душе которого тоже кошки
скребли, попробовал подбодрить ее.
— Веселее, хозяйка, этой же ночью сэр Николас вернется.
— Как же он один справится со всеми?
— Запомните мои слова — он обязательно обведет их вокруг пальца, —
твердо сказал Джошуа. — Он ведь сумел сбежать из тюрьмы! Не падайте
духом, хозяйка. Осмелюсь напомнить: возлюбленная Эль Боваллета должна
улыбаться!
Девушка улыбнулась, но грустно.
— Ты прав, — ответила она и прикусила губу. — Я видела его
всего одно мгновение!
— Терпение, хозяйка. Скоро мы услышим, как хозяин догоняет нас.
Было уже почти одиннадцать часов ночи, когда они добрались до Виллановы и
разыскали трактир.
— Напустим туману! — решил Джошуа. — Предоставьте это мне,
леди.
Он снял ее с седла и не на шутку расшумелся.
— Эй, вы там! Комнату благородной сеньоре! Слышите, что я говорю! Эй,
хозяин!
Дородный владелец трактира вышел из освещенной комнаты и удивленно воззрился
на Доминику. Она знала, что выглядит довольно странно — в такой поздний час,
без плаща или капюшона, да и без лошади!
— Быстрее! — затараторил Джошуа. — Да, скажу я вам, ну и
вечерок нам выдался! Комнату и ужин для моей хозяйки! Благородный сеньор вот-
вот прибудет!
Глаза трактирщика внимательно осмотрели Доминику.
— Что это с вами? — подозрительно поинтересовался он.
Донья Доминика сделала шаг вперед.
— Мой слуга просил комнату! Ты что же, хочешь, чтобы я стояла на
дороге?
Джошуа склонился, приглашая леди в трактир.
— Разбойники, приятель! — бросил он через плечо. — Их было
трое, под хозяйкой застрелили лошадь. Ах, какое несчастье!
— Разбойники? Да храни нас Господь! — трактирщик
перекрестился. — А где сеньор?
— Да уж, будьте уверены, хозяин погнался за негодяями! —
вдохновенно сочинял Джошуа. —
Как, вскричал наш хозяин, оставить этих
мерзавцев и не проучить?
Злодеи увели наших вьючных лошадей и он пустился
за ними, приказав мне доставить благородную сеньору в безопасное место. Да,
он у нас настоящий храбрец!
Доминика прервала его как человек, привыкший отдавать приказания.
— Комнату, хозяин, да побыстрее, и ужин к приезду дона Томаса.
Ее уверенный голос произвел нужный эффект. Совершенно очевидно, это была
знатная дама, и трактирщик низко поклонился. Как бы то ни было, полностью
усыпить его подозрительность не удалось.
Да это и неудивительно, — рассказывал потом Джошуа. — Мы ему
такого наплели, что сами удивлялись! Честное слово! Но к тому времени я уже
привык сочинять басни
.
Донью Доминику с поклонами провели наверх, в довольно большую и даже чистую
комнату. Она опустилась в кресло и произнесла, рассчитывая, что трактирщик
слышит ее слова.
— Это тебе надо было гнаться за разбойниками, Педро. Дон Томас такой
нетерпеливый! — Тут она как бы случайно заметила недоумевающего
трактирщика. — Ну, любезный! Чего тебе надо? — спросила она.
Тот поклонился, заверяя девушку, что к приезду благородного сеньора ужин
будет подан. Двойной дукат, который Джошуа небрежно вертел в руке, заставил
его позабыть — или скрыть свои подозрения. Двойные дукаты не так часто
встречались в этой деревне, и он не хотел рисковать возможностью его
заработать.
Как только трактирщик удалился, Джошуа одобрительно кивнул.
— У нас хорошо вышло, — сказал он. — А теперь, хозяйка, с
вашего позволения, я пойду и отвяжу сумку от седла моей клячи. Надо как-то
обустроить наш быт! Ох, вот если я и волнуюсь о чем-то, так это о сумке,
которая была привязана к седлу его лошади! Не дай Бог, он потерял ее, а
вместе с ней и всю свою одежду!
Он сошел вниз отвязать сумку от седла лошади, посмотреть, хорошо ли ее
накормили, а заодно и заказать легкий ужин для дамы. Еду подали прямо в
комнату, все приборы остались на столе — ждать прибытия Боваллета. К этому
времени трактирщик уже не сомневался, что принимает у себя знатных гостей. В
этом его убедило поведение Джошуа, Только камердинер очень благородного
сеньора, думал трактирщик, может быть таким капризным и своевольным. К
приезду сеньора надо было подать холодного каплуна.
Что, неужели в трактире
нет вина получше, чем это пойло? Быстро в погреб — за бутылкой самого
лучшего вина!
А где же сладости? Неужто хозяйке подадут только тощего цыпленка да кусочек
говяжьего языка! Ну-ка, унесите все это! Вы должны знать, как обращаться с
дамой такого происхождения!
Джошуа сам прислуживал Доминике и чуть не
выбранил ее за отсутствие аппетита. Она смотрела на него испуганными
глазами.
— Он не возвращается, — прошептала она.
— Терпение, терпение, хозяйка, он ведь не птица! — убежденно
отвечал Джошуа. — Он, наверное, повел преследователей к границе.
Нехорошо будет, если погоня повиснет у нас на хвосте, хозяйка: вы не сможете
ехать так же быстро, как мы.
— Я неплохо езжу верхом, — слабо отозвалась Доминика.
Медленно тянулось время. Последние гуляки, сидевшие в общей комнате
трактира, отправились по домам, внизу потушили свечи, все стихло. Джошуа
приказал отвести сеньору комнату, а в спальне велел разжечь камин, надеясь,
что дружеское потрескивание огня успокоит девушку лучше, чем все его
уговоры.
— Осмелюсь сказать, сеньорита, — напомнил Джошуа, — завтра
нам предстоит тяжелый день, и вам бы не мешало хоть немного вздремнуть.
— Не хочу! — ответила она. Прежнее упрямство вернулось к ней.
Было уже около полуночи, когда на улице послышался стук копыт. Джошуа поднял палец и выпятил грудь.
— Ага! Сеньора, ага! Что я говорил! Хо, верьте Боваллету! — Он
подошел к окну и распахнул его.
Доминика поднялась на ноги, прижимая к груди руки.
— А вдруг это не он! Вдруг это солдаты, разыскивающие меня. Я и
подумать боюсь...
— Hola, кто-нибудь! — раздался внизу голос Боваллета. Он осмотрел
здание и заметил Джошуа, который выглядывал из окна. — Клянусь смертью
Господней, Джошуа! Почему ты еще там? Спускайся и впусти меня!
Доминика без сил опустилась в кресло, а Джошуа направился к дверям.
— Да, да, вот так, — бормотал он. — Быстро, беззаботно, не
заботясь о том, кто может его услышать. Сумасшедший!
Слуга вышел, и Доминика услышала, как он с грохотом сбежал вниз по лестнице
и отодвинул засовы, одновременно успокаивая проснувшегося владельца
трактира. Затем на лестнице зазвучали легкие шаги, дверь распахнулась, и
через мгновение Доминика упала в объятия Боваллета.
Доминике казалось, что она видит необыкновенный сон: столько необыкновенных
событий произошло за последние несколько дней. Утром она проснулась и с
ужасом подумала, что невероятные происшествия вчерашнего дня — всего лишь
плод ее фантазии. И только знакомый голос Джошуа, отрывистый, но
приветливый, вернул ее к реальности.
Внизу, в маленькой гостиной уже был накрыт завтрак. Сэр Николас как всегда
подтянутый и аккуратный, уже поджидал ее, но девушка внезапно почувствовала
такое смущение, что только протянула ему руку для поцелуя.
— Ну что, сеньор Николас, так как же поживает ваша сумка с одеждой, о
которой так горевал Джошуа?
Боваллет поднял руки.
— Ради Бога, не говорите больше об этой проклятой сумке! Джошуа со
вчерашнего дня только о ней и твердит!
Джошуа неодобрительно нахмурился.
— Никак не могу смириться с вашей расточительностью, хозяин. Вы
потеряли не только новый камзол и пару чулок с золотой вышивкой на лодыжках.
В той сумке были еще две пары штанов, я не говорю уже о наборе серебряных
наконечников для шнурков!
Боваллет засмеялся:
— Кажется, со времен
Рискующего
, радость моя, мы еще ни разу не
сидели вместе за столом, правда? — обратился он к Доминике. Сказав это,
он взял бутылку вина, стоявшую сбоку от него, и критически осмотрел ее,
подняв брови. — Ты правильно сделаешь, если не захочешь принять от меня
сей напиток, — заметил он. — Что это, Джошуа?
— С вашего позволения, сэр, это едва ли пригодно для питья, —
мрачно отозвался Джошуа. — Мерзкое пойло, но у нас нет выбора.
Вскоре Доминика почувствовала себя уверенней. Она даже рассказала сэру
Николасу о странном видении, которое посетило ее, когда дон Диего предложил
ей аликанте.
Лошади были уже оседланы. Поставив ногу в стремя, Доминика дерзко посмотрела
на Джошуа и сказала:
— Вот теперь, Джошуа, ты узнаешь, умею ли я ездить верхом!
И она действительно показала мужчинам, на что способна. Страхи и сомнения
остались позади. Ничто не могло встревожить ее, раз сэр Николас ехал рядом с
ней. Она сомневалась, что он доберется до Мадрида, а он добрался; она была
уверена, что ему никогда не убежать из крепости, а он сбежал; она так
боялась, что он не уцелеет во вчерашней схватке, но он был рядом, целый и
невредимый, и, как всегда, веселый. Доминика не сомневалась, что он способен
с блеском выйти из самых невероятных и безвыходных ситуаций.
Похоже, теперь им не грозила никакая опасность. Джошуа все еще продолжал
опасливо оглядываться, но сэр Николас был беззаботен и беспечен. Долгое
путешествие представляло серьезное испытание для леди, но она отказывалась
сознаться, что устала. Доминика смеялась над плохой дорогой и клялась, что
всем довольна. Они сбились с пути — ну, что же, это тоже приключение. Сэр
Николас снова найдет верное направление; лошадь споткнулась на крутом склоне
и чуть не упала вместе со своей наездницей — не беспокойтесь, она цела и
здорова; солнце печет немилосердно — так ведь она привыкла к жаркому
климату.
Джошуа восхищался ею.
— Осмелюсь заметить, — сказал он, — сеньорита держится как
настоящая англичанка.
— Это серьезный комплимент, — рассмеялся сэр Николас.
Девушка кивнула и засмеялась, очаровательно порозовев.
— Я, кажется, очень скоро стану англичанкой, не так ли, сеньор
Пират? — спросила она, украдкой глядя на него.
Его рука накрыла ее ручку.
— Сердце мое!
Им пришлось ехать без дороги, они медленно тащились по кочкам, стараясь не
сбиться с пути. Близился вечер, а до моря было еще очень далеко. Джошуа
начал беспокоиться. Он подъехал поближе и наклонился к уху Боваллета.
— Хозяин, так мы никогда не успеем, — прошептал он.
Доминика услышала эти слова и раскипятилась.
— Так давайте поспешим, — воскликнула она. — Мы должны
успеть, ведь сегодня ночью сеньора Николас отплывет!
Эти слова заставили Боваллета расхохотаться. Однако Джошуа даже не
улыбнулся.
— Сеньорита права, — сказал он. — Хорошо кататься по Испании,
распевая веселые песенки, словно мы дома в Альрестоне, но за вами идет
охота, хозяин.
— Ах ты, пустомеля, — отозвался сэр Николас. — Неужели будет
лучше, если в спешке мы переломаем ноги? Этой же ночью мы доберемся до
порта!
Они и в самом деле добрались до порта этой же ночью, только гораздо позднее,
чем рассчитывали: в темноте они сбились с дороги и нашли верное направление
только изрядно поблуждав. Доминика уже качалась в седле, и, когда это было
возможно, сильная рука Боваллета надежно поддерживала ее.
Наконец впереди показались огни мале
...Закладка в соц.сетях
