Жанр: Любовные романы
Боваллет, или Влюбленный корсар
...ал под прямым углом к южной стороне здания.
Солдаты провели Боваллета мимо этой лестницы, прошли вместе с ним по
длинному коридору до следующего поворота и свернули на северную сторону. Сэр
Николас прикинул, что длина коридора составляет футов девяносто, а то и все
сто. На северной стороне он увидел широкую лестницу, очевидно, центральную.
Она вела от ворот к полукруглому входу в помещения для солдат.
Конвой спустился по лестнице, и сэр Николас очутился во внутреннем дворе,
вернее, на плацу. Солнце так и пекло. У единственных ворот, выходящих на
улицу, стояли часовые. С одной стороны к воротам спускалась лестница, по
которой они только что пришли, с другой была закрытая дверь.
Пленник медленно разгуливал по двору. На первом этаже сэр Николас заметил
точно такой же коридор, как и тот, что шел по второму этажу. Однако выше был
еще один этаж, сэр Николас только сейчас заметил его, так как коридор был
закрытым, а в стене через каждые семь-восемь футов были прорезаны небольшие
окошки, каждое из которых выходило на полукруглый балкончик, очень
характерный для испанских домов. Над всем этим нависала плоская крыша с
торчащими трубами.
Сэр Николас бродил, весело болтая с часовыми. Это уже вошло у него в
привычку. Сначала солдаты смотрели на него круглыми от ужаса и удивления
глазами, опасаясь, что он и впрямь страшный пират, но так было недолго.
Постепенно они пришли к выводу, что этот красивый и приятный господин по
ошибке заключен под стражу. Он, ясно, не собирался убегать, весело болтал со
всеми и, по их мнению, был слишком образованным и утонченным кавалером для
английского морского разбойника. Солдаты охотно разговаривали с ним, не
замечая в его вопросах ничего странного. Между делом он поинтересовался
кастильской стражей и был удивлен, узнав, как много в крепости солдат.
— Впрочем, — сказал он, — это неудивительно. — Могу
поклясться, здесь найдется место как минимум для сотни солдат.
— Да, сеньор, в случае необходимости — так даже больше, — ответили
ему. — Там наверху полно комнат, которые сейчас пусты-пустешеньки.
Другой солдат возразил товарищу.
— Вовсе не так уж и много, — сказал он. — Не забудьте, что у
нас очень маленькая конюшня, а ведь для лошадей тоже понадобится место.
Крепость не такая уж большая, как вам кажется, сеньор. — Один только
оружейный склад вон там — и то сколько места занимает, а там никто не живет,
и караулка рядом — там тоже никого нет.
— Но ведь вдоль одной только стороны крепости запросто разместится
сотня солдат, — возразил сэр Николас. — Четыре стороны... нет, я
забыл, на одной стороне ворота. Хорошо, три стороны, и на каждой разместятся
до сотни человек...
— Нет, нет, так еще квартира командира, — поправили солдаты.
— Да, конечно! — вежливо отозвался сэр Николас. — Я и забыл,
что он живет здесь же. — Он горестно оглянулся. — Да, ему не
позавидуешь. Что до меня, так мне это место кажется просто отвратительным.
— Ну, сеньор, вам просто не повезло, — ответили ему. — А вот
комендант устроился очень неплохо. У него есть даже славный сад для
прогулок.
Сэр Николас завел разговор о чем-то еще. Чтобы начать подготовку к побегу
ему осталось узнать, где расположено жилье коменданта, куда выходит его сад.
Вскоре он пожаловался на палящее солнце и закончил прогулку. Ближе к вечеру
его пришел навестить дон Кристобаль и поинтересовался, как прошла прогулка.
Сэр Николас поблагодарил его, но сказал, что в следующий раз он ограничится
прогулкой в коридоре.
— Ваше солнце печет просто невыносимо. Охо-хо! Скорее бы прибыл гонец
мосье де Ловиньера! — Он увидел, как встревожился дон Кристобаль, и
улыбнулся. — Нет, не переживайте так, сеньор. Мне вполне хватит
прогулки в коридоре. Кроме того, я надеюсь, вскоре моему заточению придет
конец!
— Но, шевалье, мне бы очень не хотелось... Конечно, солнце сейчас очень
припекает. Я думаю, вы не станете возражать, если я предложу вам гулять у
меня в саду. Сейчас я отдам распоряжение.
— Это очень мило с вашей стороны, сеньор! Но, право же, я могу гулять и
в коридоре! Мне бы не хотелось нарушать покой вашего сада! — ответил
Боваллет.
— Ничего подобного, сеньор! Считайте, что мы договорились. Я отвечаю за
то, как вы здесь устроены, и я заверяю вас, что его величество обязал нас
сделать ваше пребывание здесь как можно менее неприятным. Могу я сделать для
вас что-нибудь еще?
Боваллет, казалось, размышлял. Он достал из кармана несколько монет и с
недовольной гримасой пересчитал их.
— Поскорее найдите этого воришку, сеньор, и я буду вашим должником.
Полагаю, на первое время у меня хватит денег, чтобы кое-что купить. Будьте
так любезны, сеньор, пришлите мне какую-нибудь книгу... Кстати, скажите, мне
разрешено писать друзьям?
Дон Кристобаль заколебался.
— Мне очень не хочется разочаровывать вас, сеньор, но я буду вынужден
просматривать всю вашу корреспонденцию.
— О, вы вполне можете читать все мои бумаги, я не возражаю, —
ответил сэр Николас.
— Тогда я распоряжусь, чтобы вам прислали чернила и бумагу — пообещал
дон Кристобаль и удалился.
На следующее утро Боваллета под конвоем привели в квартиру коменданта. Для
этого ему и солдатам пришлось спуститься по уже знакомой лестнице и войти в
ту самую дверь у ворот которая уже привлекала его внимание Дверь эта вела в
большой зал, богато украшенный драпировками. Пройдя через него, они вышли в
небольшой садик, огороженный высокой стеной. Раскидистые деревья отбрасывали
прохладную тень.
Осмотрев стену, сэр Николас решил, что она тоже выходит на тихую улочку
Стена была сложена из грубого камня, возле нее рос шпалерник. Будь у него
веревка, он мог бы вскарабкаться наверх, в крайнем случае, можно было
попытаться влезть и без веревки, но это опасно. Со стороны сада в окнах
крепости не было решеток а вдоль всей стены густо росла глициния. Из окна
любой из комнат третьего этажа, выходящих на эту сторону здания, можно было
спуститься вниз, цепляясь за глицинии — если только ее побеги смогут
удержать беглеца. На том сэр Николас пока и остановился. Вскоре он вернулся
в свою комнату и уселся у окна, сочиняя невинное письмо своему андалусскому
другу.
Все давно подметили, что шевалье почти всегда сидит у окна, и очень часто
выглядывает на улицу. Тюремщики не возражали против этого. Видать, бедный
господин ничем иным не мог занять себя.
В очередной раз разглядывая улицу, сэр Николас не сразу узнал в чисто
выбритом, скромном клерке, который прогуливался под его окном своего
напыщенного слугу. Сэр Николас слегка нахмурил брови, размышляя.
Джошуа оказался прямо напротив его окна и посмотрел вверх. Удивление
моментально исчезло с лица Боваллета, он поднял руку, и Джошуа увидел его.
Оглянувшись и убедившись, что на улице пустынно, Джошуа застыл с выражением
буйной радости на лице. Сэр Николас пригладил свою холеную бородку,
подкрутил кончики усов, и изобразил свое глубокое горе. Плечи его
вздрагивали от смеха.
— Хо-хо! — тихо проговорил Джошуа. — Хорошенькое обращение,
Бог свидетель! Нет, хозяин, пора вам остепениться! Ничего хорошего не выйдет
из этого веселья. Благодарение Господу, вы живы, здоровы, и в хорошем
настроении! Ну, что, опять будете смеяться надо мной?
Тут он заметил какого-то человека, свернувшего на улочку, и наклонился,
вытряхивая камушек из башмака. Сделав это, он спокойно пошел прочь, но
только прохожий скрылся, рысцой вернулся обратно. Было ясно, что
перекрикиваться с сэром Николасом нельзя. Джошуа задумался. Улица по-
прежнему была пуста, и тогда он принялся разыгрывать под окном своего
хозяина небольшую пантомиму. Дон Диего был изображен жеманной походкой. Он
нюхал воображаемый цветок и отвешивал церемонный поклон. Сэр Николас
ухмыльнулся и кивнул. Джошуа сделал вид, что вскакивает в седло и скачет во
весь опор.
Окончив представление, он вопросительно посмотрел вверх. Сэр Николас
нахмурился и нарисовал в воздухе большую букву
В
. Джошуа энергично закивал
и принялся отчаянно жестикулировать, призывая хозяина поторопиться.
Сэр Николас показал, что все отлично понял, велел Джошуа уходить, а сам
принялся медленно расхаживать по комнате.
Из кривляния Джошуа следовало, что Доминика уже выехала в Васконосу, а дон
Диего торопится, не жалея лошадей, значит, они что-то затевают. Сэр Николас
намеревался оставаться в заточении до вторника, потому что именно во вторник
Доминика должна была уехать из Мадрида. Новый поворот событий значительно
усложнил дело. Боваллет присел на краешек кровати и начал рассеянно теребить
бородку.
Берегитесь, Боваллет взялся за бороду
, — сказал бы сейчас
наблюдательный Джошуа. Кастильская стража еще не так хорошо разбиралась в
повадках своего заключенного. Тем временем сэр Николас разработал план
побега. Если его попытка не удастся, никто уже не усомнится в том, что он и
есть Эль Боваллет.
Нюхая благовоние, он в очередной раз тщательно обдумал свой план.
Отчаянность замысла пришлась ему по вкусу.
Давай, Ник! — весело сказал
он сам себе. — Девиз НЕ ОТСТУПАТЬ!
еще никогда не подводил тебя. Жаль
только часового .
По всему было видно, что сэр Николас уже считал часового, который стоял около его двери, покойником.
Боваллет подошел к столу и набросал несколько строчек. Послание было совсем
простым.
Джошуа, завтра вечером стой с веревкой возле противоположной стены
крепости. Когда услышишь мой свист, перекинь через стену веревку и крепко
держи .
Он скатал бумагу в комочек и спрятал у себя под рубашкой. На следующее утро
Джошуа снова появился в тихой улочке. Бумажный шарик вылетел из окна
Боваллета, и верный слуга на лету подхватил его.
Зажав послание в кулаке, Джошуа, весело напевая, зашагал к своей таверне.
Глава XVIII
С самого первого дня заключения сэру Николасу прислуживали два человека. Они
всегда приходили вдвоем: эта мера предосторожности неукоснительно
соблюдалась. Сэр Николас всегда строил выразительные гримасы при виде двух
своих стражей. Видать, они и впрямь считали его отчаянным негодяем, если
около двери его комнаты всегда стоял вооруженный часовой, но даже солдаты не
рисковали заходить в его комнату поодиночке. Со временем это превратилось в
обыкновенную формальность, сэр Николас сумел усыпить их подозрительность,
чтобы иметь хоть крохотную надежду на успех, одного их этих солдат
необходимо было выпроводить из комнаты. От этого зависело все: если один из
солдат не покинет комнату, сэра Николаса ждет костер, он прекрасно это
понимал.
Боваллет тщательно выбрал время. Он знал, Джошуа не подведет. Вечером, когда
наступали сумерки, сэру Николасу приносили ужин, приготовленный на кухне
коменданта. Повар из кожи вон лез, стараясь угодить незваному гостю: в
карманах сэра Николаса оставалось еще достаточно золотых, чтобы вознаградить
такое рвение.
В тот вечер, который сэр Николас наметил для попытки бегства, тюремщики
немного запоздали с ужином. У одного из них, старшего, был ключ от комнаты.
Войдя, он всегда запирал дверь изнутри и продолжал держать ключ в руке, пока
его товарищ расставлял на столе приборы и зажигал свечи.
В комнате сэра Николаса стояло высокое кресло с подлокотниками и бархатной
подушкой на сиденье. Обычно он сидел в нем, но на этот раз, когда солдаты
вошли в комнату, сэр Николас стоял возле окна, насвистывая веселый мотив.
— Я уж думал, меня уморят голодом, — заметил он, лениво подошел к
столу, привел на подлокотник кресла и принялся беззаботно покачивать ногой.
Старший тюремщик подобострастно улыбнулся.
— Нет, нет... сеньор, что вы! Просто повар испортил одно из блюд...
Вернее, зазевался один из поварят, все подгорело, и кушанье пришлось
готовить заново.
Другой солдат в это время встряхнул скатерть и расправил ее на столе. Сэр
Николас потянул носом воздух.
— Да, пахнет просто восхитительно, — сказал он. — Давайте
посмотрим этот chef doeuvre.
На стол положили приборы, в том числе и нож, поставили бутылку вина, и вот с
блюда сняли сверкающую крышку.
— Чудесно! — сказал сэр Николас. Он все еще сидел на ручке кресла
сбоку от стола. Потянувшись к бутылке, Боваллет налил себе полный бокал
вина, не дожидаясь пока солдат расставит на столе соль, перец и
специи. — Передайте повару, я пью за его доброе здоровье! —
произнес он и поднял бокал, словно собираясь выпить его залпом. Он пригубил
вино, сморщился и опустил руку, — Друзья мои! — воскликнул
он. — Вы что же, хотите отравить меня? Что это? Что вы мне принесли?
Солдаты уставились на него.
— Madre de Dios, сеньор, никто и не думал вас отравить! — сказал
один из них в ужасе.
Сэр Николас улыбнулся.
— Я пошутил. Но вы принесли мне сущую отраву, никак не меньше.
Принесите мне другую бутылку, друг мой. И унесите эту пакость.
Старший солдат нахмурился, глядя на подчиненного.
— Дурень! Забирай бутылку! Ты что же, принес благородному сеньору
плохое вино? Простите, сеньор, это я недоглядел. Болван, бокал тоже забери и
принеси чистый! — Он подтолкнул протестующего собрата к двери.
— Да ведь это ты выбирал вино! — проворчал несчастный.
— А ты перепутал бутылки! — поспешил ответить тот. — Давай,
давай, шевелись! Ты что, хочешь, чтобы у сеньора остыл ужин?
— Да ключ-то у тебя, — сказал подчиненный. — Говорю тебе, не
путал я бутылок. Ты сам...
— Ради Бога, прекратите, — резко прервал их сэр Николас. —
Мне нет дела до того, кто совершил ошибку. Единственное, чего я хочу, это
чтобы мне принесли другую бутылку.
— Сию минуту, сеньор! — заверил тюремщик, инстинктивно подчиняясь
приказанию. Он отпер дверь, вытолкал в коридор горе-виночерпия, захлопнул за
ним дверь, еще раз заперев ее изнутри.
Сэр Николас прикрыл глаза, стараясь ничем не выдать себя. Ушедший солдат не
взял с собой ключа.
— Друг мой, накройте это прекрасное блюдо, — попросил сэр Николас.
— Конечно, сеньор! — солдат взял крышку и приблизился к столу.
Сэр Николас оставил в покое свой шарик с благовонием и твердо уперся ногой в
пол. Солдат наклонился, накрывая блюдо. Рука его уже опустила крышку и он
готовился отступить назад. Когда Николас прыгнул — это был мастерский
прыжок, быстрый, бесшумный и верный, как удар развернувшейся пружины. Солдат
даже не успел понять, что произошло. Пара железных рук придушила его почти
до потери сознания и не то перенесла, не то переволокла на кровать. Колено
сэра Николаса прижало кинжал солдата, и дотянуться до него тот уже не мог.
Он безуспешно пытался расцепить пальцы, сжимавшие его горло.
Глаза его отчаянно уставились на сэра Николаса — в них горели изумление и
ярость.
Последнее, что он запомнил, были блестящие голубые глаза и мрачная улыбка,
игравшая на губах сэра Николаса.
Боваллет отпустил обмякшего солдата, отступил к столу, взял салфетку и
умелой рукой завязал потерявшему сознание солдату рот. Потом он достал из
ножен противника кинжал и подобрал с пола выпавший из его руки ключ. Держа
кинжал в правой руке, сэр Николас твердым шагом подошел к двери, вложил ключ
в замок, повернул его и распахнул дверь.
В коридоре стоял часовой, опиравшийся на алебарду. Какой-то инстинкт, должно
быть, предупредил его об опасности: как только дверь открылась, он повернул
голову, чтобы посмотреть, кто идет. Часовой успел издать изумленный крик, и
это секундное замешательство заставило Боваллета крепко выругаться. Кинжал
вонзился в шею, перерезав сонную артерию, и часовой, как куль, повалился на
пол.
К сожалению, пронзительный крик ставил все под угрозу: на главной лестнице
послышался топот ног.
Сэр Николас вытащил кинжал и метнулся к южной стороне здания. Он планировал
пробраться к квартире коменданта, но теперь, когда в крепости поднялась
тревога, это стало совершенно невозможно. Боваллет прыжками взлетел по
винтовой лестнице наверх и оказался в таком же коридоре, только здесь вместо
открытых арок в стене были пробиты небольшие окошки, прикрытые тяжелыми
занавесями. Окошки эти выходили во двор. Откуда-то сверху отбрасывал
неверный свет чадящий факел; слева, в середине коридора, трещал еще один.
Снизу, крича и бряцая оружием, бежали люди. Сэр Николас огляделся, глаза его
зажглись при виде крепкого дубового сундука, стоявшего возле стены. Резко
выдохнув, он поднял тяжеленный сундук и швырнул его на площадку винтовой
лестницы, угодив прямо в первого из поднимавшихся наверх.
Сундук покатился было вниз, но крепко застрял на повороте. Послышались
яростные проклятья.
Первый преследователь зашатался и повалился назад, прямо в руки бежавших
следом. Кто-то, не выдержав внезапно навалившейся тяжести, потерял
равновесие и покатился вниз.
Сэр Николас рассмеялся и, поняв, что сундук застрял намертво, повернулся к
ним спиной. Он небезосновательно полагал, что попал в западню, но глаза его
горели от удовольствия, веселая улыбка играла на губах.
Теперь топот послышался на главной лестнице с другой стороны
четырехугольника. Сэр Николас замер, ожидая, с какой стороны появятся
преследователи. Трое или четверо солдат с алебардами выбежали из-за дальнего
угла восточного коридора. Сэр Николас отскочил влево и бросился на юг,
направляясь к жилищу коменданта.
Он почти уже добежал до угла, но остановился и огляделся в поисках какого-
нибудь выхода. Ловушка захлопывалась: за углом, в западном коридоре,
раздавались тяжелые шаги, они быстро приближались.
Еще минута — и солдаты позади него обогнут угол и снова увидят его. Сэр
Николас бросился к ближайшему окну, скользнул в нишу и задернул тяжелые
занавеси, скрывая свое присутствие.
Окно выходило на маленький балкончик с железными перильцами. Сэр Николас
неслышно выступил вперед и бросил взгляд вниз, во двор. Было уже слишком
темно, чтобы что-либо различить, но он услышал возбужденные голоса и понял,
что внизу тоже суетятся солдаты.
Боваллет засунул кинжал за пояс, попробовал прочность железных перил и
вгляделся в темноту, стараясь различить такой же балкончик у первого окна на
западной стороне двора. В темноте смутно виднелись его очертания. Мгновение
ушло на то, чтобы прикинуть расстояние, затем он встал на перильца, легко
выпрямился, слегка придерживаясь за стену. Судя по топоту, бежавшие по
западной стороне солдаты как раз обогнули угол. Сэр Николас напрягся и, как
ныряльщик, головой вперед метнулся к балкончику на западной стороне. Руки
его скользнули по перильцам, но он успел ухватиться, повис, тяжело дыша, с
трудом подтянулся, быстро перекинул ногу через перильца и через минуту уже
скрылся в окне.
Коридор оказался совершенно пустым. За углом, который он только что миновал
по воздуху, толпились солдаты; через минуту они столкнутся с другой группой,
которая мчится с южной стороны. Эта ночь оживит разговоры о колдовстве,
подумал сэр Николас и одобрительно усмехнулся. Каждая из групп была уверена,
что пленник в ловушке, однако через секунду всем предстояло убедиться, что
Эль Боваллет оправдал свою репутацию и исчез, судя по всему, растворившись в
воздухе. Тем временем Эль Боваллет направился к первой же двери в этом
коридоре.
Дверь была незаперта. Сэр Николас вошел и очутился в пустой, бедно
обставленной спальне. На полке над камином тускло горел масляный светильник.
Возможно, подумал он, это комната камеристки или служанки. Ник беззвучно
закрыл за собой дверь и подошел к окну. Оно выходило в сад. Сэр Николас
перекинул ногу через подоконник, нащупывая опору. Побеги глицинии мягко
коснулись его колена. Он наклонился, нашел ветку потверже, перекинул вторую
ногу, ухватился за толстые щупальца побегов и скользнул вниз, угодив прямо
на балкон второго этажа. Глициния оборвалась, но ему удалось благополучно
ухватиться за перильца. Протянув руку, сэр Николас уже пытался нащупать
плющ, когда его заставил замереть шум снизу.
Дверь, ведущая в сад, распахнулась и кто-то громко сказал:
— Вы двое останьтесь здесь, на случай, если он попытается бежать
отсюда.
Не колеблясь ни минуты, сэр Николас прыгнул в комнату, сквозь открытое окно,
выходившее на балкон. Там никого не было. Сэр Николас задернул занавеси.
— Черт возьми! — горько пробормотал он. — Где это я?
Он стоял в богато убранной спальне, с тяжелой мебелью и огромной кроватью с
балдахином. У стены стоял сундук с инкрустацией, стол, несколько стульев и
большой шкаф. Прямо напротив окна располагалась дверь, но стоило сэру
Николасу направиться к ней, как в коридоре раздались шаги и кто-то стал
возиться с засовом. Боваллет быстро отступил к кровати и замер, скользнув за
бархатные занавеси.
Дверь открылась, кто-то вошел в комнату, подошел к столу и выдвинул один из
ящиков. Зашуршали бумаги. Сэр Николас слегка раздвинул занавеси и увидел,
что человек, копающийся в бумагах, стоит к нему спиной. На нем был длинный
плащ и широкополая шляпа со свисающим пером. Под плащом висела короткая
рапира.
Дюйм за дюймом, как кошка, сэр Николас стал медленно приближаться.
Неожиданно, под его сапогом скрипнула половица, человек в плаще обернулся,
но в это же мгновение на него обрушился кулак Боваллета. Незнакомец рухнул
на пол, не издав ни звука. Только теперь сэр Николас понял, что уложил не
кого-нибудь, а самого дона Кристобаля де Порреса, коменданта крепости.
— Храни вас Бог, мой добрый тюремщик! — тихо сказал он, переступая
через распростертое на полу тело. Прикрыв дверь, он подошел к кровати.
Приглядывая краешком глаза за безжизненным комендантом, он разрезал на
несколько полос покрывало и опустился на колени рядом с телом
коменданта. — Поверьте, мне очень жаль, мой бедный друг, — сказал
он, засовывая кляп в полуоткрытый рот дона Кристобаля. Еще одна полоска
послужила бинтом, удерживающим импровизированный кляп. Он отстегнул с плеч
дона Кристобаля плащ, а когда его внимание привлекла сверкающая лента ордена
Золотого Руна, он снял и ленту.
— Мой дорогой друг, — сказал он, — думаю, это мне очень
пригодится. Вы не должны быть на меня в обиде.
Он завернулся в плащ, расстегнул пряжку перевязи, на которой крепилась
рапира дона Кристобаля и аккуратно связал несчастному руки и ноги. Пока он
трудился над последним узлом, дон Кристобаль очнулся и открыл глаза. Он
ошалело уставился на Боваллета, явно не веря увиденному.
— Знаю, знаю, — ответил на его безмолвную тираду сэр
Николас. — Мне очень жаль, сеньор, но обстоятельства вынуждают
меня. — Глаза его блеснули. — На всю вашу доброту, дон Кристобаль,
я ответил черной неблагодарностью, но мне бы не хотелось, чтобы вы считали
Эль Боваллета отъявленным негодяем. — Он увидел, что комендант замер от
ужаса, и негромко рассмеялся. — Конечно, сеньор, я — Эль
Боваллет! — Говоря это, он застегнул на себе перевязь дона
Кристобаля. — Сеньор, я должен спрятать вас. Берите мой меч в обмен на
вашу рапиру. Это редкая сталь, и вы вполне можете считать себя единственным
человеком, который забрал что-то у Ника Боваллета против его воли. А теперь,
сеньор, извините!
Он открыл шкаф, засунул туда дона Кристобаля и плотно прикрыл дверцы.
Кружевной платок и трость коменданта валялись на полу. Сэр Николас подобрал
их, надвинул на глаза широкополую шляпу, поблагодарил Бога за свои усы и
бородку, очень напоминающие те, которые носил дон Кристобаль, и направился к
двери. Он уже отодвигал щеколду, когда в дверь постучали и мужской голос
позвал:
— Сеньор, карета готова!
И очень кстати! — подумал сэр Николас. — Бог даст, я еще
выберусь. Слава Богу, что свет падает на меня сзади. Вперед, Эль Боваллет!
— он открыл дверь и спокойно вышел в коридор.
Там стоял слуга. Сэр Николас не смог разглядеть его лицо в тусклом свете
факела. Он закрыл за собой дверь и жестом приказал лакею идти впереди. Тот
низко поклонился и отправился перед ним.
Они прошли коридор и приблизились к лестнице. Слуга отступил, давая сэру
Николасу пройти, и Боваллет неторопливо сошел вниз.
Лакей, распахнувший перед ним парадную дверь, вытаращил глаза, увидев, как
беззаботно шагает его хозяин. Он даже осмелился заговорить.
— Сеньор... Лейтенант только
...Закладка в соц.сетях
