Жанр: Любовные романы
Женская логика
...дни лета мы с Дианой проделали большую работу. С утра у нас
было занятие, затем перерыв на обед,
снова занятие, перерыв, во время которого Диана посещала солярий, потом еще
занятие - и ранний ужин в ресторане. Во
время этих ужинов мы тоже проводили языковой тренинг.
Тогда-то мы и узнали друг друга по-настоящему. Хотя Диана делала себе
пирсинг раз пятьдесят, а я не делала ни разу,
даже уши не проколола, у нас было гораздо больше общего, чем мы могли
предположить. Ее родители тоже развелись, когда
она была подростком. Как и я, она не пользовалась успехом в школе. Впрочем,
причины были разные: меня в детстве
недолюбливали сверстники потому, что считали занудой, а ее изгоняли, потому что
она была рыжей. Как и меня, ее предал
мужчина: молодой человек, уверявший, что он продюсер рок-группы, на деле
оказался наркоторговцем.
Мы делились, делились, делились друг с другом до умопомрачения и в
результате стали ближайшими друзьями. Но
готова ли я была к предстоящему испытанию? Была ли я готова поделиться своими
чувствами с Брэндоном Броком? Не
совсем. Мне нужно было еще потренироваться, и я решила сделать это в предстоящие
праздники - День труда. Изабелла,
проводившая много времени в Восточном Хамптоне, сняла в августе дом на целый
месяц. Будучи хорошей подругой, она
пригласила на четыре дня Пенни, Гейл, Сару и меня. Я была рада сменить
обстановку и, конечно, пообщаться с подругами -
без мужей, ухажеров, детей и астрологов. Только наш мозговой трест!
Праздники начались для нас в пятницу вечером с небольшой вечеринки, на
которой Изабелла познакомила нас со
своими соседями из хамптонской артистической среды. Субботний день мы провели на
пляже, а вечером ходили в кино. В
воскресенье мы остались дома - отдыхали, читали. Так мы дотянули до вечера -
нашего последнего вечера. В понедельник
мы все отправлялись домой.
Никто из нас не был наделен кулинарными способностями, но, тем не менее,
мы решили попытаться приготовить
ужин вместе, самонадеянно включив в наше меню вареных омаров, жареную картошку,
свежую спаржу, чесночный хлеб и
салат.
- Мы справимся! - уверенно заявила Пенни.
Закатав рукава, она стала распределять задания. Сама она взяла на себя
омаров, Гейл досталась картошка, Изабелле -
спаржа, а мне - салат. Решив, что легко отделалась, я от радости выпила пару
бокалов шампанского, пока неторопливо
мыла салат, резала помидоры и шинковала зелень. Когда мы садились за стол, я
была вдрызг пьяна.
Мы накрыли стол под открытым небом и зажгли свечи.
- У меня есть тост! - сообщила я, поднимая свой бокал. - Прежде чем мы
отведаем угощения, я хотела бы
поделиться с вами своими чувствами.
Надо сказать, что меня попросили повторить эти слова еще раз, потому что
язык у меня здорово заплетался.
- Давай! - воскликнула Пенни, подмигнув другим. - Это будет любопытно!
- Я рада, что ты так думаешь, Пенни. Поэтому начну с тебя. - Я заговорила
еще громче и подняла бокал еще выше.
- Выпьем за Пенни Хертер, за ее умение соблазнить любого мужчину и затащить его
в постель! - Я засмеялась, но никто
почему-то не последовал моему примеру. - Я всегда восхищалась твоей способностью
добиваться своего, Пенни. Я так
завидую тому, что тебя не терзают угрызения совести, когда ты отдаешься мужчине
на первом же свидании! Я так рада за
тебя, что ты всегда потакаешь желаниям шлюхи, которая сидит в душе каждой из
нас, и не стесняешься этого!
Вопреки моим ожиданиям, подруги не разделили моих искренних чувств. Они
ошеломленно смотрели на меня, явно
не веря своим ушам. Я не могла понять, что им не понравилось в моей речи, но тем
не менее решила продолжить.
- Ты следующая, Изабелла. - Я снова наполнила свой бокал. - Выпьем за
Изабеллу Грин, которая так ловко обвела
нас всех вокруг пальца! Она заставила нас всех поверить, что она немного не в
себе, - то есть, я хотела сказать, большая
оригиналка. - Я сопроводила свои слова громким смехом, но меня опять никто не
поддержал. - Я преклоняюсь перед
тобой, Изабелла! Ведь это целое искусство - умение создать себе имидж, предстать
перед публикой в выгодном свете, а
твои фотографии, на мой взгляд, просто гениальны! Но, - я сделала еще глоток
шампанского, - надо признаться, я видеть
не могу твоих кошек!
Я не хотела обидеть ее последней репликой. Я имела в виду, что у меня
аллергия на кошек - в том числе на ее кошек.
Когда они были рядом, я начинала задыхаться и у меня текло из носа.
- Теперь, Гейл, твой черед, - продолжала я, не обращая внимания на то, что
окружающие почему-то не в восторге от
моего выступления. - Я поднимаю этот бокал за одержимую приключениями Гейл
Оррик! Правда, большинство своих
историй она устраивает себе сама. - Мое последнее высказывание вызвало у всех
возглас возмущения, который я приняла за
признак восхищения. - Я без ума от тебя, Гейл, и от твоей склонности все
драматизировать. Мне нравится, что ты вечно
страдаешь, вечно ощущаешь себя героиней мыльной оперы. Итак, за тебя! -
провозгласила я, икнув напоследок.
Пенни поднялась со своего места и попыталась отнять у меня бокал.
- Хватит, Линн, - сказала она.
- Нет, подожди! - возразила я, увернувшись от нее и допивая остатки
шампанского. - Мы еще не пили за здоровье
Сары!
- Ты лучше поешь, - посоветовала Сара.
- Почему вы не позволяете мне поделиться своими чувствами? - обиженно
сказала я и подняла пустой бокал. -
Выпьем за Сару Пеппер, королеву детской литературы! Я без ума от твоей эпопеи о
волшебной зубной щетке! И твоя жизнь
тоже полна чудес, Сара. Как по мановению волшебной палочки, твой муж то
появляется в ней, то исчезает из нее. В этом чтото
есть, вам не кажется?
Закончив свою речь, я пошатнулась и упала (потом мне рассказали, что это
было похоже на обморок). Сара
подхватила меня под одну руку, Пенни - под другую, и они поволокли меня в
спальню, которую я делила с Гейл.
- Но я не хочу спать! - запротестовала я, когда Сара выключила свет.
- Хочешь не хочешь, а придется, - сказала Сара, и они с Пенни вышли из
комнаты.
Не стоит и говорить, что на следующее утро меня мучило похмелье - и
чувство вины. Я не могла вспомнить, что
именно наплела накануне, но по лицам подруг догадывалась, что мои слова не были
образцом хорошего тона. Большую часть
следующего дня я провела в извинениях, и к тому времени, когда мы поехали домой,
все уже простили меня.
Вторник, первый рабочий день после праздников, был еще и днем последнего
занятия Брэндона Брока. Мне не
терпелось рассказать Диане о случившемся. Недолго думая, я так и сделала.
- Не понимаю! - причитала я. - Ты потратила столько времени на то, чтобы
помочь мне раскрепоститься, и, как
мне казалось, я извлекла пользу из наших занятий. Но стоило мне открыть рот, как
я чуть не лишилась своих подруг!
- Пусть это будет вам уроком на будущее, - спокойно сказала Диана,
подкрашивая ресницы.
- Каким уроком?!
- Никогда не делитесь с людьми своими чувствами, если вы пьяны.
- Хорошо, я учту, но как это поможет мне сегодня в разговоре с Брэндоном?
Я надеялась, что устрою в выходные
генеральную репетицию, и потерпела полный провал!
- Вам не о чем беспокоиться, доктор Виман. Вы вполне готовы к разговору с
мистером Броком. Вы в совершенстве
владеете Языком женщин. И прекрасно выглядите.
- Правда? - Прежде чем выйти из дома, я четыре раза меняла наряды, пока не
остановилась на желтом платье. Мне
почему-то представлялось, что желтый - наш с Брэндоном цвет.
- Правда, - она похлопала меня по плечу. - У вас все получится. Вы
расскажете мистеру Броку о своих чувствах,
он обрадуется, обнимет вас и сделает вам предложение.
- Ты оптимистка, Диана, - улыбнулась я.
В тот день Брэндон опоздал на несколько минут. В ожидании его я нервно
мерила шагами свой кабинет, прокручивая в
голове все возможные варианты его ответа на мое признание. Наконец он пришел -
точнее, приковылял на костылях.
- Господи, что случилось? - воскликнула я, помогая ему сесть. Его правая
нога была забинтована.
- Я вывихнул лодыжку, когда играл в теннис в выходные. - Он поморщился от
боли, пытаясь сесть поудобнее. -
Побежал за мячиком, споткнулся и упал.
- Ну надо же, мне так жаль...
Я сочувствовала ему, но в то же время радовалась, что он просто
констатирует факты, а не ищет виноватых, как сделал
бы раньше.
- А уж как мне жаль! - Брэндон одарил меня своей лучезарной улыбкой. - Я
хотел явиться на последнее занятие во
всем своем великолепии, чтобы у вас обо мне остались хорошие воспоминания. И
ничего из этого не вышло.
Я глупо засмеялась. Хотя ничего смешного он не сказал.
- Не волнуйтесь, мистер Брок. Выглядите вы замечательно.
- Спасибо. Итак, что вы обычно делаете в таких торжественных случаях, как
этот, - когда пациент заканчивает курс
занятий по методике доктора Виман? В чем состоит церемония?
- Никакой церемонии не будет, - сказала я.
С моих губ не сходила нелепая неестественная улыбка. Я боялась встретиться
с ним взглядом, не могла смириться с
мыслью, что он может уйти и никогда больше не вернуться. Ведь если я не расскажу
ему о своих чувствах, я никогда его
больше не увижу!
- Будет только собеседование по итогам занятий, - продолжала я между тем
как ни в чем не бывало. - Я задам вам
вопросы, вы на них ответите, а потом мы сравним ваши нынешние ответы с теми,
которые вы дали на первом занятии. Так
мы сделаем выводы о произошедших с вами позитивных изменениях.
- Похоже на итоговый экзамен.
- Так и есть.
- Как вы считаете, я сдам его?
- Конечно, сдадите.
Да, Брэндон Брок оправдает мои надежды. Он... "Размечталась! Ты хуже
Дианы!" - сказала я себе и начала
собеседование. Я задавала ему вопросы, чтобы выявить, склонен ли он перебивать
других, любит ли он поспорить, насколько
он высокомерен, инфантилен, агрессивен, упрям и т.д. Я проверила все проблемные
территории, которые обозначила ранее.
Особое внимание я уделила выяснению того, о чем больше всего волновался его
совет директоров, - не рискует ли он
угодить под суд за сексуальное домогательство.
Брендон ответил на мои вопросы без единой ошибки. Трудно было поверить,
что когда-то его окрестили самым
суровым начальником Америки. Чем больше он говорил, тем яснее становилось, что
он действительно освоил Язык женщин
и превратился в идеального начальника - и идеального мужа для любой женщины.
Конечно, не будь я так увлечена им, я бы дала волю своей гордости и
радости по поводу того, что он справился с
программой, что моя методика сработала. Брэндон Брок был живым доказательством
того, что моя методика имеет право на
существование. Даже если у меня больше не будет пациентов, если я никогда больше
не появлюсь ни в передаче "С добрым
утром, Америка!", ни в радиошоу, этого все равно никто у меня не отнимет.
- Я понимаю, вы, наверное, еще не закончили, - сказал Брэндон, ответив на
очередной вопрос, - но я хочу вам коечто
сказать, доктор Виман.
-Да?
В какой-то момент я все-таки посмотрела в его голубые глаза, попала в эту
ловушку. Он хотел мне что-то сказать!
Может быть, мы с ним думали об одном и том же?.. Я набрала воздух в легкие.
- Продолжайте, мистер Брок. Я вас слушаю.
- Только, пожалуйста, не записывайте то, что я буду говорить. Это не для
экзамена. И не делайте мне замечаний, если
я перейду на Язык мужчин. Обещаете?
- Обещаю.
- Итак, - он откашлялся, - когда я пришел к вам на первое занятие, я хотел
одного: чтобы совет директоров от
меня отвязался.
- Я знаю.
- И я очень, очень скептически был настроен по отношению к вашей методике
и к вам лично.
- Это я тоже знаю.
- И хотя некоторые аспекты вашей методики я бы назвал спорными - вы ведь
помните об уговоре не делать мне
замечаний? - я уважаю то, что вы делаете. Я согласен, что мужчин надо учить
правильно разговаривать с женщинами. И
благодарен вам за то, что вы изменили мою точку зрения на многие вещи. Возможно,
завтра на собрании я опять расскажу
сальный анекдот, но я тут же осознаю, что мог кого-то обидеть, и попрошу
прощения. Или, возможно, я забудусь и назову
нашу с вами подругу Сьюзен деткой. Но я вовремя спохвачусь и использую все свое
обаяние, чтобы загладить неловкость.
Иными словами, доктор Виман, мне много дала ваша программа. Я искренне считаю,
что я стал лучше, чем был, когда
пришел на первое занятие.
Я молчала. Что это было? Он закончил свою речь? Он ничего не хочет
добавить? Видимо, нет...
Я поблагодарила его за лестные слова, сказала, что мне было приятно
работать с ним и наблюдать его прогресс, и так
далее. А между тем сердце у меня колотилось как сумасшедшее; я понимала: или
сейчас - или никогда. Ну и что с того, что
он первым не сказал, что любит меня? Тогда я скажу первая. Я же справлюсь, не
так ли? Разве Диана не прошла со мной
специальный курс? Может быть, Брэндону просто нужна моя поддержка - ведь он
мужчина, а все мужчины, как владеющие
Языком женщин, так и не владеющие им, боятся поражений. Или, наоборот, своей
речью он хотел поддержать меня и помочь
мне выразить свои чувства. Возможно, он сейчас сидит и ждет, что я произнесу
слова, которые ему хочется услышать...
- Доктор Виман, - сказал Брендон после нескольких секунд молчания.- Вы,
как я понял, не окончили наше
собеседование. Простите, что прервал вас. Так о чем еще вы хотели меня спросить?
Все понятно. Он намекает на то, чтобы я это сказала. Сейчас я расскажу ему
о своих чувствах, и наши отношения
получат новую направленность.
- Мистер Брок, - начала я дрожащим голосом, будто бы собиралась прочитать
монолог из трагедии, - я хочу
сказать, хочу поделиться с вами тем, что я... - Слова застряли у меня в горле.
- Что - вы?
Опять все сначала? Нет! Я скажу эти слова, даже если для этого мне
придется силой вырвать их из горла!
- Видите ли, вы для меня очень много значите.
Брэндон удивленно взглянул на меня:
- Спасибо. Я ценю это.
- Я не преувеличиваю. У вас хорошо развито чувство юмора, и вы умеете
веселиться. К тому же вы талантливый
предприниматель, хотя на первый взгляд можете показаться легкомысленным...
Судя по всему, мои комментарии сбили его с толку окончательно.
- Возможно, вы слышали это миллион раз, - снова отважилась я, - но у вас
потрясающие глаза. Загадочные глаза!
Его лицо вдруг расплылось в улыбке. Я поняла это как знак того, что мне
все-таки надо высказаться.
- Мне нелегко в этом признаться, - продолжала я, - потому что я не знаю,
какой будет ваша реакция. Но я хочу
сказать, мистер Брок... Брэндон, что я питаю к вам чувства, которые не
вписываются в рамки наших занятий. Чувства,
которые...
Тут я остановилась, потому что он засмеялся. Засмеялся! Что смешного он
нашел?
- Вы молодец, доктор Виман, - сказал он, пытаясь совладать со своим
дыханием между приступами хохота. - Вы
просто молодчина!
- Почему?
Я ничего не понимала. Я представляла себе все возможные реакции на мое
признание, кроме смеха.
- Теперь я понял, в чем заключается ваша прощальная церемония. Вы
заставляете ваших пациентов пройти через
испытания и заманиваете их в ловушку. - Он хохотал. - Но я не попался на ваш
крючок и достоин оценки "пять с
плюсом"!
Я не знала, что делать, и пребывала в полном смятении. Я пересилила себя,
поделилась с ним своими чувствами, а он
принял мое признание за розыгрыш!
- Вообще-то, - сказал он, немного успокоившись, - я должен был быть готов
к такому повороту событий. Ведь вы
же столько месяцев вбивали мне в голову идею о сексуальных домогательствах. Я
должен был догадаться, что вы устроите
мне испытание под конец! А это высказывание о загадочных глазах... - Он снова
расхохотался. - Я чуть вам не поверил,
доктор Виман. Но потом до меня дошло, что вы просто хотите проверить меня -
попадусь я на наживку или нет. Я не
попался, потому что твердо усвоил: нельзя ухаживать за женщинами в рабочей
обстановке.
"О боже! - подумала я. - Я создала чудовище. Я собрала в кулак все силы и
призналась мужчине в любви, а он
вообразил, что гений зла доктор Виман хочет провести с ним дикий и безумный
эксперимент".
- На этом мое экзаменационное испытание закончилось? - спросил он, все еще
посмеиваясь.
- Да, - ответила я, изо всех сил стараясь успокоиться. - Наше время
истекло, а значит, на этом моя работа с вами
закончилась. Мне было приятно заниматься с вами. Желаю вам всего самого лучшего
и удачи во всех начинаниях.
Знаю: я снова превратилась в сухую и черствую зануду.
На то, чтобы встать на костыли, у него ушло несколько минут. А потом он
вдруг сказал:
- Вы позволите мне обнять вас, доктор Виман? В знак благодарности за все,
что вы для меня сделали.
Тут мне стало так все безразлично, что я сказала:
- Да, конечно, если хотите.
Какая разница! Не все ли равно? Ну и пусть он обнимет меня. За последний
час я потратила столько сил, что теперь
чувствовала себя абсолютно измотанной - и опустошенной.
Но когда он, обняв меня на прощание, прихрамывая, направился к выходу,
меня охватило другое чувство - чувство
одиночества. Он вывихнул лодыжку, но я пострадала гораздо больше - было задето
мое самолюбие. Ясно, что я ему
совершенно безразлична. Иначе он сказал бы: "Ты тоже для меня много значишь".
Или: "Теперь, когда наши
профессиональные отношения закончились, мы можем начать встречаться". Или хотя
бы: "К черту вся эти разговоры о
сексуальных домогательствах! Иди сюда, девочка моя", после чего последовал бы
долгий поцелуй, а не это жалкое объятие.
Нет, Брэндон Брок ушел и никогда больше не вернется. Если я и увижу его
когда-нибудь еще, то разве что на обложке
журнала. Статья о нем будет называться "Лучший начальник Америки".
"Все кончено, - думала я. - Все кончено..."
20
- Ну, как? - нетерпеливо воскликнула Диана, когда Брок (я снова стала так
его называть) ушел.
- Никак. Я сделала все, что от меня зависит, Диана. Ничто не вышло.
- Не вышло?
- Он решил, что я хотела его проверить, устроила ему что-то вроде экзамена
и нарочно подсунула ему приманку.
Видишь ли, я так много внимания уделяла вопросу о сексуальных домогательствах,
что он подумал, будто я нарочно
домогаюсь его. Это был полный провал!
- Не спешите, доктор Виман. Не говорите так. Похоже, что вы просто не
поняли друг друга, так часто бывает между
мужчиной и женщиной. Она его любит, а он не понимает этого; когда же наконец он
догадывается, в ней начинает говорить
гордость и не дает ей признать, что она любит его.
- Неужели я настолько глупа, что попала в такую ловушку?
- Почему глупа? Вы же тоже живой человек. И мы работали как раз над тем,
чтобы вы об этом вспомнили.
- Да уж, мы добились своего!
- Перестаньте. Не впадайте в отчаянье. У меня такое чувство, что мистер
Брок одумается и позвонит вам.
- С какой стати?
- Он будет скучать по вас. Так же, как вы по нему. Он еще появится, можете
не сомневаться.
Но я сомневалась - и оказалась права. Прошел целый месяц, а Брок так и не
появился. Один раз позвонила Наоми и
еще раз поблагодарила меня - сказала, что и мечтать не могла о таком начальнике.
Но от самого Брока не было никаких
известий.
Я тосковала и страшно скучала по нему. Скучала до такой степени, что
всякий раз, когда отсылала Диану с
поручениями, я закрывалась в своем кабинете, доставала кассеты с записями,
которые сделала на занятиях Брока, и слушала
их. Я вслушивалась в его интонации и мечтала о том, чтобы он был здесь, со мной.
В этом было что-то мазохистское, но что
я могла поделать?!
Наступил октябрь. Мы с Кипом наконец-то получили официальный развод. О нем
я тоже ничего не слышала. Время от
времени я вспоминала о нем, гадала, с кем он сейчас, но это был просто праздный
интерес, не более того.
- Давайте вместе отметим твой развод, - предложила Изабелла, когда я
сказала ей, что наш брак расторгнут.
- Спасибо, но я что-то не в настроении, - ответила я.
Я пребывала в депрессии из-за всей этой истории с Кипом, а потом с Броком.
К тому же были еще свежи
воспоминания о нашей последней вечеринке с подругами. Так что я с головой ушла в
работу, то есть полностью посвятила
себя занятиям со своими немногочисленными пациентами.
Да, и еще я последовала совету Брока навестить отца. Последние годы я
регулярно встречалась с матерью, но
держалась на расстоянии от моего дорогого папочки. Мы не были чужими друг другу,
но в их противостоянии с матерью я с
самого начала встала на ее сторону. Я взвалила на него всю тяжесть вины за их
развод и решила, что он безнадежен и не
поддается лечению по методике доктора Виман. Но как-то раз в воскресенье, в
начале октября, когда я особенно тосковала
по Броку и снова прослушивала его записи, мне пришла в голову мысль заявиться
без предупреждения к Алану Виману.
Отец жил в Хартсдейле, всего в получасе езды от Гора-Киско. В то время он
был одинок (после развода с матерью у
него сменилось несколько подруг, но он так и не женился). Отец владел небольшой
типографией, жил скромно и тихо, без
домашних животных и даже без телевизора.
Само собой, он не ожидал меня увидеть. Я провела у него почти весь день,
но расскажу вам об этом вкратце.
- Линн! Это ты? - воскликнул он, открыв мне дверь.
- Да, это Линн. Единственная и неповторимая. Извини, что не позвонила
заранее. Я явилась не вовремя?
- Нет, что ты! Заходи.
Я позволила ему обнять меня.
- Я точно не помешаю тебе? - спросила я, заходя в прохладную гостиную. В
этот ненастный осенний день у него
работал вентилятор.
- Нет, я просто читал газету. Я не ждал гостей, только и всего.
Значит, я для него гость, а не член семьи. Это печально.
Мы сели на диван, завели разговор о здоровье, о погоде, и я обратила
внимание, что он все еще интересный мужчина с
темными волосами, волевым подбородком и большими карими глазами. Он был худее,
чем мне казалось раньше. И ниже
ростом. А еще он явно нервничал из-за моего присутствия - просто не знал, как
себя вести. Вполне возможно, что он
смотрел на меня даже не как на гостя, а как на посланника из вражеского лагеря.
- Хочешь что-нибудь съесть, Линн? Или, может быть, выпить?
- Нет, спасибо, папа. Я приехала поговорить.
- О, опять я слышу это слово - "поговорить"! - сказал он с деланой
улыбкой. - Вы с матерью его обожаете.
- Ты прав, - сказала я, боясь отпугнуть его, - но, раз уж мы заговорили о
маме, я бы хотела расспросить тебя о
ваших отношениях, если ты не возражаешь, конечно. Только не подумай, что я хочу
заклеймить тебя или разбередить твои
старые раны.
- А что еще тут можно подумать? - Он грустно улыбнулся.
- Но я говорю правду, папа. Я действительно раньше винила во всем тебя. Но
сейчас я пришла, чтобы кое в чем
разобраться.
- В чем ты хочешь разобраться? Ты и так все знаешь, ты же умная девочка.
Ты всегда была на редкость умна.
- Не так умна, как всем казалось. Понимаешь, папа, я почувствовала
необходимость пересмотреть мои отношения с
мужчинами. А для этого мне нужно узнать кое-что о твоих отношениях с мамой.
- Ты и так все знаешь, - повторил он, поморщившись. - Мы с ней совсем
разные, как небо и земля.
- Это верно. Но мне бы хотелось знать о проблемах, возникавших у тебя при
общении с ней. Мне это необходимо,
папа! Не для того, чтобы обвинить тебя. Просто чтобы понять.
- Линн, дорогая, - он прикоснулся к моей руке. - Я не хочу причинять тебе
лишнюю боль.
- Клянусь, я не буду переживать. И постараюсь отнестись к твоим словам
непредвзято.
- Хорошо, только не говори, что это тебя не волнует. - Он вздохнул. -
Почему мне так сложно было говорить с
твоей матерью? Да потому что она была невыносима! Жить с ней было невозможно;
ума не приложу, почему я женился на
ней. Она всегда, с самого начала, постоянно придиралась ко мне, пилила меня, не
давала мне жить спокойно. Она умудрялась
мучить меня, даже когда ее не было дома: оставляла мне записки с указаниями, что
делать, звонила мне каждые пять минут,
чтобы проинструктировать меня; она даже просила тебя, мою дочь, говорить мне,
что я должен делать.
- Меня?! - Я такого не помнила.
- И ты повторяла за ней с ее интонацией. У тебя была та же мимика.
Двадцать четыре часа в сутки я находился в
обществе двух мегер! Но тебя я любил, малышка. Просто я не мог жить в таких
условиях.
"Малышка". Я подумала о Броке. "Моя дорогуша"... Где он был в этот
воскресный день, когда я разговаривала с
отцом в Хартсдейле? С Келси? В деловой поездке? Работал дома? Боже мой, как же
мне не хватало его! Как я жалела, что он
не приходит больше по вторникам ко мне в кабинет, что его нет больше в моей
жизни! Как я жалела, что не могу сказать ему,
что он был прав насчет моего отца: Алан Виман был несчастен в браке.
- Представляю, как тебе было нелегко, - сказала я. - Но все равно, почему
ты никогда не разговаривал с матерью,
не поддерживал беседу за столом? Почему ты всегда замыкался в себе, когда она
пыталась вытащить из тебя хоть слово?
- Понимаешь, Линн, - со вздохом сказал он, - твоя мать была слишком
напориста. Диалога с ней не получалось.
Был сплошной ее монолог. Она без конца произносила речи. Я понимаю, ты сделала
себе имя на теории, что мужчины
должны учиться у женщин общаться, но это не решает всех вопросов. Иногда, как в
моем случае, лучше заткнуться, выждать
время, а потом послать все к черту.
- Что ты и сделал?
- Да, так я и поступил. Я держал рот на замке, пока ты не подросла: не
хотел, чтобы наш развод травмировал тебя
слишком сильно. А затем я послал все к черту.
- Бедный папа! Ты так страдал все эти годы...
Я едва сдерживала слезы. Мне было жаль его. Жаль нас троих. Меня мучила
совесть за то, что я не выслушала его
раньше, что вообще не хотела его слушать. Но, наверное, я просто не была готова
к тому, чтобы выслушать его. Я была
слишком увлечена собственной теорией причины их развода. Я была верна своей
теории, потому что она легла в основу
методики доктора Виман, сделавшей меня тем, кто я есть. Отказаться от нее
значило отказаться от карьеры, от себя самой.
- Согласен, что я не самый лучший собеседник, - продолжал отец. - Честно
говоря, у других женщин тоже были
претензии ко мне на этот счет. Но в нашем с матерью случае дело было не в
отсутствии общения, а в отсутствии любви. А
...Закладка в соц.сетях
