Жанр: Любовные романы
Женская логика
...чинает отступать, но еще не сдается
окончательно. Как всегда в апреле, в воздухе чувствовался аромат весны, царила
атмосфера надежды. И хотя я была страшно
голодна и занятию с самым суровым начальником Америки предпочла бы сейчас обед с
друзьями, чувство воодушевления
все же не покидало меня.
Брок, напротив, кипел от ярости. Он ворвался в мой кабинет, негодуя, что
ему пришлось отменить свидание с Келси.
- Кстати, как у нее дела? - бодро поинтересовалась я, отказываясь нести
ответственность за его сорванную встречу с
дизайнером-недоучкой.
- У кого? - переспросил он.
На этот раз на нем был темно-синий костюм, галстук с красным узором и
рубашка в белую и голубую полоску. В его
одежде было больше яркости, чем в прошлый раз, и он представлял собой еще более
занимательное зрелище. Я говорю
"занимательное", потому что со своими светлыми волосами, голубыми глазами,
выразительной мимикой и крепким
телосложением Брок был чрезвычайно колоритен. Иначе говоря, как я уже успела
заметить, он не был красавцем в
традиционном смысле этого слова, но от него было трудно отвести взгляд.
- У Келси, - сказала я. - Как ее дела?
- Она злится, что я провожу сегодняшний вечер не с ней, а с вами. Вот как
ее дела.
- Значит, она недальновидна, - ответила я. - Перемена в вас пойдет ей
только на пользу, мистер Брок.
- Я нравлюсь ей таким, какой я есть! И многим другим я нравлюсь именно
таким, - с этими словами он гордо
вскинул голову.
- Нисколько не сомневаюсь, - покровительственно сказала я. - Итак, начнем?
- Как вы считаете нужным, дорогуша.
- Давайте для начала разберемся с этой вашей "дорогушей". Вам не кажется,
что пора покончить с этим словом?
- Я согласен. Как прикажете вас называть? Док?
- Нет. Называйте меня так же, как и все остальные пациенты, - доктор
Виман. - Я сделала упор на слове "все",
чтобы убедить его в том, что у меня до сих пор много пациентов. - Ваша привычка
давать людям прозвища, высмеивать их
свидетельствует о том, что вы ставите себя выше других и тем самым
устанавливаете дистанцию между собой и
окружающими.
- Успокойтесь. Что страшного в прозвищах?
- Да в общем ничего страшного. Вы ведь, очевидно, не против, когда ваши
подчиненные называют вас Брэндон
Бряк?
- Как вы сказали? Бряк? - Похоже, это задело его.
- Да. Из-за вашей манеры общаться. Они считают, что вы иногда брякаете бог
знает что. Я прочитала это в одном
журнале.
Он отчаянно замотал головой:
- Никто в моей компании не смеет называть меня Бряком! Никто!
- Но вы же только что сказали, что не имеете ничего против прозвищ.
- Я и не против. Просто это прозвище мне не подходит. Не люблю, когда меня
выставляют идиотом.
- А мне прозвище Док, конечно же, подходит! Сразу же представляется
спившийся старик, который пытается спасти
жизнь подстреленного в салуне героя ковбойского фильма.
Я с удовольствием отметила, что спесь Брока уменьшилась. На лице его даже
появилось подобие улыбки.
- Хотите, чтобы я называл вас доктор Виман? Ладно, я буду называть вас
доктор Виман.
- Вот и прекрасно. А я буду, как и прежде, называть вас мистер Брок.
Странно, что мне вдруг захотелось называть его по фамилии - ведь обычно я
называла своих пациентов по имени.
Видимо, я сама ощущала потребность в дистанции между нами.
- Я подготовила сценарии, чтобы вы потренировались на них. - Я включила
магнитофон и придвинула микрофон
поближе к Броку. - Сегодня вы научитесь использовать Язык женщин на деловых
собраниях, чтобы улучшить отношения с
вашими сослуживицами. Я прочитаю реплику, а вы повторите ее за мной в микрофон,
затем я перейду к следующей реплике,
и так далее. Повторив реплики много раз и запомнив их, вы начнете использовать
их в вашей повседневной жизни, и таким
образом ваше поведение изменится. Понятно?
- Понятно ли мне, что вы только что сказали? Да, понятно, потому что я
образованный человек. И не глухой.
Понятно ли мне, почему мужчина должен говорить как женщина? Нет, потому что
наверняка существует какой-то другой
выход!
Я вздохнула:
- Но если я не ошибаюсь, совет директоров не отправил вас к лингвисту,
который научил бы вас разговаривать, как
мужчина? Значит, на сегодняшний день другого выхода нет. Итак, приступим. Место
действия - конференц-зал. Вы
приехали на несколько минут раньше времени и оказались в зале наедине с одной из
ваших подчиненных.
- Знаю, знаю! Я ни слова не скажу о ее ногах.
- И будете правы. Но что вы скажете, чтобы между вами завязалась легкая
непринужденная беседа?
- Наверное, я начну с шутки.
- С непристойной шутки?
- А разве бывают пристойные шутки?
- Думаете, после таких шуток женщина чувствует себя комфортно?
- А с какой стати мне заботиться о ее чувствах? Если она не может найти
достойный ответ, пускай возвращается на
кухню.
- Старо, мистер Брок! Позволю себе напомнить, что теперь вам придется
заботиться об их чувствах - ведь именно
из-за вашего поведения столько талантливых сотрудниц покинули "Файнфудз". Разве
не вы, как глава компании, должны
пресечь эту порочную практику? Давайте не будем терять время и хотя бы признаем
сам факт существования этой проблемы.
Вы согласны?
- Угу.
- Вы что-то сказали? Я не расслышала.
- Я СКАЗАЛ: ДА!
- Хорошо. Чтобы женщина почувствовала себя свободно, заговорите с ней о
чем-нибудь таком, что ей хорошо
знакомо, поделитесь с ней своими переживаниями.
- Меня сейчас стошнит!
- Сейчас я произнесу реплику, которую вам придется повторить: "Доброе
утро, Сьюзен..."
- У меня на работе нет женщины с таким именем, - перебил меня Брок.
- А вы представьте себе, что есть. Итак: "Доброе утро, Сьюзен! Не знаю,
как вы относитесь к десертам, а я никогда
не могу от них отказаться. После вчерашнего шоколадного торта мне сегодня
пришлось провести в спортзале лишних
полчаса".
Брок откинулся на спинку стула и разразился хохотом. Я терпеливо ждала,
когда он совладает со своими эмоциями.
- Если это и есть ваш Язык женщин, то как же тогда разговаривают шлюхи?
Я сдержала свой гнев, поскольку терпеть не могу женщин, у которых ноздри
раздуваются от справедливого
негодования, и только поджала губы.
- Давайте поступим со словом "шлюха" так же, как мы обошлись с прозвищами.
- Согласен. Но неужели вы всерьез требуете, чтобы я произнес эту
околесицу?
- Я требую, чтобы вы сосредоточились на репликах, которые я для вас
написала. Исследования показали, что
женщины чувствуют себя комфортно, когда говорят о еде, особенно когда это
касается их веса. Представьте себе, какое
облегчение ощутит Сьюзен, если ее начальник, вместо того чтобы, по своему
обыкновению, отпустить скабрезную шуточку,
вдруг заговорит с ней о вреде, который наносят фигуре десерты.
Он снова расхохотался:
- Я смотрю, вы хорошо изучили мои привычки, док... доктор Виман.
- Это моя работа, мистер Брок. Продолжим. Ближе к микрофону. "Доброе утро,
Сьюзен! Не знаю, как вы относитесь
к десертам, а я никогда не могу от них отказаться..." Сделайте ударение на
словах "вы" и "я". Тогда Сьюзен поверит, что вы
искренне делитесь с ней своими переживаниями.
Брок пожал плечами, сел ближе к микрофону и произнес реплику.
- Прекрасно.
- Правда? По-моему, у меня получилось как у...
- Как у кого?
- Как у женщины.
Я просияла:
- Именно.
Брок, вне всяких сомнений, был приятно удивлен. Надо сказать, выражение
приятного удивления появлялось на лицах
всех моих пациентов, когда у них начинало что-то получаться. Вспомните, чтб вы
чувствовали, когда начинали изучать
иностранный язык и вам впервые удавалось произнести слово так, как оно должно
звучать.
- И что произойдет после того, как я скажу это Сьюзен?
- Возможно, она поделится с вами своим опытом, и у вас с ней завяжется
непринужденный разговор. А после
собрания она скажет своим подругам: "Мы были несправедливы к Брэндону Броку. Он
очень открытый и приятный в
общении человек".
- А если она в ответ на мое замечание не поделится со мной своим опытом?
Что, если она просто кивнет мне и
продолжит возиться со своим портативным компьютером?
- Тогда вы перейдете к следующей реплике. Вы скажете: "Знаете, Сьюзен,
сегодня утром я с трудом завел машину.
Она меня не слушалась!"
Брок снова загоготал.
- Какого черта я должен говорить такое?
- Потому что женщины любят рассказывать друг другу о "непослушной"
технике, невнимательных продавцах и
безответственных нянях, которые вечно опаздывают, а то и вовсе не появляются.
Эти маленькие трагедии случаются в жизни
любой женщины, и вы попадете прямо в точку, если заговорите о них.
- Интересно, в вашей жизни тоже происходят такие трагедии?
- Ну, разумеется, мне все это знакомо. Кроме безответственных нянь, потому
что у меня нет детей.
- Но у вас есть муж.
- Уже нет.
- Нет? По-моему, в теннисном клубе вы сказали, что замужем.
Я удивилась, что он это запомнил.
- Тогда я была замужем. Но сейчас - нет.
Брок откинулся на спинку стула и окинул меня изучающим взглядом. К нему
вернулась его самоуверенность.
- Я попробую угадать: наверное, ваш муж часто позволял себе пошлые шуточки
и за это вы выгнали его вон. Или он
постоянно восхищался вашими потрясающими ногами, и за это вы выгнали его вон.
- Вообще-то я выгнала его за то, что он постоянно восхищался потрясающими
ногами своей любовницы.
Улыбка тут же сошла с его лица. Уже потом, поздно вечером, я сообразила,
что, признаваясь в своем несчастье, я
рискую утратить в его глазах свою репутацию знатока человеческих отношений. Но,
как ни странно, Брок не связал одно с
другим, а если и связал, то это не заставило его в тот же миг покинуть мой
кабинет.
- Значит, вы разведены? - переспросил он.
- Да, причем официально. Давайте лучше вернемся к...
- Я тоже разведен, - перебил меня Брок.
Наверное, мне следовало помолчать: в конце концов, он находился не на
приеме у психоаналитика, а в кабинете
лингвиста, и обсуждали мы с ним не семейные неурядицы, а языковые модели. Но я
ответила ему в тон:
- Я тоже попробую угадать. Наверное, вы предпочли своей жене женщину вдвое
моложе ее.
- А вот и нет. Это она предпочла мне мужчину вдвое моложе себя. Парня,
который следил за нашим бассейном.
- Господи!
- Не понимаю женщин, - пробормотал Брок, запустив пальцы в свои светлые
волосы. - Я искренне не понимаю,
чего они хотят. Мне иногда даже кажется, что они сами этого не понимают.
- Исследования показали, что каждая женщина хочет видеть рядом с собой
мужчину, с которым она бы нашла общий
язык, - сказала я, пытаясь вернуть его к теме нашего разговора. - Давайте
перейдем к следующей реплике сегодняшнего
сценария, мистер Брок.
С минуту он колебался, все еще размышляя над тайнами вселенной, а затем
кивнул. Мы наконец отработали все
реплики. Когда занятие подошло к концу и я провожала его в приемную, Брок вдруг
остановился, повернулся ко мне и сделал
то, чего я от него никак не ожидала. Он сказал:
- Мне очень жаль, что вам так не повезло с мужем. Мне знакомы ваши
чувства: кому, как не мне, знать, что вы
пережили! - И вышел за дверь прежде, чем я успела ответить.
Нет, он не сказал ничего остроумного, оригинального или обнаруживающего
глубокое понимание моей методики. Но
меня поразило, что человек, который, казалось бы, не знал, что такое сочувствие,
вдруг употребил в одном высказывании
слова "жаль" и "чувства".
Я ехала домой с мыслью, что предстоящие полгода занятий с Брэндоном Броком
- не такая уж пытка, как мне
показалось вначале.
13
В эти выходные Сара отмечала свой день рождения, и я была рада, что мне
есть куда пойти, вместо того чтобы сидеть
дома, разгадывая кроссворды. Сара и ее муж Эдуард, заключившие временное
перемирие, решили устроить вечеринку и
пригласили меня в числе сотни других гостей.
С тех пор как мы разошлись с Кипом, я не была ни на одном большом
празднике и поэтому очень волновалась. Да, я
была независимой женщиной, мне довольно часто приходилось наносить деловые
визиты, и я прекрасно с этим справлялась.
Но стоило мне оказаться в гостях, в неформальной обстановке (не считая тех
случаев, когда мы собирались с подругами), как
на меня находило странное косноязычие.
Догадываюсь, о чем вы подумали. Как может человек, обучающий других
искусству общения, быть косноязычным?
Ответ прост: понятия не имею. Но факт остается фактом. На деловых собраниях я
покоряла всех своим красноречием, а на
вечеринках молчала, будто язык проглотила.
Думаю, такая раздвоенность объяснялась тем, что я лучше контролировала
свое поведение, когда становилась
доктором Виман, чем когда была просто Линн. Как лингвист я нисколько не
сомневалась в своей компетентности, но как
только я снимала эту маску, становилось ясно, что под ней ничего нет. По крайней
мере, мне так казалось. Я виделась себе
раздетой, уязвимой и беззащитной. Возможно, причиной тому были какие-нибудь
загадочные химические процессы,
происходившие в моей голове. Или развод родителей. Или воспоминание о том, что в
детстве я слыла книжным червем, а не
королевой школьных балов. Так что, как видите, у меня были свои странности. По
крайней мере, с ролью хозяйки положения
я справлялась далеко не всегда.
Итак, субботним вечером я приехала в Догвуд. Вечеринка была уже в самом
разгаре. Гости ходили по дому, смеялись,
громко разговаривали и угощались закусками, которыми их обносили специально
нанятые по этому случаю официанты.
Жюстина приняла у меня пальто, и я отправилась в гостиную в поисках хоть одного
знакомого лица.
- Линн! Иди сюда! - Пенни махнула мне рукой с другого конца комнаты.
Со вздохом облегчения я стала пробираться к ней сквозь толпу. Мы обнялись.
- Ты одна сегодня? - спросила я. Она редко появлялась в обществе без
кавалера.
- Одна. Сегодня я сама по себе.
- Ты, наверное, все еще переживаешь из-за того парня, с которым
рассталась?
Пенни с удивлением посмотрела на меня.
- О котором ты мне говорила, когда мы с тобой обедали вместе, - напомнила
я. - Ты как раз зализывала свои раны.
Она откинула голову назад:
- Ах, ты об этом... Я уже и думать о нем забыла. Все в прошлом. Он мизинца
моего не стоит.
- А все-таки кто он? - поинтересовалась я, надеясь, что теперь, когда все
осталось в прошлом, она будет более
словоохотливой. - Ты с ним по работе познакомилась?
- Нет, - равнодушно ответила Пенни. - Друзья познакомили.
- Неужели специально познакомили? - Я знала, что Пенни терпеть не может
такой способ знакомства. Она считает,
что каждый сам отвечает за свою судьбу.
- Да нет же. Просто мы познакомились у друзей, и поначалу между нами
ничего не было. Но как-то раз мы с ним
остались вдвоем, и наши отношения... обрели романтический оттенок.
- Жаль, что у вас так все обернулось. Как ты думаешь, почему вы не смогли
быть вместе?
Она улыбнулась:
- Если вы полагаете, что мы расстались, потому что не смогли найти общий
язык, то вы ошибаетесь, доктор Виман!
Я тоже улыбнулась ей в ответ:
- В отношениях есть множество других подводных камней. Уж теперь-то я знаю
об этом.
Пенни похлопала меня по плечу:
- Ну, хватит обо мне. Как твои дела, Линн?
- Хорошо.
- С кем-нибудь встречаешься?
- Нет. Сейчас для меня самое главное - это карьера.
Она наклонилась ко мне поближе:
- А как там твой Брэндон Брок? Он и в самом деле чудовище?
- Не совсем. В нем все-таки есть что-то человеческое. Надо только копнуть
поглубже.
Пенни хотела еще что-то спросить, но в этот момент к нам подошла Гейл с
мужем. Гейл была на костылях - она
сломала ногу где-то в лесах Калифорнии, во время съемок документального фильма о
женщине, прожившей три года вдали
от цивилизации. Джим тоже выглядел так, будто побывал на войне: он оправлялся
после схватки с одним из своих
кредиторов.
- Как твоя затея с Брэндоном Броком? - шепотом спросила Гейл, пока Пенни
болтала с Джимом.
- Пока все только начинается, - прошептала я в ответ. - Но я верю в успех.
- А я вот собираюсь расстаться с Джимом.
- Не может быть!
Я попыталась казаться удивленной. Но сколько я помню Гейл, она всегда
твердила, что вот-вот расстанется с Джимом.
- И еще я на диете. Уже сбросила шесть фунтов, - сообщила Гейл, озираясь
на поднос с угощениями в руках
официанта.
- Ты молодец, Гейл. За собой надо следить.
- Я поставила себе цель - хорошо выглядеть для самой себя. Я столько лет
подстраивалась под других! А теперь я
наконец решила похудеть, сделать новую прическу и даже, возможно, изменить форму
носа.
- С твоим носом все в порядке.
Пару раз она ломала нос - вместе с другими частями тела, - но
хирургическое вмешательство ему не требовалось. Я
пыталась понять, откуда в Гейл вдруг взялось это стремление к
самосовершенствованию.
Пока мы болтали, к нам подошла Изабелла.
- Ну, как твои дела? Ты порвала с Франциско? - спросила я ее. - Когда мы
виделись в последний раз, ты сказала,
что встретила кого-то другого.
- Да, я порвала с Франциско и встретила кое-кого другого. - Изабелла
оглянулась по сторонам. - Я расскажу тебе
об этом как-нибудь на днях, без посторонних.
- Хорошо, - сказала я, согласившись, что шумная вечеринка - не место для
серьезных разговоров.
Я хотела спросить ее, имели ли успех ее фотографии для "Ярмарки
тщеславия", когда появилась Сара. В бирюзовом
шелковом платье, облегавшем фигуру, она выглядела очень эффектно. Мы поздравили
ее с днем рождения и сказали, что
рады снова видеть их с Эдуардом вместе. Она приняла наши комплименты и
удалилась, распространяя вокруг себя аромат
великолепных духов.
Через какое-то время Пенни покинула нашу компанию, чтобы наладить с кем-то
контакты, пожать кому-то руку - в
общем, осуществить привычный ритуал. Изабелла тоже ускользнула от нас: она
отправилась с Ритой на террасу
полюбоваться полной луной. По словам Риты, сегодня Луна была самой яркой за
последнюю сотню лет и служила
предзнаменованием людям, родившимся под тем же знаком зодиака, что и Изабелла. В
какой-то момент даже Гейл с Джимом
исчезли, и я осталась одна в толпе, жалея, что не умею завязывать контакты так
же легко, как Пенни.
Я взяла с подноса тарелочку с закуской и подцепила вилкой шляпку гриба,
когда один из гостей Сары, мужчина в
темно-синем пиджаке спортивного покроя, налетел на меня, расплескав красное вино
на мои бежевые туфли.
- Боже! - пробормотал он. - Здесь так тесно... Простите ради бога!
- Ничего страшного, - ответила я, мысленно прощаясь со своими туфлями.
Но он продолжил извиняться, а я - успокаивать его. Прошло несколько минут,
прежде чем я догадалась, что он пьян.
Это в глаза не бросалось, но все-таки он был навеселе. Наконец он оставил
разлитое вино в покое и поинтересовался, где я
познакомилась с Сарой.
- Я дружу с ней много лет, - сказала я.
Разумеется, он не узнал меня. Чем больше времени проходило с тех пор, как
меня лишили радиопередачи,
литературных турне и возможности появляться на экранах телевизоров, тем меньше
людей узнавали меня.
- Я тоже ее друг, хотя и не видел ее много лет, - заявил он. - Я жил за
границей.
- Да? - переспросила я. Как видите, я не умела вести светские беседы.
- Да, я возглавлял представительство "Файнфудз" на Дальнем Востоке.
- Да? - снова сказала я, на сей раз с большим вниманием. Если у Сары был
приятель в руководстве "Файнфудз",
почему она мне ничего не сказала? Странно. - Значит, вы работали на Брэндона
Брока?
- Я и сейчас на него работаю. А почему вы спрашиваете? Вы знаете Брэндона?
- Нет. Нет, не знаю. Просто прочитала несколько статей о нем, только и
всего.
Не хватало только, чтобы до Брока дошло, что я разглагольствовала о нем на
вечеринке!
Мой собеседник, назвавшийся Грегом, покачал головой и погрозил мне
пальцем:
- Не верьте тому, что пишут эти журналюги. Брэндон не такое исчадие ада,
каким его пытаются изобразить.
- "Форчун" назвал его самым суровым начальником Америки.
- Да, согласен, есть люди, которые считают, что работать с ним и врагу не
пожелаешь. Но мне он ничего плохого не
сделал.
"Ты так рассуждаешь, потому что ты мужчина, Грег, - подумала я. - Вы с ним
разговариваете на одном языке".
- А что вы сейчас делаете в "Файнфудз" здесь, в Штатах? - спросила я для
поддержания разговора.
- В данный момент ничего. Почти ничего. Брэндон выбил для меня должность
консультанта.
- Он выбил ее специально для вас?
- Совершенно верно. Он совершил поступок, который мог не совершать, и
никто бы не упрекнул его в этом.
- Зачем же он это сделал?
Грег разом допил то, что оставалось в его бокале.
- Понимаете, я много выпил и, должно быть, слишком болтлив и
сентиментален. Но вы спросили, и я отвечу на ваш
вопрос.
- Вообще-то мне бы не хотелось совать нос в чужие дела... - солгала я.
- Нет-нет, я с удовольствием расскажу, какой он благородный человек.
Видите ли, когда я руководил
дальневосточным представительством, моей дочери - она мой единственный ребенок -
поставили диагноз "лейкемия". Я
хотел, чтобы ее лечили здесь, в Нью-Йорке, и попросил Брэндона предоставить мне
отпуск. Он тогда только пришел в нашу
компанию и прежде меня в глаза не видел. Но без колебаний назначил кого-то
другого на мое место и позволил мне с семьей
вернуться домой. Он полностью выплачивал мне зарплату, когда я отлучался с
работы, чтобы побыть с дочерью. И когда она
умерла - это случилось в прошлом году...
- Примите мои соболезнования.
- Спасибо. Когда она умерла, я был настолько потрясен, что перестал
исполнять супружеские обязанности, и мы
разошлись с женой. Так я лишился и жены, и дочери. Я сказал Брэндону, что готов
вернуться к работе, но выяснилось, что и
эти обязанности я исполнять не в состоянии.
- Мне очень жаль, Грег. Но вы, кажется, сказали, что сейчас работаете
консультантом.
Он грустно улыбнулся:
- Должность у меня номинальная. Я по-прежнему не могу работать понастоящему.
Брэндон понимает, что я еще не
оправился после удара. Чтобы я не умер от голода, он включил меня в платежную
ведомость в качестве консультанта по
дальневосточным делам компании.
- Не понимаю. Что значит "номинальная"?
- Моя работа состоит в следующем: раз в неделю он вызывает меня и
спрашивает: "Как твои дела, Грег?", на что я
отвечаю: "Все в порядке, Брэндон. А твои как?" И все.
- И вы даже не обсуждаете дела компании?
Он отрицательно покачал головой:
- Что бы там ни говорили о Брэндоне, он знает, что такое сострадание.
- Вам виднее, - сказала я, пытаясь увязать слова Грега с моими
представлениями о Брэндоне Броке.
- Я ради него готов на все! - поклялся он, как футболист, готовый умереть
за свою команду. - Я хорошо
справлялся со своими обязанностями, когда работал на Дальнем Востоке, и Брэндон
хочет, чтобы я вернулся туда, как только
оправлюсь. Но ведь никто не заставлял его помогать мне. Он сам вызвался - по
своему великодушию и щедрости.
Великодушие, щедрость, способность к состраданию... Впечатляет, правда?
Трудно поверить, что мы с Грегом
говорили об одном и том же человеке.
Однако так оно и было. Просто я узнала еще об одной особенности моего
пациента, в подтверждение того, что я
почувствовала на нашем последнем занятии. Брэндон Брок, конечно, чудовище, но он
небезнадежен.
Следующие несколько занятий с Брэндоном Броком были сродни военным
действиям с переменным успехом. Одним
из самых непростых было, например, занятие, на котором я заставила его
прослушать целый альбом Майкла Болтона и
выразить свои чувства.
- Меня чуть не стошнило, - отозвался он.
- Почему? - поинтересовалась я в надежде, что он поведает мне о своих
чувствах, а не о состоянии желудка.
- Этот парень только и делает, что ноет. Мужчины так себя не ведут.
- Правильно. Так ведут себя женщины. И им нравятся мужчины, которые не
стыдятся своих чувств - и любви в
особенности.
- Вздор! Им нравятся совсем другие мужчины. У меня есть некоторый опыт,
доктор Виман. Женщины только
говорят, что им хочется, чтобы мы лебезили перед ними. А на самом деле они
хотят, чтобы мы вели себя так, будто их не
существует.
- Конечно, некоторым женщинам нравятся сдержанные мужчины. Но исследования
показали, что большинство
женщин предпочитает мужчин, которые не боятся проявлять свои чувства - как Майкл
Болтон не боится их проявлять в
своих песнях.
- Да бросьте вы это! Какие там чувства?! Этот ваш Майкл Болтон просто
мурлыкает, как кот. Как ему вообще
удается петь таким высоким голосом? Мужик он или нет?!
- Он мужчина, мистер Брок. Вы можете не являться большим поклонником его
творчества, но нельзя не признать,
что он умеет донести до женщины свои чувства. Конечно, есть и другие певцы,
которые тоже обладают этим даром. Но у
кого еще хватит смелости рассказать о своих чувствах с той же мужской прямотой,
с какой рассказывает о них Майкл
Болтон?
- Ладно, я все понял. Вы хотите, чтобы я подошел к этой воображаемой
Сьюзен, которая якобы работает в моей
компании, и стал хныкать, что мне хочется стать "проводником ее души". И что это
вообще значит - быть проводником
чьей-то души? Вы можете, в конце концов, объяснить, что он имеет в виду? Это
что-то связанное с религией?
Я улыбнулась:
- Это значит стать вечным спутником ее жизни, бесконечно любить ее...
Он ошеломленно уставился на меня.
- А ведь вы не шутите. Вам и в самом деле нравится такая музыка. Готов
поспорить, что у вас дома есть все записи
этого певуна. Ну, давайте, признавайтесь!
Да, у меня действительно было несколько его альбомов. И что в этом
зазорного?
- Давайте отложим вопрос о "нытье" Майкла Болтона. Вы как-то сказали мне,
что любите спорт. Я хочу, чтобы вы
сейчас, в том же эмоциональном стиле, рассказали мне о своей любви к спорту, о
чувствах, которые вы испытываете, когда
болеете за свою команду.
- Может быть, мне об этом спеть?
- Просто говорите в микрофон, мистер Брок.
После недолгих пререканий он придвинулся к магнитофону.
- Когда я смотрю бейсбол, сидя в первом ряду, глядя на зеленое поле,
ощущая аромат пива и сосисок, слушая, как
мяч отскакивает от бейсбольной биты, я...
- Продолжайте, мистер Брок. Что вы чувствуете?
- Господи, но это же так глупо!
- Так что вы чувствуете в такие минуты, мистер Брок?
Он откашлялся:
- Я радуюсь, как ребенок
...Закладка в соц.сетях
