Жанр: Любовные романы
Непобежденная
... гораздо
безопаснее.
- Возможно, но я предпочитаю остаться с Дрого.
- Ида, ты заблуждаешься! - горячо возразила Ведетт. - Ты живешь с человеком,
не будучи за ним замужем. И он даже
не обещал вступить с тобой в брак! А что будет, если войну выиграют саксы? Ты не
подумала о том, как они могут поступить
с подружкой норманнского солдата?
- Не думаю, что саксонские мужчины, которые не сумели нас защитить, станут
осуждать или проклинать меня - они
просто не имеют на это права. Когда армия со знаменосцем во главе вступает в
город, женщины теряют честь. Празднуя
свою победу, солдаты берут их силой; Ибо такова война. Так всегда было, так
всегда будет, это я тебе говорю... Но со мной
ничего подобного не случилось, и я счастлива. Дрого не угрожал мне оружием, не
издевался надо мной, не бил. Напротив, он
деликатен и заботлив, он бережет меня и защищает от посягательств других мужчин.
И потом, я видела в нем прежде всего
своего суженого, а не норманнского завоевателя. Они такие же люди, как и мы.
Среди них есть, конечно, и негодяи, и трусы,
и бесчестные подонки - но они есть и среди саксов. Повторяю: война есть война.
Кучка мерзавцев уничтожила эту деревню,
но даже они не посмели тронуть монастырь, как не трогали его во время своих войн
и саксы, потому что это - святое место.
Здесь вы будете в безопасности.
Ведетт удивленно покачала головой:
- Вы? Значит, ты все же отказываешься остаться с нами? Может, - ее голос стал
мягче, - это из-за того, что ты сейчас
узнала?
- Нет. Я уже простила тебе этот обман - ты всего лишь выполняла чужую волю,
хотя не думаю, что смогу простить
своего отца. Я поняла, что Дрого - мой суженый, не только из предсказаний Старой
Эдит, но и благодаря голосу своего
сердца, который только и надо слушать, когда речь идет о любви. Да, мой норманн
ничего мне не обещал, но он ничего не
обещал и другим женщинам, и, пока он этого не сделал, я буду оставаться с ним. Я
люблю Дрого, хотя ни разу ему этого не
говорила, и сделаю все, чтобы он полюбил меня. Дрого еще не понял, что именно я
- его судьба, а я скрыла от него
предсказание Старой Эдит. Он должен почувствовать это сам. А пока... пока ему
лучше не знать, что у меня теперь есть
земля, которой он так жаждет.
- Если ему нужна земля, то он обязательно женится на тебе.
- Я не хочу, чтобы он женился на моем богатстве, а не на мне. Прошу тебя
сохранить мой секрет. Никому не говори о
том, что я дочь Эдит.
- Хорошо. Но неужели тебе мало пророчества Эдит и ты хочешь испытать судьбу?
- Да. Я люблю Дрого и хочу увидеть ответную любовь, - твердо сказала Ида, а
затем тихо добавила: - А ты
действительно любишь Серла?
К ее великому удивлению, лицо обычно" хладнокровной Ведетт залил яркий
румянец.
- Много лет назад я его любила безумно. Думаю, это чувство до сих пор не
угасло. Но единственное, что тогда имел мой
возлюбленный, - это меч, да честность и отвагу, которыми он служил разным
владыкам, а Валтсор предложил мне
огромное состояние и дом в Пивинси. К тому же твой отец был ко мне внимателен, а
женское сердце легко откликается на
заботу. Надеюсь, он считал нашу жизнь счастливой.
- Не мне тебя судить, - задумчиво произнесла Ида. - Хотя, когда я в первый
раз увидела, как вы с Серлом смотрите
друг на друга, я пришла, в ярость. Но сейчас я для тебя посторонний человек и не
имею права на упреки. К тому же ты еще
молола, у тебя двое детей, которым нужна поддержка, и с моей стороны было бы
глупо и даже жестоко просить тебя остаться
верной моему отцу.
- Я рада слышать от тебя эти слова, потому что, когда Серл доберется до
Лондона, я к нему приеду и мы обвенчаемся.
- О! - Несколько мгновений Ида молча глядела на Ведетт, ошеломленная тем, что
такой важный вопрос может быть
решен так стремительно. - Вам не понадобилось много времени...
- А по-твоему, мне лучше было бы до конца жизни оплакивать Валтеора? - мягко
улыбнулась Ведетт. - Знаешь,
сейчас мне кажется, что любовь вообще может быть только одна. Думаю, и в твоем
отце я пыталась отыскать хоть какое-то
сходство с Серлом. Наверное, я и правда должна скорбеть из-за гибели Валтеора,
но я испытала достаточно горя, когда он
ушел в армию Гарольда. Я чувствовала, что он не вернется...
- Помню. И все понимаю. Но Аверил и Этелред вряд ли поймут тебя так же скоро,
как я.
- Я постараюсь им все объяснить. Серл - очень хороший человек, они к нему
быстро привяжутся.
В этот момент в дверь постучали и голос послушника негромко объявил, что за
стенами монастыря ждут Дрого и Серл.
Иду позабавило - и немножко задело, - как поспешно вскочила ее обычно степенная
мать и, набросив на плечи плащ,
устремилась к двери. Ида медленно поднялась и направилась следом.
Лицо Дрого было необычно серьезным, даже скорбным.
- Что-нибудь произошло? - тревожно спросила Ида.
Дрого молча взял ее за руку и отвел в сторону.
- Ты нашла свою семью. - Он опустил голову. Чувствовалось, что слова даются
ему с трудом. - За стенами этого
монастыря ты в большей безопасности, чем в армии, идущей на Лондон. К тому же,
как я узнал, аббатиса приходится какойто
дальней родственницей Вильгельму. Если хочешь, можешь остаться здесь. Ты
больше не нуждаешься в моей защите.
- Ты хочешь, чтобы я здесь осталась? - тихо спросила она, не уверенная,
предлагает ли он ей вы бор или отдает
распоряжение.
Дрого поднял голову и, глядя Иде прямо в глаза, погладил ее по щеке.
- Поступай так, как велит тебе сердце. Ты не пленница и никогда ею не была. Я
не вправе распоряжаться твоей судьбой.
Да, я очень хочу, чтобы ты со мной осталась, но не стану тебя неволить. Если ты
предпочитаешь вернуться к своей семье, я
это пойму.
Ида прикусила губу, чтобы сдержать счастливую улыбку. Его угрюмое лицо и
сдавленный голос яснее ясного говорили;
да, реши она остаться, он бы это понял, но не принял, Дрого ни слова не сказал о
своей любви, не давал обещания, что они
всегда будут вместе, но теперь Ида знала, что он и в самом деле не хочет с ней
расставаться, и этого ей пока что было вполне
достаточно.
- Думаю, мне лучше отправиться с тобой в Лондон, - медленно проговорила она и
в следующее мгновение чуть не
задохнулась, потому что норманн радостно сжал ее в своих объятиях. - Я только
хочу спросить свою мать, возьмет ли она в
монастырь кого-нибудь из детей, которых мы подобрали в дороге, и могу ли я
оставить с ней своих собак.
- Собак? - удивился Дрого.
- Ну да. Это долгое путешествие их очень утомило, поскольку твои друзья почти
каждый день брали их на охоту.
Думаю, бедным животным пора отдохнуть, а оставить их я могу только в моей семье,
иначе они убегут, чтобы меня
разыскать.
Дрого улыбнулся и согласно кивнул. Они с Серлом тактично отошли в сторону,
давая Иде и Ведетт возможность
проститься. Сердце Иды все еще ныло от боли за обман, но она решила сдержать
свои упреки - Ведетт никогда не
относилась к ней хуже, чем к собственным детям. За одно только это она
заслуживала прощения.
Ведетт охотно согласилась взять в монастырь детей и забрать у Иды собак.
- Ты должна рассказать обо всем Аверил и Этелреду, - попросила ее Ида. -
Думаю, пора покончить со всей этой
ложью. Я рада, что обо всем узнала. По крайней мере теперь я понимаю, откуда у
меня этот дар: его передала мне родная
мать.
Глаза Ведетт расширились от ужаса.
- У тебя есть дар ясновидения?
- Боюсь, что да. Но тебе не следует так волноваться: Серл и Дрого о нем знают
и всегда придут мне на выручку, если это
навлечет на меня какие-нибудь неприятности.
Она поцеловала Ведетт на прощание и направилась к Дрого, который уже сел на
лошадь. Он помог Иде, и она,
устроившись позади, крепко обхватила его руками и обернулась, чтобы помахать
Ведетт.
- Твоя мать очень расстроена тем, что ты с ней не осталась, - заметил Дрого.
- Она больше расстроена другим.
- В шкатулке оказалось что-нибудь плохое?
- Да, хорошего там было мало.
- Если ты не хочешь со мной делиться, я не настаиваю. Это твой секрет.
- Ведетт не моя мать. Я - дочь Старой Эдит, - выпалила Ида. Дрого никак не
отреагировал на ее слова, и ее это
несколько удивило. - Но она была благородного происхождения, несмотря на ту
бедность, в которой жила.
- Меня ничуть не взволновало и не огорчило бы известие, что моя возлюбленная
- простолюдинка, - буркнул Дрого,
мгновенно поняв возникшие у Иды опасения. - Даже не знаю, что тебе и сказать...
А что ты сама думаешь обо всем этом?
Ида сокрушенно покачала головой:
- Никак не могу разобраться в своих чувствах. Я чувствую гнев, но не понимаю
почему. И не знаю, против кого он
направлен. Скорее всего я обижена на судьбу, которая дала мне слишком мало
времени, что бы побыть с моей родной
матерью, и сделала ее такой одинокой из-за того, что ей пришлось хранить эту
тайну.
Ида рассказала Дрого о своем рождении, об изгнании Старой Эдит, о той лжи,
которую все эти годы говорили ей ее отец
и Ведетт. Не стала она лишь упоминать о своем деде-графе и о землях, которые
должна унаследовать.
- Когда ты достигла совершеннолетия, им следовало открыть тебе правду, -
заметил Дрого, - Впрочем, их признание
могло оказаться небезопасным. Думаю, к тому времени в Пивинси уже забыли, что ты
падчерица Ведетт, или просто не
имели оснований об этом вспомнить. И слава Богу, потому что в противном случае
многие люди начали бы подозревать, что
у тебя есть такой же дар, как и у Старой Эдит. Ты рассказала о нем Ведетт?
- Да. И это ее ужаснуло. Скорее даже не сам факт, а его возможные
последствия: она прекрасно помнила, чего это
стоило Эдит, и теперь, наверное, боится, что меня постигнет та же участь.
Подъехав к палатке, Дрого спешился и помог слезть Иде. Заметив, что она
помрачнела от грустных предчувствий, он
ласково обнял ее. Иде захотелось ткнуться носом в его плечо и услышать, что она
не останется одинокой, что он всегда будет
рядом. Но Дрого, судя по всему, ничего подобного говорить не собирался, и
девушка почувствовала боль и гнев. Она
поспешно отвернулась от Дрого и, подняв полог, вошла в палатку.
В таком же мрачном настроении Ида приготовила постель; теперь ее даже
радовало молчание Дрого. Когда они легли,
Ида, несмотря на муки сердца, где горько бились разочарование и ярость, которую
она не могла побороть, прильнула к груди
любимого. От него исходило ощущение силы, теплоты, заботы, а она в этом так
нуждалась.
- Мать говорила тебе что-нибудь о Серле? - спросил Дрого, гладя ее волосы.
- Да, - вздохнула Ида. - Мне будет трудно к этому привыкнуть. При всей обиде
на отца, который лишил меня моей
истинной матери, я не могу смириться с тем, что Ведетт забыла его так быстро.
- Да нет, она его не забыла. Скорее, вспомнила другого, которого любила до
того, как вышла замуж.
- Возможно, я не права. Серл - замечательный человек. С ним и Ведетт, и детям
будет хорошо. Меня удручает только
одно...
Она замолчала, и Дрого поднял голову.
- Что?
- Я все еще не могу думать о Старой Эдит как о своей матери, и вместе с тем
перестала быть для меня матерью и Ведетт.
У меня такое чувство, будто я осиротела.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб.
- Просто ты пока еще всего не осознала. И это вполне естественно: то, что ты
узнала, резко изменило твои взгляды на
прежнюю жизнь. Ведетт - твоя мать во всех отношениях, кроме родства, а Эдит -
женщина, которая подарила тебе жизнь.
Может быть, со временем ты начнешь думать, что у тебя две матери: одна по крови,
а другая - та, которая тебя вы растила и
воспитала... Послушай, а как ты узнала, о чем говорится в этих документах? -
внезапно спросил Дрого и нахмурился. -
Тебе их прочел кто-нибудь в монастыре? Но тогда эта история может стать
достоянием слишком многих людей... По-моему,
ты поступила неразумно, доверив...
- О ней знают только я и Ведетт, - перебила его Ида. - Мы сами прочли эти
свитки.
- Ведетт умеет читать?
- Очень плохо. А я свободно.
Он замолчал. Ида села а кровати, чтобы взглянуть ему в лицо. Читать умели
только мужчины - и то далеко не каждый -
и лишь немногие женщины духовного звания, поэтому ее слова не могли не удивить
Дрого.
- Почему ты раньше мне этого не сказала? - произнес он наконец.
- Сама не знаю. Думаю, просто не представилось случая. Старая Эдит говорила,
что мне следует использовать свое
знание только тогда, когда это действительно необходимо, и что лучше всего
скрывать его.
- Она была права, - рассудил Дрого, привлекая Иду к себе. - Умение читать -
еще одна вещь, которая может навлечь
на твою голову беду. Но как же я сам не догадался? Ты часто бывала у этой лесной
отшельницы, а она вырезала свое имя и
дату смерти на кресте... Знаешь, если самая обычная женщина - не монахиня, не
послушница, не аббатиса - обучена
грамоте, то некоторые церковники считают это грехом, причем очень серьезным.
Поэтому мне бы очень хотелось, чтобы ты
последовала совету Старой Эдит и хранила свое умение читать в тайне.
- А тебя не отталкивает, что я умею читать? И даже считать?
- Вовсе нет. Наоборот, меня всегда удивляло, почему люди не стремятся
овладеть этим искусством, и почему оно столь
ревностно оберегается узким кругом посвященных в него.
У Иды словно гора упала с плеч. Она вдруг почувствовала странную слабость и
апатию и поняла, как много пережила
сегодня и как обессилела.
- Наверное, мне надо отдохнуть, - пробормотала она, обнимая Дрого и
прижимаясь щекой к его груди. - Утро вечера
мудренее.
Заметив, каким ровным и глубоким стало ее дыхание - Ида почти сразу
погрузилась в сон, - Дрого поцеловал ее в
макушку. То, что она успокоилась так быстро, слегка удивило его. У этой девушки
сильная воля. Она умеет прощать и
способна понимать других. Это редкие черты характера, и замечательно, что они у
нее есть, особенно учитывая то, сколько
им еще предстоит увидеть горя и разрушений в долгой дороге до Лондона. Вздохнув,
Дрого крепко прижал спящую Иду к
себе и закрыл глаза.
Глава 18
Ида проснулась от собственного крика, вся в холодном поту. Ее бил озноб, и
девушка поспешно завернулась в одеяло.
Прошло пять дней, с тех пор как она, попрощавшись со своей семьей, продолжила
вместе с Дрого путь на Лондон. Уже к
исходу третьего дня Ида начала думать, что совершила ошибку: картины
бессмысленной и жестокой резни, страшных
разрушений, которые она видела, когда армия норманнов проходила через деревни
саксов, не оставляли ее даже в снах. В
этих снах смерть невинных людей, грабежи, насилие и пепелища на месте домов
казались даже чудовищнее, кровавее, чем
наяву. Как Ида ни любила Дрого и как ни желала оставаться с ним, ужас и горе,
которые сеяла норманнская армия на ее
родной земле, казалось, вот-вот сведут ее с ума.
Чтобы успокоиться после своего ночного кошмара, Ида сделала несколько
глубоких вдохов. Она задумалась: что же ее
так напугало? Почему-то девушка вдруг вспомнила Годвина и снова почувствовала
леденящий страх. Значит, это был не
просто сон, а предостережение свыше?
- Что с тобой? - спросил Дрого, целуя ее в шею.
- Подожди, - прошептала она, подумав, что вряд ли сейчас его ласки избавят ее
от тревоги. - На этот раз мой сон
вызван вовсе не тяжелыми воспоминаниями.
- Ты получила "послание"?
Приподнявшись на локте, Дрого пристально посмотрел ей в глаза. Он был явно
встревожен. Это случалось всякий раз,
когда ее дар давал о себе знать: слишком часто Ида оказывалась права в своих
предсказаниях.
- Похоже, что-то угрожает Годвину, - пробормотала Ида.
Внезапно ее словно озарило. Перед ее мысленным взором ясно всплыла та самая
картина, которая заставила ее
проснуться: Годвин лежит на земле, над ним с обагренными кровью руками, зловеще
улыбаясь, стоит Ги. Их фигуры
застилал легкий туман, и по промозглой сырости в палатке Ида поняла, что, должно
быть, она увидела во сне именно
сегодняшнюю ночь. Ги убивает Годвина, если уже не убил! Вскрикнув, Ида соскочила
с кровати и трясущимися руками
принялась быстро натягивать на себя одежду.
- Годвину? - переспросил Дрого и, не дожидаясь ответа, встал. - Но кто?..
- Ги, это опять Ги! - бросила Ида, кое-как зашнуровывая платье. - Он
собирается убить Годвина.
Ошеломленный Дрого мгновение молчал.
- Ида, но мы не можем сейчас ворваться в лагерь Ги и сказать, что тебе
приснилось убийство.
- Неужели ты не понимаешь, что это не просто сон?
- Я-то понимаю. Но как мы все объясним остальным? Нас поднимут на смех,
примут за сумасшедших, а то и похуже.
- Все равно сейчас мы должны туда пойти.
- А твой сон... то есть, я хочу сказать, ты уверена, что это должно случиться
именно сегодня?
- Не совсем, - ответила она, стараясь успокоиться. - Я видела просто ночь, но
у меня такое ощущение, что это
нынешняя ночь.
- Как бы то ни было, она еще не закончилась, у нас есть время.
Ида в отчаянии запустила руку в волосы, мучительно гадая, что им сейчас
следует делать. Дрого прав. Возможно,
спешить не стоит; следует подумать, как схватить Ги с поличным. Но она была так
привязана к Годвину, что не могла сейчас
заниматься холодным анализом. Взглянув на Дрого, Ида решительно набросила плащ.
- Я уже не усну, - бросила она. - Я знаю, что Годвин в опасности, и должна
спасти его.
- Хорошо, - уступил Дрого. - Мы тихонько подойдем к лагерю Ги. Он почти
рядом. В случае чего я скажу, что у тебя
схватило живот, а я не решился отпустить тебя без охраны.
- А если все-таки ничего не случится? И убийство должно произойти позднее?
- Тогда ты вернешься в палатку, а я прослежу, что делается в лагере Ги. Если
меня кто-нибудь и заметит, то я тоже имею
полное право сказать, что мучаюсь животом.
Они вышли из палатки.
- Господи, хоть бы этот негодяй не успел причинить Годвину зла! - тихо
сказала Ида.
- Не терзай ты себя так! Даже если мы спасем Годвина сейчас, у нас нет
возможности постоянно находиться рядом с
ним.
Ида помрачнела: окончательно избавить Годвина от козней Ги они действительно
не смогут, а значит, мальчик все время
будет в опасности.
Резкий голос Ги они услышали, еще не дойдя до его лагеря, а несколькими
минутами позже Ида воочию убедилась в том,
что ее сон предвосхитил реальность: разъяренный Ги изо всех сил молотил кулаками
лежащего на земле Годвина, В тот
момент, когда Дрого бросился к ним, Ги яростно начал пинать безответного
подростка ногами. За избиением безмолвно
наблюдала небольшая группа норманнов: явно не одобряя происходящего, они все же
не решались остановить столь
высокородного рыцаря. Только увидев Дрого, двое из них двинулись с места, чтобы
помочь ему пресечь издевательства Ги.
Теперь, когда одному высокородному рыцарю противостоял другой высокородный
рыцарь, они могли поддержать
защитника Годвина, не опасаясь нежелательных последствий - вся ответственность с
этой минуты ложилась только на
плечи Дрого.
Де Тулон решительно оттолкнул Ги от Годвина; Ида помогла юноше подняться на
ноги, чтобы увести его от этого
свирепого норманна. Было похоже на то, что она и Дрого появились как раз
вовремя.
- Какое ты имеешь право мне мешать, когда я наказываю этого болвана?! -
взревел Ги.
Только сейчас Дрого заметил, что его противник пьян: язык у Ги заплетался, и
он нетвердо держался на ногах.
- Ты можешь забить его до смерти, - сурово ответил Дрого, взявшись за рукоять
меча.
- Я могу убить его, если пожелаю. Он мой пленник.
- Допустим, но он еще почти ребенок. Что он сделал? За что ты хочешь его
убить?
- Он бегает за этими чумазыми детьми. И он сакс. Этих причин для меня более
чем достаточно.
- Тебе следовало бы найти другие причины, идиот... - прорычал бас мессира
Бергерона. Все обернулись. Наспех
одетый, без плаща, с глазами, мечущими молнии, седовласый рыцарь являл собой
внушительное зрелище, -...хотя бы для
того, что бы объяснить, почему ты поднял такой шум, что разбудил даже меня! -
громогласно закончил фразу Бергерон,
бросив на племянника еще один испепеляющий взгляд.
- Какое ты имеешь право меня учить?! - запальчиво выкрикнул Ги, яростно
сжимая кулаки.
Мессир Бергерон неожиданно размахнулся и отвесил Ги такую мощную пощечину,
что тот полетел на землю. Ида от
изумления открыла рот. Ги был ошеломлен не меньше; он даже не смог сразу
подняться на ноги и только бессмысленно
таращил глаза на дядю, "Кажется, терпение Бергерона лопнуло", - удовлетворенно
подумала Ида.
- Я не желаю вставать с постели среди ночи только из-за того, что какой-то
пьяный сопляк решил поиздеваться над
ребенком! - снова загремел почтенный рыцарь. - И не пытайся оправдываться, -
предостерегающе поднял он руку. - Я
знаю, почему ты так рассвирепел. - Отвернувшись от племянника, который наконец
встал с земли и принялся стряхивать с
себя грязь, мессир Бергерон обратился к Дрого: - Этот дурак проиграл последнюю
из своих женщин, а когда обнаружил,
что его постель пуста, попытался выместить злобу на несчастном мальчишке.
- Почему вы так заботитесь об этом вражеском отродье? - выдохнул Ги.
- Этот сакс - твой слуга. Да, ты имеешь на него право, но и обязан защищать
его. Если ты потерял свою шлюху, он в
этом не виноват.
- Раз ты так недоволен этим мальчиком, - добавил Дрого, - то я возьму его к
себе.
- Ну, нет. Он, конечно, мерзавец и лентяй, но все же ведет мое хозяйство, а
потому нужен мне. - Ги злобно
ухмыльнулся и вытер кровь с губы. - Если уж ты так любишь наших врагов, Дрого,
то забери этих проклятых саксонских
заморышей, с которыми мне приходится возиться.
- Я их возьму, - спокойно ответил Дрого.
- Благодарение Богу, - горячо прошептал Годвин и, видимо потеряв последние
силы, обмяк на руках Иды. Она
легонько потрясла его.
- Годвин! Годвин! Ты же говорил, что очень к ним привязался.
- Да, но им больше нельзя здесь оставаться. Это небезопасно, - тихо ответил
он.
- А тебе?
- Как бы ни ненавидел меня Ги, он все же боится своего дяди. Знаешь, обычно
Ги почти не обращает на меня внимания;
сегодня он был просто разъярен из-за своего проигрыша, а я подвернулся ему под
руку. Честно говоря, подвернулся-то я
нарочно, потому что он начал бить ребятишек, и я отвлек его гнев на себя.
- И пострадал за свое мужество... - Ида быстро оглядела его ссадины. - Не
вижу ничего такого, чего нельзя было бы
вылечить. Промой раны, а потом заглянешь ко мне.
- Хорошо. Думаю, когда дети переберутся к вам, сэр Ги не будет таким
свирепым. Они старались не попадаться ему на
глаза, но каждый раз, когда это все-таки случалось, он буквально сатанел. Мне
кажется, они напоминают ему, что у него
были две женщины, которых он мог уложить с собой в постель. О, как бы я хотел,
чтобы кто-нибудь убил эту мерзкую
скотину!
- Кое-кто это обязательно сделает, - уверенно сказала Ида.
Годвин с удивлением и опаской посмотрел на нее, и девушка подумала, что
последние слова сорвались с ее губ как бы
сами собой. Хотя не совсем. Подсознательно Ида была твердо убеждена: то, что она
произнесла, - правда. Кроме того, ей
уже было "послание", что Ги умрет прежде, чем армия норманнов доберется до
Лондона.
- Дай Бог, чтобы твои слова оказались пророческими, - прошептал Годвин. -
Тогда мне легче будет терпеть. От одной
мысли, что сэр Ги навсегда останется моим хозяином, я готов покончить с собой.
- Ничего, скоро ты от него освободишься. А пока остерегайся мерзавца, чтобы
ему не удалось убить тебя раньше, чем
проткнут мечом его самого. Мне привиделось во сне, что он напал на тебя. Вот
почему Дрого и я появились здесь. Не бойся:
при любой опасности я снова получу весть. Но мне нужна и твоя помощь. Если это
гнусное животное снова начнет угрожать
тебе, мысленно позови меня и постарайся выразить свои чувства как можно сильнее
и отчетливее.
- И тогда ты придешь? - ошеломленно спросил Годвин.
- Да. Как пришла на зов умирающей Алдит, а потом на крик тяжелораненого
Брана.
- Тогда я попытаюсь. - Он повернул голову, наблюдая, как Ги передает двух
испуганных детей Дрого. - Если ты вдруг
задержишься, я буду просто орать.
- Хорошо, - улыбнулась она. - Удивляюсь, что ты не сделал этого сегодня.
- Я не ожидал, что Ги набросится на меня с такой ненавистью и начнет
избивать. К тому же я не думал, что кто-то
захочет прийти ко мне на подмогу.
- Я обязательно приду, и люди Дрого тоже. Думаю, после того как за тебя
вступился мессир Бергерон, его примеру
последуют и другие. Норманны, как и мы, - люди; среди них есть добрые и злые,
мелочные и великодушные, благородные и
подлые - словом, разные. И не все они жестоки. Дрого и его солдаты - не
единственные честные и порядочные люди в
армии Вильгельма.
Она медленно выпрямилась, так как к ним подошел Дрого, ведя перед собой
ребятишек, которые затравленно озирались и
в страхе жались друг к другу, не понимая, что происходит и что их ждет. Годвин
объяснил им, что отныне они будут жить в
лагере Дрого. По его печальным глазам было видно, что расставание причиняет ему
боль. Ида подумала, что и детей не
очень-то обрадовала эта новость - совсем недавно они потеряли родителей, а
теперь их отрывают от человека, к которому
они успели привязаться, - и ее ничуть не удивило, что у обоих малышей из глаз
хлынули слезы. Попрощавшись с Годвином,
Ида обняла плачущих детей за плечи и повела их к палатке Дрого. Первой, кого она
встретила, была Мэй, которая зевала и
сонно хлопала глазами: ее, как и многих в лагере, разбудили крики Ги.
- Я возьму их к себе, госпожа? - полувопросительно произнесла Мэй, когда Ида
объяснила, что дети теперь будут жить
у них.
- Тебе скоро понадобится еще одна палатка, - проворчала Ида, подталкивая к
ней малышей. - Я надеялась, что те
трое, которых я спасла от меча Ги, останутся с моей матерью, но ты не захотела
их отдавать. А теперь у тебя будет шестеро!
Давай оставим в монастыре хотя бы этих.
- Не надо. Иво не будет возражать. Он может сделать палатку побольше. Думаю,
эти двое будут жить у меня недолго. Их
заберет Годвин, когда освободится от своего хозяина. Бог не допустит, чтобы
бедняга всю жизнь принадлежал этому
чудовищу.
- А тебе не жаль будет с ними расставаться?
- Жаль, наверное, но ничего не поделаешь: юный Годвин - их единственная
семья, и вполне понятно, что они выберут
именно его. Идите спать, госпожа. Вы,
...Закладка в соц.сетях
