Жанр: Любовные романы
Непобежденная
...ошутил Бергерон.
- Зато я жива, мессир, - живо ответила Ида, выразительно взглянув на тела
крестьянок.
Мессир Бергерон, мельком посмотрев на их изуродованные трупы, снова обратил
на Иду суровый и осуждающий взгляд.
- Я начинаю думать, что вы причиняете всем нам слишком много беспокойства.
- Вы правы, мессир. Но я тоже испытываю крайнее беспокойство, когда вижу, как
ваши люди проявляют воинскую
доблесть, убивая ради забавы беззащитных женщин и детей.
Мессир Бергерон едва заметно вздрогнул, и лицо его передернулось. Он повернул
голову к Ги:
- Полагаю, нам надо поговорить, мой мальчик. Поняв, что эти слова призваны
служить для всех прочих сигналом
удалиться, Дрого взял Иду за руку.
- Мы должны вернутся к повозке, - твердо произнес он.
- Пожалуйста, Дрого, позволь мне посмотреть, что с детьми и женщинами! -
взмолилась Ида, когда он силой потащил
ее, чтобы посадить на лошадь. - Там есть раненые, может быть, кому-то
потребуется моя помощь, - упираясь, жалобно
проговорила она. Дрого видел, что Ида намотана до предела, почти на грани
беспамятства, но у него не хватило духу
ответить ей отказом. В глубине души он был удивлен и восхищен ее
самоотверженностью, тем, что она не может малодушно
отступить перед чужой бедой.
- Ты сама истекаешь кровью, - нерешительно произнес Дрого.
- Но ведь я не умираю, - спокойно ответила Ида. Покоренный ее мужеством,
Дрого молча кивнул и вскочил на лошадь;
Ида бросилась к полуоткрытым дверям церкви. Сквозь щель Дрого на мгновение
увидел в темной глубине несколько
бледных лиц. Заметив, что мессир Бергерон удивленно смотрит на него, Дрого снова
кивнул, давая понять, что готов
оставить их с Ги наедине, и отдал своему отряду команду следовать за ним. Первым
к Дрого присоединился Танкред.
- Не могу понять, почему мессир Бергерон оказывается рядом каждый раз, когда
у тебя наконец появляется возможность
раздавить этого паука Ги, - задумчиво проговорил д'Уллак.
- Он его дядя, - коротко бросил Дрого и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
- Он знает истинную цену Ги, но,
насколько мне известно, очень привязан к своей сестре. Только ради нее он делает
все возможное, чтобы этот болван остался
жив.
- Так Ги племянник Бергерона? - растерянно сказал Танкред, - Но в таком
случае ты никогда не сможешь убить его.
- Пожалуй, хотя теперь понял, что просто обязан это сделать. Впрочем, дядя не
может постоянно находиться рядом с
племянником, чтобы вовремя защитить его, - у Бергерона есть дела и поважнее.
Кроме того, в один прекрасный день может
случиться так, что этот заботливый дядюшка даже свою любовь к сестре посчитает
не настолько серьезной причиной, чтобы
постоянно спасать жизнь такого негодяя, как Ги.
- М-да... - неопределенно протянул Танкред. - Ты не объяснишь мне, почему Ги
непременно хотел убить Иду? Судя
по тому, что я видел, между ними произошла настоящая битва.
- Трудно сказать, что у этого подлеца в голове! Я знаком с ним несколько лет,
но до сих пор не понимаю, за что он меня
так ненавидит. В этой деревне он занимался тем, что убивал беззащитных женщин и
детей. Что ему стоило заодно
прикончить Иду? Тем более что это было бы для меня тяжелым ударом, о чем он
прекрасно знает. К тому же Ида наверняка
сама набросилась на Ги, увидев, что он творит.
Танкред усмехнулся:
- Да, сдерживать себя Ида не мастерица. - Он повернулся к церкви и
нахмурился. - Что-то она там слишком долго
находится. - Обведя глазами сгоревшие дома и лежащих на земле мертвых жителей
деревни, он проговорил сквозь зубы: -
Если мы задержимся здесь, кто-нибудь решит, что это наших рук дело.
- Я подожду еще немного, а потом пойду в церковь. Может быть, там много
раненых и Иде требуется время, чтобы
помочь каждому. - Он немного помолчал. - Она должна рассказать нам подробно, что
здесь произошло.
- И почему она сюда прибежала, - добавил Танкред.
Ида стояла на коленях возле пожилой женщины. Закончив перевязывать ей шею,
она встала и огляделась. В церкви было
еще пять женщин и такое количество детей, что Ида даже не могла их пересчитать.
Они сбились в кучу, затравленно озираясь
и дрожа. Трое из ребятишек, испуганно прижавшись друг к другу, прятались за
алтарем. После устроенного норманнами
побоища почти все эти дети остались бесприютными сиротами.
- Кто их родители? - показав на бледные личики, настороженно выглядывающие
из-за алтаря, спросила Ида у
дородной темноволосой селянки, которая принесла раненной в шею женщине воду в
кожаном бурдюке.
- Это дети нашего свинопаса, Эдгара. Он умер этой весной от простуды, а их
мать сегодня убили норманны.
- Кто-нибудь сможет взять их к себе?
- Взять? Куда? От наших домов остались только зола и пепел. А когда эти
проклятые убийцы уйдут, нам нечего будет
есть, они все отобрали - и скот, и птицу, и зерно. Не оставили даже утвари. Да и
зачем она теперь... - Женщина горестно
покачала головой, и глаза ее наполнились слезами.
Она права, подумала Ида и спросила:
- Сколько им лет?
- Эдгару - тому, что постарше, - двенадцать. Его сестре Герде - десять, а
малышу, Гэру, - пять. А вам-то что до
этого? - грубовато сказала женщина, бросив на Иду подозрительный взгляд.
Сделав вид, что ничего не заметила, Ида снова спросила:
- Вы действительно уверены, что у них не осталось ни одного родственника?
- Абсолютно.
- Тогда я возьму их.
- Зачем? - Глаза женщины сузились. - Что бы отдать этим убийцам?
- Не все норманны такие жестокие. Разве похож на них тот, который за меня
вступился? Вы же сами видели, как он меня
спас от смерти.
- Да, видела. Но я также слышала, что вы говорили на их языке, - жестко
заметила ее собеседница; остальные
женщины начали одобрительно перешептываться.
- Меня научила ему моя мать. Она говорила как по-английски, так и пофранцузски.
- Не знаю, не знаю... Вы появились здесь вместе с норманнами. Раньше мы вас
никогда не видели.
- Меня взяли в плен в Пивинси, но Бог сжалился надо мной, и я попала к
благородному и милосердному человеку.
Женщина с сомнением пожала плечами:
- Но это вовсе не означает, что он будет рад принять саксонских детей и
захочет о них заботиться. Этих детей сделали
сиротами его же соотечественники.
Упорство и недоверчивость этой женщины начали раздражать Иду.
- Разве не я помогла вам спасти жизнь? Я уже взяла одного малыша и раненого
юношу, и поверьте, вовсе не потому, что
мне были нужны лишние рты, как не нужны они и тому человеку, у которого я
нахожусь в плену. Никто из вас не выражает
желания приютить этих детей. Так почему же вы со мной спорите? Я по крайней мере
могу дать им хоть какой-то шанс
выжить. А вы?
Женщины некоторое время молчали, переглядываясь друг с другом.
- Нет. Можете их забрать, - наконец с явной неохотой сказала темноволосая.
Ида решила как можно скорее покинуть эту церковь. В глубине души она понимала
опасения женщин и все же
чувствовала себя глубоко уязвленной.
Дрого с каменным лицом смотрел, как Ида ведет к нему трех перепуганных
ребятишек. Он молча оглядел их и
отвернулся; затем так же молча поочередно поднял детей и по одному посадил
впереди каждого из своих воинов. Проделав
это, Дрого тоже вскочил на коня и помог вскарабкаться вконец измученной Иде.
Губы его были крепко сжаты, на скулах
ходили желваки, и она поняла: Дрого весь кипит от гнева. В душе Иды теплилась
робкая надежда, что гнев этот вызван
гнусным поведением Ги, а не ее неосмотрительным и необузданным поступком.
Вернувшись к своей повозке, они обнаружили, что Вильгельм распорядился
разбить лагерь. Иво уже поставил палатку.
Заметив, что из нее открывается вид прямо на сгоревшую деревню, Ида недовольно
повернулась к Дрого, но при взгляде на
его хмурое лицо слова укора замерли у нее на губах, и она молча проскользнула
внутрь.
- Я не могу давать приют каждому сироте в Англии, - холодно проговорил он,
снимая с Иды плащ.
- Знаю, - кротко ответила она. - Если по пути нам встретится неразоренная
деревня, я постараюсь пристроить детей у
кого-нибудь из жителей.
- Опять ты очертя голову бросилась навстречу опасности! Счастье, что мы
подоспели вовремя и тебе удалось выйти
живой из этой передряги! - сердито продолжал Дрого.
Обнаружив, что меч Ги всего лишь сильно порвал платье Иды, а сама она ранена
относительно легко, он почувствовал
огромное облегчение и гнев его понемногу начал утихать.
- Ты прав, я поступила безрассудно, - виновато сказала Ида; опустившись на
овечью шкуру, она начала стягивать
платье, - Но я услышала крик ребенка! В нем было столько страха и боли, что я,
забыв обо всем, бросилась на помощь. Мне
казалось, что этот ребенок вот-вот погибнет, и я... - Чувствуя, что сейчас
расплачется, Ида умолкла.
Дрого нежно поцеловал ее.
- Ну скажи на милость, какая ему была бы от тебя польза, если бы ты умерла
прежде, чем успела до него добраться?
- Никакой, - понурившись, тихо ответила Ида. - Но я же все-таки добралась! -
тут же возразила она и вскинула
голову, не желая признавать свое поражение. - Когда я увидела, как Ги убивает
женщин и детей у самых дверей церкви, то
пришла в такое бешенство, что остановиться уже не смогла и...
- ...и бросилась на него, - договорил Дрого.
- Да, я стащила его с лошади. Мы начали бороться, и никто из его людей не
вмешивался до тех пор, пока я не схватила
меч Ги. Я почти одолела негодяя! Но на мою беду, один из его всадников встал
между нами, сначала вырвав у меня меч. Если
б не он, победа была бы за мной. Но, благодарение Богу, я хотя бы отвлекла их
внимание, так что женщины и дети успели
добежать до церкви и там укрыться. - Дрого раскатисто захохотал, и Ида
нахмурилась. - Не вижу в этом ничего смешного!
- обиженно сказала она.
- А зря! - вытирая выступившие от смеха слезы, ответил Дрого. - Хрупкая
девушка почти победила до зубов
вооруженного рыцаря! Ну и умора! - Он покачал головой. - Да, подобную картину
невозможно себе представить без
смеха. Теперь Ги возненавидит тебя еще больше, чем меня.
- Пожалуй. После такого унижения... Но вот чего я не могу понять: зачем ему
уничтожать ни в чем неповинных женщин
и детей? Они же с ним не воюют.
- Думаю, это просто жажда убивать. Говорят, есть люди, которые пьянеют от
запаха крови. Но Ги мне таким не казался.
- И напрасно. Он действительно любит убивать, и особенно - что самое
отвратительное - тех, кто беззащитен, на чьих
лицах он видит страх. Если бы ты видел! Размахивая мечом, он улыбался, словно
испытывал наслаждение; с такой
блаженной улыбкой обычно слушают сладкие песни менестрелей. Не могу даже
вспоминать об этом спокойно!
- Просто ты не в состоянии понять, какой грязной и жестокой бывает подчас
война, - девушке из хорошего дома это
просто не под силу. - Он с сожалением покачал головой. - Иногда мне кажется, что
следовало оставить тебя в Пивинси. Но
я думал, что смогу защитить тебя только в том случае, если буду рядом.
Дрого погладил ее по щеке.
- Перестань бросаться на зов твоих голосов без предупреждения. В который раз
тебе повторяю: бери кого-нибудь с
собой. - Он прижал к губам Иды палец, заметив, что она хочет возразить. - Я
прекрасно понимаю, что заставляет тебя так
поступать, и вовсе не осуждаю. Как можно осуждать человека, который хочет помочь
другим?
"И как такой человек может быть настолько безрассуден, что подвергает риску
данный ему благословенный дар", -
мелькнуло в голове у Иды.
- Даю слово, что больше подобное не повторится, - твердо сказала она.
"Надеюсь, ты наконец выполнишь свое обещание", - подумал Дрого и улыбнулся.
Ему совсем не хотелось привязывать
Иду к повозке да и вообще в чем-то ограничивать, однако теперь, когда у нее
появился такой враг, как Ги, опасность
возросла во сто крат и иного средства защитить девушку Дрого не видел. Но раз
она даст слово... Что ж, поживем - увидим,
решил он.
- А теперь отдыхай, - ласково сказал Дрого, укладывая Иду на овечью шкуру. -
У тебя легкие раны, но нужно дать им
время затянуться. К тому же ты наверняка скоро почувствуешь, что у тебя болит
все тело. После всего, что ты перенесла, это
вполне естественно. - Он укрыл ее одеялом.
- Уже почувствовала, - грустно улыбнувшись, ответила Ида. - Наверное, Ги
никогда не забудет, что я его так унизила.
- Это уж точно.
- Похоже, что бы я ни сделала, я причиняю тебе одни неприятности.
- Ну, нет, - возразил Дрого. - Бывают и приятные моменты. - Он поцеловал ее в
щеку. - Спи.
- Хорошо. Но потом мне нужно будет посмотреть, не требуется ли помочь комунибудь
из раненых.
- Ночью тебя не выпустит из лагеря охрана. А тем, кто в лагере, тебе помогать
ни к чему - пусть помучаются от ран,
которые они получили, устроив побоище в деревне.
- Церковь говорит, что мы должны прощать, - улыбнулась она.
- Простишь их завтра. Ни к чему, чтобы твое умение лечить стало предметом
лишних пересудов, об этом и так уже
знают слишком многие. Успокойся, у тебя еще будет сколько угодно возможностей
продемонстрировать свое всепрощение.
Ида закрыла глаза. Дрого задумчиво смотрел на пляшущие в очаге языки пламени.
С его плеч словно упал тяжкий груз -
похоже, Ида говорила искренне, что больше не станет уходить из лагеря без чьеголибо
сопровождения. Раньше он этой
искренности не чувствовал...
Удостоверившись, что Ида спокойно уснула и раны ее не беспокоят, Дрого,
стараясь не шуметь, вышел из палатки.
Первые, кого он увидел, были дети, которых они привезли с собой в лагерь. Они
сидели на земле возле костра, жадно поедая
тушеное мясо, приготовленное им Мэй. Одинаковые белокурые головки, бледные
перемазанные мордашки, в глазах -
голодный блеск и боязнь, что еду могут отнять... На миг сердце его дрогнуло от
жалости - уж очень плачевное зрелище
являли собой эти ребятишки, но тотчас он подумал, что в походе они будут большой
обузой.
- Еще несколько голодных ртов, - недовольно буркнул Серл, подходя к Дрого.
- Ты словно читаешь мои мысли, - сказал Дрого и возвел глаза к небу. - Один
Бог знает, сколько у нас будет детей,
пока мы дойдем до Лондона!
- Может, стоит найти какой-нибудь монастырь, где мы смогли бы их оставить?
- Женский монастырь не возьмет мальчиков, мужской - девочку, а разлучать
братьев и сестру мы не вправе. Это
жестоко!
- Значит, они найдут свою семью здесь. Во всяком случае, я на это надеюсь.
- Ты имеешь в виду Мэй и Иво? Да, - задумчиво произнес Дрого, - они любят
детей. Когда я получу землю, я подарю
им большой дом.
К ним подбежали собаки Иды, и Серл нагнулся, чтобы погладить их.
- Как себя чувствует Ида? - спросил он.
- Думаю, она скоро поправится. Раны в общем-то пустяковые.
- Представляю, как Ги ее возненавидел! Дрого многозначительно кивнул:
- Полагаю, даже больше, чем меня. - Он коротко рассказал о происшедшей
стычке. - Ида унизила Ги в глазах его
воинов. Вполне вероятно, что кое-кто из них больше не захочет служить под его
началом. А у Ги и так совсем маленький
отряд.
- К тому же и дядя непрестанно будет напоминать ему о пережитом унижении, -
добавил Серл. - Хоть мессир
Бергерон и вмешался, остановив этот поединок, но он недолюбливает своего
племянника, и у него очень острый язык.
- Так что теперь мне придется следить, чтобы Ги не нанес удар в спину не
только мне, но и ей.
- Предупреди ее, чтобы была осторожна. Если она станет все время появляться
там, где происходят какие-нибудь
несчастья, не один человек спросит себя; а каким образом она об этом узнает? Не
с помощью ли темных сил? И тогда...
- Пожалуй. Дознайся Ги, что она слышит голоса, Иде, а заодно и мне, придется
несладко. Уж он сумеет использовать
этот факт с присущей ему мерзкой изобретательностью.
- А она слышит голоса? - изумился Серл.
- Так она говорит. Она обладает способностью слышать в своей голове чужие
крики о помощи. Даже на большом
расстоянии.
- А я думал, что у нее какие-то видения.
- Да, бывают и видения, хотя я знаю только об одном - когда она предупредила
меня о Ги. - Дрого повернулся к
костру, вокруг которого собрались его воины, и шутливо ткнул Серла в бок: -
Думаю, нам нужно немедленно пойти и
поесть, прежде чем Мэй скормит своим подопечным весь наш провиант.
...- Что с детьми? - спросила Ида, как только Дрого вошел в палатку.
Уже несколько часов она лежала неподвижно, прислушиваясь к боли, которая
терзала ее тело. Временами боль стихала,
но потом возникала вновь, доставляя мучительное страдание. Ее одиночество
немного скрасили короткий визит Мэй и
посещение Годвина, который незаметно выбрался из лагеря Ги, чтобы
удостовериться, что с Идой все в порядке. Один раз
она рискнула встать на ноги, но этот опыт отозвался болью буквально в каждой
клеточке, и Ида снова распласталась на
постели и замерла, тоскливо уставившись в потолок.
- Не волнуйся. Они сытно поели и немного успокоились, - ответил Дрого, садясь
рядом с ней и протягивая бурдюк с
вином. Ида приподнялась, что бы сделать глоток, и тут же застонала. Дрого
нахмурился: - Что, так сильно болит?
- Да, Когда ты падаешь на землю, а на тебя наваливается огромный рыцарь в
полном вооружении и начинает тебя
душить, это не проходит бесследно. - Она потерла горло; глотать все еще было
трудно. - Надеюсь, к завтрашнему дню
боль станет меньше, а то я уже не в состоянии ее терпеть.
- Я тоже не в состоянии долго терпеть твою болезнь.
Дрого разулся и прилег на одеяло. Затем обнял Иду за талию и осторожно
прижался к ней.
Ида глубоко вздохнула и уютно устроилась на его груди; ей сразу стало легче.
- Так значит, с малышами все обстоит благополучно?
- Конечно, я же сказал. О них заботится Мэй.
Похоже, они к ней привязались.
- А Бран?
- С ним тоже все хорошо, - чуть помедлив, сухо произнес Дрого. - Ты и правда
отлично врачуешь раны. Он уже
пробует вставать, хотя, по-моему, ему еще рано это делать. Но полагаю, что
совсем скоро он будет на ногах.
Внезапно Ида широко зевнула, потом еще раз... Она поспешно прикрыла рот
рукой.
- Странно, - смущенно проговорила девушка. - Я так много спала. А теперь мне
снова хочется заснуть.
- Это хорошо. Сон - лучшее лекарство.
- Но я должна рассказать тебе кое-что важное. Завтра я могу об этом забыть, -
вяло пробормотала она.
Глаза у Иды слипались, и Дрого пришлось ее слегка толкнуть.
- Что именно?
- Приходил Годвин. Он рассказал мне, что, когда Ги вернулся, он все время
упоминал твое имя. Что он при этом
говорил, Годвин понять не мог, потому что не знает французского, но сказал мне,
что тон Ги был очень угрожающим.
Дрого тяжело вздохнул и прижал ее голову к своей щеке.
- Напрасно ты вздыхаешь. Я все понимаю: ты боишься не столько за себя,
сколько за меня. Но я имею перед тобой
некоторое преимущество.
- Интересно, какое же?
- А Годвин? Мой разведчик с острыми молодыми глазами. В самом сердце
вражеского лагеря! Все, что мне нужно, -
это побыстрее научить парня французскому.
Глава 16
- Кто из рыцарей будет присматривать за мной сегодня? - спросила Ида, подходя
к преданному слуге Дрого.
Иво так смутился, что девушка с трудом удержалась от смеха. Она уже заметила,
что Дрого, видимо, не очень-то
полагаясь на данное ею слово, приказал своим воинам дежурить по очереди и кто-то
из них, поглядывая на нее, постоянно
слонялся поблизости, весьма комично изображая безучастный вид.
- Серл, - наконец выдавил из себя Иво.
- И где же он? Почему я его не вижу?
Иво молча показал пальцем на большую группу норманнов, собравшихся в круг.
Они стояли молча, с серьезными лицами
и смотрели куда-то вниз. Ида забеспокоилась. Уж не хоронят ли они кого-нибудь? А
если нет, то почему таким странным
огнем горят их глаза? Больше всего ее взволновало явное отсутствие среди них
Серла. К тому же куда-то запропастились и ее
собаки. Наверное, кто-нибудь из норманнов опять выпросил их у Дрого для охоты.
- А ты уверен, Иво? Никакого Серла я там не вижу.
- Он сидит на земле, играет на деньги.
Ида, мысленно обозвав себя мнительной идиоткой, подошла поближе: она увидела,
что пятеро норманнов, опустившись
на колено, бросают монеты. Когда Ида начала пробираться сквозь толпу, воины
безмолвно посторонились; одни смотрели на
нее недовольно, даже сердито, другие - с откровенным вожделением, однако дорогу
ей никто не загородил: все уже знали,
что она женщина Дрого.
- Серл, - окликнула Ида, наконец обнаружив его среди игроков.
- А-а, Ида, малышка, - не оборачиваясь, добродушно бросил седовласый норманн.
- Подожди минутку. Мой черед
бросать. Сейчас я разбогатею.
Ида закусила губу. Это называется охранник! Воин! Защитник! Даже не спросил,
что ей нужно. А ей вовсе не улыбалось
перед целым строем норманнских воинов сообщать, что ее снова позвал голос. И все
же, когда бросок Серла оказался
удачным и под одобрительный гул одних и стоны отчаяния других норманн с
довольным видом сгреб свой выигрыш, Ида
порадовалась за него. Но тут же нетерпеливо дернула его плащ, потому что Серл,
распаленный привалившей удачей, явно
собирался повысить ставку.
- Меня прислал за тобой Дрого, - громко произнесла она.
Серл поднялся и примирительно пообещал проигравшим, что предоставит им
возможность взять реванш. Он отвел Иду в
сторону, чтобы никто не услышал их разговора, и выжидающе уставил на нее свои
ясные голубые глаза. Ида смутилась.
- Я соврала, - сконфуженно пробормотала она.
- Что? - удивленно поднял он седые брови. - Ты решила подурачить старика,
дочка? Разве ты не видела, что мне
начала улыбаться фортуна?
- Да, видела, и, не подоспей я вовремя, ты наверняка дождался бы, пока она
повернется к тебе спиной. Сейчас у тебя
целый карман монет, но всего пара неточных бросков, и ты мог лишиться
последнего.
Прищурив глаз, Серл мгновение размышлял над ее словами, затем кивнул:
- Но я тебе нужен по какой-то другой причине, не так ли?
- Да. - Она быстро огляделась, желая удостовериться, что ее никто не услышит,
и, понизив голос, сказала; - Я снова
должна пойти в ту же деревню.
- Да там все давно затихло! Ну скажи на милость, кто может тебя звать? В
деревне почти никого не осталось, дома
сгорели, нет никакого сражения... Ида; малышка, не нравится мне все это.
- Мне нужно пойти в деревню, - упрямо повторила она.
- Но это не значит, что я позволю тебе выполнить твое намерение.
- Хотелось бы рассказать тебе больше, но пока я сама ничего не знаю. Я
зашивала рубашку Дрого, и неожиданно у меня
возникло такое чувство, что мне надо немедленно отправиться в деревню. Это
трудно передать словами, но поверь мне, я бы
не стала беспокоить тебя понапрасну.
- Пожалуй, это стоит внимания, - рассудил Серл и, взяв ее за руку, подвел к
лошади.
- Но мне не кажется, что там какое-то кровопролитие.
- Это хорошо, - буркнул Серл, взбираясь на лошадь. Подняв Иду, чтобы посадить
ее позади себя, он произнес: - Но
кто знает, не произойдет ли оно, когда мы приедем на место.
Ида судорожно обхватила его талию, потому что норманн почти сразу перевел
лошадь в галоп, и крикнула, стараясь
заглушить стук копыт:
- Ты говоришь так, как будто я во всем этом виновата!
- Иногда я и в самом деле так думаю. Никогда еще мне не приходилось встречать
девицы, которая обладала бы такой же
способностью вляпываться в разные неприятности, как ты. Ты, девочка, делаешь это
с такой легкостью, будто собираешь
цветы.
- Я что, нарочно, что ли? - сердито буркнула Ида себе под нос, но, увидев
вдалеке деревенскую церковь, оцепенела в
каком-то тяжком предчувствии. Ее охватила непонятная тревога, странное,
необъяснимое волнение.
- Возможно, там опять какая-то беда, - неуверенно проговорила Ида.
- Ты слышишь что-нибудь? - подозрительно спросил Серл, озираясь. Увидев, что
Ида побледнела, он нахмурился.
- Нет, я ничего не слышу, но я, как бы это сказать... я чувствую. Чем ближе
мы к деревне, тем сильнее становятся мои
ощущения. У меня даже свело живот, а сердце бьется, как молот.
- А! Вот это хорошо, - удовлетворенно произнес Серл.
- Что же в этом хорошего? - возмутилась Ида.
- Да я не про тебя, - ответил Серл, указывая куда-то в сторону. - Я увидел
Дрого, который возвращается от
Вильгельма; он тоже нас заметил. Слава Богу! Теперь пусть он возьмет на себя все
заботы о тебе!
Ида негромко чертыхнулась, и Серл рассмеялся.
- Куда это вы оба отправились? - подъехав к ним, хмуро спросил Дрого и,
посмотрев на Иду внимательнее, тревожно
заметил: - Ты выглядишь совсем больной.
- Я и правда чувствую себя очень плохо; не знаю, что со мной будет, если мы
сейчас же не доберемся до деревни.
Дрого пересадил Иду к себе, сделал знак Серлу, чтобы тот не отставал, затем
снова с удивлением взглянул на девушку.
Никогда еще он не видел ее такой бледной. Похоже, "послания" действуют на нее не
лучшим образом и в конце концов
могут оказаться опасными для ее здоровья.
- Что там произошло? - спросил он.
- Точно не знаю. Я только чувствую, что должна сейчас там быть. Но никаких
голосов я не слышу, и у меня нет никаких
видений. Есть лишь одна потребность - ехать туда немедленно, и она настолько
сильна, что причиняет мне боль.
Он успокаивающим жестом положил ладонь на ее руку:
- Мы скоро там будем. В какую именно часть деревни нам надо ехать?
Ида невидяще глянула перед собой. Как бы в ответ на его вопрос перед ее
глазами возникло высокое и длинное каменное
здание с массивными стенами.
- Я должна попасть в монастырь.
- А разве там есть монастырь? - удивился Дрого.
- В конце деревни, - вмешался Серл.
- Но почему именно туда? - спросил Дрого.
- Мне и самой хотелось бы это знать.
К тому времени, как они достигли монастыря, Ида дрожала всем телом и еще
больше побледнела; ей было так плохо, что,
слезая с лошади, она едва не упала, но Дрого ее подхватил.
Ида на подкашивающихся ногах подошла к скрипучим железным воротам и, открыв
их, оказалась в монастырском дворе.
И тут же ее ощущения стали как-то определеннее, а тревога исчезла, уступив место
ожиданию. Радостному? Этого она пока
понять не могла, но теперь знала, что кто-то думает о ней и мысленно зовет ее.
Зовет, испытывая не страх, а надежду,
которая росла с каждым ее шагом. И вдруг Ида поняла!
- Этелред, - помертвевшими губами прошептала она.
Отстранив
...Закладка в соц.сетях
