Жанр: Любовные романы
Бесстрашный горец
... когда он, прищурившись,
взглянул на нее.
— Умно придумала, — пробормотал он наконец, похоже, не заподозрив
ничего плохого. — Что ж, напиши, если хо—чешь. Ты и в самом деле знаешь
своего брата лучше, чем кто бы то ни было из нас. Как ты считаешь, он сюда
приедет?
— Приедет, но не сейчас. В это время года у него пол—ным-полно дел.
Думаю, что и Джилли настоит на том, что—бы он взял ее с собой, а это
потребует очень тщательной подготовки к дороге. Кроме того, Коннор может
почувствовать необходимость поразмыслить о том, что не он убил Мензиса, а
Эван.
Сэр Фингел понимающе кивнул, и Фионе пришлось засунуть в рот еще один кусок
хлеба, чтобы не рассмеяться, настолько потешно он выглядел.
Коннору
понравится в Скаргласс
, — подумала она, наблюдая за тем, как старая
Марта разговаривает с кем-то невидимым, выгребая из оча—га золу, как Питер
сидит в самом дальнем углу, поглощая овсянку. От парнишки исходил такой
запах, что никто не желал к нему приближаться.
Хотя, — подумала Фиона,
Фипгсл он выглядит немного чище, после того как целых два дня просидел под
дождем — мужчины привязали его во дворе замка к столбу, да так и оставили
.
Чем больше странных людей, которых сэр Фингел пускал в Скарглас, узнавала
Фиона, тем лучшего мнения становилась о нем самом. Она пришла к выводу, что,
несмотря на многочисленные недо—статки, у него очень доброе сердце. Когда-
нибудь она выяс—нит, почему этого доброго сердца не хватает на женщин, с
которыми он в свое время спал.
Насытившись, Фиона быстро вышла из большого зала. Мэб не отставала от нее ни
на шаг. Проследовала за Фионой в спальню, где та взяла письмо, которое
написала Кон-нору, потом спустилась по лестнице на первый этаж. Вый—дя во
двор, Фиона повернулась к своей молчаливой спутни—це и хмуро взглянула на
нее.
— Почему ты меня преследуешь? — спросила она Мэб.
— Потому что, мне кажется, ты что-то от меня скрыва—ешь, —
ответила та.
— А ты уверена, что это не Эван приказал тебе следить за мной?
— Конечно. С чего бы ему такое приказывать?
— С того, что, похоже, он втемяшил в свою глупую баш—ку, что меня нужно
холить и лелеять, словно я какой-то инвалид. Я говорила ему, что Мензис не
причинил мне никакого зла, пока держал меня в плену, но я начинаю ду—мать,
что он мне не верит. А вот и Брайан.
Фиона быстрым шагом направилась к младшему брату Эвана. Мэб бросилась за
ней:
— А зачем тебе Брайан?
— Он вместе с несколькими мужчинами поедет к Коннору, — ответила
Фиона, — а я хочу передать с ним вот это письмо.
— Он расскажет Эвану.
— Не расскажет.
Подойдя к Брайану, двадцатитрехлетнему брату Эвана, Фиона остановилась перед
ним и улыбнулась. Она не пе—реставала удивляться тому, насколько, братья
похожи друг на друга. Все высокие, крупные, темноволосые и смуглые — в отца.
Кто-то был красивее, кто-то нет, цвет глаз у всех был разный, однако черты
лица — одинаковые, что свиде—тельствовало об их родстве. У Брайана глаза
были темно-синие, а не голубые, как у Натана, а черты лица — точно такие же,
как у Эвана, однако в отличие от него не столь резкие.
— Почему ты мне так улыбаешься? — удивленно спро—сил Брайан, с
подозрением взглянув на Фиону.
— У меня есть письмо, и мне хотелось бы, чтобы ты передал его моему
брату Коннору. — И Фиона протянула ему письмо.
— Но Эван уже написал письмо, — заметил Брайан, однако сунул
конверт в маленькую кожаную сумочку, ви—севшую на поясе. — Ты хочешь,
чтобы я вернул тебе пись—мо Эвана?
— Нет. Передай оба Коннору.
— Ага. Похоже, Эван не знает, что ты написала своему брату, верно?
— Я скажу ему, после того как ты уедешь. — На смуглом лице юноши
появилось подозрительное выражение, и Фи—она раздраженно воздела глаза к
небу. — Не бойся, я не замышляю никакого заговора, не пишу ничего
такого, что заставило бы моего брата разозлиться. Наоборот, прочтя мое
письмо, он успокоится.
— Мне кажется, я не должен помогать тебе скрывать что-
то от моего брата. Ведь он еще и мой лэрд.
— Никаких ужасных тайн в этом письме нет, лишь кое-что, о чем я пока
Эвану не сказала. И это касается меня лично. — Брайан пристально
взглянул на нее, однако Фиона спокойно выдержала его взгляд и вздохнула с
облегче—нием, когда он кивнул. — А еще я прошу Джиллиан при—слать мне
рецепт напитка, который я должна пить по ут—рам. Она поймет. — По
глазам Брайана она поняла, что он тоже обо всем догадался, а потом Мэб
тихонько хмыкнула, подтвердив тем самым его подозрения.
В этот момент мимо прошла старая Марта, о чем-то яро—стно споря сама с
собой, и Фиона вопросительно взглянула на Мэб. Однако прежде чем та успела
ответить, к ним по—дошел Эван и хмуро взглянул на Фиону. Она вздохнула,
готовясь к очередной нотации, — за последнюю неделю муж прочитал их уже
целую кучу, похоже, вошел во вкус. Оче—видно, после того как она побывала в
плену у Мензиса, Эван вообразил себе, что его жена — тщедушное создание,
которое должно весь день проводить в постели и пить от—вратительные микстуры
для поддержания сил.
— Ты должна отдыхать... — начал было Эван, однако Фиона его перебила.
— Я подошла к Брайану, чтобы попросить его передать привет моим
родным, — проговорила Фиона и взяла Мэб под руку. — А сейчас я
должна помочь Мэб варить мыло. Счастливого тебе пути, Брайан, —
пожелала она, увлекая Мэб к хижине, в которой сушились лекарственные
расте—ния.
— А почему она должна отдыхать? — поинтересовался Брайан у Эвана.
— Потому что ей многое пришлось пережить, когда Мензис захватил ее в
плен, — ответил Эван, хмуро глядя вслед жене, которая, похоже, его
избегала.
— А мне она кажется совершенно здоровой. Мензис не ранил ее, не
изнасиловал и даже не избил. Не думаю, что она пострадала настолько, что ей
нужно лежать в постели. И потом, с тех пор как ее захватили в плен, прошла
уже целая неделя.
И он устремил на брата такой взгляд, что тот поежил—ся, — насмешливый и
в то же время все понимающий. Эван отдавал себе отчет в том, что и в самом
деле уж слиш—ком печется о здоровье Фионы, но стоило ему представить себе,
как она болталась, привязанная к ветке дерева, в ок—ровавленной рубашке и с
синяком на скуле, как у него сердце замирало от страха. А что, если бы он
потерял ее? При одной мысли об этом ему становилось дурно.
— Она такая хрупкая, маленькая, слабенькая, — про—бормотал он.
Брайан расхохотался.
— Слабенькая женщина, которая владеет шпагой не хуже мужчины, заставила
Клэр закрыть свой поганый рот, убила человека, забралась на ветку дерева со
связанными руками, спустилась с него так же проворно и неслышно, как
Сай—мон, который славится умением лазить по деревьям, бегает, как олень...
— Хватит! — рявкнул Эван, но, поняв, что разговарива—ет с братом
слишком грубо, чертыхнулся и почесал заты—лок. — Моя обязанность,
помимо всего прочего, следить за тем, чтобы жена о себе заботилась.
— Конечно. Только мне кажется, не следует слишком навязывать человеку
свою заботу. — Брайан взглянул в ту сторону, куда направились Фиона и
Мэб. — Иначе ему за—хочется просто-напросто сбежать от тебя.
Эван поморщился.
— Заметил, да?
— Трудно было не заметить. Эван, по-моему, самое плохое, что ты можешь
сделать Фионе, это силой заку—тать ее в теплые одеяла и заставить тихонько
сидеть в уголке. Если произойдет какое-то чудо и она тебе это позволит,
думаю, вскоре она зачахнет и умрет, как сре—занный цветок. — Он пожал
плечами. — Я слышал рас—сказы о том, как она провела первые тринадцать
лет сво—ей жизни. Я уверен, что ты их тоже слышал, и даже боль—ше.
Постарайся время от времени вспоминать эти исто—рии и не забывать о том, что
твоя хрупкая, маленькая, слабенькая жена выжила. — Хлопнув брата по
спине, он направился к лошадям, которых уже подготовили к
путе—шествию. — Мне пора. Молись Богу, чтобы мы добра—лись до Макенроев
без приключений. Я начинаю думать, что мне потребуются весь мой ум и вся
сила воли, когда я буду общаться с родственниками Фионы.
Когда Брайан и шестеро мужчин уехали, Эван повер—нулся и взглянул на хижину,
где хранились лекарственные растения. Не слишком приятно, когда твой младший
брат догадывается о твоих страхах, однако тот, сам того не ведая, дал Эвану
хороший совет. Брайан прав: страх за жену на—столько овладел им, что он
вообще перестал что-либо сооб—ражать. Фиона только выглядит хрупкой и
нежной, как цве—ток, а на самом деле она сильная и стойкая женщина. Ему
столько раз доводилось в этом удостовериться, что удиви—тельно, как он об
этом забыл.
Но вот о чем Брайан не догадывался (и Эван должен быть благодарен за это
Господу), так это о том, что он не только нянчится с Фионой, но и отказывает
себе в радости ощутить ее страсть. Фиона уже не раз — и особенно сегодня
утром — недвусмысленно показывала, что ей хочется заняться с ним любовью,
однако он никак не откликнулся на ее желание. Хватит! Больше он не намерен
страдать, отказывая себе и ей в этом удовольствии. Эван собрался было тотчас
же помчаться к Фионе, схватить ее на руки, отнести в спальню и утолить
голод, снедающий его уже в течение целой недели, однако заставил себя
успокоиться и, вместо того чтобы идти к хи—жине, направился к полю, где
обычно проходили трениров—ки мужчин. Ночь уже не за горами, и он насладится
любо—вью Фионы в полной мере, если она, конечно, не обиделась на него за то,
что он оттолкнул ее сегодня утром.
Интерес—но, можно ли унижаться перед
женщиной, но так, чтобы она этого не заметила?
— подумал Эван.
— Я заставлю его унижаться передо мной, — прошептала Фиона,
чересчур энергично растирая семена мака в камен—ной ступке. — Я
заставлю его приползти ко мне на коленях и молить о прощении. Но я его не
прошу, а прогоню прочь!
— Фиона! — Выхватив из ее рук пестик, Мэб с беспо—койством
заглянула внутрь ступки и с удивлением увидела тончайший порошок. —
Если ты имеешь в виду своего мужа, то, похоже, он тебя очень
разозлил. — Она бросила взгляд на Фиону. — Именно поэтому ты не
сказала ему о том, что носишь его ребенка?
— Еще слишком маленький срок, чтобы быть уверен—ной, — возразила
Фиона.
— А мне кажется, ты прекрасно знаешь, что беременна. И я тоже. Я еще в
ранней юности с одного взгляда могла определить, беременна женщина или нет,
даже когда ника—кого живота у нее и в помине нет. — Мэб
нахмурилась. — Вот только говорить женщинам о том, что у них будет
ребе—нок, я перестала, когда стали шептаться, что я колдунья. Я слишком рано
это замечала, еще до того, как они сами это понимали.
Живя рядом с Джиллиан и всеми ее родственниками, Фиона привыкла к людям,
обладающим необычными спо—собностями, и сейчас лишь кивнула.
— Еслиты знала, что я жду ребенка, почему ты мне ничего не сказала?
— Самое странное, что я не была в этом уверена до се—годняшнего утра.
Правда, у меня было ощущение того, что рядом со мной находится беременная
женщина, но не та—кое четкое, как обычно. Но сегодня утром, когда ты вошла в
большой зал, я поняла это со всей очевидностью.
— И я подтвердила это, когда стала поглощать пищу с такой жадностью,
словно меня неделю не кормили, — ус—мехнулась Фиона, а Мэб
захихикала. — Да, я уверена, что у меня будет ребенок. С тех пор как я
вышла замуж за Эвана, у меня не было месячных, а вчера и сегодня меня
тошнило. А Эвану я пока не сказала, потому что, во-первых, хочу
удо—стовериться, что ребенок прочно сидит у меня в животе, а во-вторых, мне
хочется побыть с Эваном один на один еще немного.
— Но ребенок родится не раньше чем через восемь ме—сяцев, Фиона!
— Я знаю, но как только я признаюсь Эвану в том, что беременна, сразу
стану в его глазах другой. Не просто Фионой, его женой, а женщиной, которая
носит его ребенка. Если отношение Эвана ко мне переменится, я хочу быть
уверена, что это произойдет только из-за меня одной, а не из-за моего
нынешнего состояния.
— Понятно. Не беспокойся, я никому не скажу. Значит, именно из-за
ребенка ты хочешь заставить Эвана унижать—ся, а потом задать ему хорошую
взбучку?
— Нет, просто я разохотилась, что он обращается со мной, словно я
стеклянная и в любой момент могу разбиться, если до меня дотронуться.
Правда, проверять он это не стал, по—скольку целую неделю до меня не
дотрагивайся. — Она энер—гично кивнула головой, когда Мэб
ахнула. — Все, терпение мое иссякло. Я сегодня же это исправлю, даже
если мне для этого придется привязать его к кровати. — Внезапно перед
глазами Фионы встала упоительная картина: привязанный к кровати обнаженный
Эван, оказавшийся целиком в ее власти. — А что, неплохая мысль.
— Фиона! — в ужасе воскликнула Мэб и расхохоталась. — Ах ты
бесстыдница! Но нашему Эвану ты великолепно подхо—дишь.
— Ты и в самом деле так считаешь? — тихо спросила Фиона, внезапно
посерьезнев.
— Да. Эван всегда был замкнутым парнем, а трагедия и большая
ответственность, лежащая на его плечах, сделали его совсем нелюдимым. Он из
тех мужчин, кто может, про—снувшись утром, обнаружить, что настолько хорошо
защи—тил свое сердце и спрятал свои чувства, что остался совер—шенно один. А
ты не позволишь, чтобы это произошло. Не позволишь, чтобы он умер медленной
смертью от желания и боязни ее удовлетворить. Просто наберись терпения. Если
бы ты видела, как он вел себя, когда я сказала ему, что Мензис захватил тебя
в плен, ты бы поняла, какие чувства он к тебе испытывает. А теперь позволь
мне пощупать твоего ре—бенка.
Фиона стояла не шевелясь, когда Мэб приложила ей руки к животу и закрыла
глаза. Однако по выражению ее лица Фиона поняла: Мэб и в самом деле что-то
чувству—ет. В этот момент она нахмурилась, и Фиона ощутила легкое
беспокойство. Когда Мэб наконец открыла глаза и отступила на шаг, Фиона
взглянула на нее, борясь с волнением.
— Этот маленький дьяволенок не спешит выдавать свои секреты, —
заметила Мэб.
— Так, значит, это мальчик?
— Я не уверена. Именно это я и подразумеваю под
сек—ретом
. Я всегда
могу на ощупь определить, мальчик это или девочка, даже на самом раннем
сроке, но твой ребенок, похоже, считает, что определять его пол — не мое
дело. Но всю правду о себе он все-таки не смог скрыть. Он здоровый малыш. Я
еще никогда не чувствовала такую сильную жаж—ду жизни.
— Мэб недовольно поморщилась. — Что-то я
разболталась не в меру. Теперь ты понимаешь, почему меня называют
сумасшедшей Мэб либо колдуньей.
— Те, кто так говорит, просто дураки. Я считаю, что у тебя настоящий
дар, более ценный, чем умение делать на—стойку от прыщей для всяких юнцов
либо для усиления роста волос для каких-то лысых типов. — В глазах Мэб
мелькнули надежда и интерес.
— Люди боятся непонятного, Фиона. Моя мама всегда говорила, что это
работа дьявола.
— Нет, это дар Божий. Подозреваю, ты пыталась не обращать на него
внимания, а тебе нужно было учиться пользоваться им. И сейчас мы этим
займемся, научимся использовать этот дар в полной мере и в то же время не
вызывать у людей опасных страхов и подозрений в кол—довстве. В клане Мюррей,
к которому принадлежит наша Джилли, многие обладают таким врожденным даром,
и я провела с ними достаточно времени, чтобы понять, как можно, не вызывая у
людей страха, использовать этот за—мечательный дар для целей,
предусмотренных Господом. И я тебя этому научу.
И Фиона тихонько рассмеялась, когда Мэб обняла ее.
— Как я смогу тебя отблагодарить? — Очень просто. Помоги мне найти
какую-нибудь мяг—кую материю, чтобы привязать руки Эвана к кровати.
Поморгав, Эван уставился в потолок над кроватью. Он не мог поверить, что
заснул, дожидаясь, когда ляжет Фио—на. Похоже, тяжелая работа, которой он
себя загрузил, что—бы не броситься за Фионой, схватить ее на руки и бегом
помчаться в замок, в их спальню, и заняться с ней любо—вью, измотала его
сильнее, чем он ожидал. Если бы он, как и планировал, смог воплотить свои
желания в жизнь, он бы ни за что не заснул, однако Фиона заявила, что кому-
то срочно потребовалась врачебная помощь, и ушла, оставив его в одиночестве.
Сон начал потихоньку проходить, и в этот момент Эван почувствовал, что у
него зачесался живот. Он хотел почесать его правой рукой, но не тут-то было.
Рука не хотела шеве—литься. Удивившись, Эван бросил на нее быстрый взгляд и
оторопел: рука была привязана к кроватному столбику. Вто—рого взгляда
оказалось достаточно, чтобы понять: левую руку постигла та же участь. Кто-то
привязал его за запястья тол—стыми веревками, обмотанными для мягкости
шерстяной тканью темно-синего цвета, к кроватным столбикам. Одна—ко никакого
беспокойства по этому поводу Эван почему-то не испытывал. Ему и в голову не
пришло, что кто-то из вра—гов пробрался в замок и так подшутил над ним. В ту
же се—кунду до него донесся слабый запах лаванды — в комнату вошла Фиона, и
Эван понял, почему не ощутил никакого страха, оказавшись привязанным: он
подспудно догадался, что это сделала его жена. Причем позаботилась о том,
чтобы веревки не натерли ему руки, а потому обмотала их шерстя—ными
тряпками. Он подумал, что, наверное, и проснулся именно оттого, что она
стала его привязывать.
— Зачем ты привязала меня к кровати? — спросил он Фиону, чувствуя,
как тело его напряглось от желания при виде ее в одной рубашке.
— Чтобы на сей раз ты от меня не сбежал, — ответила Фиона и,
сделав для бодрости несколько глотков вина, за—бралась в кровать. — Я
хочу показать тебе, что абсолютно здорова и мне нет никакой необходимости
валяться в по—стели. Я уже давно пришла в себя после того, как Мензис
захватил меня в плен.
Эван открыл было рот, чтобы рассказать Фионе о том, какие чувства он к ней
испытывает, однако ничего сказать не успел: Фиона уселась на него верхом, и
не нужно было быть десяти пядей во лбу, чтобы понять, что она замыслила.
— Но ведь тебе столько пришлось пережить, — пробор—мотал
он, — а ты такая маленькая и хрупкая.
— Верно, мне многое пришлось пережить, но я хочу показать тебе, что
давно уже восстановилась и не желаю, чтобы ты относился ко мне, как к
изнеженной девице, которая, чуть что, готова упасть в обморок.
Эван насмешливо вскинул брови, прекрасно понимая, что Фиона посчитает это
вызовом. Именно это и случи—лось, и ответила она так, что Эван едва
сдержался, чтобы не разорвать связывающие его путы и не схватить Фиону в
объятия. От того, как она целовала и ласкала каждый ку—сочек его
испещренного шрамами тела, кровь закипела у него в жилах, да так, что Эван
удивился, как это он не расплавился. А еще он почувствовал, что его почитают
и даже боготворят, и надежда, что в один прекрасный день он сумеет завоевать
ее сердце, окрепла. Эван застонал и закрыл глаза, когда она взяла его в рот,
решив наслаж—даться этой близостью как можно дольше, столько, сколь—ко
хватит сил.
— Фиона, — простонал он, поняв, что больше так не выдержит, —
возьми меня в себя, быстрее.
Фиона оседлала его, и сладостная дрожь пробежала по телу Эвана. Похоже,
Фиона была уже давно готова его при—нять. Неужели она так возбудилась лишь
оттого, что ласка—ла его? Эван все никак не мог в это поверить.
— Развяжи меня, детка, — хрипло прошептал он. — Я хочу обнять
тебя.
Как только Фиона развязала его, он обхватил ее обеими руками, и они отдались
нахлынувшей на них страсти, пока одновременно не достигли пика блаженства.
Фиона рухнула прямо к нему на грудь, и он крепко прижимал к себе ее
трепе—щущее тело, до тех пор пока они оба пытались прийти в себя.
Глава 16
— Что ж, похоже, ты и в самом деле не такая уж хруп—кая, —
проговорил Эван, отдышавшись.
— Конечно, нет, — подтвердила Фиона, рассеянно гла—дя его по груди
и размышляя, когда к ней вернутся силы на то, чтобы пошевелиться, и вернутся
ли вообще.
— По-моему, мне еще никогда не было так приятно осо—знавать, что я вел
себя как осел, — признался Эван и, когда Фиона хихикнула, улыбнулся и
чмокнул ее в макушку. — Я подумал, что потерял тебя, — добавил он
шепотом.
Фиона почувствовала, как сердце ее забилось от радос—ти и надежды. За
словами Эвана явно скрывалось глубокое чувство, и ей ужасно захотелось
заставить его сказать ей об этом, однако она подавила это желание,
инстинктивно чув—ствуя, что если станет настаивать, то тем самым только
от—толкнет Эвана.
— Нет, — прошептала она в ответ, — ты никогда меня не
потеряешь. Меня просто от тебя забрали на какое-то время, но я бы наверняка
нашла способ вернуться. Я всегда буду к тебе возвращаться.
Почувствовав, что Эван еще крепче обнял ее, Фиона незаметно улыбнулась. Пока достаточно и этих слов.
— Они снова здесь.
Оторвавшись от гроссбуха, над которым работал, Эван поднял голову и хмуро
взглянул на Грегора:
— Кто — они?
— Камероны.
— О Господи! А отец их видел?
— Трудно не заметить дюжину мощных рыжих парней.
Чертыхнувшись себе под нос, Эван выскочил из ма—ленькой комнаты, где обычно
работал с бумагами, в холл. Грегор не отставал от него ни на шаг. Они как
раз быстро спускались по лестнице, когда заметили в большом зале Фиону и
Мэб, но уже в следующую секунду женщины выбежали из замка. Двери на
мгновение распахнулись, и до Эвана донеслись вопли отца. Он досадливо
поморщил—ся.
Пора прекратить эту глупость
, — решил он, следуя за
женщинами. Отец упрям как старый осел. Один раз вбил себе в голову, что он
не станет встречаться с Каме—ронами, и с тех пор упорно стоит на своем.
Однако когда он вышел во двор, то увидел, что Фиона уже дает отцу нагоняй за
его упрямство, Эван замешкался. Говоря по правде, ему очень хотелось, чтобы
Фиона за него разо—бралась с отцом.
— Похоже, Фингел пребывает в меньшей ярости, чем обычно, — заметил
Грегор, подходя к Эвану.
Послушав крики отца, Эван вынужден был согласиться:
— Может быть, он наконец-то начинает прислушивать—ся к здравому смыслу.
Открой ворота и пригласи наших кузенов.
— А как же отец?
— Ему придется смириться, если же он не пожелает этого сделать, я
отправлю его в спальню. Наши кузены, женив—шись, породнились с Макенроями, и
прошла уже почти неделя с тех пор, как Брайан к ним отправился. Иди и
впу—сти их. Я хочу удовлетворить свое любопытство, — сказал Эван и
направился к отцу и жене.
— Ты слепой упрямец, — распекала Фиона сэра Фингела, пытаясь
вразумить его.
— Не смей разговаривать со старшими в таком тоне! — вскричал
оскорбленный сэр Фингел.
— Нет, буду, потому что это правда! — Я...
— Я слепой упрямец, — докончил за него Эван и, по—дойдя к Фионе,
взглянул на отца. — Если бы те, кто стоят сейчас у ворот, причинили
тебе зло, отец, я бы предложил уничтожить их на месте. Но они ни в чем не
виноваты. Я, конечно, понимаю, как тебе нелегко принимать сына чело—века,
который, по твоему мнению, предал тебя, однако нуж—ды клана заставляют меня
это де
...Закладка в соц.сетях
