Жанр: Любовные романы
Бесстрашный горец
...твенники!
— Не мои.
— Ну и успокойся. — И Эван с облегчением вздохнул, после того как
отец, в последний раз бросив на Фиоиу не—навидящий взгляд, отошел от нее и
приказал принести эля.
— Как ты думаешь, он теперь успокоится? — спросила Фиона.
— Ну, может быть, еще какое-то время поворчит, а по—том угомонится. Это
старая обида, за которую он цепляет—ся, словно за святую реликвию, однако
крови из-за нее он проливать не станет. Самое худшее, что он может сделать,
это оскорбить Сигимора, если тот вновь появится у ворот.
Фиона не смогла сдержать улыбку:
— Ну, тогда беспокоиться нечего. — В этот момент она обратила
внимание на то, что все присутствующие напря—женно смотрят на нее. —
Что это с вами? У меня что, вы—росла еще одна голова?
— Не одна, а целая дюжина, — неторопливо проговорил Грегор. —
Мы рассчитывали с твоей помощью наконец-то обрести союзников, но, Господи,
Фиона, мы понятия не имели, что ты связана родственными узами с половиной
Шотландии.
— Ну, мои родственники не из таких уж крупных кла—нов, —
пробормотала Фиона и нахмурилась, когда Грегор расхохотался.
— Пойдемте, — сказал Эван, — столы уже накрыты. Пора приступать к праздничному пиру.
После этих слов все наконец опомнились, загалдели и направились к столам.
Когда Эван вел ее к столу, а потом усаживался на свое место возле нее, Фиона
украдкой на—блюдала за ним. Для человека, который в течение многих лет
прилагал все усилия к тому, чтобы заполучить хоть ка—ких-то союзников, вид у
него был не слишком довольный. Такое впечатление, что он не рад тем, которых
приобрел, женившись на ней. Правда, значительная часть из них род—ственники
Джилли, однако за то время, пока Фиона обуча—лась искусству врачевания у
леди Молди, она успела со многими познакомиться и знала, что они считают
всех Макенроев частью своей огромной семьи. Но даже если считать союзниками
только ее кровных родственников, Фиона сделала ему великолепный подарок. И
тем не менее он сидит молчаливый и насупившийся.
— Ты сердишься, Эван? — наконец спросила она, гово—ря тихо, чтобы
никто за столом ее не услышал.
— Нет. — Эван легонько погладил ее лежавшую на сто—ле руку. —
Просто никак не могу прийти в себя от удивле—ния. Благодаря умению моего
отца наживать врагов я все—гда знал, что наш клан может рассчитывать только
на себя. В течение долгих лет напряженной работы мне удалось по—мириться со
многими из тех, с кем рассорился наш отец, но и теперь реальную угрозу
представляет для нас лишь клан Греев, И вдруг, едва успев жениться на тебе,
я обнаружи—ваю, что со всех сторон окружен союзниками. Даже если считать
лишь союзников твоей семьи, все равно их гораздо больше, чем я когда-либо
мог надеяться.
— Мой брат испытал подобные чувства, когда узнал, кто такая Джилли. Мы
долгое время тоже считали, будто одни на целом свете, однако, когда с нами
стала жить Джил—ли, обнаружили, что кланы Гауди и Далглиш — наши са—мые
близкие союзники. Раньше мы и представить этого не могли, равно как и они.
Эван покачал головой, размышляя над тем, какие ог—ромные перемены ожидают
его в будущем. С одной сторо—ны, он был рад тому, что, женившись на Фионе,
приобрел для своего клана сильных союзников, а с другой — пони—мал, что этот
слишком щедрый дар под стать более могуще—ственному лэрду, каким ему никогда
не стать.
Что ж, что сделано, то сделано, — продолжал размыш—лять Эван, глядя,
как Фиона весело смеется над шуткой Саймона. — Назад дороги нет.
Учитывая, какие у нее могу—щественные родственники и союзники, нельзя даже
помыс—лить о том, чтобы повернуть назад
. Это было бы губитель—но для него
самого и его клана. Вряд ли Фиона из тех женщин, которые будут мстить, если
он ее бросит, однако вполне вероятно, что к ее мнению никто не станет
прислушивать—ся. Его бы не удивило, если бы ему пришлось держать ответ перед
ее разъяренными родственниками за то, что он соби—рался взять за нее выкуп,
а потом лишил ее невинности и сделал своей женой. Можно, конечно, попытаться
скрыть то, что он держал Фиону в замке в надежде получить за нее выкуп и
спал с ней, но надеяться на это не стоит.
Свадебный пир шел своим чередом, и вскоре Эвану ста—ли надоедать
становившиеся все более нелепыми тосты, ко—торые провозглашали братья. Мало-
помалу они довели его до такого состояния, что он готов был их задушить,
если они не прекратят. С трудом заставив себя успокоиться, Эван про—должал
расспрашивать Фиону о родственных кланах. Оказа—лось, что она знает о его
родственниках Камеронах гораздо больше, чем он. Но главное, что уяснил Эван
из ее рассказа, это то, что родные Фионы радушно принимали в лоно своей
семьи всех новых членов. Так было с Мюрреями, с Камеро—нами, и Эван хотел,
чтобы и с его кланом было то же самое.
Заиграла музыка, и Эван недовольно поморщился. По—нукаемый братьями, он
заставил себя один разок потанце—вать с Фионой, однако почувствовал себя
огромным и не—уклюжим и бросил ее на их попечение. Они с радостью подхватили
эстафету. Эван сидел за столом и наблюдал за тем, как развеваются ее
роскошные волосы, как движется ее гибкое тело, и чувствовал всевозрастающее
желание. Она смеялась и улыбалась, танцуя со всеми братьями по очере—ди,
включая краснеющего, неловкого Саймона, А один раз она даже станцевала какой-
то странный и в то же время прелестный танец с незаконнорожденными детьми
отца, после чего няни быстро отправили их в постель.
Чувство вины пронзило Эвана, когда он понял, что не просто наслаждается
видом своей молодой жены, получающей истинное удовольствие, а ищет признаки
измены и предательства и не находит их. Она ни с кем из мужчин не
флиртовала, никому призывно не улыбалась, никого не выделяла среди других. В
общем, если доверять собствен—ным глазам — а у Эвана не было никаких причин
им не доверять, — она относилась ко всем с дружеской
непри—нужденностью. Ни больше ни меньше.
Она вела себя, по мнению Эвана, как женщина, кото—рую воспитывали мужчины,
видевшие в ней не особу про—тивоположного пола, а просто еще одного брата,
именно так, как она и рассказывала. Никакого страха и никакого смирения она
не выказывала. Эван подозревал, что она бу—дет уважать мужчину, только если
он того заслуживает, и никогда не станет слепо подчиняться ему. Похоже, что,
выйдя за него замуж, Фиона сделала его братьев своими братьями. Ему было
несказанно приятно видеть, что его братья, да и все мужчины его клана
приняли Фиону не толь—ко потому, что она стала его женой, но и потому, что
она им пришлась по душе. Хорошо бы еще отец принял ее.
Решив не думать сейчас на эту тему, Эван встал и на—правился к своей жене.
Его все еще мучили сомнения и страхи, однако он решил пока убрать их в самый
дальний уголок памяти. Судьба подарила ему прекрасную жену, при одном
взгляде на которую кровь закипает у него в жилах. Пора прекратить размышлять
о ней и начать наслаждаться ею. А это не означает, что он намеревается
скакать с ней, как козел, по большому залу под звуки музыки, которую играют
из рук вон плохо. Когда Фиона оказалась рядом, он схватил ее за руку.
— Ой, Эван, ты... — начала было она и удивленно вскрик—нула: подхватив
под мышки, Эван забросил ее себе на пле—чо. — Эван, сейчас же отпусти
меня! — приказала она, вспыхнув от смущения, когда его братья и
остальные гости, не стесняясь в выражениях, принялись высказывать
предположения, что он намеревается с ней сейчас сделать. — А как же
праздник?
— Отпразднуют без нас, — бросил он, направляясь к двери. —
Пора.
— Пора? Что пора?
— Пора заставить тебя кричать.
Глава 11
Фиона и сама не знача, отчего она раскраснелась и по—чувствовала легкое
головокружение: то ли оттого, что Эван нес ее головой вниз, словно мешок с
овсом, то ли от его заявления, что он собирается заставить ее кричать. Войдя
в комнату, он поставил ее на пол, потом вернулся к двери, закрыл ее и запер
на ключ. Фиона набрала в себя побольше воздуха, чтобы сказать ему все, что
она о нем думает, но в этот момент он повернулся к ней лицом, и все
заготовлен—ные слова вылетели у нее из головы, а дыхание перехвати—ло: темно-
серые, как грозовая туча, глаза Эвана были почти черными от желания.
— Я рада, что мы избежали обряда укладывания в по—стель, —
проговорила она, чувствуя, что нервничает, и не понимая почему.
Подойдя к ней, Эван вытащил из ее волос цветы.
— Я сказал своим братьям, что, если они посмеют даже думать о нем, я их
четвертую, — заметил он и провел рукой по ее волосам, наслаждаясь их
мягкостью и шелковисто—стью. — Почему ты боишься?
— Вовсе я не боюсь, — ответила Фиона, и голос ее преда—тельски
дрогнул. — Может быть, немного нервничаю, и только.
— Но почему? Ты же уже не девушка. На сей раз боли не будет. — И
он принялся расшнуровывать ее платье.
— В прошлый раз мне тоже было не слишком больно. — Она вздрогнула,
чувствуя, что платье поползло вниз, одна—ко останавливать Эвана не
стала. — Не знаю, почему я не—рвничаю. Может быть, оттого, что на сей
раз все произой—дет не стихийно, а запланировано. Тогда все произошло так
быстро.
— Сегодня будет еще быстрее, — заверил ее Эван и на—чал снимать с
себя одежду.
Он абсолютно прав, — ошеломленно подумала Фиона, глядя, как Эван
бросает одежду на пол. — Странно, что он ничего не разорвал
. Но уже в
следующую секунду все мыс—ли вылетели из головы: Эван стоял перед ней
обнаженный.
Фиона взглянула на него, и у нее перехватило дыхание. Ей уже доводилось
видеть его полуодетым. Первый paз — когда она ухаживала за ним, второй —
когда они впервые занимались любовью, но зрелища, которое предстало перед
ней сейчас, она не ожидала. Тело у Эвана оказалось строй—ным, сильным,
мускулистым, а кожа — гладкой и смуглой. Почти все оно было покрыто шрамами,
большими и ма—ленькими, от только что приобретенного, на ноге, до того,
который шел наискось по упругому животу. Фиона огляде—ла всю его фигуру, от
широченных плеч до длинных узких ступней, и внезапно глаза ее расширились от
ужаса: взгляд уперся в восставшую плоть Эвана, да так и остался там. Как
хорошо, что у нее не было времени хорошенько рассмот—реть ее два дня назад,
когда Эван уложил ее с собой в по—стель. Она наверняка с ума бы сошла от
страха, что он ра—зорвет ее пополам. Внезапно она заметила в опасной
бли—зости от гордо восставшего символа мужественности Эвана шрам, да так и
ахнула:
— О Господи, Эван! Да тебя чуть не кастрировали!
— Да. — Он встал на колени и принялся снимать с Фионы чулки и
туфли. — Восемь лет назад одна женщина вы—дала меня моему злейшему
врагу, Хью Грею. Она добро—вольно легла со мной в постель только для того,
чтобы за—манить меня в ловушку, обвинить в том, что я ее якобы изнасиловал.
Они оба, она и Хью Грей, решили заставить меня заплатить за то, что я посмел
испачкать ее чистую белую кожу своими грязными руками. — Эван отшвырнул
чулки Фионы в сторону и провел руками по ее длинным стройным ногам, и Фиона
почувствовала, как у нее пере—хватило дыхание. — Они нанесли мне рану
именно сюда, в это место, чтобы я помнил о том, что они намеревались со мной
сделать, и боялся.
— И это им удалось? — спросила Фиона. Эван подхватил ее на руки и
понес к кровати.
— Еще как, хотя, мне кажется, я сумел не подать виду, что
испугался. — Уложив Фиону на постель, Эван окинул ее тело восхищенным
взглядом и принялся расшнуровы—вать изящно расшитую льняную рубашку.
— А почему они тебя не убили?
— Им помешали Грегор, остальные мои братья и другие мужчины из нашего
клана. К сожалению, Грею и Хелене удалось сбежать. Тогда важнее было помочь
мне, а не пре—следовать их. Я весь истекал кровью. Несколько более мел—ких
шрамов и тот, что у меня на лице, я получил именно тогда.
— Они тебя мучили, — прошептала Фиона. В этот
мо—мент Эван снял с нее рубашку, и она сжала руки в кулаки, борясь с
желанием закрыть грудь. — Это доставляло им удо—вольствие или они
хотели получить от тебя какую-то ин—формацию?
— И то, и другое, — ответил Эван и, забравшись в по—стель,
притянул Фиону к себе.
Почувствовав прикосновение его горячего тела, Фиона затрепетала. Казалось,
жар от него проник в каждую кле—точку ее тела. Никогда в жизни ей еще не
было так хорошо. Они с Эваном созданы друг для друга, мелькнула в голове
мысль, но когда он ласково обхватил ее лицо обеими рука—ми и повернул ее
голову к себе, у нее возникло такое чув—ство, что ей придется немало
потрудиться, чтобы заставить его это понять.
— На сей раз, детка, я сделаю все, чтобы ты испытала неземное
блаженство, — заявил Эван и прильнул к ее губам страстным поцелуем.
Когда он наконец оторвался от ее губ, Фиона с трудом перевела дыхание. Она
принялась ласкать его спину дрожа—щими руками, а он начал покрывать
поцелуями ее шею, потом добрался до груди. Тихий стон сорвался с ее губ,
ког—да Эван взял в рот затвердевший ноющий сосок и принялся посасывать его,
одновременно лаская другую грудь своими длинными умелыми пальцами. Она
попыталась лечь поудоб—нее, объятая желанием полнее ощутить прикосновение
его тела к своему, но Эван не позволил ей этого сделать.
Его горячая твердая восставшая плоть впивалась ей в ногу, однако Фиона
лежала в таком положении, что поте—реться о нее ногой не могла. Она провела
рукой по его бед—ру, стремясь добраться-таки до вожделенной плоти, однако
Эван схватил ее за запястье и оттолкнул руку. Фиона не знала, что и думать:
Эван явно возражал против ее прикос—новения. Она предприняла вторую попытку,
но Эван вновь отшвырнул ее руку и прижал ее к кровати.
— Не нужно, детка, — хрипло прошептал он. — Если ты до меня
сейчас дотронешься, я не смогу сделать так, чтобы ты кричала.
От мысли о том, что одного ее прикосновения доста—точно для того, чтобы Эван
потерял самообладание, жела—ние Фионы вспыхнуло еще яростнее. Она обняла его
обеими руками, он вновь прильнул к ее губам поцелуем, и Фиона почувствовала,
что он едва сдерживает страсть. Радост—ное чувство пронзило Фиону: похоже,
ей удалось настолько возбудить его, что его сдержанности, которой он так
сла—вится, вот-вот придет конец.
В этот момент Эван просунул руку между ее ног, и Фиона, для которой подобная
сладостная ласка была в новинку, не—произвольно вздрогнула. Однако уже через
несколько мгнове—ний смущения ее как не бывало: длинные пальцы Эвана,
похо—же, знали свое дело. Вскоре Фиона раздвинула ноги и выгну—лась всем
телом, стремясь утолить быстро растущий голод.
Слабый стон сорвался с ее губ, когда Эван устроился у нее между ног. Фиона
крепко обхватила его ногами, и он медленно вошел в нее. Он принялся
осторожно двигаться, словно боясь причинить ей боль, и желание Фионы стало
еще острее. Она принялась ласкать руками его ягодины, однако Эван,
недовольно зарычав, пригвоздил ее руки к кровати и прильнул ртом к ее соску.
Фиона почувствовала, как страсть вспыхнула в ней еще более яростным огнем.
Казалось, она не в силах больше выносить его осторож—ные, размеренные
проникновения, но стоило ей об этом подумать, как Эван отпустил ее руки. Не
отрываясь от ее груди, он просунул руку между их телами и принялся лас—кать
Фиону. Фиона не поняла, какой части тела он касает—ся, однако в следующее
мгновение ей уже не было до этого дела. Ее подхватила такая яростная волна
страсти, что она содрогнулась всем телом, выкрикивая его имя. Наконец-то она
попала в рай, к которому в прошлый раз Эван лишь подвел ее, да так и оставил
на пороге. И в этот момент она вдруг почувствовала, что Эван выходит из нее.
Она прильнула к нему, пытаясь удержать его в себе, но не смогла. Эван глухо
застонал и, прижавшись к ее груди, содрогнулся всем телом, и неземное
блаженство, которое Фиоиа только что испытала, сменилось чувством потери.
Когда наконец она пришла в себя и поняла, что он сде—лан, холод пронзил ее
сердце, изгоняя тепло желания: Эван вышел из нее, не оставив в ней своего
семени. Фиона по—чувствовала, что ее переполняют боль и обида, однако
ре—шительно приказала себе не делать поспешных выводов. Эван, выпустив ее из
своих объятий, улегся с ней рядом, и она внимательно взглянула на него, но
не смогла найти от—вет на свои вопросы. Выражение его лица ничего ей не
ска—зало. Он выглядел удовлетворенным и несколько самодо—вольным.
Встретившись с ней взглядом, он нахмурился, и Фиона испугалась, что по ее
лицу Эван догадался о чув—ствах, которые она испытывает.
— Почему? — спросила она, моля Бога, чтобы его объяс—нения
оказалось достаточно, чтобы унять ее боль.
— Что — почему? — осторожно поинтересовался Эван.
— Почему ты вышел из меня?
Эван чертыхнулся про себя. Нужно быть круглым дура—ком, чтобы решить, что
Фиона этого не заметит.
— Я не хочу иметь детей, — буркнул он и чертыхнулся уже вслух,
видя, как лицо Фионы исказилось от боли. Он попытался заключить ее в
объятия, но она решительно вы—свободилась.
— Почему? — повторила она, стараясь оставаться спо—койной.
— Фнона, ты уже достаточно долго живешь в замке, что—бы понимать, что
представляет собой мой отец, — начал Эван, тщательно подбирая нужные
слова.
— А какое отношение имеет твой отец к тому, что ты не
хочешь сделать мне ребенка? Два дня назад ты об этом не задумывался.
— Тогда я вел себя крайне беспечно. Остается лишь на—деяться, что мое
семя не пустило корни. Во мне кровь су—масшедшего, — признался Эван.
— Какого сумасшедшего? О чем ты говоришь?
— О моем отце. То, как он себя ведет, какие поступки совершает, говорит
о том...
— Ты думаешь, что твой отец сумасшедший? — переби—ла его Фиона.
— Да.
— Ну что ты. Никакой он не сумасшедший. Просто из—балованный
ребенок! — выпалила Фиона.
— Ты не понимаешь...
— Вот как? Ты считаешь, что я не понимаю? — Схва—тив руку Эвана,
Фиона поднесла ее попеременно к каждо—му шраму на своих щеках. — Вот
что такое сумасшествие, Эван. Я его прекрасно знаю, поскольку мне довелось
ис—пытать его на себе. Вот эти отметины — на щеках, на жи—воте, на бедрах —
оставил настоящий сумасшедший. Я видела его безумные глаза, глаза человека,
говорившего о любви и в то же время причинявшего мне боль. Я ощуща—ла холод
безумия в каждом слове, которое он произносил, внимательно рассматривая
меня, словно добычу, которую только что поймал, и прикидывая, где бы
оставить следу—ющую отметку, а после изнасиловать меня. Я целых два года
имела дело с сумасшедшим, так что не надо мне гово—рить, что я не смогу
распознать безумие. Твой отец не су—масшедший, — продолжала
Фиона. — Он испорченный, эгоистичный человек, невероятно самодовольный,
но не безумец. Его поступки продиктованы не навязчивой иде—ей, а лишь его
настроением. Твоему отцу наплевать на всех и вся, кроме себя самого и своих
желаний.
Фиона вновь легла на спину и прикрыла глаза рукой, пытаясь сдержать
непрошеные слезы. То, что Эван не стал оставлять в ней свое семя только
потому, что считал, будто в нем течет кровь сумасшедшего, немного ее
успокоило во всяком случае, не она тому причина, — однако она
по—нимала, что ей потребуется некоторое время, чтобы пере—стать чувствовать
боль.
Эван осторожно обнял жену за тонкую талию и вновь привлек к себе. От ее слов
дрожь прошла по его телу. Фиона и раньше рассказывала ему, что Мензис ее
преследовал, что четыре раза ему удалось схватить ее. Но он как-то не
задумывался, что ей довелось пережить, какие чувства она испытывала, когда
этот мерзавец оставлял на ее нежной коже отметины. Она права. Этот человек —
настоящий сума—сшедший, страшный безумец. И хотя Эван был не совсем согласен
с Фионой относительно своего отца — все-таки он не вполне нормален, считал
Эван, — он твердо знал, что с Мензисом его не сравнить.
Глядя на искаженное болью лицо Фионы, Эван понял, что она все еще переживает
оттого, что он лишил ее воз—можности забеременеть. К своему стыду, он
почувствовал, что ему это льстит. Фиона хочет родить от него ребенка, и ей
неприятно, что он отказал ей в этом. Представив себе, как живот Фионы
округляется по мере того, как в нем рас—тет его ребенок, Эван довольно
улыбнулся. И в то же время он чувствовал, что не вправе рисковать их
будущим, по—скольку в глубине души все-таки сомневался в том, что его отец
нормален.
— Фиона, — прошептал он, зарывшись лицом в ее гус—тые растрепанные
волосы, — я не мог оставить в тебе свое семя...
Вздохнув, она убрала руки с глаз и взглянула на него:
— Твой отец не сумасшедший, Эван.
— Но он повсюду видит врагов. Настроения его меняют—ся каждую секунду.
Он может пребывать в ярости, а уже в следующее мгновение, завидев
хорошенькую девушку, дума—ет лишь о том, как бы побыстрее задрать ей юбку.
Взрослый мужчина и к тому же глава клана не должен так себя вести.
— Не должен, — согласилась Фиона. — Но это еще не говорит о
том, что он сумасшедший. Если он повсюду ви—дит врагов, то только потому,
что у него их и в самом деле предостаточно. — Она глубоко вздохнула,
стараясь приду—мать довод, который переубедил бы Эвана. — Постарайся
хотя бы на мгновение представить отца не взрослым муж—чиной и главой клана,
а маленьким мальчиком.
Эван так и сделал и изумился тому, как легко ему это удалось. Он и сам
частенько видел в отце черты, свойствен—ные детям.
— Признаюсь, он часто ведет себя так, словно еще не вырос.
— Так оно и есть. Все его слова и поступки говорят о том, что твой отец
так и не стал взрослым. Он остался ре—бенком, причем крайне испорченным.
Такое впечатление, что в детстве его ничему не учили, а если и учили, то он
не усвоил из этих уроков ничего. Если ему чего-то хочется, он должен это
получить немедленно, а такое поведение свой—ственно детям. Он не думает ни о
последствиях, ни о буду—щем. Когда ему в чем-то отказывают, он приходит в
ярость. Он не способен на чем-то сосредоточиться. Все это говорит о том, что
твой отец не вырос, он так и остался ребенком. По правде говоря,
единственное различие между твоим от—цом и испорченным мальчишкой
заключается в том, что твой отец спит с женщинами, которые рожают ему детей,
да еще в том, что он в гневе способен причинить кому-то боль и даже
убить. — Фиона нахмурилась. — Скажи мне, бывали такие случаи,
когда он в ярости сделал кому-то боль—но или убил человека?
Поразмыслив несколько секунд, Эван наконец ответил:
— Он может быть очень кровожаден в бою, однако я не могу припомнить,
чтобы он убил кого-то в гневе. Если кто-то ненароком оказывался у него на
пути, он мог отшвыр—нуть его с дороги, стукнуть, поставить синяк, но обычно,
когда он злится, он клянет всех на чем свет стоит, может что-то сломать,
разбить. Несколько раз он приказывал нам поступить жестоко с людьми, с
которыми поссорился, но мы, естественно, ничего подобного не делали.
— И, как я понимаю, он не наказывал вас за то, что вы его ослушались?
— Да. Похоже, он просто забывал о том, что отдал нам такой приказ.
— Он когда-нибудь насиловал женщину, если та ему отказывала?
— Нет. Хотя он очень разозлился на тебя за то, что ты научила
...Закладка в соц.сетях
