Жанр: Любовные романы
Шесть причин, чтобы остаться девственницей
...едением, после чего из тысяч остаются, может быть,
десятки, которые решают сохранить. Они снова проходят стадию размножения и
за ними наблюдают еще несколько лет. В конце этого длинного цикла
скрещивания, наблюдения, отбора, размножения и новых наблюдений, через шесть-
семь лет, появится два, возможно три, редко четыре новых сорта роз, которым
дадут имена. Они займут место на плантациях и будут выращиваться уже для
продажи.
Сэм подвел Эмили к шкафу, похожему на библиотечный каталог, с множеством
выдвижных ящичков, в которых хранились тонкие кисти.
— Кисти используются для опыления, — пояснил Сэм. — Физически
процесс выглядит так: мы переносим пыльцу с пестика мужского растения на
тычинки женского.
— А размножение? Как же тогда производится размножение?
— Окулированием.
— Ну, конечно же, — воскликнула Эмили, — Окулированием!
Сэм посмотрел на нее и расплылся в многозначительной улыбке. Эмили вдруг
вспомнила, как вчера вечером на террасе она стояла около Сэма, прижавшись к
его теплому боку, а он обнимал ее за плечи.
— Прививка черенками, — сказал Сэм, решив все же растолковать
загадочный термин.
— Да, да, я понимаю, — Эмили старательно закивала головой. —
Нет, если честно, я ничего не понимаю.
— Мы не занимаемся искусственными манипуляциями с генами
растений, — сказал Сэм. — Некоторые питомники ради коммерческих
целей проделывают подобные эксперименты. Но наша работа не имеет ничего
общего с генной инженерией. То, что делаем мы, вполне может произойти и в
дикой природе. Мы просто регулируем процесс естественного отбора. Производя
разумную селекцию, мы отсекаем элементы случайного скрещивания.
— Вот оно что, теперь ясно, — протянула Эмили и отважилась задать
еще один профессиональный вопрос: — А каким образом вы добиваетесь
устойчивости к различным заболеваниям?
— Все тем же естественным путем. Методы, применяемые для выведения
сельскохозяйственных гибридов, томатов например, в результате чего помидорки
становятся невероятно красными и толстокожими, не годятся для роз. Мы
действуем иначе — подбираем наиболее удачные пары и надеемся, что в конце
концов получится новый красивый цветок. Ну, если хочешь, это немного похоже
на работу свахи.
Они перешли в следующую оранжерею. Эмили полной грудью вдохнула наполненный
сладким ароматом воздух. Большая часть роз в этой оранжерее уже зацвела. Они
предназначались для цветочной выставки в Челси. Растения надо было тщательно
отобрать и подготовить к показу так, чтобы все представленные экземпляры
находились на пике своего цветения.
— В этом году мы повезем три новых сорта, — сказал Сэм.
— Можно на них взглянуть? — спросила Эмили.
— Пожалуйста. — Сэм приподнял один из бледно-розовых
бутонов. — Нравится?
— Она великолепна, — просто сказала Эмили.
Сэм подошел к полке, взял секатор, аккуратно срезал цветок и протянул его
Эмили.
— Только не говори отцу. Хотя роз много и ему есть из чего выбирать, но
он все равно разозлится.
Эмили осторожно взяла цветок и залюбовалась его красотой, совершенством
формы чаши и каждого лепестка в отдельности. У розы был длинный гладкий
стебель — всего два-три шипа — и тонкий аромат с едва уловимым привкусом
лимона.
— Она называется Дочь Габриэля. Мы вывели ее на основе старинного
французского сорта Gabriel Delphin.
— А кто был этот Габриэль, вы знаете?
— Нет. Нам только известно, что он жил в Париже в начале восемнадцатого
века.
— И теперь, двести лет спустя, вы подарили ему дочку, —
рассмеялась Эмили.
— Получается, что так. И я надеюсь — его дочка-красавица получит
золотую медаль.
Они вышли из оранжереи, прошли через сад по анфиладе зеленых комнат и снова
оказались на узкой тропинке, ведущей к дому. Эмили держала розу двумя
пальцами и слегка поворачивала черенок, любуясь удивительно нежным цветком.
— Теперь я понимаю, почему ты вернулся в Корнуолл, — сказала
Эмили.
Сэм внимательно посмотрел на нее, словно собирался что-то сказать, но
передумал и пошел вперед. Эмили молча двинулась вслед за ним, глядя себе под
ноги, чтобы не поскользнуться на влажной траве. Вдруг Сэм остановился, резко
повернулся и обхватил Эмили руками за талию. Не успела она сообразить, что
происходит, как Сэм легко поднял ее вверх и поставил на небольшую деревянную
платформу, укрепленную на нижних ветках старой раскидистой яблони. С
платформы был хорошо виден каждый уголок сада.
— Наблюдательный пункт, — сказал Сэм. — Отличное место для
шпионской засады.
— Ты подглядываешь за посетителями? Какая мерзость! — Эмили
презрительно взглянула на него сверху вниз.
— Нет, — рассмеялся Сэм. — Просто забавно наблюдать, как люди
срезают цветы, когда думают, что их никто не видит. Одна женщина ухитрилась
затолкать себе под свитер целую охапку роз.
— Ого, — Эмили болезненно поморщилась. — Это серьезная
травма. Ты вызвал
скорую помощь
?
Помогая Эмили спуститься с дерева, Сэм чуть крепче, чем это было необходимо,
обнял ее за талию и, поставив на траву, не сразу разжал руки, словно боялся,
что Эмили упадет.
Я ему нравлюсь, — подумала Эмили и сейчас же трусливо отогнала
непрошенную мысль. — Нет, не хочу ничего знать
.
Да, Эмили все прекрасно понимала: они одни в огромном саду, и свежий
весенний воздух наполнен запахом просыпающейся земли и напряженным
ожиданием. Но разве в ее душе может быть место каким-то посторонним
желаниям, вроде того, что Эмили чувствовала сейчас, — подольше
оставаться в объятиях Сэма? Конечно нет, ведь ее сердце не свободно, а душа
и сознание раздвоились, и вторая половина находится далеко отсюда. Мысленно
Эмили уже вернулась в Лондон. Она сидит перед зеркалом, тщательно
накладывает макияж, одевается, выходит из квартиры и, захлопнув дверь, бежит
вниз, чтобы поймать такси и отправиться на вечеринку к Кэтлин, где, после
целого года разлуки, они встретятся. Наконец-то, совсем скоро она увидит
Оливера!
Она сделала шаг в сторону и пошла по тропинке. Сэм остался стоять на месте.
— Весь ваш бизнес сосредоточен здесь, в
Тревисси
? — спросила
Эмили, не решаясь оглянуться.
— Здесь находится основное хозяйство, — сказал Сэм. Он догнал
Эмили и снова заговорил спокойным деловым тоном, возвращаясь к роли
экскурсовода. — Клиенты приезжают в
Тревисси
, чтобы посмотреть на
предлагаемый товар и заключить контракты, но мы редко продаем розы прямо из
питомника. Торговля ведется через магазины и садоводческие фирмы. А мы
владеем правами на сорта роз.
Эмили кивнула и поспешила задать следующий вопрос:
— Если скрестить красную и белую розу, получится розовая?
— Иногда, но не обязательно. Ты вполне можешь получить еще одну
красную, или желтую, или даже пурпурную. Никто не знает, какой генетический
код заложен в цветке и что происходило с его предками в предыдущих
поколениях. Поэтому очень трудно предугадать, что получится в результате
скрещивания.
— Тогда как же добиться розового цвета?
— Подбирать пару, скрещивать и ждать, снова подбирать и снова ждать. И
надеяться.
— И в конце концов получишь желаемый результат?
Однако на этот раз Эмили не получила ответа на свой вопрос. Тропинка вывела
их к крыльцу дома. Сэм остановился на нижней ступеньке.
— Зайдешь? — холодно спросил он. — Или твой строгий брат не
разрешает слишком долго гулять?
Он сердится на меня
, — подумала Эмили.
Они поднялись по широким каменным ступенькам и вошли в дом. Сэм провел Эмили
через просторный холл, похожий на городскую площадь, открыл тяжелую
двустворчатую дверь, и они оказались в огромной кухне с высоченным потолком.
Всю правую стену занимал массивный буфет из светлого дуба, а в центре стоял
большой круглый стол, на нем, свернувшись калачиком в глубокой керамической
миске, спал кот, которого вполне можно было принять за тигра. Проходя мимо
стола, Сэм рассеянно погладил зверя по длинной рыжей шерсти. Кот никак не
отреагировал.
— Ты считаешь, что брат контролирует меня? Напрасно, он не такой
деспот, как ты думаешь! — заявила Эмили, сама не понимая, почему ей
захотелось сказать что-нибудь резкое.
Она выдвинула тяжелый стул, присела к столу и осторожно почесала кота за
ухом. Тот встрепенулся и приоткрыл желтый глаз, затем недовольно вылез из
миски, спрыгнул на пол и исчез за дверью, в которую они только что вошли.
Пока Эмили наблюдала за недружелюбным котом, Сэм тоже исчез, правда за
другой дверью.
Эмили осталась в одиночестве.
— Кстати, о деспотах. — Сэм вернулся с двумя глиняными
кружками. — Я видел, как ты обошлась с несчастной Дженнифер. Бедняжка,
она была напугана до смерти.
— Что я такого сделала? — возмутилась Эмили. — Пожалуйста, не
надо изображать меня фурией, которая заедает младшего брата. И потом,
знаешь, про Дженнифер никак не скажешь, что она робкая овечка.
— Да я просто пошутил, — успокоил ее Сэм.
— Ты просто дразнишь меня, — фыркнула Эмили.
Сэм ничего не сказал и вновь исчез — теперь за дверью, находящейся в дальнем
конце кухни. Похоже, в тех случаях, когда нормальные люди лезут в шкаф или
буфет, чтобы достать продукты, в этом особняке приходится бегать в другую
комнату.
Эмили скинула куртку, пристроила ее на подлокотнике старинного кресла-
качалки и сверху аккуратно положила розу. Однако в кухне было слишком жарко,
и Эмили решила быстренько, пока Сэм не вернулся, снять еще и свитер. Но Сэм
вернулся, и в самый неподходящий момент, когда Эмили, ухватив свитер за
подол, начала стягивать его через голову. Вместе со свитером она прихватила
футболку, и Сэм в очередной раз стал свидетелем соблазнительного зрелища:
голый живот Эмили (который она торопливо втянула в себя), а также
бюстгальтер (менее соблазнительный — не очень новый, с потрепанными
кружевами и слегка застиранный). К счастью, под свитером он не мог видеть
пылающего от смущения лица Эмили.
Сэм поставил на стол кувшин с молоком и придержал футболку. Эмили
почувствовала его руки на своей талии, у нее перехватило дыхание, и сердце
как бешеное заколотилось в груди. Наконец она высвободилась из свитера. Сэм
отошел в сторону и пробормотал сдавленным голосом:
— Прекрати издеваться надо мной.
— Извини, больше не буду, — пообещала Эмили, снова залилась
краской и отвернулась, беспомощно оглядывая комнату. На глаза ей попался
акварельный рисунок — роза в тонком хрустальном бокале. Эмили страшно
заинтересовалась и подошла к стене, чтобы поближе рассмотреть акварель и при
этом как можно дальше отойти от Сэма. Рядом висел еще один пейзаж — сад
Тревисси
и знакомая беседка. — Кто это нарисовал? — спросила
Эмили.
— Моя мама.
— Она тоже живет здесь?
До сих пор Сэм не упоминал о маме. Да и кот, спящий в миске посреди
кухонного стола, показался Эмили явным признаком того, что хозяйство ведут
одни мужчины.
— Нет. Мы живем вдвоем с отцом. Мама умерла.
— О, извини.
— Она умерла здесь, в этом доме. Пять лет назад.
— Ей, наверное, хотелось, чтобы ты вернулся в Корнуолл. Жаль, что она
не дожила до этого дня.
Сэм кивнул.
— Но будь мама жива, я, возможно, и не вернулся бы. А так, когда отец
остался один... Я до сих пор не могу привыкнуть к мысли, что ее нет. Без
мамы дом кажется пустым.
— И как вам вдвоем? Я хочу сказать, у вас с отцом хорошие отношения?
— Да, неплохие. Но если учитывать, что мы работаем бок о бок, то,
возможно, они были бы лучше, если бы мы жили отдельно.
Эмили вернулась к столу и взяла налитую Сэмом кружку молока. Потягивая
холодное молоко, она думала:
Здесь, в этой кухне, за этим столом. Сэм
завтракает каждое утро
. На подоконнике Эмили заметила брошюру:
Практическое руководство по наблюдению за вселенной
. Возле двери стояли
перепачканные засохшей глиной резиновые сапоги. На спинке соседнего стула
висел черный смокинг и галстук-бабочка. Эмили невольно представила Сэма в
вечернем костюме. Она не могла не признать — нарисованный образ получился
симпатичным. Интересно, куда он ходил и с кем? Сама Эмили мысленно двинулась
дальше, на второй этаж: там находится спальня Сэма, на прикроватной тумбочке
лежит книга, которую он читает перед сном, в ванной на крючке висит его
халат, из стаканчика торчит его зубная щетка. А еще в доме есть комната, где
умерла его мама. Как много можно узнать о человеке, когда внешний мир
остается за порогом и ты видишь его дом, его вещи, которыми он пользуется
каждый день. Герой-супермен из дешевого комикса, который спасает попавшую в
беду беззащитную девушку, исчез, и перед Эмили предстал совсем иной Сэм —
обыкновенный садовник, живущий в волшебном поместье с красивым названием
Тревисси
. Ей захотелось подольше задержаться в этом доме и получше узнать
его обитателей.
— Мне пора. — Эмили одним глотком допила молоко и поднялась из-за
стола.
Сэм кивнул, но остался стоять возле стены, прислонившись плечом к темно-
красному ковру из толстой верблюжьей шерсти.
Эмили сама не понимала, откуда у нее в голове взялась такая странная мысль:
ей показалось, что Сэм ждет. Ждет, когда Эмили подойдет, позволит обнять
себя и поцеловать. Она представила, как это будет.
Замечательно, —
настойчиво шептал тихий голосок. — Ну же, вспомни, какие у него сильные
руки. Разве тебе самой не хочется подойти к нему близко-близко...
Нет!
— другая, более властная часть сознания прогнала непрошенное видение.
Эмили понимала, что нравится Сэму, и если сейчас она поддастся безумному
порыву и поцелует его, то Сэм уже не отступит. Он захочет войти в ее жизнь и
занять там прочное положение. Но Эмили не могла и не хотела впутывать Сэма в
свои дела. Во всяком случае, не теперь, когда она должна принять важное
решение и разобраться в собственных чувствах.
Эмили подошла к Сэму и едва коснулась губами его щеки — ничего не значащий
дружеский поцелуй. Стараясь не встречаться с ним глазами, Эмили схватила с
кресла-качалки куртку и принялась суетливо шарить по карманам.
— Думаешь, Артур уже освободился? — Сэм говорил спокойным голосом,
но Эмили показалось, что она уловила насмешливую интонацию. — Он ведь
поехал на работу, а вдруг ему не хватило времени, чтобы закончить все свои
важные дела?
— Я уверена, что он уже свободен, — отрезала Эмили. — Куда
подевался мой телефон?
— Можешь воспользоваться нашим. — Сэм широким жестом указал на
аппарат, заваленный газетами и рекламными проспектами.
Эмили промычала что-то невнятное, означающее
спасибо
. Она подошла к
телефону, набрала номер и прижала трубку к уху, стараясь подавить неприятную
дрожь и отвратительное чувство, похожее на разочарование. Дожидаясь, пока
Артур ответит, Эмили бросила — так, между прочим, просто чтобы не молчать:
Завтра я возвращаюсь в Лондон
, — однако ничего не сказала о
вечеринке, назначенной на ближайшую субботу, на которую приглашен и друг
Сэма — Оливер.
9
Волнение, радостное предвкушение и нетерпеливое ожидание, охватившие Эмили,
как только поезд отошел от платформы Сент-Брайдз, начисто вытеснили из ее
памяти и Сэма, и чудесный розовый сад. Разговор с братом заставил Эмили по-
новому взглянуть на ситуацию: вечное желание во всем досконально разобраться
и заглянуть в будущее мешает свободно жить и действовать в настоящем.
Бессмысленно пытаться заранее предугадать реакцию Оливера — это был главный
вывод, к которому пришла Эмили. Отныне она будет прислушиваться не только к
разуму, но и к сердцу.
Оливер свободен, Несси больше нет. Поезд катил по рельсам, вагон мерно
покачивался из стороны в сторону.
Несси больше нет, нет-нет-нет
. Только старые британские поезда умеют
выстукивать такой причудливый ритм:
Там-там-там, Оливер там, в Лондоне, и я
скоро увижу его
. Колеса вновь подхватывают мелодию в такт ее мыслям:
Он-он-
он... он свободен. Все эти годы я ждала, и вот — Оливер свободен
.
Дорога шла вдоль берега моря, затем сделала плавный поворот, и поезд
направился в глубь материка. За окном поплыли холмы и поля, уже покрытые
первой весенней зеленью. Эмили смотрела на пасущихся коров и молодых ягнят,
которые кидались врассыпную, напуганные гудком паровоза.
Я не боюсь, я не
боюсь, я ничего не боюсь
, — пели колеса, и Эмили кивала в такт
головой. Но когда до Лондона оставалось всего полчаса езды, она достала
книгу. Между страницами лежала подаренная Сэмом роза. Эмили провела пальцем
по нежным лепесткам. Цветок был совсем свежим и еще не успел приобрести вид
засушенного воспоминания, навевающего лирическое настроение. Дочь Габриэля
имела довольно печальный вид — несчастное существо, которое грубо швырнули
на землю и безжалостно растоптали каблуком. Эмили снова подумала о Сэме, и в
душе появилось неприятное чувство, похожее на досаду и раздражение. Она
сердито нахмурилась:
Тот разговор на террасе ресторана, Сэм не напрасно его
завел. Он пытается внушить, что от Оливера надо держаться подальше
. Бедный
Сэм, как же он ошибается. Последние годы Эмили гораздо больше общалась с
Оливером и знает его лучше, чем Сэм, который когда-то считался его другом. И
собственный характер она знает не хуже: ее не так-то просто запутать, и
обидеть себя она тоже никому не позволит. Эмили умеет быть осмотрительной, у
нее есть свои железные правила, и она не привыкла поддаваться внезапным
порывам. Однако на этот раз Эмили прислушается к советам Артура. Она
отправится на вечеринку к Кэтлин, помня слова брата, а не дурацкие
наставления Сэма. Легкий настрой, радостное настроение, и никаких
предубеждений, сомнений и опасений. Эмили желает развлечься, она готова жить
сегодняшним днем, а там видно будет — посмотрим, что случится завтра. Эмили
приподняла розу, потерла пальцем страницу, на которой остался едва заметный
влажный след, захлопнула книгу и положила цветок на соседнее кресло.
Поезд подкатил к вокзалу Паддингтон. Эмили вышла на платформу и, сразу
окунувшись в суматоху города, зашагала вместе с толпой пассажиров к станции
метро. Перед входом она на секунду остановилась, чтобы половчее взять
большую спортивную сумку и поправить висящую на плече дамскую сумочку. Розу
Эмили держала в той же руке, что и багаж. Перекладывая цветок в свободную
руку, она больно уколола ладонь об острый шип. Эмили взвизгнула и уронила
розу на асфальт прямо под ноги толстому джентльмену, который, изобразив
хитрое танцевальное па, ловко увернулся в сторону. Эмили с опаской, словно
это была ядовитая змея, подняла розу. Возле билетной кассы она заметила
мужчину в рабочей спецовке. Уборщик подметал пол и ссыпал мусор в черный
пластиковый мешок.
Какая же я бездушная и черствая
, — подумала Эмили, без малейшего
сожаления опуская розу в раскрытый мешок на кучу грязных газет и пустых
жестянок из-под пива.
Шелк легко скользнул по телу, и голова Эмили вынырнула из ворота новой
блузки, купленной у мрачной корнуоллской продавщицы. И в ту же секунду,
словно приветствуя ее появление, с потолка обрушились звуки безумной музыки,
от которой зазвенела посуда и закачалась люстра. В квартире наверху Рейчел
приступила к исполнению своего обычного субботнего концерта. Девушка
начинала веселиться в пятницу, но, к счастью, не дома, а в ночных клубах.
Вернувшись под утро, она мирно спала весь день, приходила в себя часам к
семи вечера и, как алкоголик, который, едва очнувшись, тянется к бутылке,
врубала магнитофон на полную громкость. Эмили тоже действовала по обычному
сценарию: размашистым шагом протопала к входной двери — не забыть бы
прихватить ключи, лежащие на подзеркальнике в прихожей, — со злобным
сопением преодолела два пролета по замызганной лестнице и до упора вдавила
кнопку звонка на дверях жизнерадостной квартиры. Однако сегодня Эмили
примчалась к соседке, перепрыгивая сразу через две ступеньки и совершенно
позабыв, что, кроме алой блузки и розовых кружевных трусов, на ней ничего
нет.
И только подбегая к дверям Рейчел, Эмили вдруг сообразила, почему она так
спешит. Ей не терпелось все рассказать подруге — о поездке в Сент-Брайдз, о
разговоре с братом и о том, что она сейчас чувствует и с каким настроением
собирается на вечеринку, и о предстоящей встрече с Оливером. Раньше Эмили
просто не пришло бы в голову болтать с Рейчел о столь личных вещах, но
сегодня волнение заставило ее забыть о привычной сдержанности, а требующее
выхода возбуждение развязало язык. Она прекрасно понимала, что поступает
опрометчиво, что Рейчел разразится потоками нравоучений, предостережений и
бесконечными советами, в которых Эмили совершенно не нуждается. Однако новая
Эмили, решившая следовать совету Артура перестать просчитывать последствия
каждого своего шага и позволить иногда желаниям брать верх над холодным
рассудком, сейчас поступает именно в соответствии со своими желаниями. И
если ей хочется поболтать с Рейчел, то почему она должна сдерживаться...
Для Эмили дружба с Рейчел была скорее случайным стечением обстоятельств, чем
осознанным желанием. Окончив школу, Эмили не собиралась поддерживать
отношения с одноклассниками, однако трудно прикидываться, что не знаешь
человека, если он живет с тобой в одном доме, и более того — регулярно
донимает тебя дикими субботними концертами. И все же Эмили была благодарна
судьбе за встречу с Рейчел. За несколько лет соседства девушки из бывших
школьных приятельниц превратились в настоящих подруг.
В квартире громыхала музыка, но Рейчел на звонок не откликалась. Эмили
переминалась с ноги на ногу, с удивлением отмечая, что в последнее время
слишком часто стала появляться в общественных местах в полуобнаженном виде.
Может быть, стоит вернуться к себе и одеться? Эмили уже повернулась,
собираясь уходить, когда из-за двери послышался хриплый, похожий на карканье
простуженной вороны голос:
Кто там?
— Это я, — сиплым шепотом ответила Эмили.
Ручка медленно повернулась, сначала из приоткрывшейся двери хлынули
жизнерадостные вопли:
Let Me Entertain You
, а затем на пороге появилось
взлохмаченное существо в мятой пижаме — с трагическим лицом человека,
страдающего от невыносимого похмелья.
— А-а, Эмили, — протянула Рейчел, с трудом разлепив пересохшие
губы. — Ты принесла мне
Нурофен
?
Эмили с сочувствием посмотрела на бледное лицо подруги и воспаленные
слезящиеся глаза.
— Я заболела, — простонала Рейчел.
— А мне показалось, я слышала музыку, — сказала Эмили с сомнением
в голосе.
— Я пыталась немного взбодриться, — прохрипела Рейчел и уставилась
на голые ляжки Эмили. — Где ты потеряла брюки?
— Я их просто не успела надеть. Услышала музыку и решила зайти.
— Проходи, — Рейчел развернулась и шаркающей походкой поплелась в
спальню.
Эмили закрыла дверь и пошла вслед за подругой.
— Садись на кровать, — велела Рейчел, забираясь под одеяло. —
Я скоро встану.
Эмили послушно села.
— Седьмой час вечера, — сообщила она подруге.
— Ну и что. Нормальное время, почему бы не встать с постели в семь
часов вечера.
Рейчел собралась еще что-то добавить, но вдруг зашлась в диком кашле и,
согнувшись пополам, сжала виски ладонями. Эмили показалось, что несчастная
сейчас задохнется и упадет на подушки бесчувственным телом.
— Куда ты ездила? — прохрипела Рейчел, справившись с приступом.
— В Корнуолл.
В комнате был полумрак. Эмили протянула руку и включила лампу на
прикроватной тумбочке. В тусклом свете ночника она заметила надорванную
упаковку леденцов от кашля и несколько пакетиков с жаропонижающим порошком.
— Ты, безусловно, ведешь себя очень тактично и не спрашиваешь, что со
мной случилось, но я все же скажу, — простонала Рейчел
...Закладка в соц.сетях
