Жанр: Любовные романы
Семь лет спустя
... произнесла она дрожащим от бешенства голосом. —
Продолжать в том же духе бессмысленно. Тебе нужна была экономка, теперь
здесь есть Джорджия. Мне совершенно ясно, что тебе гораздо больше нравится,
как она справляется с моими обязанностями, и потому я со спокойным сердцем
могу оставить вас вдвоем и отправиться обратно в Аделаиду.
— И бросить на произвол судьбы обожаемый проект? — поддевал за живое
Мел. — На это ты точно не пойдешь, не так ли, Коппер? Ты ведь
собственноручно подписала контракт, согласно которому должна прожить здесь
три года, значит, будь любезна, живи! Не нарушишь же ты свои обязательства
только потому, что у тебя появилась возможность сбежать к Глину.
— Может, и стоило бы пожертвовать проектом, чтобы жить с человеком, который
меня ценит!
Воцарилось предгрозовое молчание.
— Я бы тоже ценил тебя, если бы ты придерживалась данных тобою обещаний и
вела бы себя как порядочная жена, — холодно произнес Мел. — И,
конечно, если бы ты оставила в покое Бретта.
Снова здорово! Коппер безнадежно вздохнула и схватилась за голову. Спору
нет, хорошо иногда выпустить пар, но, кажется, они пошли уже по второму
кругу.
— Послушай и постарайся понять, — устало сказала она. — Бретт
ухлестывает за мной только потому, что ревнует Джорджию к тебе.
— Бретт — ко мне? — хохотнул Мел. — Вот здорово, как это ты
додумалась?
— Он не может покрасоваться перед Джорджией, потому что ты все время
рядом, — принялась объяснять Коппер. — Ты всем здесь управляешь,
ты решаешь, что делать остальным. Ты каждый вечер без умолку трещишь с
Джорджией. Где уж тут Бретту тягаться с тобой?
— Раньше я ему не мешал!
— Знаю! Но теперь другое дело. Теперь он влюбился.
— И поэтому изображает, будто искренне увлечен моей женой? — съязвил
Мел.
Коппер безнадежно всплеснула руками.
— Это все для Джорджии, — настаивала она, — как ты не можешь
понять?
— Я понимаю только, что каждый вечер ты строишь ему большие зеленые
глазки, — едко ответил Мел, укладываясь и безжалостно взбивая
подушку. — Оставь его в покое! Глядишь, у него и появится возможность
сблизиться с Джорджией, а ты ему мешаешь! Мне неприятно, а Джорджии неловко
смотреть, как вы с Бреттом себя ведете.
— Ну конечно, как мы смели смутить непорочную Джорджию! — буркнула
Коппер, перетягивая на себя простыню и укладываясь спиной к Мелу.
Мел потянул простыню обратно.
— Коппер, предупреждаю тебя: оставь Бретта. Я не стану спокойно смотреть,
как ты заигрываешь с моим братом.
В ярости Коппер повернулась к нему лицом.
— Я виновата лишь в том, что отношусь к твоему брату с жалостью и
сочувствием, чего он не получает от тебя. А ты — спесивый, тупой осел и не
видишь, что происходит у тебя под носом!
— Ты здесь не для того, чтобы сочувствовать Бретту, — ехидно заметил
Мел. — Ты обязана вести себя как моя жена, а значит, не следует
выставляться перед моим братом или кем бы то ни было еще. Я буду очень тебе
обязан, если ты запомнишь это на будущее.
— Не беспокойся, — дрожащим голосом ответила Коппер, — я не
собираюсь забывать, зачем вышла за тебя замуж!
Господи, свет до сих пор включен! Моргая, чтобы не расплакаться
окончательно, Коппер поспешно выключила ночник и повернулась к Мелу спиной.
После некоторой заминки он последовал ее примеру, коротко вздохнув от
раздражения, и, как Коппер ни ждала, за всю ночь так и не дотронулся до нее.
До чего же глупо все вышло, думала Коппер на следующий день. Разве трудно
было обняться, как раньше? Пододвинуться к Мелу, позвать его шепотом... Нет,
что-то в ней противилось; почему уступать должна она, если не считает себя
виноватой? Ведь это он упрямый, слепой и неразумный!
— Нас не будет до вечера, — сообщил Мел за завтраком. — Джорджия
отправляется с нами. Она будет с самолета отслеживать отбившихся от стада
коров, так что отложи на один день свои дела и пригляди за Меган.
Он искренне считает, что только на это она и годится, думала Коппер, но
после бессонной ночи у нее не оставалось сил на споры. Кому интересно, что с
тех пор, как Джорджия взяла на себя большую часть хлопот по хозяйству,
Коппер посвящает Меган почти все освободившееся время? Да, не умеет она
водить самолет, ездить верхом, щелкая кнутом и пронзительно покрикивая на
коров, наравне с пастухами, и потому Мел считает, что она способна лишь
сидеть дома и не путаться под ногами у остальных. Непонятно, почему он не
прыгал от радости, когда она заявила, что готова вернуться в Аделаиду. После
ночного разговора Коппер казалось, что Мел будет рад от нее отделаться.
Мел, Джорджия и остальные уехали; Коппер осталась в доме одна с Меган. Чтобы
не думать о внезапной пустоте и гнетущей тишине, она кинулась убирать кухню,
но долго выдержать не смогла.
— Давай устроим пикник, — предложила она девочке. — Сядем в
мою машину и отправимся куда-нибудь, где давно не были.
Коппер ни разу не пользовалась автомобилем с тех пор, как несколько месяцев
назад приехала сюда из Аделаиды, и, сев за руль, чувствовала себя странно.
Прошлый раз, сидя здесь, она только представляла себе Мела. Он был лишь
зыбким воспоминанием из далекого прошлого, теперь же занял в ее жизни
столько места, что Коппер было непонятно, как могла она жить без него.
Да, многое с тех пор изменилось... Размышляя, Коппер вела машину по
ухабистой дороге к скалам. Однажды Мел показал их издалека; верхом туда не
добраться — слишком далеко, — но он рассказывал о красных скалах,
тонких камедных деревцах и огромных термитниках, каких не было больше нигде
во всей округе.
Коппер вспомнила поездки верхом, и у нее защемило сердце. Как было хорошо
тогда... Мел на Рыжем, сильный и спокойный, в ореоле слепящего света на фоне
голубого бескрайнего горизонта.
Она рядом с ним, и все возможно. Тогда Коппер не знала, как презрителен
бывает его взгляд, как колки слова. Кто стал другим, она или он?
Скалы оказались дальше, чем полагала Коппер, но все же они с Меган добрались
до них и с аппетитом поели под сенью нависшей каменной громады. Древние
камни, хранящие молчание веков, окружали их, и почему—то Коппер впервые за
последние недели успокоилась и расслабилась. Она была рада, что затеяла эту
поездку. Меган играла неподалеку, тишина словно омывала Коппер, мысли ее
текли мирно и плавно.
Они с Мелом были счастливы раньше, значит, будут счастливы и впредь. Не
стоит только заноситься, от этого одни неприятности. Надо вечером поговорить
с Мелом, сказать ему о своей любви. Пусть сердится, это всего лишь правда.
Невозможно три года притворяться, что бизнес для нее важнее, чем чувство к
Мелу.
И, конечно, надо что-то предпринять. Нельзя столько ссориться из-за глупых
недоразумений. Их тянет друг к другу с такой силой, что несколько дней
размолвки ничего не значат. Коппер вспомнила, как Мел целовал ее, и воспряла
духом. Им надо провести вдвоем ночь, и все наладится.
Коппер вскочила на ноги, потянулась, готовая немедленно вернуться домой и
рассказать Мелу, что теперь она все поняла.
— Меган, мы уезжаем, где ты?
Ей пришлось упрашивать Меган бросить только что сложенный домик из камней,
но наконец девочка влезла в машину, и Коппер включила мотор. Предвкушая
встречу с Мелом, она не сразу заметила, что мотор урчит и чихает, а заметив,
нахмурилась и попробовала включить зажигание еще раз.
Коппер поворачивала ключ снова и снова — сначала раздраженно, потом сердито,
потом с ужасом. Пытаясь унять забившееся сердце, она выскочила, открыла
капот и беспомощно уставилась в хитросплетения двигателя. Где искать
неполадку, а тем паче как ее исправить, она понятия не имела.
От раскаленного металла на нее пахнуло жаром.
— Мне душно! — захныкала Меган. Прикусив губу, Коппер открыла дверцу.
— Иди поиграй в тени, — разрешила она и занялась двигателем. Вроде все
в исправности. Проверила уровень воды, масло — просто чтобы не стоять без
дела, еще раз включила зажигание, надеясь на чудо. Чуда не произошло.
Вытерев пот со лба, Коппер решила, что беспокоиться нечего. Мел вернется, не
застанет их и начнет искать. И найдет, конечно.
Откуда он узнает, где
искать?
— шепнул холодный голос, и ледяные мурашки страха побежали по спине
Коппер. Нет, нет, Мел найдет их, надо только сидеть на месте и следить за
Меган.
Меган. Коппер выскочила из машины. Где Меган? Вот скалы, деревья, все тихо —
девочки нет.
— Меган! — крикнула она, и ей ответило многоголосое эхо, а в груди что-
то больно сжалось. — Меган!
Спокойный день вдруг превратился в кошмар, будто, случайно обернувшись,
Коппер оказалась в другом времени, в ином измерении. Ведь только минуту
назад Меган была здесь! Куда она пропала?
Так! Что бы ни случилось, дышать глубоко и ровно, ни в коем случае не
поддаваться панике. Громко повторяя имя Меган, Коппер ходила вокруг машины,
каждый раз расширяя круги, пока не услышала тихий, вдруг оборвавшийся вскрик
за деревьями. Коппер бросилась туда с захолонувшим сердцем, молясь на бегу,
но не видя никаких следов девочки. Усилием воли она заставляла себя не
кидаться из стороны в сторону, а идти прямо на крик и, наконец, на лужайке у
большого красного валуна увидела лежащую ничком Меган.
— Меган!
Коппер упала на колени; мир вокруг стал черным.
Нет, нет, прошу тебя,
пожалуйста
, — бормотал кто—то у нее над ухом, и лишь несколько секунд
спустя Коппер поняла, что то был ее собственный голос. Преодолев оцепенение,
она нащупала пульс Меган. Девочка была жива, но без сознания.
— Слава Богу!
Слезы хлынули из глаз Коппер; Меган вздрогнула и застонала.
— Ножка болит!
Первой реакцией Коппер было облегчение: только ножка, ну слава Богу. Она
осторожно осмотрела Меган. Левая щиколотка сильно распухла, но познания
Коппер в медицине были не столь обширны, чтобы определить, перелом это или
просто растяжение связок.
— Что случилось, Меган? — спросила она.
— Я услышала, что ты меня зовешь, хотела спрятаться на камнях, но
свалилась, — заплакала Меган, — и голова у меня тоже болит.
Вероятно, она сильно ушиблась при падении. Коппер взглянула на гладкую
поверхность валуна и похолодела. Упади Меган чуть правее — могло бы
закончиться куда трагичнее.
— Все в порядке, — успокоила она девочку и взяла на руки, стараясь не
потревожить поврежденную ножку.
Почему, почему, почему она никогда не училась оказывать первую помощь! На
первый взгляд у Меган ничего не повреждено, кроме лодыжки, но кто знает, нет
ли у нее сотрясения мозга?!
— Тесс, — шептала Коппер в темные кудряшки, нежно укачивая малышку.
Скорее всего, Меган просто сильно напугана, хотя как знать наверняка?
Коппер никогда в жизни не чувствовала себя более беспомощной. Сделав
уверенный вид, она оторвала полосу ткани от своей юбки и туго перевязала
Меган ногу. Но каждое прикосновение причиняло девочке боль, и она заплакала.
— Хочу домой, — всхлипывала малышка.
Только сейчас Коппер вспомнила, в каком состоянии автомобиль.
— Мы не можем прямо сейчас ехать домой, мое солнышко, — запинаясь,
проговорила она, — но я устрою тебя в машине и принесу воды.
— Не хочу воды, хочу домой!
— Знаю, знаю.
Коппер уложила девочку в тени у машины, оторвала еще один лоскут от юбки и
обтерла пыль с личика Меган. Хорошо хоть догадалась взять из дому запас
воды. Единственный разумный поступок за весь день.
Коппер болтала всякую веселую чепуху, не умолкая ни на минуту, чтобы Меган
не поняла, как ей на самом деле страшно.
Целую вечность Коппер сидела на земле у машины, укачивая Меган, рассказывая
ей сказки, пока та, наплакавшись, не уснула. Теперь Коппер оставалось лишь
следить за медленно ползущей по циферблату часов стрелкой. Тишина с каждой
секундой становилась все более гнетущей, она забивала уши, как вата, и
Коппер уже совсем оглохла от мучительного безмолвия, как вдруг с неба
донесся звук, и ей показалось, что она бредит. Над ней шумел самолет.
Осторожно переложив спящую Меган на землю, Коппер встала и подняла лицо
вверх. Самолет летел чуть в стороне, над деревьями, довольно низко. Коппер
едва не закричала, но вовремя поняла, что лишь разбудит Меган, поэтому
забралась в машину и лихорадочно замигала фарами.
Самолет тяжело развернулся и полетел на нее. В кабине Коппер разглядела
Джорджию, говорящую что-то в микрофон радиосвязи. Коппер в отчаянии показала
на поднятый капот машины, знаками объясняя, что машина сломана. Джорджия
кивнула, ободряюще улыбнулась и развернула самолет к дому.
С минуту Коппер тупо смотрела ей вслед, отказываясь верить, что Джорджия
бросила их. Только потом она поняла: самолету среди скал не сесть, и
Джорджия по радио сообщила Мелу, что обнаружила их. От радости Коппер
пошатнулась и, чтобы не упасть, схватилась за дверцу машины.
Меган похныкивала во сне. Коппер снова села рядом и взяла ее на руки.
— Все в порядке, — шепнула она. — Скоро за нами приедет папа.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
В мертвой тишине Коппер издалека услышала урчание джипа, потом темноту
разрезал яркий свет фар, и наконец на полянке появился автомобиль и
затормозил возле машины Коппер. Сама она так устала ждать, что не двинулась
с места, хотя видела, как Мел выпрыгнул из джипа итревожно оглянулся, ища их
с Меган.
— Мы здесь, — окликнула она, но во рту совсем пересохло, и вместо крика
получился еле слышный сип; Мел тут же обернулся и увидел их.
С этой минуты для Коппер все смешалось и расплылось, только отдельные
эпизоды вспыхивали перед ней неправдоподобно ярко: личико Меган, увидевшей
отца; Мел, в отчаянии прижимающий к себе дочку; его внезапно побледневшее
лицо; беспощадный ледяной взгляд в сторону Коппер; томительное молчание по
дороге домой.
— Объяснения подождут, — проронил он, когда Коппер попыталась
рассказать, что случилось.
Дома их уже ждала Джорджия. Она умела оказывать первую помощь и сразу же
правильно забинтовала Меган лодыжку, помогла Мелу успокоить девочку и
уложить ее спать. Коппер, всеми забытая, поплелась в спальню, бессильно
опустилась на кровать, вяло перебирая пальцами обрывки своей юбки. Она сама
во всем виновата. Нельзя было везти Меган так далеко, а если уж повезла,
обязана не спускать с нее глаз ни на минуту.
Чувство вины так терзало ее, что, когда Мел наконец пришел и со зловещим
стуком захлопнул за собой дверь, у нее не было ни малейшего желания
оправдываться.
— Ты понимаешь, что сегодня могла убить мою дочь? — произнес он
спокойно.
Коппер дернулась, как от удара, но лишь ниже опустила голову. Она
чувствовала, как сверлят ее глаза Мела.
— Ты сажаешь ребенка в машину, непригодную для езды по нашим дорогам, везешь
в самое опасное из здешних мест, — говорил Мел, не повышая голоса, но
каждое его слово было подобно удару кнута, — потом — отпускаешь
бродить, где ей вздумается, и она падает со скалы и расшибается... Это все
равно как если бы ты сама ее столкнула!
— Прости меня, — шепнула Коппер, сцепив руки.
— Простить? Чего ради? — Мел был белым от гнева. — Как ты посмела
рисковать жизнью моей дочери? Ты не оставила даже записку, куда вы едете!
Если бы Джорджия случайно не оказалась дома раньше обычного и не хватилась
бы вас, вам пришлось бы ночевать у этих скал! Если бы она не радировала мне
немедленно, я не успел бы до темноты вернуться в гараж за машиной. По чистой
случайности Джорджия обнаружила вас засветло, а иначе мы бы всю ночь
колесили в темноте по степи!
— Но я же не знала, что моя машина сломается, — пролепетала Коппер.
— А она не сломана, — обдал ее презрением Мел. — Бретт уже пригнал
ее. Всякий, кто знает элементарные законы механики, легко исправил бы
повреждение.
— Я не знаю элементарных законов механики, — промямлила Коппер, не
поднимая головы.
— Ну еще бы! — Мел большими шагами мерил комнату, гася
раздражение. — Ничего не знаешь и не пытаешься ничему полезному
научиться. Только и умеешь, что разбрасывать повсюду свои бумажки и дурачить
меня!
От столь явной несправедливости Коппер решилась взглянуть Мелу в глаза.
— Это неправда!
— Нет? — зло скривился Мел. — Ты не станешь спорить, что я уже
насмотрелся вдоволь на бестолковых баб? Лайза была ничем не лучше тебя, но
даже она никогда не вела себя так безответственно. Может, она проводила с
Меган слишком мало времени, но ни разу не подвергала ее жизнь такой
опасности, как ты сегодня!
— Что же ты берешь в жены только бестолковых баб? — Коппер резко
встала, отшвырнула рваную юбку, не в состоянии усидеть на месте от
обиды. — Тебе хоть раз пришло в голову, что, если наша жизнь не
ладится, значит, ты тоже в этом виноват? Да нет, куда там! А я скажу тебе:
ты никогда не найдешь женщину, отвечающую твоим высоким требованиям, потому
что думаешь, будто можно устроить семейную жизнь на основании какого-то
дурацкого контракта. Меня ты обвиняешь, что я погрязла в бизнесе, а сам
смотришь на жизнь с точки зрения контракта, думаешь лишь о том, что ты
получишь от брака, нони разу не задумался, что надо давать что-то и самому.
Ты ведь предпочитаешь свое держать при себе, верно? — Глаза Коппер
сверкали от негодования. — Раньше я оправдывала тебя тем, что тебе
плохо жилось с Лайзой, но теперь понимаю: тебе просто нечем поделиться со
мной, а если бы и было, этого не стоило бы брать!
Мел шагнул к ней, и Коппер испугалась, что сейчас он ее ударит. Но он круто
повернулся и пошел к двери. Выходя, Мел ледяными глазами взглянул на Коппер
через плечо.
— Тебе, Коппер, я ничего не даю только потому, что мне ничего от тебя не
хочется получить взамен, — с обжигающим презрением процедил он и вышел,
громко хлопнув дверью.
— Что с тобой? — охнула Джорджия утром, увидев измученное лицо и
поблекшие от тоски глаза Коппер.
— Ничего, все хорошо, — с резиновой улыбкой отозвалась та, хотя в
глазах у нее мелькали круги, а сердце сжимала ледяная клешня.
Всю ночь она провела без сна, с тупым отчаянием упершись взглядом в стену. В
голове бились и отдавались эхом слова Мела. Бестолковая. Безответственная.
Хуже Лайзы. С тех пор как Мел вышел из спальни, она его не видела, но ей и
не нужно было его видеть. Теперь, когда ей стало ясно, какого он о ней
мнения, надежда разрешить все проблемы в постели показалась Коппер до
смешного наивной.
Мел никогда не простит ей происшедшего с Меган, и чем больше Коппер думала
об этом, тем больше убеждалась, что он совершенно прав: в Бирраминде от нее
нет никакого толку, она явно пришлась не ко двору. Мелу нужна жена вроде
Джорджии, а Коппер совсем не такая, как она. Душа Коппер окаменела, но зато
теперь она твердо знала, что ей надо делать.
Главное — не обращать внимания на тревожные взгляды Джорджии.
— Как там Меган?
— Прекрасно, если бы не лодыжка, — ответила Джорджия. — Дети такие
непоседы, но мы решили, что сегодня ей лучше полежать, чтобы не случилось
осложнений после ушиба головы.
Мы
... Коппер вздрогнула. Хоть это вырвалось невольно, но спокойствие и
рассудительность Джорджии остро напомнили ей о ее собственной никчемности.
— Пойду проведаю ее, — вяло сказала она.
Меган со скучающим видом сидела среди подушек, но, заметив Коппер, просияла
и заторопилась продемонстрировать забинтованную ногу.
— У меня растяжение, — гордо сообщила она и тут же попросила: — Почитай
мне.
— Не сегодня, мое солнышко, — сдавленным голосом сказала Коппер,
присаживаясь на край кровати. Горло стиснула судорога, трудно было
глотать. — Я должна поехать в Аделаиду.
— А я? — вскинулась Меган.
— А ты останешься здесь и позаботишься о папе, — покачала головой
Коппер.
— А когда ты вернешься?
Коппер замялась. Она собиралась сказать Меган, что вернется через недельку-
другую, но, может, это более жестоко, чем сразу сказать правду?
— Меган... Я не вернусь.
Никогда в жизни ей еще не было так тяжело.
Меган уставилась на Коппер, ее голубые глаза, и без того огромные, становились все больше и темней.
— Ты не можешь уехать!
Больше всего Коппер боялась этой минуты, но во взгляде Меган было нечто
худшее, чем она могла вообразить.
— Папа говорил, ты насовсем останешься с нами.
Голосок Меган взметнулся до крика, сорвался, и полились горькие слезы.
— Меган, милая...
Коппер прижала плачущую девочку к себе и разрыдалась. Слезы обжигали ей щеки
и стекали на темные кудряшки Меган.
— Прости меня, — шептала она, понимая, что для маленькой девочки одного
прости
мало, — Джорджия будет заботиться о тебе, ты ведь любишь
Джорджию?
— Не нужна мне никакая Джорджия, — всхлипывала Меган, — мне нужна
ты! Ты же сама говорила, что останешься навсегда!
— Меган, я... — Слезы мешали говорить, голос дрожал. — Я не хочу
уезжать. Мне хотелось бы остаться навсегда.
— Тогда зачем ты едешь?
Как объяснить такое четырехлетнему ребенку?
— Меган, ты любишь папу?
Темная головка с готовностью кивнула, и Коппер собралась с духом:
— Вот и я тоже, а он меня не любит.
— Любит! Любит!
Коппер хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать звонкого голоска Меган.
— Знаешь, когда любишь человека, желаешь ему счастья, даже если сама
несчастлива. Вот и я так. Думаю, твой папа будет счастливее, если меня с
вами не будет.
— Нет! — рыдала Меган. — Он тоже хочет, чтобы ты жила с нами!
Коппер крепче прижала малышку к себе, поцеловала кудрявую макушку.
— Я здесь никак не могу прижиться, Меган, — сквозь слезы говорила
она. — Но ты знай: я очень люблю тебя и буду любить всегда. Ты будешь
умницей ради папы, правда ведь?
Меган не ответила, только отчаянно уцепилась за Коппер, мешая уложить себя в
постель. В конце концов Коппер пришлось сидеть и баюкать девчушку, пока та
не уснула, обессилев от слез.
Коппер укрыла ее, нежно отвела спутанные кудряшки с раскрасневшегося,
заплаканного личика. Она еще долго стояла и смотрела на вздыхающую во сне
Меган, и сердце у нее разрывалось, а потом тихо вышла, осторожно прикрыв за
собой дверь.
— Ты не можешь уехать! — протестовала Джорджия, когда Коппер посвятила
ее в свои планы. — Нельзя вести машину в таком состоянии.
— Придется, — онемевшими губами произнесла Коппер и села, сгорбившись
как старуха.
Джорджия расстроилась.
— Я знаю, вы с Мелом поссорились вчера ночью, — робко начала
она. — Он выходил из спальни с таким видом, будто мир рушится. Просто у
вас был очень тяжелый день, вы оба переволновались... Поговорите, и я
уверена, все обойдется.
— Мы с Мелом уже поговорили. Хватит! — возразила Коппер. Ее одолевала
усталость. Странно, еще нет девяти. — Я тут не у дел, Джорджия. Верхом
ездить не умею, починить машину не умею, ногу перевязать не могу, а
вчерашний день показал, что не гожусь даже смотреть за Меган.
— Ерунда все это, — решительно перебила ее Джорджия. — Главное —
вы с Мелом любите друг друга. Останься, поговори с ним вечером.
— Не могу.
Коппер скривилась от рыданий. Она не вынесет больше отвращения и презрения в
глазах Мела. Хватит с нее и одного раза.
— Правда, не могу.
— А что мне сказать Мелу, если он спросит, почему ты уехала?
Коппер подняла чемодан. В спальне на подушке лежит ее экземпляр контракта,
разорванный пополам.
— Ничего не говори. Он сам поймет.
Плача, Джорджия проводила Коппер до машины.
— Тебе надо остаться, — всхлипывала она, обнимая Коппер на прощание.
— Нет, так будет лучше для всех. — Коппер смахнула слезы. —
Джорджия, ради меня позаботься о Меган. И передай Мелу... Скажи ему, что я
очень сожалею... обо всем.
— Вечером я вышлю брошюру почтой, — сказала Коппер в трубку, потирая
занывшую вдруг шею. И как это раньше ей нравилось работать в офисе?
Последние десять дней она пыталась по кусочкам собрать воедино свою прежнюю
жизнь, но ни на минуту не могла отде
...Поділитися у соцмережах
