Жанр: Любовные романы
Семь лет спустя
...говоря уже об ужине для вас. Я
разговорилась с ней. Ей было так тоскливо, что она готова была взять детей и
уехать к матери в Брисбен. Она и уехала бы, если бы я не пожалела ее и не
взяла на себя всю стряпню для вас и не стала бы присматривать за ее
малышами. — Коппер сердито умолкла, потом заговорила снова: — Билл
человек сдержанный, но все знают, как он обожает жену, и если б она уехала,
он бы отправился следом, а ты лишился бы отличного работника. Ты уже
несколько недель твердишь мне, как занят, и я решила, что ты не станешь
возражать, если я уговорю Наоми остаться. Ты хоть спасибо мне сказал? —
Она раздраженно махнула рукой. — Нет, куда там! Думаешь, стоит тебе
щелкнуть пальцами, и я брошу все и помчусь резать бутерброды, а если
осмелюсь ослушаться, то ты поставишь меня на место, процитировав контракт!
Мел, я — настоящая деловая женщина, и, прежде чем поставить подпись, я
прочла контракт. Там ничего не сказано о приготовлении бутербродов по твоей
прихоти. Зато там оговорено, что часть своего времени я буду работать над
осуществлением проекта, ради которого, как ты понимаешь, я и согласилась
стать твоей женой!
— Я-то помню, — сухо процедил Мел. Губы у него побелели от ярости. — Разве ты дашь забыть?
— Как мило от тебя слышать такое! — огрызнулась Коппер. — А то ты
открываешь рот лишь для того, чтобы огласить очередной пункт контракта. Дай
тебе волю, ты загнал бы меня, как лошадь. Еще спасибо, что разрешаешь ночью
спать.
— Конечно! Ведь ты по ночам больше ничем заниматься не желаешь, —
съязвил Мел и повернулся, чтобы уйти. — Только не воображай, что ты
такая уж незаменимая. Мы и до твоего появления неплохо справлялись, не умрем
и теперь, если тебе некогда.
Он взялся за ручку двери, постоял, помолчал, глядя на дрожащую от гнева
Коппер.
— Бутерброды я сделаю сам. Не хочу отнимать у тебя драгоценное время!
Мел вышел, хлопнув дверью. Коппер осталась в кабинете одна. Скрипнув зубами,
она запустила вслед Мелу карандашом, и ей стало немного легче. Надо же, она
руки в кровь стирает, ишача на него, а он цитирует контракт и требует
бутербродов! Как она могла вообразить, что влюблена в этого самовлюбленного
идиота? Да она терпеть его не может!
Коппер металась по кабинету, не в силах усидеть на месте. Значит, она из-за
своего бизнеса света белого не видит? Нет! Это Мел ничего не видит, но она
ему покажет! Единственная выгода от ее так называемого замужества —
возможность создать на пустом месте туристический центр экстра-класса. И она
сделает это хотя бы для того, чтобы доказать Мелу, что не просто
забавлялась
! Пусть знает: Коппер умеет добиваться своего!
Ужин прошел в крайне натянутой атмосфере. Коппер обращалась только к Бретту,
но благоразумно не упоминала о пресловутом проекте даже намеком. Мел за весь
вечер не сказал ни слова лишнего, правда, сообщил, что наутро улетает в
Брисбен и вернется послезавтра.
Коппер твердила себе, что безумно рада его отъезду, и очень злилась, поняв,
что ждет, не скрипнет ли пол веранды под его шагами. Вечером, сидя с Бреттом
в плетеных креслах за кружкой пива, она особенно остро почувствовала пустоту
оттого, что Мел уехал.
— Вы что, поругались? — полюбопытствовал Бретт, глядя на ее огорченное
лицо.
— Почему ты так решил? — не без иронии отозвалась Коппер. Не заметить,
что они с Мелом едва разговаривали, было невозможно.
— Вчера Мел весь день ходил мрачнее тучи, а когда я по-братски
забеспокоился, в чем дело, он едва не свернул мне шею, — грустно
вздохнул Бретт. — Поговори с таким!
Коппер решила не притворяться. Настоящие супруги тоже время от времени
ссорятся.
— Если хочешь знать, с твоим братом невозможно нормально
разговаривать! — призналась Коппер, и участливый взгляд Бретта пролил
бальзам на ее раны.
— Знаю, — с чувством произнес он. — Бывает, я сам от него неделями
бегаю! Мел, конечно, парень что надо, но, когда он не в духе, от него лучше
держаться подальше! Посмотрела бы ты на него в тот день, когда я забыл
проверить изгородь! Да он разорвал меня на мелкие кусочки и рассеял по всему
выгону! — Бретт поморщился, охнул и тут же забыл о
неприятностях. — Если думаешь, что тяжело быть женой Мела, попробуй
представить себя его братом. Тебя он хотя бы любит.
— Да? — не удержалась от желчного вопроса Коппер.
Бретт заерзал в кресле.
— Я никогда тебе не рассказывал, но с Лайзой ему крупно не повезло. Я
ненавидел ее, — добавил он с неожиданной злобой. — Я никогда не
встречал женщины красивее, но Мела она исковеркала! С ней он стал злым,
черствым, да таким и остался. — Бретт снова вздохнул, покачал головой и
глотнул пива. — Потому, я так обрадовался, когда он женился на
тебе, — хотя, конечно, сам я был горько разочарован! Но ты ему
подходишь, Коппер. Слишком долго Мел жил как замороженный, будто вообще не
способен ничего чувствовать. Если он смог рассердиться, это добрый знак.
— Буду помнить, когда нам случится ссориться в следующий раз, — с
кривой улыбкой сказала Коппер.
Бретт поставил свою кружку на пол.
— Слушай, давай разопьем бутылочку вина за ужином, — предложил
он. — Побалуем себя. Мел сейчас блаженствует где-нибудь в гостинице, а
мы чем хуже?
Вместо одной бутылки они выпили две, и на другой день Коппер чувствовала
себя неважно. От Мела никаких вестей, а вечером, когда, далеко не в лучшем
виде, вернулся с поля Бретт, она, пряча беспокойство, спросила его, не стоит
ли позвонить в гостиницу.
— Как думаешь, с ним ничего не случилось?
— Нет, что ты. Наверное, просто решил остаться еще на денек.
— Но он бы предупредил!
— Может, забыл, — с легкостью предположил Бретт, устало опускаясь на
стул. — Ох, как же мне плохо!
Коппер пропустила его стенания мимо ушей. Мел, понятное дело, вернется,
когда перестанет злиться, не раньше. Но неужели так трудно позвонить? Вдруг
в этом чертовом контракте сказано, что, когда бы он ни заявился домой, его
должен ждать горячий ужин?!
Она сердито захлопнула духовку и села за стол рядом с Бреттом.
— Как думаешь, спасет нас от мук еще одна бутылка вина? — спросил он.
— А Мел что скажет? — поддела его Коппер.
— Сама знаешь, — ухмыльнулся Бретт.
— Ну, — ослепительно улыбнулась она, — тогда я пошла за штопором!
Бретт и Коппер едва успели пригубить первый бокал, как раздался рокот
самолета. Они обменялись паническими взглядами.
— Может, пойти встретить его? — предложила Коппер, но Бретт возразил,
что храбрецу такое не к лицу.
— На взлетной полосе есть пикап. Давай наслаждаться жизнью дальше.
— Правильно, — пожала плечами Коппер, — что такого, если нам
захотелось вина и мы решили выпить?
— Абсолютно ничего.
Положение было столь комичным, что они хохотнули, подзадоривая друг друга,
как нашалившие дети. Войдя в кухню, Мел с удивлением увидел жену и брата, от
смеха сползающих под стол.
Коппер заметила Мела, и смех застрял у нее в горле, а сердце сжалось. Первым
ее желанием было броситься ему на шею и попросить не уезжать больше, не
оставлять ее одну; но она сдержалась. Не она же, в конце концов, упорхнула в
город, не соизволив даже предупредить, когда вернется!
— А, вот и ты.
— Вот и я, — мрачно кивнул Мел. — Чем это вы тут занимаетесь?
— Утираем с твоим братом друг другу горькие слезы от тоски по тебе, —
ехидно ответила Коппер.
— Ты, конечно, нам не помешал, — ввернул Бретт, — но я счел своим
долгом утешать Коппер.
— На мой взгляд, она в утешении не нуждается, — скривился Мел, —
но если бы я знал, что застану здесь такое, то вернулся бы один.
— Что ты хочешь сказать? — не поняла Коппер. — Ты и так один.
— Нет, не один. Я привез экономку. Хотя вряд ли ей будет приятно увидеть,
что вы тут вытворяете, стоит мне уехать!
Коппер удивленно взглянула на Бретта.
— Кого-кого ты привез? — тупо переспросила она.
— Экономку, — повторил Мел, оборачиваясь на звук легких шагов на
веранде. — А вот и она.
И тут в кухню вошла худенькая, аккуратно одетая девушка с золотисто-русыми
волосами и ярко-синими глазами. С порога она улыбнулась Коппер и Бретту,
уставившимся на нее в безмолвном изумлении.
— Здравствуйте.
— Знакомьтесь, — сказал Мел, — это Джорджия.
Коппер едва дождалась, пока Мел закроет за собой дверь спальни, и пошла в
наступление.
— Как ты смел привезти сюда эту девчонку, не предупредив меня? —
бушевала она. — А я-то думала, ты летал в Брисбен по делам!
— Так и есть, — со зловещим спокойствием ответил Мел.
— А по дороге познакомился с симпатичной девушкой и решил взять ее с собой?
— По-моему, я все объяснил, представив вам Джорджию, — досадливо
поморщился Мел. — В Брисбен я летал к своему бухгалтеру, это мой давний
приятель, и он рассказал мне, что подруга его дочери ищет работу. Просил
порекомендовать кого-нибудь.
— И ты порекомендовал себя? — ехидно спросила Коппер, не обращая
внимания на с трудом сдерживаемую ярость Мела.
— Нет, тебя. Ты ведь жаловалась, что не справляешься с хозяйством. У меня
появилась возможность взять тебе помощницу и таким образом прекратить
стенания, что с тобой обращаются как с рабыней. Джорджия выросла на ферме,
она сможет быть тебе полезной.
— Ну конечно, — ревниво пробурчала Коппер. За обедом Джорджия
рассказала о себе. Ее отец был управляющим на ферме, очень похожей на
Бирраминду; когда он вышел на пенсию, она уехала в город работать, но так и
не прижилась там и теперь рада вернуться к привычной жизни. Джорджия была
приветливой и миловидной и явно знала толк в хозяйстве, судя по тому, как
ловко помогала Коппер спасти подгоревший обед. Чем больше она говорила о
себе, тем хуже чувствовала себя Коппер. Джорджия умела ездить верхом, водить
самолет, могла заарканить бычка... и была на пять лет моложе Коппер.
— Какая жалость, что ты не выбрался к бухгалтеру на полгода раньше, чем тут
появилась я, — сварливо добавила она, начиная раздеваться. Мел
последовал ее примеру; они оба сейчас были слишком раздражены, чтобы
стесняться друг друга, как бывало раньше.
— Послушай, в чем дело? Ты жаловалась, что у тебя невпроворот дел, я нашел
тебе помощницу. У Джорджии нет других забот — и я решил взять ее с собой
сразу же. Думал, ты мне спасибо скажешь.
— Телефон у нас не сломан, — не сдавалась Коппер, снимая джинсы. —
Надо было спросить меня, нужна ли мне помощница!
Мел вполголоса выругался и швырнул на стул рубашку.
— Никогда не предполагал, что с тобой так трудно разговаривать.
— Я люблю, когда со мной советуются, — упрямо сказала Коппер. — Я
все-таки твоя жена.
— Тогда, когда тебе этого хочется!
— Только когда мне этого хочется? — запальчиво переспросила она. —
А не ты ли обращаешься со мной как с нерадивой служанкой?
Мел с трудом сдержался.
— Как ты считаешь, стал бы я так далеко ходить, если бы мне была нужна
только служанка?
— Не знаю.
Она стащила майку и нервно отбросила упавшие на глаза волосы.
— Как жена я вряд ли тебе уж так нужна. Я даже в постели не становлюсь твоей
женой.
— А кто виноват? — вскинулся Мел. — Когда я тебе понадобился на
одну ночь, ты сумела сказать мне об этом. Я согласился не трогать тебя, пока
сама не попросишь, а ты ни разу не попросила.
— Настоящей жене и просить бы не пришлось, — сказала Коппер,
расстегивая лифчик и хватая ночную рубашку. — Почему мы не можем вести
себя как люди?
— Ладно.
Мел нагишом обошел кровать и отобрал у Коппер ночную рубашку.
— Пошли в постель.
— Что?
— Пошли в постель, — повторил он. — Ты хочешь, чтобы у нас все
было как у людей, а нормальные люди этим занимаются в постели.
— Не дури, — неуверенно выговорила Коппер, пытаясь вернуть рубашку.
— Ну уж нет, — ухмыльнулся он и, отбросив рубашку подальше, подхватил
Коппер на руки и весьма бесцеремонно отнес в постель.
Его прикосновение будто током пронзило Коппер и начисто лишило дара речи.
Задыхаясь, она пыталась вырваться, но Мел прижал ее руки
к кровати и тем
пресек всякое сопротивление. Коппер лежала неподвижно, сердито сверкая
глазами.
— Ты, кажется, хотела быть как все? — напомнил ей Мел. — Я начну!
Не возражаешь?
Его обнаженное тело манило и возбуждало. Коппер ощутила, что ее все глубже
затягивает в трясину желания. Мел, должно быть, почувствовал ответную дрожь
ее тела, потому что отпустил ее руки и прижал одну из них к губам.
— Настоящий муж извинился бы при помощи поцелуя, — шепнул он, ткнувшись
теплыми губами в ладонь Коппер. — Прости, что я не посоветовался с
тобой, нанимая новую экономку, — продолжал он. Его губы, поднимаясь по
нежной коже к локтю, все выше, к плечу, задержались на миг у бешено
пульсирующей ямки у ключицы и добрались наконец до рта. — Я страшно
виноват перед тобой, — прогудел он в губы Коппер, приник к ним, и слова
стали больше не нужны.
Коппер забыла, что собиралась сопротивляться, забыла про гнев и ревность,
про мучительное напряжение последних недель. Ничто больше не имело значения,
кроме бегущего по жилам огня, обостряющего чувства, разжигающего жадное
нетерпение. Коппер обвила руками шею Мела, блаженно вытянулась под его
тяжестью, и ее губы открылись маняще-сладкому проникновению его языка.
— Твоя очередь, — улыбаясь, шепнул Мел. Как чудесно было снова
дотрагиваться до него, гладить, нежиться в тепле его мощных рук. Блеснув по-
кошачьи глазами, Коппер вмиг оказалась сверху, опьяненная своей властью над
его загорелым, обманчиво притихшим телом.
— Я раскаиваюсь, что была груба и неблагодарна, — послушно произнесла
она, целуя его в подбородок.
— Насколько? — невнятно спросил Мел. Коппер улыбнулась, и ее губы
соскользнули
ниже.
— Сейчас узнаешь.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Коппер приставила руку козырьком ко лбу и прищурилась. Да, вон они! Входят
во двор. Меган прыгает вверх-вниз, как мячик, что-то оживленно рассказывает
Мелу, а он, наклонившись, внимательно слушает, умеряя шаг, чтобы малышке
легче было держаться рядом. Лица не видно под шляпой, но, будто почувствовав
взгляд Коппер, он выпрямляется, видит ее, и они оба невольно улыбаются друг
другу. Мел слишком далеко, и Коппер не слышит, что он говорит Меган, но
через секунду та уже мчится к ней с радостным криком. Следом, не гася
улыбки, идет Мел, и Коппер с забившимся сердцем подхватывает девочку на
бегу.
Последние несколько дней все было чудесно. Стена непонимания между Коппер и
Мелом рухнула под напором взаимного влечения, вспыхнувшего в ночь после
приезда Джорджии. Днем Мел был все так же холодновато-сдержан, но что-то в
нем оттаяло, и, хотя на людях он почти не дотрагивался до Коппер, ночью его
сдержанность исчезала. Он обнимал Коппер, ночи пролетали как мгновения,
столько нежности и страсти в них было, и Коппер светилась от счастья.
Мел не говорил, что любит ее, но Коппер и без того вполне устраивали их
отношения. Она вряд ли поверила бы, что, лаская ее, он ничего не чувствует,
и не хотела вынуждать его на признания, к которым он не был готов. В конце
концов, впереди целых три года, и если все ночи будут похожи на последние
десять, он ничего не сможет с собой поделать. На губах Коппер появилась
слабая улыбка: она вспомнила прошлую ночь.
— Что-то у тебя больно довольный вид, — поддразнил ее Мел. — О чем
думаешь?
Коппер опустила Меган и взглянула на Мела. Зеленые глаза тепло лучились.
— О ночи, — честно призналась она и увидела ответ на его лице.
— Ты порочная женщина, — шепнул он ей на ухо, притянул к себе и жадно
поцеловал.
Он сделал это так естественно, что у Коппер защемило сердце от любви к нему.
Ее переполняло счастье: а вдруг Мел уже немножко любит ее? План действовал,
все шло как надо; если не сейчас, то вскоре Мел обязательно ее
полюбит, — и Коппер расцветала на глазах.
Джорджии тоже все нравилось. Досада, которую Коппер чувствовала при ее
появлении, быстро перешла в искреннюю симпатию к простой, приветливой и
работящей девушке. Джорджия с готовностью взяла на себя кухню и самые
утомительные домашние хлопоты, и у Коппер появилось больше времени для
занятий с Меган и работы с бумагами. Над контрактом еще следовало
потрудиться, но Коппер решила подождать, пока подрядчики обозначат точные
сроки, а сама все чаще сидела над перепиской и счетами Мела. У нее был
большой опыт делопроизводства, и тут она чувствовала себя полезной.
Недоволен был один Бретт. Почему-то он не делал попыток заигрывать с
Джорджией, наоборот, избегал ее.
— Слишком уж она безупречная, — признался он Коппер, когда та застала
его на веранде одиноким и сердитым на весь мир.
— Я — то думала, она тебе нравится, — заметила Коппер, чтобы поднять
ему настроение. — Бретт, ты внушаешь нам опасения. Хорошенькая девушка,
свободная, а ты молчишь, будто воды в рот набрал!
— Не такая уж она и хорошенькая, — капризно хмыкнул Бретт. — Не
люблю крутых всезнаек.
— Может, она и всезнайка, — заспорила Коппер, — но ничего крутого
я в ней не вижу. Милая, приветливая девочка, а если обижается на тебя, так
поделом. Ты с ней и словечком не обмолвишься, а тут ведь не так много
найдется людей, с кем можно поговорить.
— Она сама не обращает на меня внимания, а если глянет, я начинаю
чувствовать себя тараканом. Обойдусь и без ее благосклонности, —
продолжал он так же непримиримо. — Все равно с тобой ей не сравниться.
Кстати, а ты заметила, как она нежно дружит с Мелом?
С тех пор Коппер, конечно, стала это замечать. К поведению Джорджии она
придраться не могла, но Мел поглядывал на девушку уж слишком одобрительно.
Она понимала Мела с полуслова, могла поддержать разговор на любую из
неизвестных Коппер тем, например как объезжать лошадей или помочь при отеле.
Она одинаково хорошо умела холостить жеребцов и готовить вкуснейшее жаркое,
и очень скоро Коппер стала чувствовать себя лишней. Ведь она могла
поговорить лишь о посланных в Аделаиду и Брисбен факсах да о проверке
счетов, а это никому не интересно.
Устав от борьбы, Коппер вечерами молчала за столом, когда Мел и Джорджия
обсуждали прошедший день, и все больше общалась с Бреттом, демонстративно
избегавшим сельскохозяйственных тем, зато напропалую строившим ей куры.
Однако, перехватив как-то его взгляд на Джорджию, Коппер решила, что уж
слишком горячо он заявляет о своей антипатии, чтобы можно было верить. Она
видела, что Бретт не так легкомыслен, как хочет казаться, и в его обидах на
Джорджию узнавала собственные попытки не любить Мела. Они с Бреттом очень
сдружились, ощущая себя товарищами по несчастью.
Сначала Мел ничего не говорил, но вечер проходил за вечером, разделение по
интересам становилось все более явным, и он стал поглядывать на Бретта и
Коппер с осуждением. Коппер делала вид, будто ничего не замечает: почему бы,
в конце концов, ей не посмеяться с Бреттом, если Мел беседует с одной лишь
Джорджией?
Коппер не могла точно вспомнить, когда в ее отношениях с Мелом появился
неприятный холодок, быстро вытеснивший прежнее тепло. Только недавно
казалось, что каждую ночь они будут, смеясь, обнимать друг друга, и вдруг
стало ясно, что ближайшие три года им предстоит раздеваться в напряженном
молчании, отвернувшись в разные стороны.
— Зачем ты поощряешь Бретта валять дурака с тобой? — спросил Мел
как—то вечером, когда Бретт особенно разошелся. Свет в спальне был уже
погашен, Мел и Коппер лежали в темноте, не касаясь друг друга, и разговор
давался им с трудом.
— Я его не поощряю, — возразила Коппер, — я просто разговариваю с
ним, чего вы с Джорджией никогда не делаете.
— Это кривляние ты называешь
просто разговариваю
? — фыркнул
Мел. — По-моему, со мной ты разговариваешь по—другому!
— Неужели ты заметил? — съязвила она. — Ты же не отрываешься от
Джорджии. Я думала, ты уже давно забыл, кто из нас твоя жена!
— Я-то не забыл, — мрачно отрезал он. — Это вы с Бреттом решили,
что не стоит обращать внимание на такую чепуху, как обручальные кольца!
Раздосадованная его намеками, Коппер села в постели и включила ночник. Если
уж ссориться— а они с Мелом, несомненно, ссорились, — надо хотя бы
видеть друг друга!
— Я Бретту не нужна. Только слепой не заметит, что он влюблен в Джорджию.
— Бретт?! — недоверчиво переспросил Мел и тоже сел. — Да Бретт в
жизни ни в кого не влюблялся!
— А вот теперь влюбился.
— Так из-за этого он ни днем, ни вечером не дает тебе покоя? — ехидно
спросил Мел.
— Естественно. Джорджия на него не обращает внимания, вот он и старается
показать ей, что и она ему безразлична.
— Меня не убеждают доморощенные психологические этюды, — скривился
Мел. — И с чего это ты вдруг стала таким специалистом в сердечных
делах?
— Я-то знаю, с чего, — огрызнулась Коппер. — Это ты не узнаёшь
любви, даже если она прямо перед тобой!
— Конечно, у тебя был большой опыт с Глином... — уколол он в ответ.
— Да, был, и больший, чем был у тебя! Мы с Глином любили друг друга.
— И он бросил тебя тоже от большой любви!
— По крайней мере он не стал мне врать, — в гневе воскликнула
Коппер. — Глин добрый, и ему небезразлично, что со мной происходит, не
то что ты!
— Что ж ты не боролась за него, если он так хорош?
— Видимо, зря! — сверкнула зелеными глазами Коппер.
— Подумать только, — издевался Мел, — стоило несколько недель
подождать, и он был бы твоим!
— Еще не все потеряно, — Коппер уже не отдавала себе отчета в том, что
говорит, — Элли до сих пор не ушла от мужа.
— А ты откуда знаешь? — нахмурился Мел.
— За пределами Бирраминды тоже живут люди, — язвительно ответила
она, — и время от времени я с ними общаюсь.
— Ты звонишь Глину?
Мел хотел взять Коппер за плечо, но она увернулась, боясь, что весь ее гнев
улетучится от одного его прикосновения. После долгих ночей безысходной тоски
ей было даже приятно чувствовать жар охватившей ее ярости.
— А если и так, не твое это дело!
— Не мое дело, если моя жена звонит бывшему любовнику поболтать о том, о
сем? Нет уж, очень даже мое!
— Мы ведь договорились о наших с тобой отношениях, — сердито бросила
Коппер. — Мы заключили деловое соглашение, но в нем ни слова не сказано
о необходимости прервать все контакты с окружающим миром!
— Мы договорились, что постараемся вести себя так, чтобы все верили, будто
мы на самом деле семья, — не сдавался Мел. — Коппер, ты считаешься
моей женой, и тебе пора уже играть роль жены лучше, чем ты это делала все
время, а для начала — на ближайшие три года забудь о Глине!
Коппер мотнула головой, отбрасывая с лица пряди волос.
— Полегче, Мел! — предупредила она. — Ты, похоже, ревнуешь?
Ревность — эмоция, такая же, как любовь, а мы с тобой хорошо знаем, как ты
относишься к эмоциям.
— Да что ты знаешь об эмоциях? — отмахнулся он. — Тебя ничего,
кроме бизнеса, не интересует.
— Как мило слышать это от человека, добывшего себе жену при помощи шантажа!
— Значит, я получил по заслугам, — с отвращением сказал Мел. —
Получил женщину, согласную продаться ради привилегии разбить палаточки и
поселить туда людей, готовых платить за удовольствие спать на голой земле.
Коппер судорожно вцепилась в простыню.
— Если ты обо мне такого мнения, не лучше ли окончить эту комедию прямо
сейчас! —
...Поділитися у соцмережах
