Жанр: Любовные романы
Быть может
... из толстого витого стекла дымчато-серого, нежно-
розового и серебристого цветов. В центре этого плетения находился стеклянный
бутон розы темно-розового цвета. Эта вещица была настоящим произведением
искусства. Тереза бережно взяла ее в ладони. — Я даже не знаю, что
сказать! — восхищенно воскликнула она, когда Уолтер вернулся с кухни.
— Вы не должны были... — Это взятка, — заявил он, прервав
поток благодарностей, — чтобы вы остались в компании и мирились с моим
жутким характером. — Одри, очевидно, думает иначе, — с улыбкой
сказала Тереза. — Одри ждет ребенка, и ее планы могут измениться.
Такое бывает, мне говорили. — Он замолчал, потом резко спросил:
— Где вы храните кофе? — В буфете на верхней полке слева. Я
сама... — Оставайтесь на месте, — распорядился он. — У вас
день рождения. — Да, сэр, — подыграла ему Тереза.
Уолтер принес две чашки дымящегося кофе. Тереза заметила, что он приготовил
его, как она любит — крепкий, с небольшим количеством молока. Видел,
наверное, как я готовлю кофе на работе, подумала она. — Как вы
собираетесь провести сегодняшний день? — спросил Уолтер, усаживаясь за
столом напротив нее. — Не знаю... я не думала об этом. — Не
можете же вы просидеть в четырех стенах весь день одна, в собственный день
рождения! — Вначале я планировала прогулку по реке... и по Манхэттену,
— призналась Тереза, водя указательным пальцем по краю чашки. —
И что же мешает вам сделать это? — Это была глупая идея. — А я
думаю, что блестящая! — бодро возразил Уолтер. — Можно мне пойти
с вами?
Тереза вскинула на него округлившиеся глаза. — Вам-то зачем это?
— Обожаю гулять там. — Вы шутите, — не поверила она.
— Ну вот что, — деловито сказал Уолтер. — Я допиваю кофе и
даю вам пятнадцать минут на сборы. — Я не буду переодеваться. —
И не надо. Только нанесите немного косметики на лицо, а то люди подумают,
что я так жестоко обращался с вами, что вы проплакали всю ночь.
Тереза покраснела. — Вы ошибаетесь. Я не плакала. — Не лгите,
— мягко посоветовал он. — И не вздумайте убежать куда-нибудь,
потому что я все равно найду вас. — Уолтер допил кофе и встал. —
Через пятнадцать минут, договорились?
Тереза молча кивнула. Она дотронулась пальцами до пресс-папье и погладила
его. — Еще раз спасибо за подарок. Я сохраню его навсегда. — В
этот раз мне захотелось подарить вам розу, которая никогда не увянет,
— тихо сказал Уолтер. — Я рад, что вам понравилось.
После его ухода Тереза взяла пресс-папье и, прижав его к пылающей щеке,
просидела так несколько минут. — Сегодня мой день рождения, —
прошептала она, — и я собираюсь быть счастливой, чего бы мне это ни
стоило.
На Гудзоне гулял ветер, и Тереза была рада, что захватила жакет. Она сняла с
шеи шарф и повязала им разметавшиеся волосы, оставив длинные концы болтаться
сзади.
Перед выходом из дома она привела лицо в порядок — с помощью пудры
замаскировала предательские тени под глазами, наложила немного румян на
скулы. Тереза даже брызнула на себя французскими духами, присланными в
подарок, и вдела в уши серебряные серьги — тоже подарок, от Лили.
Ей казалось, что она выглядит хорошо, но если она ждала комплимента от
Уолтера, то напрасно. — Готовы? — коротко бросил он, ровно через
четверть часа снова появившись на пороге ее квартиры. — Тогда пошли.
После прогулки по реке они отправились на Манхэттен. — Хотите
присоединиться к группе с гидом или побродить самостоятельно? спросил
Уолтер. — Самостоятельно, — ответила Тереза. — Раз вы
обожаете здесь гулять, то в случае чего сможете исполнить роль экскурсовода.
Они медленно двинулись вперед. Тереза стала замечать, что прохожие бросают в
их сторону любопытные взгляды и перешептываются. — Вас, кажется,
узнают, — сказала она. — Ваша популярность помогает вам в
работе?
Уолтер пожал плечами. — Не знаю. Никогда не задумывался над этим.
К нему подошла женщина и протянула открытку с ручкой. — Вы не могли бы
дать автограф, мистер Макговерн? Я смотрю все ваши передачи! — Приятно
это слышать, — вежливо ответил Уолтер, подписывая открытку.
К нему тотчас потянулись и другие люди, размахивая открытками, листками
бумаги, путеводителями. Одна девушка протянула руку, и Уолтер расписался у
нее на запястье. — Вас это не раздражает? — спросила Тереза,
когда они наконец остались вдвоем. — Иногда, но я понимаю, что это
нехорошо с моей стороны. Все эти люди фактически обеспечивают мое
существование, а телевидение очень ненадежная штука. Оно может поднять
высоко, а затем — не успеешь оглянуться — как уже барахтаешься
внизу. Я хочу уйти до того, как начнется мой закат. — Вот как? —
Тереза посмотрела на него в изумлении. — Чем же вы будете заниматься?
— Вернусь к своей первой любви — к лошадям. Мой отец всегда
надеялся, что когда-нибудь я займу его место в управлении нашей конефермой.
— Вы уедете из Нью-Йорка? И бросите свой красивый дом? — Когда
придет время. Для меня секрет счастья состоит в том, чтобы найти свое
настоящее место в жизни и делать то, что мне по душе. — И для вас это
лошади, — медленно сказала Тереза. — Животные честны, не то что
некоторые люди, с кем мне приходится иметь дело. — Уолтер
вопросительно взглянул на нее. — Думаете, я не способен кардинально
изменить свою жизнь? — Я думаю, что вы способны сделать все, что ни
захотите, — тихо ответила Тереза. — Спасибо, что вы привезли
меня сюда. — Я тоже получил от прогулки удовольствие. И я знаю, что вы
можете сами добраться до дома и что вы не хотите больше отнимать у меня
время. Но вам так легко от меня не отделаться. — Откуда вы знаете, что
я собиралась сказать?! — За ту неделю, что я проработал вместе с вами,
я научился понимать вас с полувздоха. На этот раз я понял, что вы пытаетесь
тактично сказать мне, чтобы я отвалил.
Тереза подавила смех. — Мне не нравится, что я такая прозрачная!
— Вовсе нет. По крайней мере, для других людей. — Пока Тереза
осмысливала его слова, он продолжил: — Куда бы вы хотели пойти после
ланча? В "Метрополитен-музей"? — Блестящая идея! — Но мы пойдем
туда, когда погода изменится. — Увидев удивленный взгляд Терезы, он
пояснил: — Скоро начнется дождь, уж поверьте мне. Техасцы знают толк в
дождях. — Невероятно! Сейчас просто жарко. — Тереза повесила на
руку свой жакет. — С моей стороны не будет наглостью, если я скажу,
что хочу мороженого? — Это ваш день, — тихо сказал Уолтер.
— Вы можете иметь все, что хотите. Абсолютно все.
Тереза собралась пошутить по поводу его щедрого заявления, но, когда она
встретилась с Уолтером глазами, слова замерли у нее на губах. Его дотоле
спокойный взгляд стал вдруг напряженным. Здесь уже было не до шуток. Глаза
Уолтера ласкали Терезу, и в них отражались чувства, которые не нуждались в
словах.
Тереза чувствовала сильное биение своего сердца, по ее телу пробегала
странная дрожь — смесь нервозности и восторженного волнения. У нее
возникло желание протянуть руку и дотронуться до руки Уолтера, ощутить
нежность его объятий, почувствовать его теплые, требовательные губы на своих
губах... Это потому что я страдаю по Рейнеру и ищу утешение у других!
— подумала она в панике.
Но Уолтер предлагал ей не утешение. В его глазах читалась страсть. В них
темнел опасный омут. Восторг и мучение. Тереза была не готова к этому.
— Я думаю, ланча и музея будет вполне достаточно, — сказала она,
отворачиваясь. Голос ее прозвучал тонко и хрипло. — Пойдемте?
Тереза постаралась привести свои чувства в порядок, и, когда Уолтер принес
ей мороженое, она уже успокоилась и даже попыталась шутить. —
Сознайтесь, когда вы в последний раз угощали даму мороженым? кокетливо
спросила она. — Даже не припомню, — с улыбкой ответил он.
— Возьмите скорее этот чертов рожок, пока он не потек. — А себе
вы не купили? — Я на диете, — торжественно заявил Уолтер.
Усевшись рядом на скамью, он наблюдал за Терезой с выражением веселого
недоверия на лице. — Сколько, вы сказали, вам исполнилось сегодня?
— Ничего я вам не говорила, — прошепелявила Тереза, пытаясь
справиться с быстро тающим мороженым. — Я бы вам дал сейчас не больше
десяти лет, — продолжал забавляться Уолтер. — Господи, леди, вы
даже нос испачкали этой штукой. — Ой, где?! — Тереза скосила
глаза, но ничего не увидела. — Здесь, — сказал Уолтер и,
наклонившись, быстрым и чувственным движением снял языком белую каплю с
кончика ее носа.
На мгновение мир вокруг Терезы остановился. Она ощутила, как по ее телу
разливается жар. — Я... вы, кажется, не хотели мороженого, —
пробормотала она слегка дрожащим голосом. — Проблема пагубных
привычек! — с напускной небрежностью бросил Уолтер. Никогда не знаешь,
когда они могут вернуться к тебе. — У вас пристрастие к мороженому?
— удивленно спросила Тереза. — Кто говорит о мороженом? —
Уолтер ухмыльнулся. — Пошли, а то попадем под дождь.
Тереза последовала за ним. У нее было ощущение, что она стоит на краю
головокружительной пропасти.
О Боже, подумала она, я должна быть очень осторожной!
Несмотря на ее опасения, вторая половина дня прошла спокойно, без
эмоционального напряжения. Они пообедали в небольшом французском
ресторанчике, а затем пошли в "Метрополитен-музей", где Тереза, переходя из
зала в зал, в течение двух часов наслаждалась произведениями искусства.
Прогноз Уолтера оправдался: когда они вышли из музея, на улице моросил
холодный, противный дождь. Он взял ее за руку и, прежде чем Тереза поняла,
что происходит, втащил в фойе какого-то отеля. — Посушитесь в дамской
комнате, — распорядился он. — Встретимся в холле.
Вернувшись, она нашла Уолтера сидящим за низким столиком у большого камина,
в котором горел огонь. — Как в сказке, — тихо сказала Тереза.
Она опустилась в мягкое кресло и протянула озябшую ногу к огню. В этот
момент официант принес поднос с горячим чаем, бисквитами и пирожными.
— Праздничного пирога у них, к сожалению, не оказалось, — сказал
Уолтер. — Вы меня поражаете. — Тереза покачала головой. —
Иногда я и сам себе поражаюсь. — В голосе Уолтера слышались горькие
нотки, но, когда Тереза взглянула на него, он улыбнулся и передал ей тарелку
с бисквитами. — Уолтер, — спросила она чуть позже, — вы не
объясните мне кое-что? — Пожалуйста, если смогу. — Вы не знаете,
кто тот "дорогой", которого так часто упоминает Летишия? — Конечно,
знаю. Это мой дядя — старший брат моей матери. Его жена вскоре после
свадьбы заболела полиомиелитом, и семейная жизнь закончилась, едва успев
начаться. Дядя был богат и потратил целое состояние на то, чтобы вылечить
жену, но ничто не помогло — она осталась прикованной к инвалидному
креслу до конца своих дней. Примерно в это время дядя встретил Летишию
— он спонсировал балетный спектакль, в котором она танцевала главную
партию. Летишия, видя, в каком состоянии он находится, была очень добра к
нему. Они стали любовниками. Это продолжалось пятнадцать лет, пока тетка
была жива. Если бы не Летишия, дядя сломался бы. — А его жена знала о
романе? — Нет, и на ней это никак не отражалось. Моя мать считала, что
в этот период дядя был даже более внимателен к своей жене, чем раньше, и
уделял ей больше времени. Он очень о ней заботился, но она была инвалидом
практически всю их совместную жизнь, а он — сильным здоровым мужчиной.
С Летишией мой дядя мог расслабиться, почувствовать себя счастливым. —
Уолтер криво улыбнулся. — Вы, наверное, заметили, какое у нее доброе
сердце. Летишия давала дяде то, в чем он больше всего нуждался. После смерти
тетки они собирались пожениться, но Летишия не захотела переезжать туда, где
жила ее несчастная предшественница, и дядя купил ей дом, в котором она живет
сейчас. Он также положил в банк на ее имя приличную сумму, так что она может
не работать, если не хочет. — Уолтер удрученно покачал головой.
— Летишия отказывалась, но дядя настоял, как будто чувствовал, что им
не суждено быть вместе. Он скоропостижно скончался за три недели до их
бракосочетания. — Бедная Летишия, — прошептала Тереза. —
Значит, вы живете в доме дяди? — Да, он завещал его мне. Я часто
виделся с ним и с Летишией, когда переехал в Нью-Йорк. — Извините меня
за излишнее любопытство, — смущенно сказала Тереза. — Ничего
страшного, — ответил Уолтер. — Я думаю, скоро Летишия сама
расскажет вам об этом. — Вполне возможно. — Тереза поставила
пустую чашку на стол. — Чай был восхитительным, и вообще весь день был
великолепным.
Уолтер внимательно посмотрел на нее. — Он не обязательно должен
заканчиваться в этом холле. Отель большой, в нем много разных возможностей.
В нашей власти ознакомиться с некоторыми из них.
Его слова, наполненные скрытым смыслом, повисли в воздухе. — Боюсь,
что сейчас из меня получится плохой спутник, — поспешно сказала Тереза
и притворно зевнула. — Я чувствую себя уставшей после всей этой ходьбы
и еды... — В отеле есть спальни, и, как я слышал, очень удобные.
Глупо притворяться, что я не понимаю его! — пронеслось в голове у
Терезы. Я не сомневаюсь, что Уолтер уже выяснил ситуацию у администратора.
Стоит мне сказать лишь слово, и он отведет меня в один из номеров и там
займется со мной любовью. И я отдамся ему душой и телом. На этом все и
закончится.
Совместного будущего с Уолтером у меня и быть не может, а вдобавок ко всему
я потеряю еще и работу. Кроме того, эпизодическая сексуальная связь не для
меня. Мне нужна любовь и преданность — меньшее меня не устраивает.
Если пустить все на самотек, то Уолтер может стать смыслом всей моей жизни,
в то время как я буду лишь телефонным номером в его записной книжке. А через
некоторое время и номер исчезнет, словно меня никогда и не было в жизни
Уолтера.
Тереза медленно встала с кресла. Внешне она выглядела спокойной, хотя
изнутри ее била дрожь, в горле пересохло, а ноги стали ватными. — Я бы
все-таки предпочла вернуться домой, — твердо сказала она. — Как
вам будет угодно, — бесстрастно — ни малейшего намека на
сожаление или просьбу остаться — ответил Уолтер и тоже встал. —
Я попрошу вызвать для вас такси.
На улице шел сильный дождь. Тереза села в машину и ждала, когда Уолтер
последует за ней. Но он закрыл дверцу, и она увидела, как он дал водителю
деньги и назвал ее адрес. — Вы разве не едете? — спросила она
через приспущенное стекло. — Думаю, мне не помешает немного
проветриться, — с легкой иронией ответил Уолтер. — Но вы
промокнете! — сказала Тереза, покраснев. — В такой чудесный
день? — насмешливо спросил он. — Ни за что.
Такси отъехало, и Тереза увидела через заднее стекло, как Уолтер повернулся
и зашагал в противоположном направлении.
Я совершенно правильно сделала, что не осталась, убеждала она себя, пока
такси везло ее домой. Но если я права, то почему у меня так болит сердце?
Тереза смотрела через мокрое от дождя окно такси на полупустые улицы и
мрачные дома и пыталась разобраться в том, что с ней происходит. Приподнятое
настроение, ощущение счастья, которые сопровождали ее весь день подобно
верным пажам, вдруг исчезли, а вместо них появились боль и неуверенность.
Поведение Рейнера вызвало у меня шок и разочарование, размышляла Тереза, но
это недостаточно серьезная причина для того, чтобы тут же броситься в
объятия другого мужчины. И особенно такого, как Уолтер Макговерн, который
при желании может иметь любую женщину. И наверняка имеет — нарочно
посыпала она солью свою сердечную рану.
Она вдруг вспомнила, что Уолтер ни разу не упомянул Рейнера, не спросил,
почему она не с ним в свой день рождения. Знал ли он, что Рейнер обманул
меня? Может, он провел со мной этот день из жалости? Или за этим Скрывается
какой-то другой, менее благородный мотив?
Тереза содрогнулась при этой мысли. Все понятно: соблазняя меня, Уолтер
таким образом окончательно разрушает мои отношения с Рейнером. А ведь я
почти уступила ему, поддавшись его мужским чарам и сексуальному обаянию. С
другой стороны, эти качества — главные инструменты его профессии. Во
многом именно благодаря им он имеет оглушительный успех. Кроме того, что
Уолтер журналист несомненно высокого уровня, для телезрительниц он является
к тому же мужчиной их мечты. Этакое опасное и притягательное сочетание
сексуальный интеллектуал. Объект женского обожания и желания.
А тут я, вся из себя, с новым шарфом на шее и с новыми сережками в ушах,
явилась пред его очи, как ягненок на заклание! — горько высмеивала
себя Тереза.
Она, конечно, знала, что Уолтер притягивает ее к себе, но была уверена, что
чувства к Рейнеру уберегут ее от глупых шагов. Однако сейчас, когда их
отношения портились с каждым днем, Тереза осознала, насколько зыбкой была та
почва, за которую она цеплялась, пытаясь противостоять Уолтеру.
А все потому, что с Уолтером ей было легко. Она могла разговаривать с ним
свободно на различные темы, ей нравился его острый юмор и быстрые, едкие
ремарки по тому или иному поводу. Ей понравилось, с каким веселым,
насмешливым добродушием он ставил свой автограф на протянутых ему
многочисленных открытках и клочках бумаги.
Работать с ним тоже было интересно, Уолтер словно заражал окружающих и
Терезу в том числе своим природным динамизмом и энергией.
И этим наши отношения должны ограничиваться, сказала себе Тереза. Вне работы
я не должна даже вспоминать о нем, а уж о ресторанах или музеях и речи не
может быть! Ну все, больше этого не повторится!
Такси подъехало к дому. Спускаясь в свой подвал, Тереза думала о том, что не
станет ждать, пока Рейнер найдет для них подходящую квартиру. Она сама
найдет себе жилье — как можно дальше от Уолтера. Некоторые девушки на
работе снимали квартиры на двоих или даже на троих, и, когда кто-то
переезжал, часто освобождались комнаты. Может быть, Рейнер начнет относиться
к ней подругому, когда она не будет жить у него под боком?
Тереза опасалась, что Уолтер может прийти к ней также неожиданно и завтра, в
воскресенье, зная, что она осталась одна на этот уик-энд. И Тереза решила
навестить родите лей.
В субботу вечером Уолтер вошел в дом и с грохотом захлопнул за собой дверь.
Ключи швырнул на столик в холле. Постоял немного с закрытыми глазами,
пытаясь примириться с тем, что сделал.
Когда он приехал к Валери пару часов назад, его подозрения оправдались:
кроме него, все гости на вечеринке были статистами. Впрочем, беседа за
столом текла легко и непринужденно, ужин был превосходным, вина подобраны со
вкусом. После кофе и бренди гости извинились и оставили их одних.
Валери обставила все очень умело. Она оставила Уолтера с полным бокалом на
огромной тахте в гостиной и пошла проводить гостей. Вернувшись, она
распустила волосы, которые до этого момента были собраны в пучок, перед тем
как войти в гостиную, побрызгала на себя духами, подкрасила губы и
расстегнула верхнюю пуговицу черной шелковой блузки, обнажив верхнюю часть
нежных грудей.
Желание Валери было завуалированным, но оттого не становилось менее
очевидным. И настоятельным, добавил про себя Уолтер. Она пригласила его
заняться с ней любовью, и в этом их намерения совпадали. Собственно, за этим
он к ней и приехал.
Но Уолтер не хотел эту женщину. К своему ужасу, он осознал это, только когда
переступил порог ее дома. Валери была прелестной, искрящейся, обладала
восхитительной фигурой, но, увы, Уолтер ничего не чувствовал к ней и
поделать с собой ничего не мог. Даже если бы она сейчас разделась перед ним
донага, а Валери явно подумывала об этом — Уолтер видел, как она
играет со следующей пуговкой на блузке, — на него это не произвело бы
никакого впечатления.
Мое тело, возможно, среагировало бы на нее, с грустью подумал он. Но это был
бы не более чем условный рефлекс. Мои мозг и чувства не принимали бы в этом
процессе никакого участия. Валери не заслуживала такого отношения к себе.
Она беззаботно болтала, поглядывая на него из-под пушистых ресниц, но Уолтер
чувствовал, что она озадачена его странным поведением: почему он не
приближается к ней, не обнимает и не целует ее?
Уолтер надолго запомнит ее ошеломленное лицо, когда он внезапно встал и,
пробормотав что-то насчет завтрашней ранней деловой встречи, извинился за
то, что должен уйти. Правда, Валери быстро оправилась от шока —
улыбнулась, сказала, что уже действительно поздно и что у нее завтра тоже
тяжелый день. Уолтер вышел от нее, даже не чмокнув на прощание в щеку, чтобы
не унизить ни в чем не повинную бедняжку еще больше.
Утром следующего дня Уолтер встал не выспавшимся и раздраженным. После
завтрака он сел за работу, но дело не клеилось. Тогда он, предварительно
созвонившись, поехал за город к своим старым друзьям.
Но даже приятная компания Кристофера, Лесли и их маленькой дочки, крестницы
Уолтера, не сотворила чуда — он продолжал пребывать в мрачном
расположении духа. — Тебе надо жениться, — сказала ему Лесли.
— Ты встречаешься с кем-нибудь? — Время от времени.
Лесли не устроил его уклончивый ответ. — И это у тебя серьезно?
— Не исключено. Я буду информировать тебя о развитии событий. —
Договорились!
Возвращаясь домой, Уолтер размышлял о том, что Лесли, возможно, была права,
сказав, что ему следует жениться. И почему бы Валери не стать его спутницей
жизни? Может, он действительно слишком затянул пребывание в стане
холостяков, все надеясь встретить наконец ту единственную, кроме которой
больше никто не нужен?
Когда такая неопределенность, продолжал размышлять Уолтер, то в своем выборе
нужно опираться на физическое влечение и общие интересы. Этого вполне
достаточно для длительного устойчивого брака.
И вдруг он подумал о своих родителях. Вспомнил, как застенчиво и озорно
улыбалась мать, когда отец смотрел на нее каким-то особым взглядом, и это
после многих лет совместной жизни. Уолтер понял, что хочет иметь чтото
подобное, а просто стабильных отношений ему будет недостаточно.
Он продолжал мучиться теми же сомнениями, когда в понедельник утром пришел
на работу позже обычного. Едва он вошел в офис, Тереза резко повернулась к
двери. Она была бледна, широко раскрытые глаза смотрели на него серьезно,
волосы были небрежно зачесаны назад и скреплены заколкой.
И Уолтер внезапно понял, почему не остаться у Валери вчера вечером. Ему
захотелось подойти к своей помощнице, распустить ее волосы, поднести их к
своим губам, спрятать лицо в изгибе ее шеи и вдохнуть свежий запах ее кожи.
Он готов был делать это каждый день до конца своей жизни. Только Тереза
могла наполнить его сердце радостью и сделать его жизнь полноценной.
Осознание этого настолько ошеломило его, что он ухватился за косяк двери,
испугавшись, что не удержится на ногах. — Вы в порядке? — с
тревогой спросила Тереза, привстав со стула.
Если она сейчас подойдет ко мне, я пропал! — испугался Уолтер. —
Вчера выпил лишнего, — солгал он, не узнав собственного голоса.
— Если мне будут звонить, пожалуйста, сообщайте, что я буду позже. А
может, вообще сегодня не появлюсь в офисе.
В мужском туалете никого не было. Уолтер побрызгал холодной водой на лицо и
запястья. Когда он посмотрел на себя в зеркало, то увидел, что лицо
осунулось, вокруг рта образовались жесткие линии.
Я расставил ловушку и сам же в нее попался, с горечью подумал Уолтер. Я ей
совершенно не нужен, она до сих пор влюблена в это ничтожество. И мне
придется жить с этим. Если я смогу.
Уолтер, должно быть, хорошо набрался вчера, если сегодня выглядит таким
больным, с болью подумала Тереза. Хотя он и не заслужил моего сострадания
посмотрел на меня так, будто и не узнал.
Тереза даже предположила, уж не напился ли он из-за того, что она отказалась
остаться с ним в гостинице. Но она тут же отвергла эту мысль. Уолтер не
переживал бы свое поражение столь сильно. Он бы пожал плечами, криво
ухмыльнулся и быстро нашел ей замену — позвонил бы какой-нибудь
женщине из своего пресловутого списка.
Тереза ничуть не жале
...Закладка в соц.сетях
