Жанр: Любовные романы
Строптивая герцогиня
...эра будет погонять с кнутом, преследуя меня до конца моих дней.
Уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке.
- Куда бы вы ни уехали, ваш долг останется с вами. Вы не сможете
притворяться, что он не существует. И вам дана
власть, чтобы осуществить задуманное.
- Помочь одной семье и отремонтировать несколько домов просто. Но изменить
все в корне - совсем другое, -
задумчиво произнесла София.
- Вы сомневаетесь в своих силах? Я - нет, - твердо и спокойно промолвил
Эйдриан.
Ее сердце ликовало. Его слова снова провоцировали ее на глубокое чувство
сопереживания. В какой-то момент она
ощутила такую близость с этим мужчиной, которой не знала многие годы.
Значит, он считает, что она лучше и сильнее, чем она сама полагала? О нет,
она разочарует его, стоит ему узнать ее
получше.
София хотела объяснить, почему не может остаться. Но некоторые вещи для нее
настолько сокровенны, что она выбрала
для объяснения простейшую из причин.
- Если я приму надлежащие обязанности, то самой главной из них станет
обеспечение рода Эвердонов наследником.
Будь я замужем, моя роль свелась бы к минимуму. По крайней мере если я руковожу
управляющим из Парижа, то я
приказываю ему, а не он мне. Но даже мысль о браке с Джеральдом невыносима для
меня.
- Однако мужем не обязательно может быть он.
- Если я соглашусь на брак, какая разница, кто им будет? Тогда он станет
герцогом Эвердоном, а не София Роли.
- Но до замужества титул ваш, несмотря на то что вы женщина. Вы можете
воспользоваться вашей позицией, пока не
передадите бразды правления мужу. Почему бы не взять их в свои руки? Почему не
проверить, являетесь ли вы в душе
герцогиней?
Она чуть не рассмеялась. Надо же, она никогда не задумывалась о том, что
кроется у нее в душе.
Его слова побудили ее повернуть к дому. Как странно, что человек, едва
знавший ее, верил в ее способности. Тогда как ее
собственный отец не видел ничего, кроме недостатков.
Подъехав к дому, они заметили около парадного входа карету короля. Его
величество уезжает. Она должна поскорее
переодеться, чтобы попрощаться с ним.
Соскочив с лошади, София посмотрела на Эйдриана, который остановился под
навесом конюшни.
- Я думаю, вы правы. Пока я в Англии, я должна держать в своих руках бразды
правления.
- Ваши подопечные будут очень рады.
- Я не думаю, что мне следует ограничиться посещением моих владений. Если я
собираюсь воспользоваться данной мне
властью, я должна постараться заняться делами как следует. Например, моими
членами парламента.
Его брови поднялись. - Что вы хотите сказать?
- Если я рассчитываю руководить их действиями после выборов, я думаю, мне
необходимо досконально изучить вопрос,
чтобы я могла разобраться в нем.
По выражению его лица София поняла, что Эйдриан несколько озадачен. Скорее
всего он не ожидал подобного хода
событий, когда уговаривал ее взять власть Эвердона в свои руки.
Глава 9
Призраки Марли наблюдали за ней. София ощущала их присутствие в покоях и
коридорах. Ее отец и мать, Брэндон,
сестра, которая умерла совсем маленькой. Далее старые слуги из ее детства,
казалось, так и остались жить в доме. Все время,
пока она ходила, говорила или сидела, достаточно было какой-то детали или
запаха, и воспоминания настигали ее, и тогда
вся череда призраков оживала перед ее мысленным взором.
София дождаться не могла, когда же наконец уедут гости. Ее ничто не связывало
с приехавшими. Она не привыкла
получать удовольствие от светской жизни, где каждый знал каждого, а она не знала
почти никого, поскольку никогда не
выходила в свет.
И вот все гости разъехались, остался лишь Джеральд Стидолф. Он исчезал всякий
раз с группой отъезжающих, искусно
теряясь в их толпе, но следя за тем, чтобы течение не унесло его слишком далеко.
Проводив последнюю карету, она отправилась на поиски Джеральда и нашла его в
гостиной. Он стоял около дверей
террасы, устремив взгляд в сад с видом человека, который готовится сообщить
нечто важное.
Она не стала бы утверждать, что недолюбливала Джеральда. Он был очень славный
и, насколько ей известно, не обладал
вредными привычками. Высокий и стройный, он ранние годы провел в армии, которая
придала его фигуре силу и
уверенность. Ей нравилось его лицо: мягкость правильных черт в сочетании с
сильными скулами, а его скромный костюм и
короткие каштановые волосы говорили об уравновешенности привычек и вкусов.
В нем не замечалось ничего отталкивающего. Возможно, он немножко туповат и
чуть-чуть более ортодоксален, чем
хотелось бы. Правда, его чрезмерное увлечение властью и богатством
настораживало, но большинство женщин, несомненно,
считали его достойной партией.
Тогда почему же от одного упоминания о браке с Джеральдом у нее холодела
кровь? Она рассматривала его с порога, и
сверхъестественное сходство с ее отцом внезапно все объяснило. Она поняла ответ.
Брак с Джеральдом был бы для нее
равносилен браку с ее собственным отцом.
Он стоял точно как ее отец. Да и походка такая же, как у отца. Она вдруг
поймала себя на мысли, что он перенял и манеру
герцога говорить. Многозначительные паузы. Неопровержимый сарказм, который
вызывал дрожь. Среди людей, у которых
Джеральд пытался снискать расположение, герцог являлся главной фигурой.
Ему сверхъестественно везло во всем. В некотором роде Джеральда можно назвать
более полноправным отпрыском
герцога, чем его собственного сына Брэндона, и, очевидно, даже больше, чем ее.
Джеральд методично трудился над собой,
стараясь во всем добиться сходства с герцогом. И преуспел настолько, что когда
Алистэр Роли смотрел на него, он видел в
нем себя в молодости. Теперь понятно, почему отец покровительствовал Джеральду и
хотел, чтобы через нее он унаследовал
титул, что означало в некотором роде продолжение его собственной жизни после
смерти.
Услышав шаги кузины, он повернулся. Какую-то долю секунды Джеральд колебался,
как будто еще не решил, как вести
себя с ней - как страдающий обожатель или воскресший Алистэр Роли?
- Я многое передумал, София, но ваш отказ поговорить со мной с глазу на глаз
задевает мое самолюбие.
- Я должна была уделить внимание гостям, Джеральд.
- Когда вы хотите, то зачастую спокойно игнорируете их.
- Вы правы, но игнорировать их из-за вас я бы не хотела.
- Своевольна, как всегда. Не сомневаюсь, что время, проведенное в Париже,
только усилило ваши наклонности, не делая
вам чести.
- Обстоятельства диктуют, что быть таковой - желание герцогини, коей я теперь
являюсь. И мне подобный факт
доставляет удовольствие.
- Вы абсолютно ясно продемонстрировали свои качества вчера, когда говорили с
его величеством. Ваше упрямство не
поддается описанию.
- Джеральд, за последние полминуты вы успели сделать мне три замечания. Вам
не кажется любопытным, что мое
упрямство проявилось в ответ на предложение короля относительно нашего брака?
Его лицо приобрело более мягкое выражение.
- Простите меня. Мое удивление вашей позицией заставило меня забыться.
- Вы вашим самобичеванием выдали себя, и я рада, что вы показали свое
подлинное лицо. Не могу понять, почему моя
позиция удивляет вас? Я не забыла, как при жизни отец заставлял меня выйти за
вас. И вы ожидали, что теперь, когда он
умер, я потерплю такие предложения от Веллингтона и вас? Он умоляюще протянул к
ней руки и улыбнулся:
- Нет, нет, нет - плохое получилось начало! Я все испортил...
- А я думаю, хорошее, - возразила она. - Я боялась, что мы будем притворяться
не один час.
Он, видимо, решил, что умоляющее обожание будет лучшей тактикой, и жестом
указал на диван:
- Пожалуйста, посидите со мной, София. Я хочу узнать все, что произошло с
вами.
Она считала, что отказ будет продолжением конфронтации, с которой лучше
покончить. Годы упорной работы над собой
научили ее вежливо добиваться успеха, и она заставила себя присесть на краешек
дивана.
Джеральд устроился рядом. Взгляд его пронзительных карих глаз с годами стал
тверже, но выражение умиротворения
немного притупляло их жесткость.
- Вы выглядите великолепно. Зрелость вам к лицу, - польстил он.
София выглядела ужасно, и знала это. Правда, она немало потрудилась, чтобы
добиться такого вида для всех и для него.
Он никогда не находил ее привлекательной, даже в молодости, когда, казалось,
сама природа давала шанс. Однажды она
подслушала его слова, тогда ей исполнилось только семнадцать, он обсуждал ее
непривлекательность с приятелем.
- Вы имеете в виду возраст. Считаете, я становлюсь похожа на старую деву?
Он притворился взволнованным.
- Я счастлив и благодарен, что вы так и не вышли замуж.
Она прикидывала, не рассказать ли ему историю о существовании таинственного
мужа. Но гордость остановила ее. Ей не
нужна история о таинственном супруге, чтобы сбежать от Джеральда. Раньше она
была юной и ранимой. Ей не подобает
унижаться до явной лжи.
- В Париже я вела изумительную жизнь, подходящую одинокой богатой женщине.
Если сравнивать с замужеством, то
оно явно проигрывает.
- Мне говорили, что вы играли ведущую роль в артистических кругах. Вам,
наверное, там очень нравилось?
- Да, очень. И более того, такая жизнь расширяет кругозор. И волнует... а
временами просто очаровывает... Париж
всегда жил свободнее, чем Англия, но в артистической среде совершенно особый
стиль поведения. - Она видела, что он
готов наброситься на нее с бранью, но пока сдерживал себя.
- Но, слава Богу, вы вернулись домой. Значит, с прошлым покончено, -
подытожил Джеральд.
- Господи, Джеральд! Что я слышу, неужели прощение? Вы готовы забыть и
никогда не вспоминать все мои
неблагоразумные поступки? Все прегрешения?
- Конечно, моя дорогая.
- То есть моя репутация безупречна? Все забыто?
- Конечно.
- А как же мои юные обожатели, Джеральд? Вы готовы забыть и их тоже? Отец
знал все о Париже. Наверняка он
рассказывал вам.
- Он предупреждал, что к моменту заключения нашего брака вы можете обладать
большим опытом, чем хотелось бы.
- Какое милое заключение! Так, значит, он собирался разрешить проблему со
мной и руководить вашими действиями?
Джеральд покраснел до ушей.
- Я надеюсь, мы больше никогда не будем говорить на подобную тему. Она по
меньшей мере неделикатна.
- Но вы хотели жениться. Вы никогда не задумывались, что вас ждет? Никогда не
ревновали? До конца нашей жизни вы
намеревались не спрашивать меня о Париже, как и не собирались бросить обвинения
мне в лицо? Мой отец никогда не
смирился с моим бегством, и, думаю, вы тоже. Я подозреваю, есть мужчины, которые
могли бы смириться, но вы не из их
числа.
- Я могу понять, что вы можете опасаться моего гнева по поводу Парижа.
Значит, в нем причина вашего вчерашнего
отказа? Я обещаю, София, что никогда не спрошу вас о ваших любовниках и не буду
укорять вас прошлыми романами. Вы
верите мне?
- Да, если рассматривать титул Эвердона и место в палате лордов как мое
приданое, я верю, что вы готовы простить мне
и не такое.
- Вы оскорбляете меня. Мое желание жениться на вас не основано на амбициях и
алчности.
- Тогда на чем? Чувство?
- Конечно.
- Пожалуйста, давайте, в конце концов, говорить откровенно. Как бы вы ни
хотели убедить себя, все решают ваши
амбиции. И так было всегда. Я не завидую вам. После смерти Брэндона я понимала,
что ни один мужчина не посмотрит на
меня без того, чтобы не иметь в виду карту нашего поместья. Не только ваша
реакция по отношению к моему прошлому
заставила меня отказать. Я не выйду за вас, потому что не хочу. Вы слишком
похожи на моего отца, Джеральд. Слишком
похожи на Алистэра. Я сбежала в Париж, чтобы избавиться от него. И, стань я
вашей женой, я постоянно буду чувствовать
его присутствие рядом.
- Вы говорите чушь. Я не Алистэр.
- Вы упражнялись так долго в стремлении стать похожим на него, что преуспели
и теперь порой выглядите точно как он.
Гримаса досады исказила его лицо. Какая внутренняя борьба должна происходить
в нем, чтобы не позволить сарказму
вырваться наружу, свидетельствуя о его превосходстве!
- Нехорошо с моей стороны настаивать на своем сегодня, - проговорил Джеральд.
- Вы устали после дороги. Мы
обсудим все вопросы через несколько дней, когда вы снова привыкнете к нашей
жизни, к тому, где вы и кто вы.
- Вряд ли... И потом вы уже уедете домой.
- Вы хотите, чтобы я уехал? - Он встал и прошелся, словно считал невозможным
оставаться рядом с ней. - Но вам
необходим человек, который мог бы заботиться о вас, София.
- Когда я жила во Франции, то вполне обходилась сама. Я больше не девочка, а
зрелая дама, как вы заметили ранее.
- Дело не только в вашем возрасте. Я не знаю, говорили ли вам, что вам
угрожает опасность?
- Я знаю о капитане Бруте и подозрениях относительно смерти отца. И все же не
вижу необходимости в вашем
присутствии. И потом мне необходимо объехать свои владения и заняться
выдвижением кандидатов.
Подобное объяснение увольнения удовлетворило его.
- Да, конечно. Дело безотлагательное. Я все организую и буду сопровождать
вас.
- У меня уже есть сопровождающий. Более того, я говорю о человеке, способном
обеспечить мою безопасность.
Веллингтон позаботился обо всем.
Джеральд замер. Словно кто-то ударил его под дых.
- Я не понимаю. Наверняка герцог намеревался обратиться ко мне. Кто же он,
позвольте узнать?
- Эйдриан Берчард.
- Он будет ездить с вами? Но это неправильно.
- Не менее неправильно, чем если бы заботу обо мне возложили на вас. Я
разделила с ним столько всего... Кроме того,
если вы думаете, что мистер Берчард собирается ухаживать за мной, то он мог бы
найти кого-то получше, чем я.
Ему хватило здравого смысла, чтобы не согласиться открыто, но согласие
отразилось на его лице. Софию его реакция
обидела больше, чем она бы хотела. На мгновение она возненавидела Джеральда.
- Я не знаю, почему Веллингтон с такой ретивостью опекает Берчарда, -
пробурчал он.
- Может быть, он видит себя в мистере Берчарде? - задумчиво предположила она.
- Пожилые мужчины часто
благоволят к молодым, обладающим сходными с ними чертами. Но собственно, вы
знаете все лучше, чем я.
- Он более чем благоволит к нему, - уточнил Джеральд. - Веллингтон продвигает
Берчарда в партии. Он намеревается
добиться для него позиции в министерстве финансов при следующем правительстве с
доходом в несколько тысяч. Большой
приз, не имеет значения, какие услуги он оказал или какими талантами владеет.
Даже Динкастер думает, что его внимание к
Эйдриану - исключительный случай.
Внезапно сердце зашлось в ее груди и стало трудно дышать. Значит, Эйдриан
преследовал личные цели, желая, чтобы
выборы состоялись, и с определенным исходом. Его блестящее политическое будущее,
запрограммированное великим
Веллингтоном, зависело от нее.
Неудивительно, что он выказывал такую настойчивость, добиваясь позволения
сопровождать ее. Она-то надеялась... На
что она надеялась? На то, что, возможно, его действия мотивировались желанием
защитить ее или просто дружеским
участием?
София допустила ошибку, согласившись, чтобы он сопровождал ее. Он остался не
для того, чтобы защитить ее, а чтобы
управлять ею. Что ж, человек, обладающий внешностью Эйдриана Берчарда, знал все
приемы и способы, как обвести
женщину вокруг пальца.
Вспомнив, как она реагировала на его поцелуй, София поморщилась. Господи,
какое унижение! Да она полная дура...
Знала, что он человек Веллингтона, но не думала, что он не остановится ни перед
чем, чтобы добиться цели, поставленной
перед ним его господином. Но ведь он предупреждал ее, разве не так? "Веллингтон
думает, что было бы неплохо, если бы я
стал вашим любовником".
Ее щеки пылали от смущения, не способного скрыть разочарование. На какое-то
мгновение Джеральд вдруг вновь
напомнил ей Алистэра, который с такой жестокостью заставлял ее посмотреть в лицо
реальности. "Он только использует вас,
София. В конце концов вы для него не значите ничего".
Она знает, как поступить. София не хотела, чтобы ее использовал кто-то из
них, меньше всего - Эйдриан Берчард. Она
выскажет ему все. И разорвет ту невидимую связь, которая образовалась между ними
после первой ночи в Париже.
Глупая связь. Заманчивая и восхитительная. Крушение иллюзий наступило
внезапно, наполнив ее сердце тоскливым
сожалением.
София тяжело поднялась с дивана, внезапно чувствуя усталость.
- Пожалуйста, извините меня, - обратилась она к Стидолфу, - мне нужно
отдохнуть. Завтра утром я уезжаю.
Он взял ее руку в свои ладони. Холодные как лед, подумала она, невольно
вспоминая тепло рук Эйдриана. Обманчивое
тепло. По крайней мере с Джеральдом ты знаешь, что имеешь.
- Я заеду проведать вас, когда вы вернетесь, - пообещал он, ловя ее взгляд.
- Приезжайте когда хотите. Последние годы этот дом был больше вашим, чем
моим. Но учтите, Джеральд, я не изменю
своего решения о браке.
Солнце выглянуло из-за горизонта, освещая сады и парки Марли и ту суету,
которая развернулась перед домом.
Спрятавшись в тени старых деревьев, растущих у самой дороги, он наблюдал за
приготовлениями к отъезду герцогини.
Одни слуги выбегали из дома с багажом, другие - запихивали его в крытый фургон
или привязывали к огромной карете с
изображением герба Эвердонов.
Высокий, похожий на иностранца джентльмен спокойно прислонился к открытой
карете, ожидая, когда поутихнет
суматоха.
Прищурив глаза, наблюдатель разглядывал джентльмена, чувствуя удар по
собственному самолюбию. Он никак не
ожидал, что герцогиня прибегнет к подобному виду персональной защиты. Придется
внести коррективы в собственные
планы.
Он успокоил себя рассуждением, какая увлекательная может получиться игра!
Чертовски занимательная, не иначе. Тот,
кому поручена защита герцогини, столкнется с опасностью, о которой она не
помышляет, и почувствует ее страх. Она и так
не отличалась храбростью, а когда испугается, станет более сговорчивой. Чем
скорее это произойдет, тем лучше. Вместе с
его подписью на листовках его действия будут еще одним доказательством
возвращения капитана Брута.
Грум, вышедший из дома с тремя собаками на поводках, сопровождал конюха,
который тащил клетки. Слуги уже
уложили все в фургон и скривили физиономии при виде новой работы, начав неохотно
переставлять сложенные вещи.
Маленькая женская фигура в черном показалась на пороге. София подняла руку,
требуя внимания. Ветерок подхватил
несколько распоряжений и принес в лес. Лакей пытался что-то сказать герцогине,
но она, не слушая его, направилась к
карете.
Из своего темного укрытия он наблюдал величественный выход. Ему уже не
впервой видеть, как с момента своего
возвращения маленькая София играет в герцогиню. Он наблюдал за ней то из
тенистого укрытия, затаившись в доках
Портсмута, то на дороге, когда она ехала в Марли, и в тот день, когда лорды
нагрянули в поместье. Да, София могла быть
убедительной в роли хозяйки, когда хотела.
Впрочем, это не имеет значения. Он знал ее так хорошо, как никто другой. Ему
нужно, чтобы она находилась рядом. Она
сделает все, что он прикажет.
Он знал, она вернется назад, когда умрет ее отец. Назад, к нему, поддержать
его дело. Как удачно, что ее брат тоже умер!
Теперь она поможет ему достигнуть того, чего хочет он, желает она того или нет.
Ей придется заплатить по старым долгам.
Карета покатила. За ней последовала другая, открытая карета, полная слуг.
Фургон замыкал кавалькаду. Герцогиня будет
медленно продвигаться вперед, что ему на руку - легче следить за ней.
Он углубился в лес, туда, где оставил свою лошадь. Час пробил, Софии придется
узнать, что означает на самом деле
возвращение домой.
Отъезд - непростое дело. Эйдриан знал - София не привыкла путешествовать
налегке, но вереница огромных карет,
повозки со слугами и фургон с багажом и клетками животных доказывали, что она
абсолютно некомпетентна в подобных
делах. Когда она наконец вышла из дома и начала отдавать последние распоряжения,
стало ясно, что она не очень хорошо
ориентируется в происходящем. Видимо, она уже не соображала, что пакуют и куда
кладут вещи, но, так как она настаивала,
чтобы он не вмешивался, Эйдриан не чувствовал себя обязанным упоминать о
нескольких явных оплошностях.
Приехав в Лайбург, герцогиня, придерживаясь своего расписания, решила
оставить слуг и багаж в городе, а сама
продолжала путешествие по окрестным городкам.
Сейчас, вместо того чтобы передохнуть перед завтрашней дорогой, она
пригласила Хокинза поужинать с ней на
постоялом дворе в Лайбурге, где ее свита остановилась раньше. Она даже не зашла
в отведенные ей комнаты, поэтому не
знала о сюрпризе, который поджидал ее там.
Юный светловолосый красавчик - член парламента - был невероятно польщен
вниманием патронессы. Он уже добрые
двадцать минут занимал герцогиню, рассказывая истории о недовольстве среди
населения.
Они ужинали в отдельном зале. Сидя за столом напротив Хокинза, герцогиня
уделяла молодому человеку все свое
внимание.
Исключительно все внимание.
- Мне нужно объяснить им свою позицию. Боюсь, мне несдобровать, если я не
смогу. - Разочарование проскользнуло в
голосе Хокинза.
Он выразил озабоченность трех других членов парламента от Корнуолла, которых
София выдвинула в тот день.
Улыбнувшись Хокинзу, герцогиня с сочувствием взглянула на него. Эйдриан
отметил, что сегодня София скупа на
улыбки и заметно нервничает.
Эйдриан кипел. Весь день она не замечала его, проявляя к нему холодность и
сдержанность. За время их совместного
пребывания в карете они не произнесли ни слова. Хрупкий мостик, который
существовал между ними, похоже, готов
разрушиться.
Хокинз все больше и больше раздражал Эйдриана. Молодой человек имел тот же
возраст, что и парижские поклонники
Софии. В лучшем случае год или два назад он покинул стены университета и скорее
всего происходил из среды
нетитулованного мелкопоместного дворянства, но, без сомнения, мечтал когданибудь
занять кресло премьер-министра.
- Вам предстоит объяснить, как вы оцениваете различные положения реформы и
справедливость подобных мер в
настоящее время, со сладкой улыбкой на устах объясняла София молодому человеку.
- Не уверен, что у меня получится, ваша светлость.
- Должно получиться. Ведь так правильно, вы согласны? Вопрос явно смутил
Хокинза. Его собственное суждение не
имело ничего общего с ее.
- Как вы смотрите на все происходящее здесь, мистер Хокинз? - снова спросила
она. - Я ценю ваше мнение, так как
вы находились в гуще событий, пока я жила за границей. Нет, не смотрите на
мистера Берчарда. Вам совершенно не нужно
его разрешение, чтобы высказать собственное мнение Мне очень интересно, что вы
скажете.
Хокинз покраснел, обдумывая ответ.
Эйдриан не сомневался, что Хокинз даст неправильный ответ. И не ошибся.
- Что ж, ваша светлость, я не уверен, что волнений можно избежать. Речь идет
о пропорциональном распределении, вот
о чем. Я фактически приобрел оппонента на выборах. Он проявил твердость в
отношении реформ и может победить.
- Глупости, - перебил Эйдриан. - В ваших "гнилых местечках" голосов тридцать,
не больше, и двадцать из тех
мужчин - фермеры, арендующие земли Эвердона. За свое тесто можете не
беспокоиться.
- Хотелось бы верить, но в городке много разговоров и разбрасывали листовки.
- Хокинз запустил руку в карман и
вытащил пачку мятых бумаг. - Подобным способом они подстрекают людей.
Расправив три измятые листовки, София просмотрела их, сдвинув брови. Она
задержалась на второй. Эйдриан заметил
подпись: "Капитан Брут".
Взяв листовки из ее рук, Эйдриан поймал ее внезапно остановившийся взгляд.
- Еще одна глупость, - заметил он, пряча их в сюртук. - Ваши "гнилые
местечки" отдадут голоса вам. Пока вы не
станете проявлять неподобающую независимость, назначая кандидатов, ваша позиция
останется надежной. Что касается
дальнейшего развития событий, я напоминаю вам, что во время последнего
парламента ваше место наметили упразднить.
Юный член парламента имел наглость проявить возмущение:
- Будьте увереннее, Берчард. Если человек имеет голову и душу, не имеет
значения, каковы его долги. Сейчас время,
когда наивысшее благо...
- Вам не кажется, что я обладаю большим опытом, чтобы судить о таких вещах?
- Достаточно, джентльмены, - вмешалась София. - Остановитесь, мистер Хокинз.
Сначала я сама должна досконально
изучить вопрос и пока не решила, как следует голосовать моим членам парламента.
- Она одарила Хокинза мягкой
улыбкой. - Давайте покончим с политикой. Расскажите мне о себе. У вас есть
какие-то иные интересы? - Она потянулась и
похлопала его по руке.
Хокинз, безусловно, оценил ее неформальный жест. Внезапно он стал куда больше
походить на взрослого мужчину, чем
на юношу. Его голубые глаза вспыхнули в предвкушении неожиданных возможностей.
- Я увлекаюсь литературой, ваша светлость.
- И серьезно?
- О, скорее как любитель. Стихи.
Лицо Софии просияло. Хокинз так и утонул в ее восхищении. Глядя на молодого
человека, Эйдриан готов был поспорить,
что Хокинз уже подсчитывал в уме, как много может принести ему роман с
привлекательной светской женщиной.
- Вы должны непременно почитать мне что-нибудь из ваших стихов. Когда мы
отправимся на сессию в Лондон, я
надеюсь, вы посетите меня и принесете их, - предложила она. - Какую форму вы
предпочитаете? Сонеты? Или поэмы?
Они погрузились в диалог о поэзии и поэтах, рифме и размере. Эйдриан
потягивал вино и наблюдал за происходящим со
стороны, словно степенный наставник. София забыла о нем, но Хокинз помнил. Он
посматривал в его сторону, как бы желая
сказать: "Не пора ли вам исчезнуть? Вы ведь знаете, что нужно делать?"
Да, он знал. Он видел Хокинза насквозь. Видел, что расположение Софии он
быстренько превратил из смутного
предположения в бесстыдное решение. Вера, что он может стать любовником
герцогини Эвердон, прежде чем настанет утро,
светилась в его глазах.
"Черта с два, молодой человек".
Три мастифа, развалившись, посапывали у камина. Эйдриан протянул руку и тихо
щелкнул пальцами. Внезапно вскочив
на ноги, собаки начали кружить вокруг стола, поглядывая на объедки.
Собачья суета прервала продолжительную дискуссию о Колри
...Закладка в соц.сетях
