Жанр: Любовные романы
Строптивая герцогиня
... твоего имени?
- От имени Эвердонов. Мы вместе будем обсуждать дела, но я не стану диктовать
тебе. Я не так наивна, чтобы пытаться.
София не только изложила причины, но и перечислила преимущества. Ей
показалось, что он ждал большего. Ей вдруг
захотелось, чтобы он пошел на компромисс со своими политическими принципами, что
облегчило бы его взаимоотношения с
другими членами палаты.
- Я не хочу выходить замуж ни за кого другого. Ты мой лучший друг, Эйдриан. В
известном смысле мой единственный
друг.
- У тебя есть и другие друзья. Аттила и Жак преданы тебе и останутся такими,
даже если твоя щедрость сегодня
закончится. Но у тебя уже вошло в привычку покупать друзей, София, и я поймал
себя на мысли, что сейчас ты покупаешь
меня.
- Что делать, во мне течет кровь Эвердона. - Она сокрушенно вздохнула.
- Но ты можешь удержаться от того, чтобы долг перед Эвердоном служил причиной
твоего предложения.
Разочарование затуманило ее глаза.
- Чего еще ты хочешь от меня, Эйдриан? Я предложила тебе все, что имею.
- Неправда, черт побери!
Он собирается отказать ей. Отчаяние захлестнуло ее. София рисовала себе
скучную, однообразную жизнь, которую ей
предстоит вести. Мысль о браке с навязанным ей мужчиной вызывала тошноту.
Она прикрыла глаза, чтобы сдержать слезы, но они медленно текли по щекам. Не
зря Алистэр указывал ей на ее
излишнюю импульсивность и эмоциональность.
Стеклянный панцирь все еще сковывал ее сердце, но истинные эмоции
просачивались сквозь трещины, образовавшиеся в
нем. Сколько потребуется времени, чтобы превратить ее любовь к Эйдриану в нечто
спокойное и умиротворенное?
Слишком много.
Ей хотелось солгать, но она знала, что он сразу распознает ложь.
Она повернулась и в отчаянии обняла его.
- Послушай меня. Пожалуйста, выслушай и поверь. Сделать тебе предложение
заставил меня не долг. Совсем нет. Дело
в том, что я хочу, чтобы ты всегда оставался рядом. Что бы я всегда могла
держать тебя в своих объятиях, как сейчас, и
больше не знала одиночества. Быть любимой и любить, как я способна. Я даже и
подумать не могла, что мне дано так
любить. И, вкусив рая, я не хочу искать место в аду.
Его руки обвились вокруг нее, он притянул ее к себе, целуя ее мокрые щеки,
нос, губы...
Она жаждала полной близости. Она ласкала его, торопя его возбуждение, пока ее
сердце кричало от страстного желания.
- Я никогда не мог устоять перед твоей печалью, София. Но мне нужно время,
чтобы подумать, будем ли мы счастливы
вместе.
Глава 25
На следующее утро Эйдриан встретился с Колином на аукционе в Кенте. Речь шла
о продаже лошадей некоего
расточительного лорда, чьи карточные долги перешли все границы разумного. Он
нашел брата у загона, Колин разглядывал
гнедого мерина поразительной красоты.
- Вот и ты, Эйдриан. Надеюсь, я не слишком рано потревожил тебя? Вчера
вечером я хотел зайти, но увидел за углом
карету Софии и ограничился запиской.
Слова Колина невольно напомнили Эйдриану о бурной ночи любви и о предложении
Софии.
Он сам не понимал свою реакцию на ее предложение. Только глупец стал бы
колебаться. Если герцогиня по собственной
воле хочет выйти замуж за человека сомнительного происхождения, да еще и без
состояния, то нужно быть идиотом, чтобы
не согласиться.
Он же с большой осторожностью отнесся к ее предложению, хотя не сомневался в
ее любви и привязанности и готов всю
оставшуюся жизнь заботиться о ней. Однако он едва сдерживал досаду.
Он не мог отделаться от мысли, что брак с ней сделает его еще одной копией
Аттилы или Хокинза, может быть, даже
более дорогой и интимной. А ей будет гораздо удобнее, если их отношения станут
такими. Власть и богатство, которые она
передаст ему, позволят ей вернуться к прежней жизни, к прежним интересам.
Крошечная дистанция, все еще разделяющая
их, может остаться непреодолимой, и ему придется всю жизнь тяготиться своим
положением.
Может быть, через несколько дней он посмотрит на все иначе. Но сейчас, еще
окрыленный обретением свободы после
вчерашнего выступления в палате, он не склонен снова превращаться в зависимого
человека.
- Из твоего послания я понял, что нам лучше встретиться здесь, Колин. Есть
еще какая-то причина, кроме того, что ты
решил купить какую-нибудь лошадь?
Колин потрепал гнедого мерина по холке и отвел Эйдриана в сторону.
- К несчастью, да. Я не хотел, чтобы ты приходил в Динкастер-Хаус.
- Как я понимаю, граф недоволен моей речью.
- Недоволен - не то слово, чтобы описать его вчерашнее настроение. Он рвал и
метал, с пафосом требуя, чтобы ноги
"этого предателя" больше не было в его доме. Он проклинал себя за то, что не
отказался от тебя сразу после твоего
рождения, и заявил, что с сегодняшнего дня он не признает тебя.
- В сущности, он давно отказался от меня.
- Дороти страшно переживает и думает повлиять на него, когда обстановка в
доме немного успокоится.
- Я постараюсь увидеться с Дот и убедить ее, что все не так страшно, как ей
кажется.
- Он приказал ей как можно скорее устроить бал, на который ты не будешь
приглашен, и тем самым сообщить обществу,
как обстоят дела.
- Я так долго жил вдали от света, что изгнание из общества мало что значит
для меня.
Они направились к месту проведения аукциона.
- Знаешь, Эйдриан, я горжусь твоим вчерашним выступлением. Меня не было в
городе, но я вернулся как раз вовремя,
чтобы послушать тебя. Я стоял на галерее, но сомневаюсь, что ты заметил когонибудь,
кроме Софии.
- Я заметил. Спасибо.
- Прекрасная речь. Все понимают, чего она тебе стоила. Даже консерваторов ты
ею тронул. А когда остальные
поднялись и присоединились к тебе... тебя долго будут помнить.
Как долго? Год? Пять? Помнить имя многообещающего молодого человека,
погубившего свое будущее ради принципов?
- Я разбудил тебя не только для того, чтобы предупредить о настроении графа,
Эйдриан. У меня есть новости.
- Какие новости?
- Я нашел его. Капитана Брута.
Гнедого мерина вывели на демонстрационный круг, и Эйдриану пришлось терпеливо
ждать, пока Колин закончит делать
ставки.
- Я испытываю удовольствие от того, каким я оказался сообразительным, -
объяснил Колин, когда они направились
оформлять документы. - Я вспомнил, ты как-то рассказывал, что герцогиня
описывала его как образованного человека. Что
ж, подумал я, стоит пройтись по университетам. В Кембридже я нашел
преподавателя, который помнил светловолосого
радикально настроенного студента. Угадай, как его звали?
- Джон Брут.
- Черт возьми, как ты догадался?
- Мне интересно, подлинное ли у него имя.
- Джон Брут Маршем, если точно. Сын священника из Йорка. Я поехал в Йорк
навестить его отца, и, представляешь, он
сам оказался там, в гостиной, словно поджидал меня.
- Отец?
- Ты меня не слушаешь? Капитан Брут собственной персоной. Я же сказал, что
нашел его.
- Ты его предупредил? Сказал от моего имени, чтобы держался подальше от
Софии, иначе его действия будут стоить
ему жизни?
- Вот тут-то и начинается путаница. Позволь, я расплачусь и все объясню.
Пока Колин оплачивал счет и отдавал распоряжения отправить мерина в конюшню
Динкастеров, Эйдриан топтался
рядом. Четверть часа спустя они направились к своим лошадям.
- Он возвратился в Англию почти год назад, - продолжал Колин, - вернулся
другим человеком.
- Не сомневаюсь. Вместо того чтобы жечь молотилки, он поджигает дома и
угрожает женщинам. Тяжелая жизнь
превратила его в жестокого человека.
- Кажется, произошло обратное. В Кембридже он готовится к экзамену, чтобы
принять сан. Пока учился, он вновь
открыл для себя духовную жизнь. Он отвергает все формы насилия. Все еще остается
радикалом, но теперь поддерживает
мирные формы убеждения.
- Но существующие улики противоречат тому, что ты рассказываешь. Я не
сомневался, что негодяй станет увиливать.
Они остановились около лошадей. Колин пожал плечами и провел рукой по светлым
волосам.
- Я ему верю.
Эйдриан давно рисовал в своем воображении, как изобьет капитана Брута.
Утверждение Колина поколебало его
уверенность.
- Я не сомневаюсь в твоих способностях судить о людях, но события показывают,
что он тебе солгал.
- Возможно. Однако мое суждение о нем не единственное. Он клянется, что с тех
пор, как вернулся десять месяцев
назад, не покидал Йорка, и встревожился, узнав, что кто-то использовал его имя и
угрожал герцогине. Если он лгун, то и его
отец тоже. Выходит, они оба лгут? Вряд ли.
Эйдриан обдумывал скрытый смысл фразы. Если предположение Колина верно, то
оно проливает новый свет на события
последних нескольких месяцев.
- Если не капитан Брут, значит, кто-то другой посылал письма и устроил пожар.
Он встретился взглядом с Колином, и они оба поняли, что думают об одном и том
же человеке.
Не может быть.
Конечно, не может быть.
С удивительной последовательностью все детали вдруг сложились в узкую дорожку
мрачного лабиринта, которая привела
к опасным умозаключениям и невероятным подозрениям.
Кровь стыла в жилах. Если они хотя бы наполовину правы, то имеют дело с
чудовищем.
Эйдриан вскочил в седло.
- Я был слеп, Колин. Сердечно благодарю, что ты открыл мне глаза.
- Если ты отправляешься туда, куда я предполагаю, позволь мне поехать вместе
с тобой.
Ему бы не хотелось, чтобы Колин был замешан в таком деле. Или кто-нибудь еще.
- Лучше тебе не вмешиваться.
- Черт возьми, если его загнать в угол, он станет опасным. Крысы всегда
такие. Однажды он чуть тебя не убил. Во
всяком случае, скажи ему, что мне все известно, чтобы он не думал: если
устранить тебя, то это решит все проблемы.
- Я не стану встречаться с ним, пока не добуду доказательств, от которых его
ничто не спасет.
Эйдриан повернул лошадь и поехал искать единственного человека, который мог
предоставить ему такие доказательства.
Аттила в страстном упоении прикрыл глаза и откинул назад голову, в то время
как его пальцы продолжали извлекать из
клавиатуры дивную мелодию. Жак, будучи автором стихов, с волнением наблюдал, как
плод их совместного творчества
расцветает на глазах публики. Виконтесса Леклер с чувством исполняла балладу,
которую они положили на музыку.
В основе третьей части лежала метафора о розе. Супруга виконта заморгала,
видимо, впервые увидев слова на листке,
который держала перед собой, но не пропустила ни ноты.
София залилась краской. Ай-ай-ай! Как же она проглядела? На ее первом званом
вечере! Она должна была сначала
устроить репетицию, прежде чем позволить Аттиле и Жаку исполнить их сочинение.
Она не поняла, что стихи будут те
самые.
Двадцать приглашенных слушали с вниманием. Некоторые из них поняли скрытый
смысл баллады. София покосилась
налево. Через три человека от нее сидел Джеральд Стидолф. Стиснув зубы, он едва
сдерживал раздражение. Его чопорный
вид даже развеселил ее.
Баллада все продолжалась и продолжалась. Описание розы преподносилось с
любопытными подробностями. Любовники,
герои баллады, предаваясь своим воспоминаниям о розе, все больше и больше
приходили в восторг.
Некоторые из гостей неловко заерзали. Кое-кто начал нетерпеливо покашливать.
Зато Жак сиял. Аттила, упиваясь музыкой, воспарил в высшие сферы. Виконтесса
упорно продолжала петь.
Они подошли к той части, где говорится о "слизывании" нектара...
Поставленный голос виконтессы дрогнул. Она бросила взгляд на мужа, сидящего
справа от Софии, и проглотила улыбку,
значение которой мог не понять только дурак. Виконт Леклер, которому удавалось
сохранить нейтральное выражение лица,
прикрыл глаза и вздохнул, коря несдержанность жены.
- Простите меня, если бы я знала... - шепнула София. - Когда я уговорила ее
выступить, я не имела представления...
- Метафора очень древняя, уходящая корнями в далекие времена. Есть знаменитый
средневековый английский романс
на ту же тему. Хотите, я скажу месье Деларошу, чтобы он покопался и нашел это
сочинение?
- Может быть, не стоит. Он, чего доброго, решит, что его вызывают на
соревнование, и продолжит свое собственное до
бесконечности...
- Упаси Господи!
Пение наконец закончилось. Но гости еще долго не могли прийти в себя.
Разговоры не клеились. Когда София проходила
мимо Жака, она слышала, как две дамы приглашали его посетить их и дать совет по
поводу их садовых бутонов.
София поблагодарила выступавших. Леклер улыбался, глядя на жену: мол, их
маленькое разбирательство подождет до
подходящего момента.
Хокинз присоединился к ним, едва придя в себя от того чуда, свидетелем
которого он только что был.
- Роза. Кто бы мог подумать, что поэт может сочинить такую длинную и
изумительную балладу о двух влюбленных,
восхищавшихся одним-единственным цветком? Я - никогда. Хотя проблема интересная.
И вдохновляет. Как упражнение я
мог бы попробовать... - Он прищурился с видом поэта, поджидающего свою музу. -
Колокольчики. Да. Думаю, подойдет.
В них много души. По крайней мере строк сорок, вы согласны?
Леклер поманил его пальцем:
- Пойдемте со мной, Хокинз. Все изумительные поэмы заслуживают серьезного
анализа.
София занимала гостей, но ее сердце волновалось. Обед планировался не просто
так, он имел причину. В прошлую ночь
она просила Эйдриана присутствовать на нем. Никто не пропустил бы такого
события.
Когда он сказал, что должен обдумать ее предложение, она надеялась, что он не
будет медлить. Спускаясь в парадную
столовую, она молилась, чтобы Эйдриан появился. Видимо, он не смог принять
решение за один день.
А может быть, его отсутствие и есть его решение.
Весь вечер она, как ни старалась, не могла не думать о нем, что делало ее
невнимательной. Прием становился для нее
утомительным.
Внезапно к ней подошел Джеральд Стидолф.
- Я получил ваше письмо. Вы хотите поговорить со мной? - спросил он.
- Ну да, хочу. Разговор важный.
- Здесь? Среди людей? Я ожидал, что мы будем говорить наедине, ведь разговор
личный.
- Он такой и есть. Не могли бы вы пройти со мной в кабинет?
- С удовольствием, миледи.
София быстро пошла в кабинет. Он последовал за ней. Она хотела сообщить ему о
своем решении выйти замуж за
Эйдриана. Тогда она бы вздохнула свободно и испытала бы удовлетворение. "Я
должна выбрать мужчину, которого хочу,
Джеральд, но не вас". Однако придется ограничиться только заявлением, что она
отвергает его. Она сомневалась, дослушает
ли он до конца.
Герцогиня села за стол в кресло отца. Джеральду пришлось стоять против нее, и
ей понравилось его положение больше,
чем она могла предположить.
- На прошлой неделе я посетила Марли.
- Мне сказали, когда я заезжал к вам.
- Я правильно поступила. Я избегала Марли и всего, что с ним связано. Сейчас
я успокоилась.
- Вполне понятно, что вы избегали Марли. Тяжелая ноша для женщины. Так много
воспоминаний и обязательств,
связанных с ним.
- Вы не понимаете меня. Впрочем, вы никогда не понимали. Я избегала Марли не
потому, что я женщина. Мы вовсе не
такие глупые и беспомощные, как думают мужчины. И я не такая легкомысленная и
непрактичная, как считаете вы.
- Я не считаю.
- Теперь уже не имеет значения, Джеральд. Я принимаю титул и все то, что
влечет за собой такой шаг.
Он радостно улыбнулся:
- Я никогда не сомневался в вас, дорогая. Ваше драматичное решение по поводу
своих кандидатов показало миру, кто
вы такая. Логичный жест, но, возможно, несколько экстравагантный. Нам придется
подождать год или два, прежде чем
удастся восстановить престиж Эвердона в ваших владениях. Каждый понимает, что с
соответствующим советчиком вы
пересмотрите заново свое решение.
- Под советчиком вы подразумеваете себя?
- Конечно, моя дорогая. Моя цель заключается только в том, чтобы помочь вам.
Он выглядел очень довольным, что сила и власть, которых он жаждал, идут к
нему в руки.
Она вспомнила его лицо в день пожара, когда он терзал ее, обвиняя во всех
грехах.
- Но мой выбор не касается вас. Я согласилась исполнить все, что от меня
хотят, но выбрала не вас. Я выхожу замуж и
передам Эвердон следующему герцогу. Но не вам.
Он только что казался счастливым. Но в следующий момент ярость охватила его.
- Все ваш полукровка? Я угадал? Он украл то, что по праву должно принадлежать
мне.
- Он ничего не крал. Он принял то малое, что я дала ему. Он обещает мне
покой, а вы только боль.
- Я предупреждал его. Я сотру его в порошок, и если вы вздумаете выбрать его,
я уничтожу и вас, София. Если вы
думаете, что кто-то согласится на брак между вами и этим полукровкой...
- Я не сказала, что выхожу за Эйдриана. Я только сказала, что не выйду за
вас.
- Будь я проклят, если соглашусь с вашим решением!
- Значит, будете прокляты. - Она вынула письмо из ящика стола и бросила ему.
- Я только выполняю волю моего
отца, чего вы от меня и добивались.
Он пробежал глазами письмо, которое герцог написал ему.
- Вы читали его личную корреспонденцию?
- Я все прочитала.
Он внимательно посмотрел на нее.
- Тогда вы все знаете. Вот почему вы отказываете мне.
Она не поняла его слов. Он внезапно смирился, как человек, который понял, что
потерял. Растерянность отразилась на его
лице, заставив ее испытать чувство неловкости.
- Она ничего не знает. Она отказала вам, потому что всегда чувствовала, какой
вы на самом деле, - послышался голос
Эйдриана.
София резко повернулась. Эйдриан стоял в дверях. Занятая разговором с
Джеральдом, она не заметила, как он вошел.
- Игра окончена, Стидолф. Или мне следует называть вас капитан Брут?
Джеральд медленно повернулся к нему.
- Капитан Брут? - повторила София, ничего не понимая.
- Мы отыскали настоящего Брута, София. Он в Йорке. Он никогда не писал
никаких писем. Все это - дело рук
Стидолфа, он рассчитывал, что страх толкнет вас к нему. Зная о поездке, которую
мы предприняли в "гнилые местечки", и
опередив нас, он устроил все неприятности, через которые мы прошли. Он находился
в доме, когда случился пожар. Готовый
рисковать вашей жизнью, он хотел совершить романтический поступок, но оказался
трусом.
- Не верьте ему, он говорит чушь! - прокричал Стидолф.
- Я говорю правду, и герцогиня верит мне. Посмотрите ей в глаза, и увидите,
что ее на самом деле нельзя обвести вокруг
пальца. Вы недооценивали ее.
- Он лжет, чтобы настроить вас против меня. Он хочет добиться вас для себя, -
продолжал отчаянно убеждать
Стидолф.
- Вы правы. Для себя. Не ради титула или богатства, как вы...
Эйдриан подошел, взял письмо из рук ошеломленного Джеральда и прочитал его.
- Письмо многое объясняет. И все же, зная вашу выдержку, поражаюсь тому, что
вы убили его. Алистэр не мог
предвидеть, что, посылая вам письмо, подписывает себе смертный приговор.
Обвинение ошарашило Софию.
Она в шоке повернулась к Джеральду:
- Вы убили Алистэра? Только потому, что он передумал и больше не хотел видеть
вас своим зятем?
Стидолф не мог больше уклоняться, страшась даже шевельнуться или посмотреть
на нее. Он наблюдал за Эйдрианом
потухшим взглядом. Ничто не дрогнуло в его лице. Холодное и бездушное, оно
напоминало глыбу, высеченную из камня.
- Ваше признание не обязательно, - заявил Эйдриан. - Но ей необходимо знать о
Брэндоне. Она имеет право, так как
все годы несла тяжелую ношу.
Услышав имя брата, София ухватилась за край стола. Происходило нечто такое,
что она отказывалась понимать. Воздух в
кабинете стал ледяным и неподвижным, как в склепе. И его смертельный холод
передался ей.
Эйдриан с решимостью посмотрел в глаза Джеральду.
Джеральд не реагировал, но в глубине его глаз вспыхнул какой-то огонек.
- Что случилось с Брэндоном? - спросила она, с трудом выговаривая слова.
Эйдриан ждал. Джеральд наблюдал за ним так пристально, что она подумала:
наверное, он не слышал ее вопроса.
- Ты не виновата в смерти своего брата, София, - сообщил Эйдриан. - И
никакого несчастного случая не произошло.
Его вытащили на берег, когда Стидолф прибыл на лодке помочь. Он быстро все
просчитал и воспользовался выпавшим
шансом. Удар по голове. Рану, которую сочли результатом падения со скалы, нанес
он.
Сообщение настолько сильно потрясло Софию, что она впала в полное оцепенение.
На смену потрясению пришел яростный гнев.
Сердце бешено заколотилось, и она подлетела к Джеральду с одним желанием -
вцепиться ногтями в его ненавистное
невозмутимое лицо, выцарапать ему глаза. Долгие годы она жила с чувством вины.
Бедный любимый брат... Бедный
Брэндон.
Гнев и жалость ослепили ее.
- Неужели все правда? Господи, но зачем? Стидолф смотрел мимо нее, туда, где
стоял Эйдриан.
- Он хотел добиться расположения герцога, - пояснил Эйдриан. - Когда Брэндона
не стало, он надеялся получить
титул через вас, София.
- Вы могли пойти на такое? Могли из-за титула убить?
- Я заслужил титул.
- Заслужил! Потому что льстил Алистэру? Брэндон единственный, кто заслуживал
титула. Вы убили его, а затем и моего
отца, когда увидели, что ваш план терпит крах. Вы позволили отцу поверить, что
во всем виновата я, и взвалили вину на
меня. Вы даже и смерть Брэндона использовали против меня. Боже мой, Боже мой...
- приговаривала она, обхватив голову
руками. - Вы... вы... чудовище!
Стидолф снисходительно рассмеялся, и его каменное лицо неожиданно
преобразилось.
- Специфика службы Берчарда в иностранных государствах выработала в нем
привычку во всем видеть интригу. Он
ошибается. У него нет доказательств, - высокомерно констатировал он.
- Доказательства есть! Касающиеся не смерти герцога, но Брэндона. Вы не
единственный, кто видел, как он пытался
спасти свою сестру. Есть человек, ставший свидетелем того, как вы на лодке
подплыли к Софии и вытащили ее из воды и как
вы ударили веслом по голове Брэндона. София говорила, управляющий вытащил ее на
берег. Вы подкупили его деньгами и
местом в парламенте. Волей-неволей он превратился в вашего сообщника. Харви
Дуглас рассказал мне все. Джеральд пожал
плечами:
- Он оговаривает меня.
Реакция Стидолфа поразила Софию.
Никакого переживания или хотя бы смущения, никакого чувства вины. Никакого
страха. Он даже не растерялся.
София бросилась к нему.
Он не спеша поднялся, перехватил ее руку и оттолкнул от себя. Она упала в
руки Эйдриана.
Он прижал ее к своей груди и взглянул на Джеральда:
- Слова Харви Дугласа будет достаточно. У него нет причины лгать, ему
обойдется очень дорого его предательство.
Дугласу поверят. Джеральд Стидолф станет не первым преступником, который
надеется, что сможет обойти закон и
избежать виселицы.
Джеральд обошел стол.
- Вы думаете, будет суд? Очень сомневаюсь. Кроме того, если я окажусь на
скамье подсудимых и дела пойдут неважно,
я расскажу все. Вы понимаете?
Эйдриан напрягся, готовясь к противостоянию. Двое мужчин смотрели друг другу
в глаза. Казалось, воздух звенит от
напряжения, а их взгляды наполнились молчаливой угрозой.
Эйдриан постарался расслабиться. Он отвел Софию в сторону:
- Вернись к гостям, София. Я должен переговорить со Стидолфом с глазу на
глаз.
- Ну уж нет! Ведь речь идет о моем брате и моем отце. Я имею право слышать
все.
- Послушай меня. Ты должна уйти. Оставь нас.
- Я не могу пропустить...
- Уйди, София!
Она не двинулась с места. Эйдриан оторвал взгляд от Джеральда и потянул Софию
в другую комнату. Заставив ее выйти,
он закрыл за ней дверь.
Ее трясло от негодования, она ухватилась за задвижку, намереваясь вернуться.
Но та не двинулась с места. Он запер
дверь.
Джеральд занял место за столом. Позиция была удобнее, чем та, которую занимал
Эйдриан. С самодовольным видом
хозяина Стидолф оглядывал комнату.
- Вы не хотели, чтобы она слышала наш разговор. Значит, вам все известно.
- Я подозревал...
- Что ж, вам не откажешь в сообразительности.
- Она мельком упоминала, что вы напоминаете ей Алистэра. И то, что он всегда
покровительствовал вам. С годами
сходство становится все заметнее и объясняет мотив совершенных вами
преступлений.
Стидолф поднял руку над полированной поверхностью стола и вдруг действительно
стал очень похож на Алистэра.
- Вам достаточно хорошо известна моя история, не так ли? Можно сказать, что
мы оба находимся в одинаковых
ситуациях. Разница лишь в том, что я чистокровный англичанин, а вы только
наполовину. Двое мужчин, отцы которых не
были мужьями их матерей.
- Эвердон знал?
- Конечно, знал. Когда первый муж моей матери умер, он подсунул ей своего
брата. И все из-за меня. Он знал, как
позаботиться о своей крови. Он следил за моим обучением и купил мне должность.
Он видел во мне свое продолжение,
причем больше, чем в своих законных детях.
Эйдриан старался подавить отвращение. Он-то думал, что Стидолф будет лгать и,
стараясь соблюсти приличия, оставит
все эти секреты тому, кому они принадлежали.
- Получается, что София ваша сводная сестра? Кому принадлежала идея, чтобы вы
женились на своей сводной сестре?
- Я думаю, мы оба обдумывали такую возможность. И я, и Алистэр. Но вообще-то
моя. Тогда зачем было убивать ее
брата? Я чувствовал, что герцог не решится.
- Значит, идея ваша?
- Вы не представляете, что отец мог согласиться на такое? Простите, но именно
так все и произошло. Он приступил к
решению вопроса после смерти Брэндона. Он хотел, чтобы титул перешел к его сыну,
а остался только я. Мне не достался бы
титул, но я получил бы власть.
Информация, полученная от Стидолфа, не укладывалась у Эйдриана в голове.
Любой нормальный человек не мог
поверить в такое. Если София когда-нибудь узнает, что замышлял Алистэр, если она
узнает, что он толкал ее на
кровосмешение, она окончательно возненавидит отца. Его поступок станет для нее
ужасным предательством человека,
который и так дал ей только страдания. Рана будет кровоточить вечно.
- Но он передумал, да? Он снова женился. - Эйдриан старался сохранить
надежду, но убеждения в его голосе не
слышалось.
- А, да... Появилась Селина. Я решил, что все образуется. Когда ребенка не
получилось, я даже старался внести свою
лепту, - усмехнулся Джеральд. - Если бы она родила от меня сына, возможно, тем
бы и кончилось. Титул оставался за
мной. Во мне текла кровь Эвердона, которая перешла бы к моему сыну... Вполне
достаточно! Но эта сука оказалась
бесплодной. Кому я рассказываю, вы же зна
...Закладка в соц.сетях
