Жанр: Любовные романы
Волнующая поездка
...понравился мистеру Бентли.
Усмешка, появившаяся на губах Джетта, свидетельствовала о том, что это его
совсем не заботит. Его левая нога в металлической клетке, вытянутая прямо
перед ним, едва помещалась под приборной панелью. Только роскошь
автоматической коробки передач — всего две педали — давала ему возможность
сидеть за рулем.
— Бенчли, — поправила Бекки. — И он очень хороший человек.
— Это мужчина твоего типа? — Несмотря на ее вопросительный взгляд, он
продолжал, напоминая ей об их вчерашней беседе: — Безопасный. Предсказуемый.
Скучный. Не эти ли качества тебе нравятся в мужчинах?
Да. Это были именно те качества, именно их она хотела видеть в своем
мужчине: безопасный, предсказуемый, но не скучный. Шерм не заставлял ее
пульс подскакивать или кровь закипать, но это было хорошо. Ей хватило
экстремальных ситуаций с Крисом!
— Если вы хотите выяснить, встречаюсь ли я с Шерманом, то мой ответ — да. Мы
видимся друг с другом время от времени. Ответьте же наконец на мой вопрос.
Что вы здесь делаете?
— Ты не взяла мой джип, поэтому он приехал сам, чтобы отвезти вас.
— В этом не было необходимости.
— Твоя старая колымага совершенно вышла из строя. Она не сможет вынести
дорогу между нашими домами. Ты же не собираешься застрять в пути?
— Как вы узнали, где я живу?
— В больнице. Я заехал сначала туда. — Он наигранно нахмурился. — Почему ты
не сказала мне, что сегодня не работаешь?
— Не было повода.
— Это правда. Но если бы я знал, то мог бы приехать пораньше и взять вас с
Диланом на автогонки по дюнам в Купер-Хилл.
Когда-то Бекки и сама любила гонять в своей собственной машине по дюнам, но
никогда она не подпустит Джетта к этой тайне. С теми днями безрассудства
покончено навсегда.
Его недостаток здравого смысла по поводу собственного здоровья сводил ее с
ума. Безответственность — вот его главное качество. Он точно такой же, как
Крис.
— Вы шли, наступая на больную ногу.
— Нет, я летел по воздуху. У меня после шести часов пытки в тренажере отросли крылья, — пошутил он.
Бекки почувствовала укол боли от сострадания к нему. Такие муки кого угодно
могут довести до безумия, но, конечно, не такого энергичного ковбоя как
Джетт. Однако он мог уничтожить все, чего они достигли, нагружая без меры
свое все еще не зажившее колено.
— Джетт, я сегодня разговаривала с ортопедом, чтобы получить новые
инструкции для занятий на тренажере. Она сказала, что, если вы повторно
повредите ваше колено...
— Не ворчи, Бекки. Я все знаю. Один ложный ход — и я кандидат на инвалидное
кресло, и никаких быков. Я буду вести себя лучше, обещаю. — Он потянулся,
поймал ее руку и стал шутливо пожимать. — Не злись больше. Я схожу с ума,
застряв дома на столько времени.
Так вот почему он приехал в город. Не потому, что волновался из-за их
поездки на старом автомобиле, а от скуки. Она сама должна была догадаться.
— Позволь мне пригласить тебя и Дилана на ланч.
— Пицца! — закричал Дилан, высовываясь из-под правой руки Джетта.
Джетт погладил мальчика по голове.
— Я согласен. Как ты, Бекки? Будешь есть пиццу с нами, мужчинами?
Застигнутая врасплох огромным желанием сделать это и одновременно опасаясь
стать еще ближе к Джетту, она покачала головой.
— Я не думаю так, Джетт. Дайте Дилану выйти из машины, и мы прибудем на
ранчо ровно в назначенное время.
— Я хочу поехать с Джеттом, — сказал Дилан, вновь устраиваясь на коленях
Джетта и просительно взглянув на нее. — Я хочу пиццу, мама.
Пицца для них была редким удовольствием, которое не всегда позволял ее
бюджет, а Дилан, как и все дети, любил пиццу. И она тоже.
— Соглашайся, мама, — сказал Джетт с сексуальной усмешкой на губах. — Не
лишай мальчика горячей пиццы с сыром.
Она напряглась.
— Использовать моего сына таким образом — значит играть нечестно.
— Я никогда не говорил, что играю честно. — Он приподнял брови. — Но я
играю. И играю победу.
Вот это-то и беспокоило Бекки.
Ища выход из положения, она сказала:
— Я должна переодеться в форму.
Лазурные глаза с любопытством скользнули по мягко облегающим ее шортам и
топу с большим круглым вырезом. Как это возможно, чтобы единственный взгляд
вызывал покалывание во всем теле?
— Переодеваться не надо. Ты работаешь на меня. А у меня нет проблем с тем,
что на тебе надето.
Зато у
нее есть проблема с тем, что на ней надето.
У нее и без того достаточно неприятностей.
— Дайте мне пять минут.
— И ты позволишь купить пиццу, мама?
Она должна позволить. Какой вред можно ожидать от покупки пиццы? Джетт не
сможет сделать ничего сумасбродного или опасного в ресторане. Они будут в
безопасности.
— Я поеду на своей машине, — сказала Ребекка. Джетт засмеялся.
— Эй, вы только посмотрите! Ведь это же сам Джетт! — В зале грохотала музыка
и трещали игровые автоматы. Темноволосая хозяйка игриво указала в сторону
Джетта в ту самую минуту, когда он, прихрамывая, вошел внутрь. Ее кокетливая
улыбка совсем не предназначалась шедшей за ним Бекки. — Решил прокатиться в
угнанном автомобиле?
Бекки было неприятно, оттого как засмеялся Джетт. Он явно флиртовал с
темноволосой красавицей.
— Не говори так, Барби. Я не хочу, чтобы все узнали, каким я был в
молодости.
— Джетт Гарретт, тебе меня не провести. Ты нисколько не изменился. Я
слышала, ты окопался на своем ранчо с больной ногой из-за диких приключений.
Теперь я вижу, что это не слухи. — Она кивнула на костыли.
Бекки все еще поражалась тому, что он прихватил с собой костыли. Она не
ожидала, что он проявит в этом вопросе здравый смысл.
— У меня есть вполне невинное объяснение. Я споткнулся, когда рвал
маргаритки в саду моей бабушки.
Барби захохотала.
— Так ты все еще мечтаешь о кубке Национальной Федерации в этом году?
— Конечно. Меня ничто не остановит.
Барби с сомнением взглянула на хромающего Джетта, колено которого было
заключено в клетку.
— Даже эти металлические прутья?
Джетт показал на Ребекку.
— С этим справится Бекки. Она моя личная медсестра и персональный погонщик
рабов. Она превратит меня в здорового ковбоя, и я очень скоро окажусь в
седле. — Он переводил взгляд с одной женщины на другую. — Ведь вы знакомы?
— Конечно. — Барби оперлась локтем на прилавок. — Бекки нас здорово выручила
этим летом, когда моего Рэнди укусила собака. Она просто сотворила чудеса и
помогла нам пережить все это.
Бекки имела дело со множеством собачьих укусов, но у Рэнди он был особенно
тяжелым.
— Как Рэнди?
— О, он уже снова терроризирует соседей, как любой уважающий себя
десятилетний мальчишка. Остался только маленький шрам, который напоминает
ему, что нельзя дразнить ротвейлеров. Но я никогда не забуду, как вы
успокоили его и помогли, когда врач накладывал швы. Вы отличная медсестра.
Пока женщины переговаривались, Джетт перегнулся через прилавок, нашел
бумажную шляпу и обратился к Дилану, держащемуся за руку Бекки.
— Во, гляди, герой. Твоя собственная шляпа от изготовителя пиццы. — Он
нахлобучил треугольную рыжую шляпу на темные волосы мальчика. — Теперь,
когда ты официальное лицо, держу пари, что мисс Барбара разрешит тебе
приготовить собственную пиццу. — Его лицо осветилось широкой улыбкой, когда
он посмотрел на хозяйку. — Как ты к этому отнесешься, Барби? Я и мой лучший
друг, украшающие нашу пиццу?
Барби с усмешкой пожала плечами и жестом пригласила их на кухню.
— Вечерний пик будет еще только через час. Идите сюда, и я покажу вам, что
делать.
Когда Дилан начал обходить прилавок, одной рукой держась за Джетта, волна
беспокойства взорвалась в груди Бекки.
— Нет! — Ее жуткий крик, заглушивший даже музыку, привлек внимание не только
Джетта и Барби. Дилан положил большой палец в рот. Бекки смутилась, когда
заметила, что полдюжины клиентов смотрят в ее сторону. — Мне бы не хотелось,
чтобы Дилан стоял рядом с печью. Он может обжечься.
— Остынь, Бекки-Ребекки, — мягко сказал Джетт. Он обнял мальчика за плечи,
прижимая его к себе. — Здесь я прав. Я не позволю ничему плохому с ним
случиться:
Бекки скрестила руки.
— Я так не думаю.
Улыбаясь, Джетт приставил костыли к стене и захромал вокруг прилавка.
Его голос стал мягким, шепчущим.
— Давай же, — уговаривал он Бекки. — Пойдем с нами, поможешь нам приготовить
пиццу. Обещаю тебе, это будет забавно.
С таким же успехом он мог попросить ее прыгнуть в костер. Каждый момент,
проведенный в компании Джетта, разрушал ее контроль, заставлял желать вещи,
которых она не должна была желать. Опасные вещи. Разве он уже не убедил ее
сегодня поехать в его джипе, когда она имела твердое намерение
воспользоваться собственным автомобилем?
— Пожалуйста, мама.
Дилан сначала с тоской посмотрел на нее, затем с отчаянием и надеждой на
Джетта. Она заколебалась.
Мужчина попросил приготовить с ним пиццу, а не заниматься любовью. Почему
она делает из мухи слона? Она сама сможет присмотреть за Диланом. И будет
уверена, что он в безопасности.
Джетт взял ее за руки.
— Это только пицца, Бекки. Несколько кусочков сыра, немного пепперони.
Аромат горячей, пряной пиццы витал в воздухе.
Внезапно, отринув опасения, Ребекка решилась.
— Но никаких анчоусов!
Он засмеялся, в уголках его глаз поползли морщинки. Это уже намек на победу.
— Слово чести. Никаких анчоусов. Верно, Дилан?
— Верно.
Бекки засмеялась, потому что Дилан явно не знал, что такое анчоус.
— Хорошо. И потом мы поедем к вам. Ваше колено не сможет упражняться само.
Джетт застонал.
— А я надеялся, что пицца отвлечет тебя от твоей садистской миссии.
Отведя глаза, чтобы не рассмеяться, Бекки последовала за Джеттом. Барби, все
еще флиртуя с ним, поставила подготовленную кастрюлю с тестом на прилавок и
показала им контейнеры с начинкой.
— Встань на это, приятель, — сказала она Дилану, подтащив к прилавку
низенькую скамеечку для ног. Ребенок вскарабкался и с восхищением посмотрел
на разнообразные начинки.
— Какая тебе больше нравится, Дилан? — спросил Джетт, и Бекки заметила, что
он почти лег на прилавок.
Вина охватила ее. Как его медсестра она отвечала за то, чтобы он следовал
распоряжениям доктора. Но вместо этого она вела себя, как завороженный
подросток, позволив ему уговорить себя делать то, что ему могло навредить.
— Джетт, вы должны или сесть, или взять костыли.
— Через минуту. Сначала мы с Диланом приготовим все для выпечки.
Малыш опустил помытую руку в маленькую чашу и начал сыпать сыр на пиццу.
Бекки кинулась к нему.
— Сейчас здесь будет ужасный беспорядок.
Джетт остановил ее:
— Позволь ему сделать это. Мы потом все уберем.
— Но он может упасть.
— Ни за что.
Взяв один костыль, Джетт встал позади Дилана. Мальчик смотрел на будущую
пиццу с восхищением.
— Я люблю сыр.
— Я тоже, дружище.
— Вот. — Дилан подвинул чашу к своему герою. — Давай разделим.
Чувствуя комок в горле, Бекки наблюдала за тем, какой ужасный беспорядок
наделали весельчак Джетт и ее сынишка и вместе с тем создали просто
прекрасную пиццу.
— Мама любит оливки.
Джетт указал на чашу.
— Мама, положи несколько штук сверху. Давайте сделаем на пицце человеческое
лицо.
Некоторое время, восхищаясь всем происходящим, Бекки стояла, прижавшись к
твердому, нагретому боку Джетта, чувствуя себя молодой и беззаботной и
наблюдая за тем, как они создавали лицо с глазами из оливок, носом из
пепперони и губами из ломтиков помидоров. Мужчина, женщина и ребенок, будто
настоящая семья. Внезапная тоска охватила Бекки. В голове пронеслись
дурацкие мысли, учитывая опасную компанию, в которой она находилась.
Звонкий смех Дилана наполнял ресторан, и его радость вытеснила ее тоску.
Дилан был ее жизнью. И если ей будет нужен когда-нибудь мужчина, то наиболее
подходящей кандидатурой станет Шерман. Джетт был ее пациентом. Неприятным,
пугающим пациентом, чьи опрометчивые поступки легко могли сказаться на
Дилане — и на ней тоже. Но не о чем волноваться. Скоро она получит свою
зарплату и избавится от него навсегда.
И теперь, когда Ребекка это твердо решила, она смогла расслабиться и немного
поразвлечься.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Джетт полулежал в своем кресле. Его колено было вставлено в
акулью пасть
,
а сам он добросовестно делал упражнения для рук с гантелями, которые
принесла ему Бекки, и смотрел видеозапись соревнований по родео. Но мысли
его не были заняты ни изучением поведения быков, ни анализом того, как
ковбоям удавалось удерживаться на них. Он думал о миниатюрной рыжеволосой
медсестре, пробудившей в нем инстинкты защитника.
Он вздохнул с отвращением и постучал пультом телевизора по подлокотнику.
Эта женщина могла сама позаботиться о себе. Кроме того, сам он был не из тех
мужчин, которые волнуются за женщин.
Так в чем же дело? Почему он не мог спокойно думать ни о груде ржавого
железа, в которую превратился ее автомобиль, ни о лысых покрышках на его
колесах?
Ни о том, как соблазнительно выглядела Бекки, когда они готовили пиццу?
Сегодня вечером она поедет домой на его джипе, решил Джетт, даже если для
этого придется выпустить весь воздух из шин ее древнего автомобиля. Если
уговоры не помогут, придется дать ей небольшую взятку.
— Коки! — завопил он.
Повар не появился. Джетт положил одну из гантелей, поискал на полу
кроссовку, нашел и швырнул ею в дверь.
Через секунду дверью хлопнули так, что она отскочила от стены.
— Черт тебя подери, чего ты ревешь?
Джетт вздрогнул.
— Ты сам ревешь.
— Я делал яблочный пирог для миссис Кейти.
Джетт почувствовал запах корицы.
— Кейти все еще вертит тобой, как хочет, а?
Коки фыркнул.
— Миссис Кейти ожидает ребенка, если ты еще не заметил. Беременные леди
должны есть все, что хотят. А она хочет моего яблочного пирога.
— А его хватит на всех?
Коки хлопнул парой мясистых кулаков по своим здоровенным бедрам.
— Если ты пригласишь Мелиссу, то не хватит.
— Что, если это будет не Мелисса?
— Мне надо кормить ораву работников. И я больше не собираюсь готовить для
твоих кудрявых крольчих, поклонниц родео.
Джетт всем сердцем желал, чтобы Бекки была поклонницей родео. Это бы,
конечно, все упростило.
— Я хотел попросить Бекки и Дилана остаться поужинать с нами.
Совсем не потому, что она что-то для него значила. Черт, нет, но ему было
скучно, и это, считал он, было единственным разумным объяснением его
внезапного беспокойства.
Глаза Коки зажглись.
— Хорошо, но если это не чудо, то я не знаю, что это. Видно, все же бык
оказал тебе услугу, швырнув тебя головой о землю.
Джетт неловко поежился. Его колено отреагировало молниеносной болью.
— Не придумывай никаких забавных объяснений. Я приглашаю на ужин многих
женщин. А Бекки и Дилан уже здесь. Они могут поесть с нами.
— Медсестричке надо бы немного потолстеть.
Джетт хотел было сказать, что считает фигуру Бекки совершенной, но тогда
Коки накинется на его слова, как крыса на сыр.
— Она очень много работает. — Джетта удивляло, как она только со всем
справляется. — И никогда не сдается. — Он издал короткий смешок. — Иногда я
хочу, чтобы она сдалась. Она заставляет меня работать столько же, сколько
работает сама.
— Я заметил это. Но добросовестность тебе не повредит.
С выражением отвращения на лице Коки внезапно кинулся к столу и с гневным
восклицанием бросил в мусорную корзину пустые обертки от мексиканской
кукурузной лепешки с картошкой.
— Работа в двух местах и самостоятельное воспитание сына кого угодно сделают
тощим.
— И своему отцу она тоже помогает. Она говорила, что у него проблемы со
здоровьем. А глядя на ее старый драндулет, я бы сказал, что деньги для нее —
тоже проблема, как ты считаешь?
Джетт не знал, почему это его угнетало. Наверное, из-за Дилана, предположил
он. Ему не хотелось, чтобы мальчик рос в нищете.
— Я действительно подозреваю, что у нее неважно с деньгами. Иначе зачем бы
еще она приезжала сюда и выносила такого ленивого разгильдяя, как ты?
Джетт нахмурился, ему не нравилось, что он волнуется. Он никогда прежде не
волновался. Но ему продолжали мерещиться лысые покрышки старой развалюхи.
Что-то неладное творилось с ним в последнее время. Он принимал слишком много
обезболивающих таблеток? Нет, не то. Он ничего не принимал.
— Если ты собираешься стоять здесь и оскорблять меня, — сказал он Коки, — то
лучше сделай хоть что-то полезное. Замени видеокассету на ту, где помечено
Неукротимый
, я собираюсь сесть на этого упрямого быка в следующий раз.
— У вас, Гарреттов, нет ни капли здравого смысла. — Коки поменял кассету и
покачал головой, встряхнув своими кустистыми волосами. — Ты бы лучше забыл
об этих чертовых быках, нашел бы себе хорошую женщину и поселился с ней
здесь, чтобы помочь своему брату. Колт загружен до предела, в то время как
ты разъезжаешь по всей стране, преследуя женщин и рискуя угробить себя.
Джетт состроил недовольную гримасу.
— Колту не нужна моя помощь. — Они с самого начала договорились, что Колт
будет управлять ранчо так, как ему хочется, деля доходы и прибыль с Джеттом.
— Ранчо — замечательное место, чтобы вылечиться, но ты знаешь меня, Коки. Я
не люблю нигде надолго задерживаться.
— Разве ты не чувствуешь никакой ответственности по отношению к ранчо? Ты
врываешься сюда, как торнадо, и уезжаешь сразу же, как только тебе этого
захочется? Ты думаешь, Колту не хотелось бы больше времени проводить с женой
и малышами? У всех работников ранчо есть свободное время, у него же его
никогда не бывает.
Джетт ненавидел, когда Коки начинал разводить демагогию, но он не
задумывался над тем, что теперь, когда Колт стал главой семьи, ему тяжело
одному управлять ранчо.
— Я не думал об этом.
— Ну да, твой брат считает, что он единственный, кто может управлять этим
ранчо.
— Видишь? Он не хочет, чтобы я вмешивался.
Джетт и сам был не пробив сделать что-нибудь полезное, пока находится здесь.
Он готов на все, лишь бы скоротать время.
— Но ранчо принадлежит не нанятым работникам, оно принадлежит вам с Колтом.
Джетт всегда думал, что, если бы Колт не любил работу на ранчо, он не
занимался бы этим. Они оба выбрали то, что хотели. Тот образ жизни, который
они вели, соответствовал желанию каждого из них. Колту нравилось быть
хозяином ранчо, а Джетту нравилась свобода. И так было, по крайней мере,
пока не появилась Бекки. Теперь он не был в этом уверен.
— Я поговорю с Колтом. Но не ожидай многого. — Ему не хотелось остаться
здесь надолго. Три недели на ранчо и так уже чуть не превратили его в
кандидата на участие в каком-нибудь психиатрическом ток-шоу. — У меня есть
куда идти, чем заняться. Не хотелось бы разочаровать всех одиноких и
жаждущих леди.
Коки нажал на кнопку пульта, остановив брыкающегося быка, бросил пульт на
подлокотник кресла и пошел к двери. Он повернулся и пригвоздил Джетта
взглядом.
— Тебе никуда не надо идти, чтобы найти одинокую леди. Она сама приезжает
сюда каждый вечер. И если я не ошибаюсь, ты желаешь ее и будешь очень
большим дураком, если не признаешь этого. Может быть, в твоей ноге и металл,
но не надо вести себя так, будто в твоей голове опилки.
Джетт швырнул подушкой в усмехающееся лицо Коки, но промахнулся, поскольку
старый повар ловко увернулся, и его смех раздался уже где-то в прихожей.
Джетт не собирался оставаться здесь. Он был слишком близок к финалу, чтобы
все бросить. Ничто не могло остановить его. Ни больное колено. Ни ранчо. Ни,
тем более, женщина.
Утомленная после работы в больнице Бекки массировала свою затекшую шею,
когда повар Гарреттов впустил ее в дом.
— Привет, Коки.
Ступая в прохладную прихожую, Бекки глубоко вздохнула. Начиная с того дня,
когда она начала посещать Джетта, она забросила все свои тренировки. Ее
мускулы лишились былой силы. Сегодня она принесла с собой необходимое
оборудование, чтобы изменить это.
— Вы выглядите утомленной.
— Спасибо, — сказала она, усмехаясь. Старый повар захохотал.
— О, вы такая худенькая. Вам нужен хороший ужин с десертом из яблочного
пирога. Вы любите его? Яблочный пирог — моя гордость.
— Кто же его не любит?
— Хорошо. Я приготовил место за столом для вас и вашего малыша. Ужин в
шесть.
Бекки заморгала в замешательстве. Обычно она приносила бутерброд для Дилана
и не волновалась о еде, пока они не возвращались домой. Неужели она только
что приняла приглашение на ужин?
Но прежде чем она смогла исправить это, Коки помахал татуированной рукой в
сторону западного крыла дома.
— Идите туда. Я слышу вас зовет ваш мужчина.
Ваш мужчина
вместо
ваш пациент
. Забавно. Джетт был ее мужчиной не
больше, чем мужчиной любой другой женщины.
Приятный баритон Джетта заполнил пространство прихожей.
— Целый мир, который он поймал своим лассо, — пел Джетт.
Настроение Бекки внезапно поднялось. Она остановилась перед закрытой дверью
и улыбнулась перемене его репертуара. Что же он там делает?
Она постучалась, затем толкнула дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как
свернутое лассо летит вдоль комнаты и оборачивается вокруг ножки кровати.
Джетт откинулся на тренажере, пробуя освободить веревку.
Когда Бекки вошла, он посмотрел на нее и усмехнулся.
— Эй, Бекки-Ребекки, что случилось?
Бекки подошла к кровати и освободила веревку.
— Сколько времени вы сегодня тренировались?
Он искоса посмотрел на часы.
— Пять часов и пятьдесят минут. Осталось всего десять минут.
Джетт свернул в кольцо веревку перед тем, как сделать петлю.
— Давай потанцуем? Время пойдет быстрее.
— Я пас.
Она повернулась и достала футляр со стетоскопом. Никогда она не позволит
Джетту узнать, как хорошо ей было в его объятиях.
— Нет, ты не пас.
Прежде чем она сообразила, лассо со свистом упало на нее и скатилось к
талии, притянув опущенные руки к телу. Теплая волна охватила ее, и она
рассмеялась.
Джетт тащил ее к себе, до тех пор пока она не оказалась возле его кресла.
Бекки не могла не посмотреть вниз на его красивое с хитринкой лицо. Его
синие глаза блестели. В них можно было увидеть не только забаву, но и нечто
большее.
— Потанцуй со мной, Бекки-Ребекки.
Ее сердце громко застучало.
— Слишком опасно.
— Хорошо, тогда пеняй на себя.
Он резко потянул за веревку, Бекки не устояла и оказалась между его колен.
Он обвил ее руками, укрепляя веревку и усаживая женщину на колени.
— Поймал.
Она боролась, но не так сильно, как надо бы. В то время, как разум говорил
ей:
Вставай и беги
, каждая клеточка ее тела отказывалась повиноваться. Он
зажал ее своими обнаженными бедрами, и она едва удерживалась, чтобы не
погладить твердую загорелую ногу.
— Когда вы меня развяжете, то будете очень сожалеть.
— Тогда мне надо наслаждаться сейчас.
Он притянул Бекки еще ближе. Его лукавые глаза дразнили ее. На щеках его
была пятичасовая щетина. Одну руку он положил на ее шею, чтобы помассировать
ей затылок.
— О, да у тебя тут узел.
— Поверьте, я знаю об этом. А теперь позвольте мне встать.
— Не-а. Мне нравится держать тебя. — Он усмехнулся. Руки заскользили по ее
конскому хвостику. — Я давно хотел сделать это.
Джетт снял резинку с волос, распустил их, а затем, используя свои пальцы как
гребенку, причесал послушные волны. Потом он начал медленный, дразнящий
массаж головы.
Закрывая глаза и наслаждаясь прикосновениями его рук, Бекки откинула голову,
забыв о своей профессиональной сдержанности, которая исчезала вместе с
напряженностью в ее шее.
— О боже, это...
— Прекрасные волосы. — Тембр его голоса понизился. — Они такие мягкие.
Теплое дыхание Джетта соблазнительно касалось ее шеи. Бекки открыла глаза и
увидела его лицо, оно было близко — слишком близко. Глаза цвета аквамарина
остановились на ее губах.
Пульс Бекки участился.
— Даже не думай об этом, парень.
— О, я много думал об этом в последнее время. — Его губы медленно
приближались. — А теперь собираюсь это сделать.
Поцелуй был кратким, но страстным. Когда Бекки обрела способность говорить,
она пропищала:
— Никогда больше не делай этого.
Джетт удивленно выгнул бровь.
— Почему? Разве я тебе не нравлюсь?
Бекки была не настолько глупа, чтобы отрицать правду.
— В этом-то вся проблема. Ты мужчина не моего типа.
— Действительно? Мне кажется, ты не права.
— Отпусти меня.
— Я думаю, ты хочешь, чтобы я тебя еще раз поцеловал.
&mda
...Закладка в соц.сетях
