Жанр: Любовные романы
Все, что мне нужно
... Кажется, я столкнулся с
ним на галерее после завтрака. У него
довольно забавная внешность и крайне неблагозвучная фамилия . Сутулый, с
покатыми плечами и круглой физиономией,
держится угодливо и подобострастно. Он действительно чем-то напоминает свинью. У
него и нос загибается вверх, как
самый настоящий пятачок. Вы не находите?
- Довольно жестоко с вашей стороны так говорить. - Софи бросила косой
взгляд на Истлина. - Не его вина, что он
так сросся со своей фамилией. Мне он не нравится, но с внешностью ему просто не
повезло, и не следует его обижать.
- Конечно, вы правы, хотя мне не раз приходилось наблюдать, что прежде
всего мы судим о людях именно по
внешности.
- Я согласна, но все-таки неразумно и неправильно ограничиваться лишь
внешними признаками, и не постараться
узнать побольше о качествах характера, которые составляют суть человеческой
личности.
"Я и хотел узнать самую суть характера Софи, - подумал Истлин. -
Интересно, она серьезно говорит или просто
так, не придавая значения словам?"
- Когда я учился в Хэмбрике, - тихо начал рассказывать Истлин, не глядя на
Софи, - "Орден епископов", да и
другие ребята меня дразнили жирным огузком. - Леди Колли столь явно удивилась,
что Ист почувствовал ее реакцию без
всяких слов. Она обернулась к нему и теперь смотрела на маркиза во все глаза. -
Я был ужасно... хм... пухлым в первый
свой год в Хэмбрике. Жирный огузок - еще слабо сказано. Я питал слабость к
пирожным с кремом, что сыграло свою роль.
Софи продолжала болтать ногами в озере, раздумывая, как же часто
приходилось Исту вступать в драку, чтобы
защитить себя от маленьких мучителей. Как он назвал их - "Орден епископов"?
Довольно жестокая игра.
- Не стоит придавать поведению мальчишек большого значения, Софи. И тем
более испытывать ко мне сочувствие.
Я давал сдачи при каждом удобном случае, а чаще всего на всякий случай. И еще я
был страшным эгоистом. Я довольно
часто получал от матери всякие лакомства, которыми ни с кем не делился. Я
запирался в комнате и съедал все, после чего
шел драться.
- Да, трудно сказать, кому следует больше посочувствовать.
- Вы могли бы проявить ко мне больше сострадания, - заметил Ист сухо.
- Извините меня. - Софи развязала ленты на шляпке и положила ее рядом с
собой на траву. - А как же лорд
Нортхем и остальные? Как вы стали друзьями?
- Безусловно, тут заслуга Уэста. Поскольку на нем всегда стояло клеймо
незаконнорожденного, ему самому
приходилось много драться, чтобы защитить свою честь или кого-нибудь проучить. У
меня к тому времени уже сложилась
репутация отъявленного драчуна, и однажды на лестнице, ведущей в верхний коридор
Дэнфилд-Хауса, он бросил мне вызов.
Я дал ему возможность вовремя отступить, но у него не хватило здравого смысла, и
мы начали драться в холле. Большинство
мальчишек обратилось в бегство, и только Нортхем и Саутертон оказались настолько
безрассудны, что сами ввязались в
драку. У Уэста потом красовался огромный синяк под глазом. Норт здорово
размозжил большой палец на руке. А Саут
несколько дней ходил с огромной шишкой на затылке.
- А вы?
- Отделался разбитой губой и кровоподтеком на подбородке. После того как
нас выпустили из лазарета, я пригласил
их всех к себе в комнату и угостил пирожными.
- В самом деле? - Софи весело рассмеялась.
- Я думал, что за драку нас вышвырнут из школы, поэтому разделил с ними
свои последние лакомства. После случая
с дракой мы на удивление быстро стали друзьями, - продолжал Ист.
- И все же никого из вас не исключили?
- Нет, хотя после того, как директор отделал нас розгами, мы все здорово
пожалели, что нас оставили. Дедушка
Нортхема специально посетил Хэмбрик, и после его визита Норта не выгнали.
Матушка Саутертона воспользовалась своими
связями в политических кругах. Моя мать в очередной раз развязала тесемки своего
кошелька, а вот Марчмену досталось
больше всего. Отец и не думал его защитить. Его светлость просто однажды признал
его существование, чем и ограничился.
- Наверное, Марчмен очень нуждался в вашей дружбе.
- Не совсем так, - тихо произнес он. - Если бы не Уэст, мы бы так и
продолжали плыть по течению, хотя мне
всегда казалось, что Уэст мог бы выжить в любых условиях, довольствуясь тем, что
имеет, в то время как нам всегда
требовалось нечто большее для осуществления наших планов.
- Например, стать заклятыми врагами "Ордена епископов"?
- Совершенно верно.
Софи закрыла глаза и подставила лицо солнечным лучам, наслаждаясь нежным
теплом заходящего солнца. Теперь ее
ноги почти до колен погрузились в воду.
- После стольких лет неприкрытой вражды и хитроумных военных действий вы,
наверное, почувствовали легкое
разочарование, когда вам пришлось положить конец розням?
- А почему вы решили, что мы перестали враждовать?
- Но вы ведь уже не школьники, - недоверчиво посмотрела на Истлина Софи.
- Но "Орден епископов" по-прежнему существует.
- В стенах Хэмбрика.
- Его история всего лишь берет там свое начало.
- Что вы такое говорите? - Софи удивленно смотрела на Иста.
- "Орден" действует и за пределами вымощенного булыжником школьного двора.
- Истлин пожал плечами. - Я
думал, что вы знаете, Софи. Одно время Тремонт был там архиепископом.
Глава 7
- Тремонт? - переспросила Софи. - В "Ордене"? Вы уверены?
- Абсолютно. - Истлин сорвал травинку и принялся мять ее пальцами.
Маркизу еще много лет назад довелось убедиться, что полковник Блэквуд
располагает весьма значительным влиянием
и практически неограниченными возможностями по части поиска нужной ему
информации. И он знал о Тремонте все.
- Я даже не знала, что он учился в Хэмбрике. Мой отец учился в Харроу, и я
всегда думала, что и Тремонт тоже. -
Софи протянула руку и выхватила травинку из пальцев Истлина, который как раз
собирался сделать из нее свистульку. - Я
требую вашего полного внимания, - сказала она и швырнула травинку в воду.
Софи стала необыкновенно серьезна. Известие о том, что Тремонт состоял в
"Ордене епископов", неожиданно очень
взволновало ее, она даже переменилась в лице, и Истлину захотелось узнать
причину. Он выжидающе смотрел на Софи,
обратившись в слух.
- Что означает быть архиепископом? - задала вопрос леди Колли.
- Быть главой "Ордена". Архиепископа назначают. Совсем не обязательно, что
такой пост займет самый старший
мальчик. Большую часть времени, которое мне пришлось провести в Хэмбрике,
архиепископом был Барлоу. - Истлин
пристально посмотрел на Софи, и в его голосе прозвучали жесткие нотки. - Вы
знакомы с ним?
- Барлоу? Да. Я знакома с его светлостью.
Ист ожидал, что она добавит что-то еще, но Софи промолчала.
- Будучи избран, архиепископ остается во главе "Ордена" до самого
окончания школы. Тогда выбирают другого
мальчика из числа епископов. Бывший архиепископ сохраняет за собой особые
привилегии до конца своих дней.
- О каких привилегиях идет речь?
- Ну, например, когда бывший архиепископ учится в университете, студенты,
которые, будучи в Хэмбрике, состояли
членами "Ордена", обязаны помогать ему добиться почестей и наград и заслужить
уважение профессоров, обеспечить
положение в обществе и значительно укреплять его позиции. Например, устроить
выгодную женитьбу или оплатить
карточные долги. Политическое влияние - непременная часть соглашения.
Софи внезапно стало холодно, хотя солнце по-прежнему пригревало.
- Вещи, о которых вы говорите, - спросила она, не глядя на Истлина, -
делаются тайно?
- В Хэмбрике большая часть дел "Ордена" хранится в секрете, но его члены
обычно ведут себя так, что сами
привлекают к себе внимание. Епископы существуют в Хэмбрик-Холле практически с
момента его основания, Софи, но там
они всего лишь мальчишки. Только выйдя из его стен, они обретают подлинную мощь,
и их влияние становится заметным.
Старые члены "Ордена" опекают молодых, и все они без исключения соблюдают
большую осторожность, так что тайны
епископов известны лишь в их собственном кругу, а посторонние могут и не
догадываться о существовании самого
"Ордена", - объяснил маркиз. - Довольно странно, что вы никогда не слышали, что
Тремонт окончил Хэмбрик.
- Я не вижу здесь ничего странного, - заметила Софи. - Полагаю, у вас есть
родственники - может быть,
двоюродные братья. Вы можете сказать точно, в какую школу они ходили?
- У меня нет двоюродных братьев, только сестры, но я понял, что вы имеете
в виду. А вы не знаете, где учился
Дансмор?
- Он не покидал Нэшвика. Тремонт прежде жил там. Дядя занимал место
викария, и ему жилось довольно неплохо
под покровительством лорда Глена Идена. Гарольд одно время занимался с теми же
учителями, что и сын его светлости. А
потом роль учителей взяли на себя его отец и мать.
- Вы никогда прежде не упоминали жену Тремонта.
- Она умерла без малого шесть лет назад, почти сразу после женитьбы
Гарольда. Она имела мало общего с мужем и
сыном. Мне нравилась мать Гарольда, хотя наши пути не слишком часто
пересекались. Тетя чрезвычайно серьезно
относилась к своим обязанностям жены священника.
Глаза Софи смотрели прямо на него со смешанным выражением неуверенности и
страха.
- Вы боитесь меня? - спросил Истлин.
- Нет. - Софи испугалась, что выдала себя, сказав ему правду, и, затаив
дыхание, ожидала ответа маркиза.
- Иногда мне кажется, что вы все-таки боитесь.
Софи ничего не ответила.
Истлин внимательно взглянул ей в лицо. Никогда нельзя угадать наверняка, о
чем она думает, что приводило маркиза
в бешенство и в то же время восхищало. Теперь он понял, что под маской
безмятежности Софи пытается скрыть от
посторонних глаз свои истинные чувства.
- Что вы собираетесь обсудить с моим дядей?
- Я должен взять с вас слово, Софи, - предложил свои условия Истлин, - что
все, о чем я вам сейчас скажу,
останется между нами. Вы меня поняли?
- Да, - согласилась Софи.
- Ост-Индская компания готовит один проект. Речь идет об установлении
контроля... - рассказывал Истлин.
- Над Сингапуром, - продолжала Софи.
- Рискуя унизить вас снова, я хотел бы спросить: откуда вы знаете?
- Очень просто. Тремонт часто репетирует речи, которые собирается
произнести в парламенте. Он ищет верную
интонацию, продумывает, где лучше сделать паузу, какие выбрать слова, чтобы
усилить эффект, произвести впечатление на
аудиторию. Вы ведь слышали, как он говорит, а значит, легко можете себе
представить, как его громоподобный голос
разносится по всему дому. Все слуги в Тремонт-Парке поголовно вынуждены слушать
обрывки его ораторских выступлений,
выполняя свои повседневные обязанности по дому.
Истлин сокрушенно покачал головой. Он вытянул ноги и откинулся на спину,
упершись локтями в землю.
- Вот проклятие, - проговорил он в сердцах. - Черт знает что такое!
- Если вы думаете, что секретные сведения получили огласку, то я хочу вас
успокоить. Нашим слугам нет никакого
дела до них. Они преданно служат Тремонт-Парку. Для многих из них Тремонт-Парк
остается единственным домом на
протяжении всей их жизни. И они не сделают для него ничего плохого. - Софи
откинулась на спину так же, как и Истлин, в
точности скопировав его позу. - Китай может оказаться так же важен для короны,
как и Индия, - задумчиво проговорила
она.
- За этим проектом, безусловно, большое будущее.
- Вероятно, компания нуждается в каких-то гарантиях, что ее интересы будут
защищены.
Ист бросил на Софи быстрый взгляд.
- А это вы тоже услышали через дверь библиотеки?
- До некоторых вещей я вполне способна додуматься и сама, - сухо заметила
девушка.
- Простите меня, продолжайте.
- События в Сингапуре вполне могут потребовать участия армии. А когда речь
заходит о военном вмешательстве,
парламент всегда проявляет большую осторожность. Британские солдаты защищают
наши интересы в Индии и Африке. Мы
едва успели оправиться после изнурительной войны с Наполеоном на континенте, а
совсем недавно воевали с американцами.
Естественно спросить: нет ли каких-нибудь аргументов против сингапурского
проекта?
- И если они есть?
- Тогда скорее всего позиция Тремонта может сыграть немаловажную роль в
исходе дела. Я знаю, что он обладает
определенным весом, а если принять во внимание то, что вы рассказали об
"Ордене", его влияние даже больше, чем я
предполагала. - Софи повернулась лицом к Истлину. Теперь она лежала на боку,
опираясь на согнутую в локте руку. - И
на какую же сторону он встанет, по вашему мнению? - спросила Софи, отводя рукой
траву, которая щекотала ей щеку. -
Ведь именно поэтому вы здесь? Чтобы заручиться его поддержкой в вашем деле?
- Дело не вполне мое. Я являюсь лишь исполнителем воли тех, кто хотел бы
видеть сингапурский проект
осуществленным.
- Но у вас у самого есть сомнения?
- Мои соображения в принципе те же, что и у вашего дяди. План компании
принесет несомненную пользу короне. Он
оживит торговлю и расширит государственную сферу влияния. Обе наши страны от
него только выиграют.
Софи встретила последнее высказывание Иста скептическим замечанием:
- Тремонт совсем не разделяет вашу точку зрения. Он категорически
отвергает мысль, что иные культуры способны
нас чему-либо научить. Напротив, он уверен, что наше появление в любой части
света должно тепло приветствоваться и что
только самые невежественные представители человечеств могут отнестись без
особого восторга к нашим нравам и обычаям.
- И к нашей вере?
- Естественно. Тремонт обладает рвением настоящего миссионера.
- В таком случае странно. Он должен с энтузиазмом поддержать проект,
который предоставляет огромные
перспективы в плане обращения в христианство множества заблудших душ среди
представителей коренного населения.
- Но вы так и не сказали о собственных сомнениях, - напомнила Софи.
- Вы совершенно безжалостны, Софи.
- Кто бы говорил! - улыбнулась она в ответ.
- Речь идет о торговле опиумом, - тихо поведал он. - Боюсь, если
сингапурский проект будет реализован,
масштабы торговли существенно увеличатся по сравнению с нынешними, потому что
подобный промысел способен многим
при нести большую выгоду. Если не принять разумных мер предосторожности, можно
прийти к довольно печальному итогу.
Софи нахмурилась. Ее золотистые глаза потемнели, а между бровями появилась
маленькая морщинка. Девушка
старательно обдумывала сказанное маркизом.
- И вы говорите, что мой дядя разделяет ваши опасения?
- Он не знает, в чем именно заключается мое мнение, но Тремонт
действительно заявил, что возможное расширение
торговли опиумом не позволяет ему принять окончательное решение и высказаться в
поддержку проекта. Но он с тем же
успехом не решается и выступить с критикой сингапурского плана. Подобные
аргументы против проекта не принесли бы ему
популярности.
- А какие доводы оказались бы приемлемыми?
- Политические. Тремонт мог бы возражать против проекта на том лишь
простом основании, если принц-регент даст
понять, что он его поддерживает. Ливерпул также высказался в защиту плана
колонизации Сингапура. Всегда найдутся
желающие пошатнуть кресло премьера. Если при этом им самим удастся устоять, тем
лучше. - Истлин тоже повернулся на
бок, и лежал теперь, опираясь на локоть. - Вот так и делается политика, Софи.
Идет борьба за власть. Если оппозиция
располагает достаточным влиянием и способна привлечь многих на свою сторону, ее
поддержка стоит дорого и должна
хорошо оплачиваться.
Истлин заметил, что Софи не понравился его ответ. Возможно, она
воображала, что деятельность правительства
обязательно связана с какими-то благородными побуждениями и возвышенными
мотивами.
- Ваш дядя возражает против проекта Ост-Индской компании из-за торговли
опиумом. И его позиция носит
принципиальный характер. Он может и изменить свое мнение, но в ответ он ожидает
определенных уступок со стороны тори.
- И вы их эмиссар?
- До известной степени.
- Гарольд говорил мне, что вы каким-то образом связаны с Министерством
иностранных дел и что пользуетесь
немалым влиянием. Это правда?
- Я бы не сказал.
- Вы скромничаете?
- Едва ли, - ответил Истлин, ухмыляясь.
И все-таки он поскромничал, подумала Софи. Если говорить о характере
маркиза, его скорее можно назвать скромным
и непритязательным. Попытки проникнуть глубже в его внутренний мир он встречал
юмором, шутками, которые служили
ему лучшей защитой.
Лежа на траве рядом с маркизом, Софи вдруг испытала то же чувство, которое
обычно возникало у нее дома, в
постели, когда она пересчитывала звезды, видневшиеся в квадратик окна.
Глаза девушки заблестели, а на щеках появился нежный румянец. Ее губы
слегка приоткрылись, а дыхание стало
неровным, но она не замечала этого. Ее волосы разметались, непослушные пряди
падали на лоб, и ветер играл ими, но сама
их обладательница не обращала ни на что никакого внимания. Она могла думать лишь
о том расстоянии, которое отделяло ее
от мужчины, лежащего рядом на траве.
Софи потянулась к Истлину и легко коснулась губами его губ. В ее
мимолетном, кратком поцелуе почти не было
страсти, но губы Софи, теплые, нежные и чувственные, пьянили, как молодое вино,
потому что обещали гораздо больше, чем
дарили.
Истлин протянул к ней руки, но девушка мгновенно отстранилась и вскочила,
подхватив свою шляпку. Она свистнула
Аполлону, и на звук прибежали сразу обе лошади. Софи услышала у себя за спиной
негромкое ворчание Истлина по поводу
такого предательства со стороны Шторма.
- Не надо следовать за мной, - предупредила Софи.
Истлин собирался что-то сказать, но осекся, заметив, что Софи чрезвычайно
серьезна, а в голосе ее прозвучали
умоляющие нотки. Он лишь коротко кивнул и жестом подозвал к себе Шторма. Маркиз
вскочил в седло, не спросив, не
нужно ли подсадить Софи, и развернул коня в направлении усадьбы.
В окне самой высокой башенки, украшавшей особняк, Истлин заметил вспышку
света. Должно быть, просто
отражение, подумал маркиз.
Тремонт как раз обедал, когда Софи сообщила ему о своем приходе. Она
заметила, что граф ел то же самое, что и они
с Истлином часом раньше. Судя по всему, недомогание Тремонта нисколько не
уменьшило его аппетит. Софи же
чувствовала себя крайне неловко, сидя вместе с маркизом в просторном обеденном
зале. Избегая взгляда маркиза, она никак
не могла отделаться от чувства стыда, неотступно думая о том порыве, которому
неожиданно поддалась, поцеловав его. Обед
прошел в напряженной обстановке.
- Ваше сиятельство чувствует себя лучше? - справилась Софи, оглядывая
множество закрытых крышками блюд,
стоявших перед Тремонтом.
- Я чувствую себя вполне сносно, - отвечал граф с набитым ртом, отправляя
в рот очередную порцию вареной
картошки. - Что тебе здесь надо, София? - Тремонт указал Софи на кресло слева от
камина.
- Я пришла спросить, когда вы закончите свои дела с лордом Истлином. -
Софи села на указанное кресло.
- Довольно дерзкий вопрос. - Темные брови Тремонта поползли вверх.
- Да, милорд.
Граф уверенно подцепил вилкой тонкий кусок ростбифа, продолжая изучать
выражение лица Софи, отличавшееся
необычайной серьезностью.
- Ты уже устала занимать своего гостя? - спросил он.
- Истлин не мой гость.
- Так ли важно чей, дорогая? Он здесь по моему приглашению, и часть
обязанностей хозяйки неизбежно ложится на
твои плечи.
Софи старалась смотреть прямо на Тремонта, стараясь ни за что не показать
своей неуверенности.
- Мне известно от его светлости, что вы выступаете против проекта
колонизации Сингапура.
- Неужели молодым людям, предоставленным самим себе, больше не о чем
поговорить? Вряд ли тебя касается
подобный вопрос.
- Мне также довелось услышать, что ваши возражения основаны на том, что
реализация проекта непременно
приведет к росту торговли опиумом. Представьте себе мое недоумение, ведь мы-то с
вами прекрасно знаем, что вы, как
никто другой, заинтересованы в дальнейшем процветании опиумного промысла. Вы
вложили большие средства в торговое
судно "Арагон", а его капитан - известный поставщик опиума.
- Ты слишком много на себя берешь, София. Твои утверждения несостоятельны,
ты что-то путаешь. - Тремонт
положил нож и вилку на стол.
- Я ничего не путаю, милорд. Я сама слышала, как вы отдавали распоряжения.
- Да как ты смеешь!
Софи блефовала, но решила идти до конца.
- Ваш план связан с большим риском, - спокойно продолжала она. - В случае
неудачи мы так глубоко увязнем в
долгах, что нам никогда оттуда не выбраться. Вы пустили остатки семейного
достояния на предприятие столь рискованное и
опасное, что оно выходит за рамки здравого смысла.
Лицо Тремонта налилось кровью и буквально побагровело, когда Софи
произнесла последнюю фразу.
- И ты говоришь мне о здравом смысле? Да тебе самой его недостает.
Вкладывать деньги в торговлю опиумом не
противоречит закону.
- Противоречит, - ответила Софи. - В Китае.
- Для нас Китай не имеет никакого значения. Они сделали невозможной
свободную торговлю, так высоко подняв
пошлину, что ни о какой прибыли для наших коммерсантов не может быть и речи.
Продажа опиума хоть как-то помогает
поддержать баланс.
Попытки Тремонта защитить свою сомнительную позицию, придав ей видимость
законности, нисколько не убедили
Софи.
- Вы просчитали все последствия своего шага, милорд? Что случится с нами,
если "Арагон" не сможет выйти из
порта или груз не удастся реализовать?
- Я по-прежнему заявляю, что ты говоришь полную чушь. Ты способна думать
только о себе одной, София. Само
провидение послало тебе возможность помочь своей семье. И не столь важно, что,
как я впоследствии узнал, в его роли
выступила любовница Истлина, которая задумала свой план мести, насколько я знаю.
И что же? Ты его отвергла.
Тремонту показалось, что Софи вздрогнула. Он ясно увидел смущение в ее
глазах.
- Благодаря интригам мстительной любовницы нам буквально поднесли на блюде
шанс поправить свои дела, и мы
им не воспользовались! И теперь ты приходишь сюда и заявляешь, что я затеял
слишком рискованное предприятие, чтобы
спасти остатки семейного достояния. Просто наглость с твоей стороны! - Тремонт
взял в руку вилку, подцепил несколько
золотистых кусочков тыквы и положил в рот, всем своим видом выражая полнейшее
презрение. - Можешь идти, - добавил
он, жестом указывая на дверь, но Софи не двинулась с места.
- Я вижу только одну причину, по которой вы стали бы настаивать на том,
что намерены выступить против торговли
опиумом, - продолжала леди Колли. - Вы хотите выглядеть как человек высоких
моральных устоев, готовый до конца
отстаивать свои благородные принципы, и показать, что они незыблемы и тверды, в
надежде добиться какой-нибудь выгоды
от министра и выторговать себе определенные условия.
Тремонт вскочил с кресла, яростно оттолкнув стол. Серебряные крышки на
блюдах зазвенели, а лопаточка для
паштета упала на пол. Софи инстинктивно заслонила рукой голову и выдвинула
вперед плечо, ожидая удара. Но Тремонт не
собирался ее бить. Рывком заставив ее встать с кресла и поставив перед собой
лицом к лицу, он прошипел: - Я найду способ
наказать тебя. Твой отец совершенно распустил тебя, оставил дикой и неотесанной.
Сегодня днем тебя видели на озере, когда
ты лежала рядом с маркизом в еще более непристойном виде, чем вчера, когда ты
его впервые встретила. По крайней мере
тогда на тебе была вся одежда полностью. Сегодня, насколько мне известно, ты
кое-что успела с себя снять.
Софи затаила дыхание, пока он говорил.
- Я смотрю, ты ничего не отрицаешь, София. Ты поцеловала маркиза. Никто
тебя не заставлял. - Тремонт заметил,
что Софи покраснела. - По крайней мере ты еще способна испытывать чувство стыда.
Ты отправишься со мной в часовню
- думаю, тебе следует помолиться.
Девушка с трудом держалась на ногах, проклиная свою слабость, которая
заставляла ее опираться на Тремонта, чтобы
не упасть. Теперь ей уже нечего терять, и она могла позволить себе сказать все.
- Вы думаете, что сумеете вынудить Истлина сделать предложение вторично,
если будете делать вид, что не
поддерживаете сингапурский проект, - высказалась Софи. - Ваша ложь не сработает,
милорд. Я собираюсь рассказать ему
правду о ваших сомнительных сделках и об "Арагоне". Все узнают, что на самом
деле вы человек, лишенный всяких
принципов.
Тремонт отшвырнул девушку от себя, и Софи безвольно упала на кресло,
больно ударившись бедром о деревянный
подлокотник.
- Я бы скорее согласилась стать его любовницей, чем женой, - твердо
произнесла леди Колли.
- Ты слишком много на себя берешь, София, и твои рассуждения заставляют
меня сомневаться в здравости твоего
рассудка. Что-то ты не упомянула о том, что твой собственный отец употреблял
зелье и скорее убил бы тебя, чем позволил
лишить себя источника своего снадобья. Как ты думаешь, маркиз о таком факте
знает? Советую тебе держать язык за зубами,
а не то твои собственные секреты тоже окажутся известны всем.
Софи закрыла глаза, ощущая на своем лице горячее дыхание Тремонта, и
открыла их вновь лишь после того, как
почувствовала, что он отодвинулся.
- Именно из-за отца я и должна что-то делать, - прошептала Софи. Она не
сомневалась в своей правоте, но у нее
уже не оставалось сил бороться. Софи выпрямилась и замолчала, ожидая, пока
Тремонт вынесет свой приговор.
Граф вернулся к креслу и тяжело опустился в него. Не обращая никакого
внимания на Софи, он принялся накладывать
себе еду.
- Жди меня в часовне, София, - бросил он наконец.
Софи находилась совершенно одна в часовне, когда Истлин зашел туда. Он
остановился в притворе около мраморной
чаши со святой водой, наблюдая, как леди Колли молится у алтарной решетки.
Чудесные волосы девушки скрывались под
полотняным платком, а грубое глухое черное платье скорее подошло бы паломнице
или плакальщице на похоронах.
Истлину показалось, что прошло не меньше десяти минут, а Софи так и не
сдвинулась с места. Несколько раз она
делала движение, как будто собирается встать, но так и не поднялась с колен. На
полу рядом с краем платья Софи Ист
заметил несколько маленьких круглых камешков мелочно-белого цвета. Весьма
заинтригованный, Истлин направился к
алтарю, вместо того чтобы покинуть часовню, как собирался. Подойдя ближе,
...Закладка в соц.сетях
