Жанр: Любовные романы
Братья Торн 1. Мое непреклонное сердце
...верн, - опять начала умолять она, - что я должна сделать?
- Шесть! Семь!
Слезы застлали Мерседес глаза. Она была уверена, что в честном поединке
Колин убьет ее дядю, но
сомневалась, что этот поединок будет честным.
- Если я соглашусь выйти за вас, - сказала она, - этого достаточно?
- Восемь! Девять!
- Северн! Я сделаю все, что вы хотите!
- Десять!
Когда Колин и граф повернулись друг к другу, она уже не могла произнести
ни звука. Они одновременно
выпрямили руки. Их пальцы замерли на курках.
И тут Уэйборн внезапно повернул руку с пистолетом в сторону.
Мерседес зашаталась, услышав звуки выстрелов. Пуля графа прошла мимо цели,
расщепив кору на дереве в ярде
от того места, где стоял Маркус Северн. Другая пуля попала прямо в цель.
Мерседес поморщилась от едкого запаха пороха. Светло-голубое облачко дыма
ело глаза. Она поняла, что
стрелял Северн.
Граф Уэйборн осел на колени с выражением боли и ужаса на лице. Ослабевшие
пальцы выронили пистолет на
землю. Он опустил глаза на свою грудь и увидел медленно расползающееся пятно
крови. Потом он посмотрел на
Северна, и в глазах его было осуждение.
С отчаянным криком Мерседес кинулась к графу. Ее дядя лежал, уткнувшись
лицом в землю, и не двигался. Она
чувствовала, что это конец, но не могла молча смотреть на это.
Понтий ловко схватил Мерседес сзади за платье и притянул к себе.
- Вы все равно не поможете ему, - тихо сказал он. И торопливо прибавил
шепотом: - Держитесь подальше от
выстрелов.
Северн не слышал этого краткого разговора. Попытка Мерседес помочь дяде
больше развеселила его, чем
разозлила, и его рокочущий смех заглушил слова Понтия.
- Вы видите, капитан? — крикнул он Колину. - Она уже успела завоевать
симпатии мистера Пайна. Похоже,
мы зря из-за нее ломаем копья. Она меняет свои привязанности как перчатки. Еще
бы, она с легкостью научилась
этому у своего дяди. Как вы поняли, ему нельзя было доверять. Ведь он хотел
убить меня!
Не опуская пистолета, Колин не сводил глаз с Северна.
- Я не уверен, что вы действительно хотите Мерседес.
Северн остался совершенно спокойным, несмотря на то что Колин мог в любой
момент взять его на прицел. Он
пожал плечами, подчеркивая свое полнейшее равнодушие к мнению противника, и
отбросил разряженный пистолет в
сторону.
- Не очень-то любезно с вашей стороны предполагать такое, - с
удовольствием заметил он. - Пожалуйста, не
заставляйте меня сейчас признаваться в этом.
Колин никогда не считал Северна смельчаком. Его откровенная рисовка могла
означать лишь одно - он уверен,
что сила на его стороне. Неужели Колин так страшно просчитался, приняв за друга
этого воришку Понтия
Пайна? И Северн теперь рассчитывает на помощь этого подонка?
- Вы затеяли все это, чтобы убить Уэйборна, - уверенно сказал он.
Это обвинение вызвало на лице Северна кривую ухмылку.
- А вам, - сказал он, - вам неплохо бы припомнить, что я собираюсь убить
вас!
- Нет! - Это крикнула Мерседес. - Вы обещали мне!
- А вы мне поверили? - сухо сказал Северн. - Какая жалость!
Мерседес попыталась вырваться, но Понтий держал ее крепко. Горло ее
судорожно сжалось от непролившихся
слез. Взор застлала пелена, и ей показалось, что рука Колина дрогнула и
отклонилась от цели.
Колин не забыл про пистолет, который Северн сунул за пояс своих брюк.
Неужели он думает, что успеет
выхватить его и выстрелить раньше Колина?
- Кажется, вы очень довольны, что убили графа, - сказал Колин. - Вы даже
не могли допустить, чтобы это
сделал я.
- Он надоел мне, - сказал Северн равнодушным, монотонным голосом. - Он
уехал из Лондона, чтобы
избавиться от меня. Да, я знаю, он хотел доказать, что выиграл пари, но в любом
случае он вернулся бы ко мне. -
Северн был уверен, что Колин слушает его с полнейшим вниманием. Он услышал, как
рядом с ним Мерседес подавила
рыдание. - Теперь-то уж вы понимаете, что пари - это моя идея, - сказал он им. -
На Уэйборна можно было
удивительно легко влиять. Он потерял так много, что достаточно было лишь
немножко подразнить его надеждой на
возвращение денег, и он тут же начинал прыгать и извиваться, как рыба за
наживкой.
Колин кивнул:
- А если бы он выиграл, то смог бы заплатить вам все свои долги.
Северн громко расхохотался:
- Это было бы просто невозможно. Уэйборн никогда не расплатился бы со
мной! Он просто получил бы
передышку, расплатившись с другими кредиторами. Он пошел на это последнее
убийство, чтобы получить свободу, но
поддался искушению вернуться сюда, когда нашел мистера Пайна. Я был уверен, что
он не останется здесь надолго.
Он бы не явился в Розфилд, если бы я не настоял. Он собирался шантажировать вас,
капитан, так как думал, что вы
согласитесь постоянно платить ему, чтобы сохранить свою репутацию. Наверное, он
рассчитывал поселиться гденибудь
в Индии или на Бермудах и спокойно жить там за ваш счет.
- И тогда вам бы мало что досталось, - сказал Колин.
Северн кивнул:
- Боюсь, что так.
- И поэтому вы убили его.
- Почему же я? - сказал Северн. - Вы убили его. Это был ваш пистолет.
- А что же с этим пистолетом? - спросил Колин, положив палец на курок.
- Боюсь, он не заряжен, - ответил Северн, изображая сожаление. - Уэйборн
тоже знал об этом. Он выбрал
тот, который был заряжен. К сожалению, он не ожидал, что его цель сама станет
стрелять в него. Так что у меня был
только один выход - стрелять первым. - Он медленно поднял руки ладонями вперед,
будто сдаваясь. - Давайте,
капитан. Стреляйте.
Колин нажал на спусковой крючок. Его выстрел, если бы он состоялся,
поразил бы Северна в плечо, а не в
сердце. Не дожидаясь, пока Северн выхватит пистолет, он отбросил свое оружие,
которое оказалось бесполезным, и
бросился напрямую через прогалину.
Северн сунулся за своим оружием и не обнаружил ничего. Изумленный, он
оглянулся вокруг. В первый раз за
все время на лице его отразился испуг. Он успел заметить свой пистолет в руках
Понтия Пайна, и в ту же секунду
Колин повалил его на землю. Они замерли на мгновение и сошлись в схватке,
покатившись по земле, поросшей редкой
травой. Испуганно заржали лошади, пытаясь сорваться с привязи. Мерседес
почувствовала, что ее больше никто не
держит, но, вместо того чтобы отскочить от катающихся по земле тел, хотела
броситься разнимать дерущихся. Рука
Понтия удержала ее.
- Пусть они сами разберутся, - сказал он, опуская пистолет.
Она ошеломленно посмотрела на оружие в его руке.
- Как это вы...
Ее вопрос замер в воздухе, когда кулак Северна нанес Колину первый
ощутимый удар. Голова Колина
дернулась, и он откатился в сторону. Северн с трудом поднялся на ноги, но, когда
попытался пнуть Колина, тот,
поймав его за ногу, снова повалил его на землю и сильно ударил в солнеч-ное
сплетение. Северн задохнулся от боли, и
тогда Колин вторым ударом заставил его выпустить остатки воздуха из легких.
Северн затих, и лицо его совершенно
побелело.
Мерседес медленно размотала шелковый шарф со своих рук. Он легко
затрепетал на ветру, и Северн уловил это
движение. Как завороженный он стал подниматься, но пошатнулся, и Колин,
промахнувшись, скользнул рукой по его
челюсти. Этот удар подтолкнул Северна в сторону его движения, и он, с размаху
налетев на Мерседес, сбил ее с ног.
Он навалился на нее всей тяжестью тела, и она снова оказалась в плену.
Но она уже была не такой беспомощной. Когда Северн попытался схватить ее
за руки, она вскинула шарф и
набросила его ему на шею. Она крепко держала шарф за концы, и, когда Северн
прижимал ее руки, она притягивала
вниз его голову. Невольно улыбаясь, она закрепила ее неподвижно, как колоду для
рубки мяса.
Колин бросился на помощь Мерседес, но Понтий Пайн поднял руку и остановил
его.
- Я подоспел сюда первый, - сказал он почти скучающим тоном. Наклоняясь
над пытающимся освободиться
виконтом, он встретился взглядом с Мерседес и подмигнул ей.
А потом ударил Северна по голове рукояткой пистолета.
Эпилог
Мерседес локтем открыла дверь в библиотеку. Поднос с чаем и пирожными
задрожал в ее руках, и она чуть не
уронила его, входя в комнату. Колин отложил книгу и, вскочив на ноги, подоспел
ей на помощь. Он забрал у нее
поднос и отнес его на стол, пока Мерседес закрывала дверь на ключ.
- Ты знаешь, - доверительно сказал он ей, наливая чай, - у нас в УэйборнПарке
достаточно прислуги, чтобы
принести сюда по отдельности все, что стоит на этом подносе. Так что тебе совсем
не обязательно было делать это.
- Да я только помогла миссис Хеннпин, перехватив у нее поднос в коридоре.
- Принимая от Колина чашку
чаю, Мерседес дотронулась до его руки. Он был без пиджака, и крахмальный рукав
его рубашки приятно холодил ее
пальцы. Ей нравилось вот так иногда дотрагиваться до него. Это было приятно и
вселяло уверенность. - Разве мне это
в тягость?
Колин посмотрел на ее нежные руки. Ему вдруг представились эти руки,
лежащие на подушке у его головы. Он
посмотрел на часы. Может, ему удастся уговорить ее лечь сегодня пораньше.
- Близнецы уже в постели? - спросил он как бы случайно.
- Да, я как раз от них, - сказала она, пригубляя чай.
- А Хлоя?
- Рукодельничает. - Она улыбнулась, заглядывая ему в глаза, и
предвосхитила следующий вопрос: - Сильвия
пишет длинное письмо мистеру Джонсу, а Понтий укладывает вещи в ожидании
скорейшего отъезда из УэйборнПарка.
Миссис Хеннпин...
Колин приложил ей палец к губам.
- Мы одни.
- Мы никогда не бываем одни. - Встав на цыпочки, она поцеловала его. Ее
губы были теплыми от чая. -
Просто сейчас мы можем посвятить это время друг другу... - Ее голос осекся. -
Без всяких помех.
Эта хитроумная мысль пришла им на ум одновременно. За последние три недели
время, проведенное наедине,
было для них редким удовольствием. Во-первых, неизбежно было нашествие
представителей власти. Мистер
Паттерсон был частым гостем Уэйборн-Парка, пытаясь разобраться в причинах смерти
графа. Он пришел к выводу,
что Уоллас Лейден причастен к появлению трупа в сгоревшем домике, но не
торопился признать его причастным к
убийству, случившемуся двадцать лет назад. Не было никаких доказательств, и он
считал, что невозможно принять за
таковое неожиданно пробудившуюся память Мерседес. Не склонен он был верить и
показаниям Северна о пьяных
откровениях графа.
Мерседес и Колина нисколько не волновало то, что мистер Паттерсон не
разобрался до конца в этом деле. Им
было достаточно, что они сами знали правду. Мерседес не имела желания выносить
на люди давнишнюю историю
убийства своих родителей. Она была удовлетворена, когда шериф решил не
возбуждать судебного дела.
С Маркусом Северном было совсем другое. Сидя в той самой камере, где
сидела Мерседес, он упорно
продолжал утверждать, что убийство графа - дело рук Колина. И хотя Мерседес и
Колин полностью отрицали его
обвинение, это поначалу вызвало у Паттерсона подозрение, что Северн
несправедливо обвинен.
Допросы следовали один за другим. Рискуя собственным добрым именем,
Сильвия дала показания, что видела
своего отца и Северна в лондонском порту. Близнецы признались, что они
подслушивали разговоры графа с Северном
и знали, что охотничий домик был их любимым укрытием и местом отдыха. Хлоя
сказала, что была свидетельницей,
как Северн приехал в Уэйборн-Парк с известием, что его отец при смерти.
Северн упорно заявлял, что все это ложь, но Паттерсон в конце концов
вынужден был поверить большинству.
Среди всех этих показаний не было только голоса Понтия Пайна. Северн не упоминал
о его присутствии на поляне,
поскольку знал, что этот человек не подтвердит его версии.
Мерседес и Колин молчали, потому что знали, что шериф его тут же арестует.
Когда Обри привез мистера Паттерсона к охотничьему домику, Понтия Пайна
там уже не было. По настоянию
Мерседес он скрывался в лесу, пока Колин не привез его тайком в Уэйборн-Парк. С
тех пор он тайно жил в одной из
комнат северного крыла. Близнецы были просто в восторге, когда им приходилось
отвлекать внимание мистера
Паттерсона, когда тот появлялся в северном крыле. Рассчитывали, что Понтий
отплывет вместе с Обри на
"Таинственном", но он отказывался. Расследование было еще далеко от завершения,
и он хотел присутствовать на тот
случай, если дело будет полностью раскрыто.
Присутствие Понтия в доме было незаметным. Большую часть времени он
пребывал в своей комнате один, пока
кто-нибудь не решал навестить его. Он был неизменно весел, но это казалось
Мерседес преднамеренной игрой, и
иногда, когда он думал, что на него никто не смотрит, она ловила его взгляд,
направленный на Колина и на мальчиков.
В этом взгляде была такая тоска, что у нее начинало болеть сердце.
Миссис Хеннпин считала пребывание Понтия в Уэйборн-Парке весьма
утомительным для себя. Предполагая, что
он будет прибирать к рукам все, что не прибито гвоздями к полу, она пристально
за ним следила. По приказу
домоправительницы служанки ежедневно занимались описью белья, а миссис Хеннпин
самолично пересчитывала
столовое серебро. Мерседес была смущена этим и чувствовала себя виноватой, но
ничего не могла поделать с этими
бесконечными проверками. И хотя их гость на людях вел себя как ни в чем не
бывало, будто и не догадывался о
подозрительности экономки, он изводил бедную миссис Хеннпин, потихоньку
переставляя с места на место статуэтки
из жадеита и наводя беспорядок в ящиках с серебром.
Начало школьных занятий Бриттона и Брендана отодвинулось из-за событий в
Уэйборн-Парке. От такой
неопределенности они просто не знали, куда себя деть, и были готовы на любые
выходки. Умение ждать никогда не
было сильной стороной их натуры, и если один из них только лишь подумывал чтонибудь
сделать, то другой уже
приводил это в исполнение. И только долготерпение Колина мешало Мерседес закрыть
их в северной башне и
подождать до тех пор, пока им не исполнится двадцать.
Если близнецы старались ускользнуть от ее внимания, то Сильвия и Хлоя сами
явились к ней. Они пришли
заявить о своем намерении устроить двойную свадьбу, после чего Мерседес
почувствовала потребность удалиться в
свою комнату и немного прийти в себя. Помолвка Сильвии с Обри Джонсом в разгар
этих бурных событий - еще куда
ни шло, но назначать свадьбу сестер в таких непредсказуемых условиях - это
совсем другое.
Посреди всех забот и неурядиц Колин оставался для Мерседес в центре всех
событий. Мерседес не нужен был
повод, чтобы разыскать его. Что бы он ни делал, он всегда находил для нее время.
Она ценила его молчание и пришла
к выводу, что это заставляет ее быть более внимательной и заботливой.
В первые дни ее мучили кошмары. Ей снилось что-то давно подавляемое,
какие-то забытые страхи, и она
просыпалась дрожащая, в холодном поту. Тогда он выслушивал ее. Иногда брал ее за
руку. Иногда просто молчал.
Казалось, он без слов понимал, что ей нужно.
Однажды вечером он вывел ее на галерею, и они сидели там, обнявшись, на
каменной балюстраде. Они
насчитали шесть падающих звезд, прежде чем она заснула в его объятиях. Большего
Колин не мог бы и пожелать.
Причудливые повороты судьбы и случайности, соединившие их, больше не
казались Мерседес удивительными.
Они скорее представлялись ей неизбежными, будто предсказанными звездами, на
которые они недавно любовались.
Это было совершенно фантастическое умозаключение, которым она и не пыталась
поделиться с Колином. У него была
более практичная натура, и до последнего времени она думала точно так же о себе.
Одной рукой Колин взял чашку, а другой обнял Мерседес. Когда он уселся в
большое кожаное кресло, ее не
нужно было долго уговаривать присоединиться к нему.
Она удобно устроилась у него на коленях, поджав ноги. И вздох ее был
красноречив.
Склонившись, Колин поцеловал ее пышные темные волосы. Он не уговаривал ее
идти спать. Сейчас это было
все, чего хотела она и чего желал он.
- Ты боишься встретиться завтра на суде с Северном? - спросил он.
- Нет, - сказала она. - Больше не боюсь. Я только хочу, чтобы все наконец
разрешилось. Даже мистер
Паттерсон согласен, что Уэйборн-Парк по закону принадлежит тебе. Теперь Северн
не будет и пытаться обвинить тебя
в том, что ты обманом выиграл пари. Он ведь не захочет, чтобы суд узнал о
третьем свидетеле всего, что произошло
возле охотничьего домика.
Колин кивнул.
- Он, наверное, удивляется, почему мы ни разу не упомянули Понтия.
- Наверное, просто умирает от любопытства, - сказала она.
Колин поднял бровь.
- Довольно жестоко с твоей стороны говорить так.
- Меня это мало волнует. - И это в самом деле было так. Мерседес отпила из
чашки. - Ты только подумай,
как бы все могло обернуться, если бы не Понтий.
- Я думаю об этом каждый день, - сразу посерьезнев, ответил Колин.
- А он об этом не хочет и слышать.
- Это потому, что ему немного стыдно.
Мерседес слегка выпрямилась.
- Что? Почему он должен стыдиться?
- Потому что он думает, что если бы он не наслушался сплетен в бостонских
тавернах, если бы он не разыскал
графа и не вошел в его игру и если бы он не лгал, что был в моей команде во
время рекордного рейса
"Таинственного", то твой дядя остался бы в Бостоне. Первой мыслью Понтия было,
что его участие защитит нас. Но
после всего, что произошло, он сильно засомневался, не подверг ли нас еще
большей опасности.
Мерседес поставила чашку на столик рядом с собой. - Тогда он просто не
оценивал реально натуру моего дяди.
Да и Северна тоже.
- Меня не нужно в этом уверять.
- Ты прав. - Она снова вздохнула. - Мне следовало бы догадаться, что он
думал как раз об этом, когда
отказался уехать вместе с Обри. Миссис Хеннпин уверена, что он остался с
единственной целью - украсть все ценное,
что осталось в доме.
Колин усмехнулся. Его чашка присоединилась к чашке Мерседес на столике.
- Так же, как он украл пистолет из-за пояса у Северна.
- Чем и доказал, какой он на самом деле сообразительный вор. - Ее пальцы
легко пробежали вниз по рубашке
на груди у Колина, затем поднялись обратно и снова спустились к поясу его брюк.
При этом она не отрываясь
смотрела ему в глаза. - Как ты думаешь, каким образом ему удалось это сделать
незаметно от Северна?
- Не знаю, но твою руку я чувствую.
- Чувствуешь? Гм-м. Значит, у меня не такая легкая рука, как у Понтия.
Ее улыбка дразнила его не меньше, чем руки.
- А тебе не приходило в голову, что он сможет научить...
Колин схватил ее за запястья; когда она опять принялась ласкать его.
- Нет, - сказал он. - Мне нравится вот так.
Мерседес наклонилась и поцеловала его. Пальцы его сразу ослабили хватку, и
она вольна была продолжать
начатое.
Никто из них не услышал слабое царапанье в дверь. И только когда этот звук
сменился неуверенным стуком, они
оторвались друг от друга. Мерседес вскочила на ноги, приглаживая волосы и
оправляя платье. Колин заправил
рубашку и отряхнул свой пиджак. Пятерней он откинул назад волосы и бросил на
Мерседес осуждающий взгляд.
Если бы не расширенные темные зрачки, она выглядела бы вполне невинно. Ее
возбуждение внешне осталось
почти незаметным в отличие от того, что вызвала она своими невинными ласками
там, у него под одеждой.
- Я-то думал, они все уже улеглись, - прямо-таки прорычал он. Чувствуя
себя нашкодившим подростком,
застигнутым на месте преступления с женой директора школы, Колин схватил книжку,
которую перед этим читал, и
сделал вид, что весь поглощен чтением.
Мерседес открыла двери. За порогом стояла домоправительница.
- Слушаю, - как можно любезнее произнесла Мерседес и испугалась
собственного голоса - он был какой-то
дрожащий и хриплый, будто принадлежал не ей. Она прочистила глотку и попыталась
снова: - Что случи-лось,
миссис Хеннпин?
- Прошу прощения, но у вас с капитаном гости. Граф приехал с визитом.
Мерседес на мгновение растерялась. Ей показалось, что миссис Хеннпин имеет
в виду ее дядю, несмотря на всю
абсурдность такого предположения. Она услышала, как за ее спиной Колин поднялся
из кресла и направился к двери.
- В чем дело? - спросил он.
- Приехал граф Розфилд, - сказала миссис Хеннпин. - Не могла же я отказать
ему.
Мерседес пожала плечами.
- Отец Северна? В такой поздний час? - Она не ждала от миссис Хеннпин
ответа на свои вопросы. Она
посмотрела на Колина. - Как ты думаешь, чего он хочет?
Колин легко коснулся плеча Мерседес.
- Пригласите его, миссис Хеннпин. Скажите, что мы рады видеть его у себя.
Граф Розфилд вошел в библиотеку без посторонней помощи, легко опираясь на
трость с набалдашником из
эбенового дерева. Поступь его была медленной и осторожной. У него было серое
лицо, а там, где сосуды подходили
близко к поверхности, на коже проступал мраморный рисунок. Черты лица застыли,
будто выгравированные на камне.
Он выглядел на все свои семьдесят восемь лет.
- Спасибо вам за то, что приняли меня, - чопорно сказал он.
Мерседес была сама любезность.
- Для нас это неожиданная радость. Садитесь, пожалуйста, и позвольте
распорядиться насчет свежего чая.
- Может быть, что-нибудь покрепче? - сказал Колин. Он внимательно
посмотрел на графа. Тот выглядел не
просто изможденным. Казалось, он находился в состоянии сильнейшего шока. -
Виски?
- Чаю, - ответил граф. - Мои доктора говорят, что... - Он прервал сам себя
досадливым взмахом руки. -
Да что они понимают! Виски подойдет в самый раз. Три пальца.
Колин щедро налил графу и чуть-чуть себе. Он поднес ему бокал и сел рядом
с Мерседес на диван. Не было
никакого обмена любезностями. Граф немедленно перешел к цели своего визита.
- Я только что вернулся из тюрьмы, - начал он. - Произошло несчастье. Лорд
Северн... Маркус... - Он
посмотрел вниз, на свой стакан. Рука его дрожала, а вместе с ней подрагивала и
жидкость. - Мой сын мертв. -
Мерседес тихо ахнула, и он поднял на нее глаза. - Для меня это уже не столько
прискорбно, сколько неожиданно.
Боюсь, я уже истратил все свои запасы горя и скорби, чтобы оплакивать его
кончину. Эти последние недели... когда я
узнал о его страсти к жестокости... о лживости и хитрости...
Его голос осекся. Он жадно глотнул из стакана.
— Как это могло случиться? - тихо спросила Мерседес.
- Вы можете, конечно, спрашивать, но подробности не столь удивительны.
Накануне суда Маркус решил
убежать. Он напал на надзирателя и в драке с ним ударился головой о камни. Врач,
который его осматривал, сказал,
что причиной смерти явился не сам удар, а неудачный угол падения. Он ударился
затылком.
Ни Колин, ни Мерседес не проронили ни слова, и граф Розфилд был благодарен
им за это.
- Вы не знаете, что и сказать, не так ли? Не утруждайте себя поисками
ответа. Я прекрасно знаю, сколько
неприятностей доставил вам мой сын. Вы, наверное, думаете, что я приехал к вам
ночью лишь затем, чтобы сообщить
это печальное известие, но я и в самом деле собирался к вам. И только из-за
смерти Маркуса явился так поздно.
Удивление Мерседес было написано на лице. Но капитан Торн, как заметил
граф, умел скрывать свои чувства.
- Капитан, в гостиной вы найдете моего человека, у него есть документы,
которые будут вам чрезвычайно
интересны. Принесите их, пожалуйста. И я все вам объясню.
Слегка удивленный, Колин поднялся и вышел из биб-лиотеки. Он вернулся
через несколько минут. Мерседес и
граф тихо беседовали и сразу замолчали, когда он вошел в комнату. Он передал
документы графу. Они были
перевязаны черной лентой, а цвет бумаги говорил об их почтенном возрасте.
Граф прислонил трость к ручке кресла и положил документы к себе на колени.
- Я нашел эти документы в доме Маркуса в Лондоне. Он не имел никакого
права держать их у себя. Они
принадлежат мне. Они перешли ко мне двенадцать лет назад, когда умер мой
поверенный. Я не знаю, в какой момент
Маркус нашел их, прочитал и понял их суть. Он никогда не говорил мне, что они у
него, а я не обнаружил пропажи. Я
всегда был уверен, что они надежно хранятся вместе со всеми остальными вещами, с
которыми не хотел бы
расставаться, но которые не нужны мне каждый день.
Дрожащими пальцами он поглаживал перевязанные лентой бумаги.
- Простите меня, - сказал он. - Вы так добры, что выслушиваете меня.
- Пожалуйста! - Мерседес была искренне тронута. - Если это вам так трудно,
то пусть все останется как
есть. Может быть, этим бумагам, что бы там в них ни было, лучше лежать на своем
старом месте?
Но граф и слышать об этом не хотел. Выпитое виски вернуло живые краски его
лицу.
- Нет, я сейчас все скажу. То же самое я сказал и Маркусу, и он понял, что
это означало для него. - Голос его
понизился до шепота. Трудно было сделать такое признание. - Быть может, это и
привело его к такому печальному
концу.
- Вы слишком много берете на себя, - тихо сказала Мерседес.
Граф Розфилд поднял руку, останавливая ее.
- Не более, чем я заслуживаю, - ответил он. - А может быть, и меньше. - Он
стиснул пальцы и положил
руки на бумаги, лежащие у него на коленях. - Вы прочтете их после того, как я
уйду, но позвольте мне объяснить их
содержание. Они представляют собой гигантский труд, проделанный мистером
Эллиотом Уиллогби, который был у
меня на службе более тридцати лет. Последние восемь лет своей жизни он посвятил
розыскам моих внуков.
Мерседес пожала плечами.
- Но не детей Северна?
- Конечно, нет. Он сам был тогда еще очень молод. Это были дети моего
первенца - сводного брата Маркуса.
Мерседес, у меня было трое детей: Джон, Джеймс и Маркус. Джеймс умер ребенком.
Скарлатина унесла и его, и мою
жену, но Джон остался в живых. Он вырос и стал пригожим мужчиной. Как и его
отец, он был своеволен, упрям и
горд, но в отличие от меня Бог наградил его еще терпением и щедрым, отзывчивым
сердцем. - Граф откашлялся и
нерешительно спросил: - Могу я говорить откровенно?
Мерседес кивнула. И заметила, что Колин воздержался от ответа.
- Маркус - мой внебрачный сын, дитя неудачной и неразумной любовной связи.
До четырнадцати лет он жил
со своей матерью и, возможно, оставался бы с ней и дальше, если бы не смерть
моего первого сына. После
подтверждения этой страшной вести я сделал то, о чем Джон просил меня уже
несколько лет: я признал его сводного
брата своим законным сыном.
- Я ничего не знала об этом, - сказала Мерседес, ка
...Закладка в соц.сетях
