Жанр: Любовные романы
Братья Торн 1. Мое непреклонное сердце
...я Пайна в рукопашной схватке с близнецами. Колин
схватил Бриттона за локти, когда
тот бросился на него, и перекинул через голову. Мерседес отскочила в сторону и
случайно подставила подножку
Брендану. Он рухнул прямо под ноги Колину и подвергся безжалостной щекотке.
Мерседес смотрела на все это ясными серыми глазами, а на губах играла
мягкая улыбка. Совершенно
бессознательно она положила правую руку на живот, представив, что Колин играет
со своими собственными детьми.
Они никогда не говорили о детях, но иногда после близости он вдруг осторожно
прикасался к ее животу и нежно
поглаживал его. Он, наверное, тоже делал это бессознательно, не подозревая, что
доставляет ей ни с чем не сравнимое
удовольствие.
Если она еще не носит в себе его ребенка, то это не потому, что они что-то
делали не так. По настоянию Колина
они переселились в другие комнаты в южном крыле. Теперь у Мерседес была
отдельная спальня, но она там еще ни
разу не спала. И даже не пыталась.
Быть рядом с Колином по ночам стало одной из приятных привычек. Он крепко
засыпал в ее объятиях, и его
легкое ровное дыхание действовало на нее успокаивающе, словно горный поток. И
она тоже сладко засыпала,
обласканная и убаюканная. Ей уже не нужно было чутко прислушиваться к каждому
скрипу и шороху в коридоре, с
ужасом ожидая приближения графа.
Иногда в ранние утренние часы, когда первые лучи солнца проникали в их
комнату, Мерседес, просыпаясь,
обнаруживала себя в любовных объятиях супруга. Она не могла понять, кто из них
первым начинал ласки и поцелуи,
приводившие их к соитию, но ей нравилось, что их стремление друг к другу
выходило за пределы осознанного
желания и что следствием этого было чувство полного умиротворения.
То же чувство покоя снизошло на нее и сейчас, когда она наблюдала, как
Колин искусно свел борьбу с
хохочущими и визжащими от восторга близнецами к их полней-шей капитуляции. К
глазам подступили слезы,
вызвавшие знакомую боль в горле. В этот момент она и не пыталась скрыть ни своей
радости, ни этих слез. Сердце ее
переполнилось счастьем, и это отразилось в кристальной чистоте ее серых глаз.
Мерседес и не заметила, что потасовка закончилась и что теперь она сама
является объектом наблюдения.
Первым подбежал Брендан.
- Мерседес, у тебя все в порядке?
Бриттон опустился на колени рядом с братом. Он положил свою маленькую
ладонь на руку Мерседес.
- Мы же играли, - сказал он ей. - Смотри - мы все целы. Никто никого не
поранил.
Мальчики переглянулись, потом испуганно посмотрели на Колина, потому что
слезы из глаз Мерседес потекли
еще сильнее. Колин легонько отстранил их, обняв обоих за плечи.
Колин протянул Мерседес руку. Она с готовностью ухватилась за нее, и он
поднял ее на ноги. Она спрятала лицо
у него на плече и почти повисла на нем, цепляясь за его рубашку как за свое
спасение. Обернувшись через плечо,
Колин обратился к близнецам:
- Все хорошо, ребятки. Это она от счастья.
Бриттон с Бренданом молча обменялись смущенными, растерянными взглядами.
- Поверьте мне, - сказал Колин.
И они поверили. Не дожидаясь, пока их попросят, они, как резвые послушные
щенки, мелкой трусцой побежали
к дому.
Губы Колина были где-то возле уха Мерседес.
- Ты ведь счастлива, правда? - прошептал он. Она кивнула. И, всхлипнув,
уткнулась заплаканным
лицом ему в рубашку. Он тут же сунул ей в руку носовой
платок.
- Прости, я совсем не хотела использовать для этого твою рубашку, -
сказала она. Он не слушал ее.
- Вытри нос.
Она повиновалась. На ресницах у нее блестели слезы. Когда она моргала, они
скатывались ей на щеки.
Колин взял у нее из рук платок, сложил его и осторожно вытер ей лицо. Он
целовал ее веки, влажный рот.
- Мерседес, - сказал он голосом, полным обожания.
Сердце ее снова переполнилось. Опять подступили слезы. К горлу подкатил
комок.
- Люби меня, - прошептала она.
Шум воды заглушал ее нежные вскрики и нетерпение в его хриплом голосе. Они
сбросили с себя мешавшую им
одежду и весь груз условностей. Она угадывала его желания и отвечала на его
страсть. Он прижал ее к себе и отдавал
ей себя.
Их руки переплелись в объятиях. Их губы слились. Его ладонь парила над ее
грудью. Они чувствовали, как
воздух между ними накаляется. Их разделяло только предвкушение удовольствия.
Она провела языком по его плечу. Солоно и кисло. Горько и сладко. Здесь
смешались все вкусы, все ощущения.
Она двинулась ниже, чувствуя, как вибрирует его кожа и каким прерывистым
становится дыхание. Она взяла в рот его
плоть, его пальцы запутались в ее волосах. Он закрыл глаза. Окруженный влажным
теплом ее губ и языка, он сдался, и
каждый получил то, что хотел.
Их тела переплелись. Она очутилась под ним, и ее бедра стали укачивать
его, как в люльке. Она помогла ему
войти. После первого толчка он затих.
Ее глаза светились. Он видел, как зрачки в них темнеют и расширяются. Губы
ее раскрылись, так что виден был
кончик языка. Она сжала мышцы, и это было ему сладким мучением. Он поцеловал ее
сильно и нежно. Она засмеялась,
когда он задвигался внутри нее.
Потом был только шум воды и шелест листвы над головой. Их дыхание
успокоилось и сердца бились ровно.
Солнечный луч скользнул по ее обнаженному плечу и высветил скульптурные линии
его лица.
- Я больше не боюсь, - сказала она. И хоть это признание было произнесено
спокойным, тихим голосом, в
нем прозвучало откровение. Мерседес подняла голову, чтобы лучше видеть лицо
Колина.
- Я так долго боялась, что совершенно равнодушна к этому. Страх притуплял
все мои чувства. - Она искала в
его лице следы понимания. - И у меня никогда не было других ощущений.
Едва заметная улыбка промелькнула на губах Колина. Он всегда знал, что она
сдерживает себя, чувствовал ее
осторожность даже тогда, когда она думала, что отдается ему полностью.
- А теперь? - спросил он.
- Я люблю тебя, - ответила она. Она сказала это свободно и весело. И
повторила это еще раз так, будто
говорила впервые, прислушиваясь к словам и понимая их смысл.
И, глядя в эти глаза, он видел всю ее душу.
После обеда они выясняли отношения.
- Я не могу тебя понять, - сказала она, откладывая в сторону книгу,
бесполезно лежавшую у нее на коленях.
- Я думала, ты будешь доволен. Разве ты не говорил мне сегодня, что сможешь
сделать рейс в Китай за двести дней?
- Да, говорил.
- Ну так что же?
Колин плеснул немного бренди в суживающийся кверху хрустальный бокал. Он
поднял его, повертел в пальцах,
но пить не стал.
- Я уже сообщил Обри, что не буду больше капитаном на "Таинственном". Он
передаст мое заявление об
отставке мисс Ремингтон. Джоанна назначит его на мое место, и он совершит тот же
рейс примерно за тот же срок -
несколькими днями меньше или больше. Мне не обязательно стоять за штурвалом.
Дело в том, что я собираюсь
приобрести этот рейс.
- Почему ты делаешь это? - спросила она. - Я была совершенно уверена, что
ты собираешься в плавание.
- Но ведь ты даже не спросила меня об этом, правда? - сказал Колин. - Ты
просто отказывалась
разговаривать. А я всего лишь хотел обсудить это с тобой.
Мерседес виновато опустила голову.
- Я говорила тебе, что боялась. Я боялась всего. Потерять тебя. Удерживать
тебя. Боялась отпугнуть или
заставить чувствовать себя привязаным ко мне. - Она искоса посмотрела на него. -
Я не хотела, чтобы ты через пару
месяцев стал злиться на меня и жалеть о своем решении остаться в Уэйборн-Парке.
Колин сел напротив нее. Он наклонился совсем близко и положил руки ей на
колени, продолжая поигрывать
бокалом на тонкой ножке.
- Почему тебе кажется, что я буду о чем-то жалеть? Именно здесь я хочу
жить. Мерседес. Я думал, ты знаешь
об этом.
- Я хотела верить в это, - тихо сказала она. - А это совсем не то же
самое, что знать.
Колин молчал. Он тщательно обдумывал то, что хотел сказать. Ему казалось,
что будет трудно облечь свои
мысли в слова. На самом деле все оказалось проще. Ведь не только Мерседес
перестала бояться.
- Я не знаю, увижу ли я когда-нибудь своих братьев. Я не представляю себе,
как они выглядят, как их зовут,
какими людьми они стали. Вечный поиск, страх не выполнить перед ними свое
обещание то поддерживали меня в этой
жизни, то мешали мне жить. Сам процесс поиска забирал у меня все остальное.
Мерседес, я привязался к тебе. И я
хочу, чтобы так было. Это мой собственный выбор, и я никогда ни о чем не
пожалею. - Улыбка тронула кончики его
губ и засветилась в глазах. - Жизнь здесь, с тобой, даст мне больше свободы, чем
все моря в мире. Я не знаю,
сможешь ли ты понять мои чувства, но для меня это так и есть.
В глазах Мерседес появилась тревога.
- О-о, Колин, - прошептала она. - Этого не может быть, ты не можешь так
думать.
- Но это правда. - Он замолчал, глядя в ее лицо, видя смущение в ее
глазах. - Тебя пугает, что я так сильно
тебя люблю?
Она решительно покачала головой.
- Нет, - живо сказала она. - Сейчас я не боюсь. Раньше...
Колин поставил свой бокал, так и не пригубив бренди.
Он подошел к Мерседес и посадил ее к себе на колени. Она не
сопротивлялась.
- Раньше... - напомнил он ей.
- Раньше я думала, что недостойна тебя. Я считала, что ты видишь меня
насквозь и знаешь, что я, как
маленький пугливый кролик, все время прячусь в тени и отскакиваю от протянутой
руки. И что ты скоро поймешь, что
я совсем не такая храбрая и уверенная в себе, как хочу казаться. Поэтому я и не
хотела, чтобы ты сблизился со мной и
узнал всю правду.
Колин, пряча улыбку, поцеловал ее волосы.
- Ты не забыла, как мы встретились? - спросил он. - В "Случайном капризе"
ты совсем не была похожа на
испуганного кролика.
- Ах ты лгун! Ты ведь знаешь, что я была насмерть перепугана.
- Ты была великолепна. Она хитро посмотрела на него.
- Тогда ты так не думал.
- Я переменил свое мнение.
Она была обезоружена. И нежно погладила его по щеке.
- Надеюсь, ты не прекратишь из-за меня искать своих братьев, - сказала
она.
- Я и не собираюсь этого делать, - ответил он. - Просто я буду жить здесь.
- Ты уже решил?
- Я остаюсь здесь, - твердо сказал он ей. - Обри догадался об этом раньше
меня. Он расскажет тебе об этом
сам, если ты поговоришь с ним.
Мерседес сознавала, что обходилась с гостем несколько пренебрежительно.
Она была с ним безупречно вежлива
и холодна, но причина крылась только в Колине.
- А что он думает о Сильвии? - спросила она. - Он говорил тебе? Ты же
знаешь, что она влюблена в него.
Мне страшно подумать, что он может ее оскорбить.
Колин тоже боялся этого.
- Нам остается лишь надеяться, что они все уладят сами.
- Так же, как мы?
- Мне бы не хотелось, чтобы у них было так же, как и у нас.
Мерседес была несколько обескуражена его сдержанным ответом. Она шутливо
толкнула его в бок, но
увернулась от его объятий, когда он хотел удержать ее на коленях. С искрящимися
от молчаливого смеха глазами она
вызывающей походкой направилась к двери и даже не оглянулась, чтобы узнать, идет
ли он за ней.
- Возьмите меня с собой, - сказала Сильвия. Она покраснела, сознавая свою
навязчивость, но не отвела глаз, с
вызовом глядя на Обри.
Лицо Обри приобрело багровый оттенок. Он чувствовал, как горят его щеки,
обдуваемые легким прохладным
ветерком.
- Я не могу этого сделать.
- Вы хотите сказать - "не хочу"?
Обри сунул свои ручищи в карманы, чтобы они ненароком не коснулись шеи
Сильвии. Она была такая тонкая,
такая беззащитная! Он вполне мог сломать ее пополам. Но он в общем-то совсем не
думал о том, чтобы схватить ее за
шею.
- Прекрасно, - сказал он. - Не хочу.
- А теперь вы соглашаетесь, чтобы уклониться от спора.
- Да.
- Это нехорошо, что вы сдаетесь без боя. У вас уже, наверное, есть предмет
страсти?
Вечер был довольно прохладный, но, на взгляд Обри, погода была просто
душная. Светлые волосы Сильвии при
лунном свете казались серебряными. Она сидела на каменной балюстраде позади
дома, аккуратно сложив изящные
руки на коленях и выжидающе подняв к нему лицо. Шаль, укрывавшая ее плечи,
развевалась на ветру, но она не делала
попыток закутаться в нее поплотнее.
Обри оглянулся. На третьем этаже все огни были погашены. Лампы горели
только в комнатах прислуги и в
нескольких окнах на первом этаже. Он знал, что сестра и братья Сильвии уже давно
в постели. Он и сам направлялся к
себе в комнату, когда Сильвия неожиданно встретилась ему на первом этаже. По ее
настоянию и вопреки
собственному здравому смыслу он согласился выйти с ней в сад.
Обри Джонс легко общался с девушками из прислуги И с женщинами,
посещающими порты. Он ничего не имел
против, когда они делали замечания о ширине его плеч или размерах его шеи или
громко обсуждали детали его
фигуры, скрытые под одеждой. Но здесь, рядом с Сильвией Лей-ден, Обри чувствовал
себя неуклюжим, косноязычным
и грубым. Все в нем было чрезмерно: огромные ступни, широченная грудь и мощные,
словно стволы деревьев, ноги.
- Мне кажется, вам было бы лучше вернуться в дом, - сказал он, не отвечая
на ее замечание о предмете его
страсти. Если бы она имела хоть десятую долю того опыта, что был у любой шлюхи
из таверны, она знала бы, куда
смотреть, чтобы увидеть доказательство его страсти.
- Сильвия, пожалуйста! Колин доверяет мне. Мерседес доверяет вам.
Она не совсем поняла, что он имеет в виду.
- Конечно же, они доверяют нам. А почему они должны не доверять? Вы меня
даже и не поцеловали. Мне
кажется, вы хотите этого. И я знаю, что тоже хочу этого.
- Вы, возможно, и сами не знаете, чего хотите, - угрюмо сказал он.
Она была такая изящная, как китайская статуэтка, холодная и изысканная. И
такая хрупкая... Отшатнувшись,
Обри оглядел себя. Ну точно - он ее сломает, если прикоснется.
- Вы говорите ужасные вещи. - Сильвия сердито
покачала головой, и ее светлые волосы заискрились в свете луны.
Обри призвал все свое терпение. Он взъерошил пятерней свои рыжие волосы.
- У вас планы на лондонский сезон, - терпеливо сказал он ей, будто
разговаривал с ребенком. - Вы встретите
там много молодых людей с деньгами и титулами, а их семейные древа такие
огромные, что можно качаться на ветвях.
Я не из тех, с кем вы можете сделать свои первые шаги на этом поприще. Лучше вам
придерживаться своего круга.
Мерседес наблюдала за этим сражением из окна своей спальни, невидимая на
фоне темной комнаты. Даже на
таком расстоянии, не слыша ни слова из их разговора, она понимала, что является
свидетельницей какого-то
несогласия между ними, а может быть, и спора.
- Иди спать, - сонно сказал Колин. Он потрогал рукой место рядом с собой,
уже остывающее без нее, и
откинул для пущей убедительности одеяло.
- Сейчас.
Мерседес держала в ладонях стакан воды. Из постели ее выгнала жажда. Но,
выглянув в окно, она тут же про нее
забыла.
Она смотрела не на звезды. Колин увидел, что ее взгляд устремлен совсем в
ином направлении.
- Чем ты там заинтересовалась?
- Там Сильвия и Обри.
Колин тут же вскочил. Совсем не так давно они с Мерседес сидели ночью на
галерее наедине. Тогда его не
интересовали правила приличия. Ее тоже. Но ему стало как-то неуютно, когда он
представил сейчас Сильвию и своего
первого помощника в такой же ситуации. Колин вздохнул. Он криво усмехнулся,
осознавая, как чувство
ответственности изменило его взгляды.
- Так что, мне идти и требовать сатисфакции от своего лучшего друга? -
спросил он, подходя на цыпочках к
окну.
- Они спорят, - тихо сказала Мерседес, будто слишком громкий голос мог их
спугнуть. - Посмотри на
Сильвию. Подбородок поднят, и при каждом ее слове Обри отступает от нее все
дальше и дальше.
Колин вдруг почувствовал прилив симпатии к Обри. Он сам уже был в этом
положении.
- А она, похоже, умеет постоять за себя.
- Конечно. Ведь она выросла в Уэйборн-Парке!
Колин забрал стакан из рук Мерседес и поставил его на ночной столик.
- Ты хочешь, чтобы я спустился к ним?
Мерседес стало так спокойно, когда она почувствовала его руку, обнявшую ее
за талию.
- Нет, я не думаю, что это нужно. Обри держится очень достойно. А я должна
буду поговорить с Сильвией. Она
ведет себя безрассудно.
И как только Мерседес произнесла это, Сильвия соскочила с балюстрады и
бросилась на шею Обри. Он
настолько не ожидал этого, что Сильвия чуть не уронила его. Он схватил ее за
талию и попробовал отстранить от себя,
но она обвила его шею обеими руками и припала губами к его рту.
Колин почувствовал, как Мерседес вся напряглась.
- Я пойду, - сказал он.
- Нет. Посмотри. Он ее отцепляет от себя.
Это слово очень точно отражало то, чем занимался Обри. Сильвия прилипла к
нему, как ракушка к днищу
корабля.
- "Таинственный" должен отплыть через четыре дня, - сказал Колин. -
Хочешь, я скажу Обри, чтобы он
отправился на день раньше?
- А он может это сделать? Колин кивнул:
- Один день ничьих планов не расстроит. Мерседес молчала, раздумывая над
этим предложением. И тут они
увидели, что Обри повернулся и пошел к дому. Сильвия продолжала стоять у
балюстрады, и ее волосы светились под
луной серебряным светом. Она смотрела вслед Обри, и Мерседес заметила, что в ее
позе и осанке ничего не
изменилось. Сильвия сжала плечи скорее от прохладного ночного ветерка, чем от
подавленного настроения.
- Днем раньше, днем позже, - сказала Мерседес. - Не думаю, что это будет
иметь какое-то значение. Обри
правильно поймет тебя, если ты попросишь его снять жилье в Лондоне?
- Он поймет. Возможно, он даже будет благодарен тебе за такое предложение.
Мне кажется, он просто не
знает, что ему делать с Сильвией. Обри лучше чувствует себя с...
Мерседес подняла руку.
- Можешь не говорить мне. И вообще ты не имеешь права судить его. Я
прекрасно помню Молли.
Колин без всякого предупреждения схватил Мерседес в объятия.
- Понятия не имею, кто это.
Не обращая внимания на ее протестующие вопли и хохот, Колин отнес ее к
постели и бросил на смятые
простыни. Она тут же подскочила и вся подобралась, ожидая, что он на нее
накинется, но Колин невинно поднес ей
стакан с водой.
- Спасибо, - сказала она. Она села, оперлась об изголовье и сделала
несколько глотков. - И еще спасибо за
то, что ты все понял насчет Обри. Я знаю, он твой друг. Мне страшно не хочется
просить его уехать. И только...
Колин присел на край постели.
- Ничего не объясняй мне и не извиняйся, я все понял. Но боюсь, как бы мне
не стать свирепым поборником
правил хорошего тона: этакий раскаявшийся распутник.
Мерседес посмотрела на него с подозрением.
- А ты в самом деле такой?
- О чем ты меня спрашиваешь: что я исправился или что был распутником?
Мерседес протянула ему пустой стакан. Вопросительно подняв правую бровь,
она окинула его скептическим
взглядом.
- Наверное, о том и о другом.
- Я готов изгнать своего лучшего друга из Уэйборн-Парка, чтобы спасти
Сильвию от самой себя, - заявил он.
- Так что решай сама, исправился я или нет. А что касается распутника...
Его поцелуй был нежен, неспешен и полон страсти. Он не отрывался от нее
так долго, что она была увлечена и
даже несколько поражена его пылом.
- Я никогда им не был. - Он коснулся лбом ее лба и прошептал: - Все, что я
знаю о любви, я узнал от тебя.
От скептического взгляда не осталось и следа. Мерседес верила ему. Она
выкинула из головы все сомнения и вся
отдалась моменту и настроению. Обхватив руками его шею, она повалила его на
подушку рядом с собой, чтобы
преподать ему еще один урок любви.
Обри Джонс уехал на следующее утро. Он не чувствовал никакой враждебности
ни к Колину, ни к Мерседес.
Колин пришел к нему, когда тот складывал свои вещи, уже решившись уехать.
Они обменялись лишь несколькими фразами. Все и так было ясно.
- Она должна побывать на лондонском сезоне, - сказал Обри, запихивая
рубашки в чемодан. - Если она не
встретит никого, кто поразит ее воображение, тогда...
Он пожал плечами и стал с остервенением набивать чемодан.
Колин заметил, что вещи Обри были теперь уложены так плотно, что места в
чемодане хватило бы еще на два
таких гардероба. Но он мудро промолчал.
- Я хочу передать с тобой письмо для Джоанны.
- Есть, сэр, - печально произнес Обри. - Мисс Ремингтон как раз ждет его.
После того как я рассказал ей,
что у тебя теперь есть жена... я думаю, она стала готовиться к этому. Куинси
хотел, чтобы я вытащил тебя отсюда, но
она была против.
- Значит, ты пойдешь в Китай один.
- И побью твой рекорд.
Колин в этом и не сомневался. У Обри Джонса будет причина спешить назад.
Сильвия Лейден будет ждать его
здесь. Лондонский сезон вряд ли способен отвлечь ее от выбранного курса.
- Я буду считать дни, - сказал Колин. - А уж деньги - тут все будет
зависеть от тебя.
Для Обри Джонса ставки были еще выше.
- Я тоже буду считать их. - Он взял протянутую Колином руку в свою
огромную ладонь и крепко стиснул ее.
- Удачи тебе, капитан. Ты нашел здесь себе славное создание!
И он ушел прежде, чем Колин успел расчувствоваться. Сильвия узнала об
отъезде Обри во время завтрака. Она
ушла в свою комнату, и никакими мольбами и просьбами Хлоя и Мерседес не могли
заставить ее выйти оттуда. Колин
лишь радовался, что не попросили его вмешательства. Ему легче было бы выдержать
зимний шторм в Атлантике, чем
гнев этой молодой леди. По крайней мере, как бороться с гигантскими волнами и
ледяным ветром, он знал лучше.
- Пережди непогоду, - сказал он Мерседес ближе к вечеру. - Убери паруса и
отсидись в бухте, пока утихнет
ветер.
Мерседес, улыбаясь, мягко погладила его по руке.
- Ты не обидишься, если я не последую твоему совету?
Колин не обиделся, а, наоборот, обрадовался.
- В общем-то я на это и рассчитывал. - Он взял маленький бутерброд с
подноса, который служанка только что
внесла в гостиную. - Если окажется, что я прав, то я чуть-чуть позлорадствую,
если нет, то я могу быть спокоен, что
ко мне больше никогда не обратятся за советом по такому поводу.
Его ответ произвел должное впечатление. Мерседес улыбалась. Колин был
готов и впредь стараться в том же
духе, лишь бы как можно чаще купаться в лучах ее неотразимой улыбки.
Он сменил тему разговора. Не было никакево смысла продолжать обсуждение
страданий Сильвии, если все
равно нельзя было ничем ей помочь.
- Я, кажется, слышал вчера что-то насчет мистера Паттерсона. Ты собиралась
к нему наведаться?"
- Что? - Мерседес не сразу смогла перейти на другую тему. - Да-да,
собиралась. - Она откусила от
бутерброда, который держала в руке. - Но вчера не было времени. Думаю, навещу
его сегодня, раз Сильвия все равно
не хочет меня видеть.
- Почему ты так заинтересовалась этим карманником?
Мерседес пожала плечами.
- Да я и сама не очень понимаю. Ну во-первых, мне хочется удостовериться,
что ему удалось уйти. Я знаю, мне
будет спокойнее, если шериф скажет, что жалоб на кражу дамских сумочек и
драгоценностей к нему больше не
поступало.
Колин рассмеялся.
- Мерседес, таких жалоб могло быть уже несколько десятков. Мистер Пайн не
единственный воришка в нашей
округе. Я думаю, в одном нашем графстве их наберется немало.
- Конечно, но Понтий специализировался на дамских драгоценностях. Конечно,
он брал и сумочки, но мне
кажется, что он питал особое пристрастие к женским украшениям. Помнишь?
Ожерелье. Гребни. Серьги.
- Одна сережка, - поправил ее Колин. - Видно, Понтий на миг потерял
сноровку, если добыл лишь одну
серьгу.
- Он красивый? - спросила она. - Мне показалось, что он должен быть
красивым. Я имею в виду - таким
красивым, чтобы очаровывать женщин, которых он обворовывал.
- А ты разве не знаешь?
- Я видела только его голубой глаз. Остальное я могла только воображать.
Бровь Колина подскочила вверх.
- Можешь дальше не воображать. Кроме этого глаза, он весь ужасно
изуродован, Она удивленно откинула
голову.
- Ты выдумываешь небылицы, - подозрительно сказала она.
- Да, - ничуть не смутившись, ответил он.
- А ты не ревнуешь ли меня к Понтию Пайну? - Она хлопнула в ладоши и
ослепительно улыбнулась. -
Ревнуешь! Какая прелесть! - Мерседес была безжалостна. - Так, значит, он
довольно красив, да?
Колин вздохнул:
- Просто красавчик, и женщины, наверное, сами отдавали этому жулику свои
безделушки. Если бы он возвращал
их да еще извинялся, они скорее всего прощали бы ему все.
- Я примерно так и думала, - удовлетворенно сказала Мерседес. - Мне просто
нужно узнать, удалось ли ему
благополучно выбраться из Англии.
И Колин понял, что так оно и есть. Ее интересовало только это. Улыбка ее
исчезла, и на лице вновь проступила
озабоченность. Ему стало ясно, что Понтий Пайн уже забыт, а мысли ее снова
заняты Сильвией.
- Дай ей время, - сказал он. - Через несколько дней Обри уплывет, а
Сильвия пойдет своей дорогой.
Колин и не подозревал, насколько пророческими были его слова.
Через четыре дня "Таинственный" был готов к отплытию, а Сильвия Лейден
сбежала в Лондон.
Глава 15
- Ты должен найти ее.
Колин надел куртку и взял Мерседес за руки. Они были как лед. Он слегка
сжал их и сказал то, чего она так
жаждала услышать:
- Конечно, я найду ее.
- И привезешь домой?
- И привезу домой.
Он посмотрел через ее плечо на открытую дверь, где стояла Хлоя. По его
команде близнецы уже убежали на
конюшню проверить, готова ли для него лошадь.
- Ты не знаешь, сколько вещей взяла с собой твоя сестра? - спросил он
Хлою.
У Хлои были мокрые глаза, а лицо еще бледнее, чем у Мерседес.
- Нет одного чемодана. Сильвия взяла очень мало вещей. - Она закусила
губу, чтобы не всхлипнуть. Все ее
тело мучительно содрогнулось оттого, что она пыталась сдержать рыдания. - И о
чем она только думала?
И было не совсем понятно, о чем печалится Хлоя: то ли о бегстве Сильвии,
то ли о том, что та взяла с собой так
мало вещей. Колин не стал уточнять.
- Ты хоть представляешь себе, в чем она могла уйти из дому?
Покачав головой, Хлоя промокнула глаза платком. И вдруг распрямилась,
воодушевленная пришедшей в голову
мыслью.
- Может быть, я посмотрю в ее гардеробе, каких вещей не хватает, - с
готовностью предложила она. - Тогда
легче будет определить.
- Умница.
Хлоя радостно и нетерпеливо улыбнулась. И тут же поспешила в северное
крыло, довольная тем, что теперь,
по
...Закладка в соц.сетях
