Жанр: Любовные романы
Братья Торн 1. Мое непреклонное сердце
...л Голубой Глаз и захихикал. - Она повторяет это
все время, с тех пор как
появилась здесь. И почти всегда громко.
Колин снова оглянулся через плечо. На этот раз Мерседес нарочно отвела
глаза.
- Разговаривает сама с собой?
Голубой Глаз просто отплясывал на месте.
- Совершенно точно!
- Спасибо.
Колин заткнул пробоину платком, пресекая последние слова карманника.
- Рад, что смог быть полезным.
Колин оперся о стену плечом и устремил на Мерседес темные пронизывающие
глаза.
- Оч-чень интересно!
- Кажется, ты уже это говорил.
- Я говорил это воришке. А теперь говорю тебе. - Он дерзко и несколько
самодовольно улыбнулся. - Ты
разговариваешь сама с собой? Вот уж не знал.
- Я тоже так считаю. Ты меня совсем не знаешь.
Он выпрямился. Голос его зазвучал грустно, и глаза потухли.
- Я знаю только одно: что ты такая же непредсказуемая, как погода, и такая
же сильная и постоянная, как море.
Ты держишь свою семью в руках так же крепко, как паруса удерживают ветер, и
точно идешь заданным курсом. А
когда я держу тебя в своих объятиях, ты качаешь меня, как зыбкая океанская волна
качает мой клипер. Мне кажется,
что я знаю тебя всю жизнь.
Она стояла, не двигаясь и не говоря ни слова, тронутая его взглядом и его
сравнениями со всем, что было ему
знакомо и любимо.
- Я люблю тебя - ты же знаешь, - тихо сказала она.
Он подошел к ней, прижал к себе ее голову и прильнул щекой к пышной короне
ее волос.
- Но как приятно услышать подтверждение!
Он долго держал ее, не выпуская из рук. Почувствовав, что она уже
успокоилась, он оторвался от ее волос и,
взяв за подбородок, приблизил к себе ее лицо.
- Мой поверенный достал специальное разрешение, а мистер Фредрик
согласился совершить обряд. Мы
сможем пожениться через три дня. Мистер Паттсрсон не возражает, а твои сестры и
братья полностью одобряют эту
идею.
- Ты все рассчитал.
- Нет. Я не ожидал, что ты можешь сказать "нет".
- Но теперь я говорю "да".
Колин почувствовал, как забилось его сердце, но он не упустил случая
насладиться своей победой. И
немедленно перешел к своему главному успеху.
— Вчера у меня было еще несколько дел в Лондоне, кроме оформления
разрешения и встречи с твоим
адвокатом.
- О-о?
Его тон как бы предупреждал, что сейчас будет сказано нечто не очень для
нее приятное. Мерседес
шевельнулась в его объятиях, и он выпустил ее.
- Продолжай же, - сказала она.
- Я обедал в гостинице мистера Эшбрука. Он работает как проклятый и крепко
держит вожжи в руках. Я сразу
понял, что человек графа не лишен определенных человеческих слабостей. Гораздо
меньше было заметно, как мистер
Эшбрук разбавляет напитки и обсчитывает своих посетителей. И что удивительно, у
него это выходит воистину
виртуозно. Я думаю, что твой дядя вполне мог иметь с ним дела, и уж совсем
нетрудно представить себе, что Северн
мог его подкупить.
- А мистер Дикинз? Я думаю, ты виделся и с ним?
- Да. Я купил у него два билета в Бостон.
Удивление, непонимание, возражение - целая буря эмоций мгновенно
отразилась в широко раскрытых глазах
Мерседес.
- Молчи, Мерседес Они могут нам понадобиться. Надеюсь, что это так и
будет.
- Наверное, мне предстоит научиться доверять не только самой себе, -
сказала она наконец.
- Это будет хорошее начало.
- Расскажи мне о мистере Дикинзе.
- Он очень разговорчив. Его заинтересовало, что я хочу купить билеты в
Бостон. Линия Гарнета основана тоже
там, как и Ремингтона. Он вспомнил, что продал туда билет одному человеку неделю
назад. Это очень необычно, как
он заметил. Большинство лондонцев направляются в Ныо-Иорк - сказал он мне.
Особенно богатые джентльмены.
- Ты думаешь, он говорил о моем дяде?
- Вполне может быть. - Он пожал плечами. - Но конечно, это мог быть и
любой другой.
- Но ты так не думаешь. Колин покачал головой:
- Нет, я так не думаю. Мы все знаем, что Уэйборн собирался покинуть
страну. Но почему он выбрал именно
Бостон? Что его могло там привлечь?
- И ты думаешь, я знаю ответ?
- Да, ты можешь знать. Мерседес, вспомни, о чем он тебе говорил. Не было
ли чего такого, что он сказал, даже
походя, что дало бы тебе...
Он остановился, увидев, как ее затуманенный взор внезапно прояснился. Она,
казалось, была поражена своим
собственным открытием.
Липр Мерседес озарилось слабой, недоверчивой улыбкой.
- Он поехал туда из-за тебя, - сказала она.
- Из-за меня? Но я здесь. Он имел возможность нстретиться со мной в
Уэйборн-Парке.
Она нетерпеливо затрясла головой.
- Нет-нет, это совсем не то. - Ее голос слегка задрожал от возбуждения. -
Он однажды сказал мне... - Она
нахмурилась, вспоминая. - Нет. Не так. Я не могу точно припомнить его слова, но
суть была в том, что ты не мог
честно выиграть это пари. Я думаю, он вознамерился доказать, что ты его обманул.
Куда же еще, кроме Бостона, он
поехал бы, чтобы раскрыть правду?
- Это имеет смысл. Мерседес села на койку.
- Какой это теперь имеет смысл? Он мертв. То, что мы, возможно, знаем его
намерения, не поможет ни
оправдать меня, ни найти его убийцу.
Колин задумался. Откинул со лба яркую прядь волос.
- Поможет, - медленно произнес он. Он пристально посмотрел на Мерседес. -
Если ты согласишься принять
Маркуса Северна в следующий раз, когда он придет.
Она сжала губы.
- Я попросила мистера Паттерсона передать ему, чтобы он больше не
приходил.
- Это его не остановит, - сказал Колин. - Тем более если он узнает, что мы
собираемся пожениться.
Мерседес не была так, как Колин, уверена в появлении Северна. Да и что она
скажет ему, если он приедет?
Этого они с Колином не обсуждали, и она не совсем понимала, что, по мнению
Колина, даст ей присутствие Северна.
Когда она спросила Колина, считает ли он, что Северн убил ее дядю, он ответил
решительным "нет". Это было
последнее, о чем они говорили.
Остаток этого свидания они провели, сидя бок о бок на узкой койке,
уперевшись спинами в голую каменную
стену. Голова ее покоилась на его плече, а его ладонь - на ее сложенных на
коленях руках. Мерседес поджала ноги, и
черная юбка ее траурного платья легла вокруг нее гладким веером. Любые слова
казались им лишними.
Теперь Мерседес жалела, что не довела этот разговор до конца. Если верить
шерифу, то Маркус Северн должен
был приехать не позже чем через час, и волнение Мерседес увеличивалось с каждой
минутой. Она сидела с
отсутствующим видом, в каком-то странном оцепенении, и только сердце гулко
стучало в груди и в животе ныло.
С тех пор как уехал Колин и его носовой платок был вынут из дырки в стене,
голубоглазый карманник уже
несколько раз пытался заговорить с Мерседес. Даже ее краткие ответы были ему
более интересны, чем разговоры с
трезвым пьяницей, с которым он делил камеру. Для Мерседес это было как
исповедальня, где они менялись ролями и
по очереди каялись друг другу.
Чувствуя приближение свидания с Северном, Мерседес как-то незаметно
очутилась опять у маленького
отверстия.
- Вы здесь?
Голубой Глаз появился почти мгновенно.
- Всегда к вашим услугам.
- Вы когда-нибудь думали о том, что вас могут повесить? - спросила она.
Голубой Глаз моргнул.
- Вы попали прямо в точку.
- Так, значит, думали?
- Конечно, нет.
- Потому что вы невиновны?
- Вы же знаете, что виновен. Хотя и не полностью. Она приблизила лицо к
отверстию, насколько это было
возможно, и увидела, что Голубой Глаз искрится от улыбки, которая ей не была
видна.
- Вы не думаете, что вас повесят?
Он покачал головой:
- Нет. Но не потому, что не найдут для этого причины.
- Тогда почему же?
- Я собираюсь убежать.
Это было последнее, что услышала от него Мерседес. Потому что в этот
момент в замке повернулся ключ.
- Он здесь, - выдохнула она.
И в первый раз за все время, когда она разговаривала с Голубым Глазом, тот
ничего не ответил.
Глава 13
Маркус Северн вошел в камеру. Он поднес к носу надушенный платок, чтобы
хоть на время приглушить запах
тюрьмы, который невозможно было истребить никакими силами. Дождавшись, пока
надзиратель закроет за ним дверь,
он посмотрел на Мерседес и протянул платок ей.
- Нет, спасибо, - сказала она мягко, вежливо, но без всякого проявления
чувств.
- Только не говорите мне, что вы привыкли в этой вони. Боже мой, Сэди,
пора вызволять вас отсюда!
- О-о? А вы можете это сделать?
- Но ведь это по моим показаниям вы очутились здесь, не так ли? - В его
голосе не было ни сожаления, ни
раскаяния. - Ну как, с вас хватит?
- Мне кажется, вас это не должно особенно заботить. Как вы изволили
отметить, ваша ложь засадила меня
сюда.
Он ухмыльнулся:
- Ну, я, по-моему, сказал не совсем так.
Скрывая непроизвольную дрожь, Мерседес сделала вид, что небрежно пожимает
плечами. Она всегда
чувствовала себя неуютно в присутствии Северна, но никогда еще это не
сопровождалось таким приступом озноба.
- Прошу садиться, - пригласила она, показывая рукой на койку.
- Вы неизменно любезны! - развеселился он. - Даже здесь. Надеюсь, вы
сядете рядом? Она посмотрела на
койку.
- Нет. Я сидела сегодня все утро. Но вы, пожалуйста, не стесняйтесь.
Северн остался стоять.
Мерседес попыталась увеличить расстояние между ними, не делая явного
отступления. Она подошла к
маленькому окошку и подставила плечи узкому лучику света.
- Признаюсь, я удивлена, что вы здесь, - сказала она. - Два дня назад я
очень ясно высказала свои пожелания
по этому поводу мистеру Паттерсону.
- И он весьма точно передал их мне. Но теперь вы согласились встретиться
со мной, несмотря на прежний
отказ, значит, мои усилия не пропали даром.
- А зачем вообще эти усилия? Северн окинул взглядом камеру и лишь потом
посмотрел на Мерседес.
- Неужели вы думаете, что я считаю тюрьму подходящим для вас местом?
Вопрос был риторический. Отвечать на него не имело смысла.
- Или, что еще более нелепо, что вы с ним пара? О чем вы думаете,
Мерседес? Брак с Торном не решит дела.
Да-да, я уже слышал об этом. Сначала я не поверил, да просто не мог себе
представить, что вы пойдете на такую
глупость. Но потом я услышал то же самое из различных источников. Это наделало
столько шуму в округе. - Его
губы изобразили тонкую улыбку, но и в глазах, и в голосе сквозил холодок. - Я бы
сказал, гораздо больше, чем весть
о вашем аресте.
- Людям всегда интересно узнать о свадьбе, - с готовностью сказала она. -
А уж если она затеяна так скоро
после смерти графа, то... - Она замолчала, потому что Северн посмотрел на нее
так, будто хотел задушить. И уже от
самой мысли, что он может прикоснуться к ней, ей трудно стало дышать.
- Мерседес, скажите, зачем вам этот брак? Какую цель он преследует?
Она нахмурилась:
- Не понимаю, что вы имеете в виду. Он преследует единственную цель. Я
люблю его.
- Я этому не верю.
- А я и не собираюсь вас в чем-то убеждать. Северн сделал вид, что этого
не слышал.
- Скорей всего вы считаете, что замужество поможет вам выпутаться из этой
истории. Ведь это он вам так
сказал? - Он поднял руку, предупреждая ее ответ. - Можете не отвечать. Я и так
вижу, что прав. Он говорил вам,
что если вы выйдете за него замуж, то его не смогут заставить свидетельствовать
против вас. Мерседес, вам нужно
проконсультироваться у хорошего адвоката - Торн не говорит вам всей правды.
- Это не важно. Говорил Колин... не говорил - это ничего не меняет. Я не
виновата в том, в чем меня
обвиняют, и я согласилась на этот брак не для того, чтобы он защитил меня.
- Какая наивность! - воскликнул Северн, качая головой. - Я знал, что мне
необходимо было прийти и
защитить вас от самой себя. Мерседес, неужели всего, что случилось, мало? Это не
место для вас. Вы хотя бы
представляете, как сейчас выглядите?
- Вы посадили меня сюда, - спокойно сказала она.
- И я могу освободить вас!
Ничего не ответив, Мерседес с сомнением посмотрела на него. Маркус
наверняка захочет слишком высокую
цену за ее свободу.
- Выходите за меня замуж, - сказал он. У Мерседес перехватило дыхание. Она
содрогнулась от отвращения
при одной мысли, что может принадлежать Маркусу Северну.
- Вы же прежде хотели, чтобы я была вашей содержанкой. Может, и этого
достаточно?
- Я знаю, чего я хочу.
- Значит, если я соглашусь стать вашей женой, то вы...
- Одного согласия недостаточно. Вы должны выйти за меня замуж.
- ...откажетесь от своего обвинения.
- Я позабочусь о том, чтобы вас освободили.
Мерседес хмуро посмотрела на него:
- Как же это возможно? Вам просто не поверят, особенно если мы поженимся.
По-моему, вы потеряете всякое
доверие. Я просто не представляю, что вы можете сказать в мою защиту, чтобы меня
оправдали.
- Даже если я скажу, что знал с самого начала, что ваше признание капитану
было ложью?
Ей было очень трудно говорить спокойно, когда сердце ее молотом стучало в
груди.
- Даже тогда.
- Я сделал это, чтобы проучить вас. Мерседес.
Северн подошел к ней. Он протянул руку и потрогал ее щеку тыльной стороной
ладони. Улыбнулся
снисходительно.
- Вы должны были предполагать это. Вас удивляет, что я могу ревновать?
Могу, если вы этого не знаете.
Уэйборн давно дразнил меня вами, как кролика морковкой, так было много лет. Но я
терпел, раз дело касалось вас. И
только когда Уэйборн исчез, я стал более настойчив. Я-то думал, что вы с
радостью примете мое покровительство. А
вы отвергли мое предложение и предпочли Торна. Неудивительно, что мне пришлось
принять более крутые меры.
Она в ужасе отпрянула от него, прижавшись спиной к холодной каменной
стене.
- То есть обвинить меня в убийстве?
- Вы же сами и помогли мне, Мерседес. - Он подошел ближе. В ее глазах была
какая-то притягательная сила и
неистовость, а поза загнанного животного вызывала в нем желание немедленно
схватить ее. Он дотронулся до нее,
провел рукой по щеке, спустился дальше, к шее, к плечу, потом ладонь скользнула
на грудь и наконец остановилась на
изгибе ее талии. - И вы прекрасно это знаете. Я предложил свою помощь, как
только было оглашено завещание
графа, но вы меня отвергли. Я пришел еще раз, потому что знал, какое мощное
влияние оказывает на вас Торн. И
потому что вам необходимо было выслушать мнение человека, всей душой
переживающего за судьбу Уэйборн-Парка.
- Пожалуйста, уходите, - сказала она высоким напряженным голосом. Его рука
на талии, казалось,
невыносимо давила на нее. Ей пришлось уговорить себя, что это только плод ее
воображения. - Вы зря пришли сюда.
Я не вижу, чем вы можете помочь мне. Что бы вы ни сказали, ничего не изменится.
Северн слегка встряхнул ее.
- Выслушайте меня, прежде чем судить окончательно. Я вернулся в УэйборнПарк,
чтобы кое-что втолковать
вам. И обнаружил вас в башне в компании с Торном. Вы совершенно нелепо пытались
доказать ему, что убили графа.
Но он действительно поверил, что вы можете это сделать. А я никогда не верил в
это, Мерседес. Ни на минуту. Что
еще можно сказать, если вы согласны выйти замуж за человека, который сомневается
в вашей невиновности, и
отвергаете того, кто никогда в ней не сомневался?
- И тем не менее именно вы выставили меня виноватой в глазах людей.
- Я был вынужден, - сказал он. - А как еще я мог вас заполучить?
Вывернувшись из его рук, Мерседес подошла к койке. Она встала в ногах
постели, пытаясь создать между собой
и Северном хотя бы небольшой барьер.
- Вы все равно не получили меня, - сказала она. - Я не услышала от вас
ничего, что изменило бы мое мнение
о вас. Вы приложили столько усилий, чтобы состряпать против меня обвинение!
Северн вздохнул, но остался невозмутимым.
— Вы имеете в виду Эшбрука и Дикинза?
- Я бы предпочла никогда не слышать этих имен.
- Мистеру Паттерсону было бы интересно узнать, что они никогда о вас не
слышали.
- Они так и говорили, пока вы им не заплатили. - Лицо Мерседес пылало от
гнева. - Как вам это удалось?
- А разве это трудно? Мне представилась такая возможность, и я ею
воспользовался. Мистер Эшбрук и мистер
Дикинз готовы пожертвовать своим честным именем за кругленькую сумму наличными.
Никто никогда не узнает, что
и в первый раз им заплатили за ложь. Сначала им заплатили за то, чтобы они
вспомнили, а потом чтобы забыли.
Мерседес закрыла глаза и обхватила себя за плечи.
- О-о, Маркус! - взмолилась она, умоляя его прислушаться к голосу разума.
- Мой дядя хотел, чтобы его
сыновья унаследовали титул. Вы намереваетесь посеять сомнения в истинности его
воли? Неужели вы думаете, что я
захочу иметь такого мужа?
- Вам что, не нужна свобода?
- Нужна. И я сделаю все возможное, чтобы добиться ее, - твердо сказала
она. - Но для меня в этих четырех
стенах больше свободы, чем в браке с вами.
Мерседес не ожидала такой быстрой реакции. Сильный удар Северна припечатал
ее к стене, и до нее дошло, что
она в опасности. Во рту она ощутила вкус крови от прикушенной губы. Гордо
выпрямившись. Мерседес ото-шла от
стены.
- И вы еще спрашиваете, почему я не хочу добровольно заковывать себя в
кандалы? - тихо спросила она.
Северн смотрел как зачарованный на отпечаток своей руки на ее щеке. Кровь
мгновенно прилила к ее лицу и так
же быстро ушла, оставив лишь тонкий розовый контур на месте удара.
- Вас повесят, - сказал он.
В ее серых глазах блеснули слезы, но она сумела сдержать их.
- За убийство, которое вы совершили.
Северн отступил на шаг и улыбнулся:
- Вы думаете, что это я убил Уэйборна?
- А почему нет? Вы хотели получить его графский титул. Вы хотели получить
меня. После его смерти вы могли
оспорить притязание капитана Торна на Уэйборн-Парк. Я уверена, что к тому
времени, как вы захватили меня в карете
на "Таттерсоллзе", вы уже встретились с графом. Вы знали, где он и то, что он
собирается уехать из Англии. Я думаю,
что он рассказал вам об изменении завещания, и это взбесило вас.
- И я убил его?
- Мистер Раундстоун рассмотрит и такую возможность.
Северн пожал плечами.
- Пусть ваш адвокат поступает, как ему угодно, но ему не удастся обвинить
меня в преступлении.
— Вы меня оклеветали!
- Я лишь рассказал то, что слышал.
- Но вы же знали, что это неправда. Вы сами признались, что подкупили
людей и они оболгали меня.
Он откровенно забавлялся вспышкой ее ярости, ее сверкающими глазами и
раскрасневшимся лицом.
- Это все мелочи, уверяю вас. Все можно будет уладить, если возникнет
необходимость. Да вас просто
поднимут на смех. Ваши действия будут смотреться посерьезнее моих промашек. Я не
имею никакого отношения к
оружию и к одежде вашего дяди, которые были найдены в вашей комнате. Есть еще
чек на две тысячи фунтов,
выплаченных Эшбруку и Дикинзу, и на нем нет моей подписи. Глупо было доверяться
Торну. Он не может помочь вам,
Мерседес. Только я могу.
- Тогда сделайте это, - с вызовом сказала Мерседес. - Скажите мистеру
Паттерсону, что вы лгали.
- Зачем же? Разве вы не видите? В этом-то и вся прелесть! Я не лгал. Я
заплатил другим, чтобы они сделали
это для нас.
От таких рассуждений Мерседес на мгновение потеряла дар речи.
- Вы ничего не делали для нас! Вы все делали только для себя! -
воскликнула она наконец, приложив руку к
виску. Боль в глазах просто ослепляла ее. - Ваше красноречие не убедило меня.
Убирайтесь, Северн. Уходите сами,
пока я не позвала надзирателя. - И, видя, что он не сдвинулся с места, она сама
направилась к двери.
Северн поймал ее за локоть.
- Мерседес, я не уйду. У вас осталась одна-единственная возможность.
- Я не собираюсь использовать эту возможность, - жестко ответила она. Она
попыталась вырваться, но он
держал ее крепко. - Колин считал, что я должна поговорить с вами. Теперь я
жалею, что послушалась его.
Мерседес вздрогнула, почувствовав, как сжалась рука Северна на ее локте.
Она со страхом увидела взгляд
Северна, направленный куда-то сквозь нее, и поняла, что он не отдает себе отчета
в своих действиях.
- Отпустите меня, Маркус. Мне больно.
Глаза Северна снова обрели способность видеть. Он посмотрел на свою руку,
сжимающую ее локоть, потом на
нее. На лице его появилась грустная, разочарованная улыбка.
- О-о, Сэди, что ты наделала?
Она вздрогнула от его слов, но еще больше - от звука открываемой двери.
- Я не звала вас, - сказала она появившемуся на пороге надзирателю. Глаза
ее расширились, когда она
заметила стоявшего за его спиной шерифа.
- Да, но вы уже собирались сделать это, - сказал надзиратель.
- Отпустите ее, Северн, - сказал Паттерсон. - Миледи, вы можете выйти. Мы
с его светлостью должны
поговорить.
Мерседес почувствовала, как рука Северна мгновенно освободила ее локоть.
Она неуверенно взглянула на него.
Он наградил ее неописуемо злобным взглядом. Она отскочила от него и кинулась к
двери - в спасительную глубину
коридора.
- Я не понимаю, - сказала она на ходу шерифу. Паттерсон указал рукой на
свой кабинет:
- Идите. Капитан Торн все объяснит.
- Колин здесь?
Мерседес не отважилась оглянуться на Северна, чтобы проверить, слышал ли
он эти слова. Мужчины
расступились, давая ей дорогу, и она заторопилась по коридору в кабинет
Паттерсона.
Когда она вошла в комнату шерифа, первой ее мыслью было, что она стала
жертвой обмана. Колина в комнате
не было. Мерседес в растерянности хотела было позвать надзирателя, чтобы
потребовать разъяснений, но тут же стала
громко звать на помощь: она увидела тело Колина, распростертое на полу у стола.
Бросившись к нему, она подняла его
голову и положила к себе на колени. Разгребая пальцами густые пряди волос, она
быстро ощупала кожу на голове. На
затылке она обнаружила шишку, и когда отняла пальцы, на них была кровь.
Первым на крик прибежал шериф. Он сразу оценил ситуацию и позвал на помощь
своего помощника.
- Они убежали, - крикнул он надзирателю. - Но им не уйти далеко, они ведь
прикованы друг к другу.
Отправляйтесь быстро на поиски и верните сюда Дугласа и этого воришку.
Надзиратель протянул мистеру Паттерсону связку ключей и выскочил за дверь.
Ему вслед полетел приказ
шерифа разыскать и прислать врача,
- Печальная картина, - раздался голос Северна, стоящего в дверях.
Паттерсон тяжело вздохнул. Он собирался переговорить со своим помощником.
Северна необходимо было
запереть в камере.
- Я еще не закончил с вами.
- Давайте сейчас, я не против.
Он подождал, пока ему возразят. Не дождавшись ответа, он вышел через
открытую дверь тюрьмы на улицу.
Покачав головой, шериф присел на корточки рядом с Мерседес.
- Ну как, плохи дела?
- Думаю, ничего страшного нет. У него крепкая голова. Обычно это
доставляет лишь хлопоты, но в данном
случае я страшно благодарна ей, что она такая непробиваемая.
Колин открыл один глаз. В зыбком тумане перед ним возникло милое лицо
Мерседес.
- Я запомню это.
Веко само собой упало, Колин со стоном попытался поднять голову.
Мерседес пригладила ему волосы.
- Лежите, не двигайтесь. Мистер Паттерсон велел позвать врача. Вам вредно
шевелиться.
Но Колину, видно, и самому не очень-то хотелось двигаться. Если бы не
внимательный и даже несколько
подозрительный взгляд шерифа, Колин чувствовал бы себя просто замечательно.
- Как это случилось? - требовательно спросил Паттерсон.
- Они набросились на меня, - начал объяснять Колин. - Я сидел здесь, за
вашим столом, а они ворвались в
комнату...
- Они были в кандалах? Колин кивнул.
- Один из них ударил меня вот этими наручниками. Наверное, я немного
отвлекся, когда услышал, как вы с
надзирателем вышли из соседней камеры и вошли к Мерседес. И они сразу поняли,
что настал удобный момент.
Мерседес показалось, что Колин не чувствует особых угрызений совести. И
подумала, что Паттерсон, возможно,
тоже заметил это.
Шериф встал и начал рыться в столе. Главное, чего он не мог найти, - это
ключи от кандалов. Он полез в
боковой ящик и тихо чертыхнулся.
Колин с трудом сел, несмотря на попытки Мерседес удержать его.
- Что там? - спросил он Паттерсона.
- В этом ящике были все вещественные доказательства. - Шериф задвинул его
с такой силой, что массивный
дубовый стол задрожал. Вдобавок он еще пнул его ногой. - Он украл все.
Мерседес сразу поняла, что мистер Паттерсон говорит о воре-карманнике.
Наверно, не было нужды напоминать
шерифу, что этот человек - вор по профессии. Неужели он решил, что несколько
недель, проведенных в камере, страх
быть повешенным изменят привычки Голубого Глаза? И она мудро промолчала.
- Все? - спросил Колин.
Паттерсон стал нервно мерить шагами комнату.
- Черт бы его побрал, - сказал он, ни к кому особенно не обращаясь. Он
начал перечислять потери по
пальцам. - Кошельки, которые воришка выкрал из карманов на ярмарке, жемчужное
ожерелье мисс Каллэхэм, бисерная
сумочка миссис Линч и одна серьга, о которой никто так и не заявил. Боже
мой, как же я объясню пропажу его
жертвам? Миссис Линч просто слушать меня не станет. А мисс Каллэхэм вообще не
хотела, чтобы я хранил эти вещи у
себя. Я обещал ей, что они будут находиться у меня только до выездного суда.
Колин совершенно равнодушно отнесся к скучному перечислению потерь.
- Он украл все? - переспросил он.
- Да. - Мистер Паттерсон прекратил шагать по комнате. - Я разве только что
не сказал об этом?
Поднявшись на ноги, Колин помог затем встать и Мерседес. Он оперся о стол,
стараясь сохранить равновесие.
- Значит, и пистолет графа? - спросил он. - И его одежду?
- Все, - печально сказал шериф. Он не смотрел ни на Мерседес, ни на
Колина, но не отводил мрачного
взгляда от открытой двери. - Даже флягу, хотя я подозреваю, что ее еще можно
будет найти, когда мы поймаем
Дугласа. Он не может отказаться от спиртного.
Мерседес медленно села в большое деревянное кресло шерифа. Она
нерешительно взглянула на Паттерсона.
- И что все это означает?
Он повернулся к ней, засунув руки в карманы, и снова вздохнул.
- Это просто еще раз подтверждает, что дело против вас закрыто. Ваш
разговор с Северном дал существенный
перевес в вашу пользу.
- Вы подслушивали? - спросила она.
- Это придумал капитан Торн, - сказал шериф. Он вскинул жесткие лохматые
брови, одобряя Колина. -
Хорошо придумал, как выяснилось. Мы со своим помощником решили зайти послушать
этот разговор точно так же,
как Северн подслушал вас с капитаном.
- Почему никто не сказал мне об этом?
- Я не хоте
...Закладка в соц.сетях
