Жанр: Любовные романы
Больше, чем ты знаешь
...ывала всех, стоило только
появиться Оррину, Клер извинилась и вышла вслед за Элизабет. К ее немалому
удивлению, та все еще медленно взбиралась по ступенькам.
Выставив впереди себя тросточку, Клер уверенно двинулась через огромную
прихожую к подножию лестницы. Отсчитав про себя три ступеньки, она вдруг
обнаружила, что догнала Элизабет.
— Нога болит? — участливо спросила Клер. — Мне почему-то
сразу показалось, что она беспокоит вас сильнее, чем вы утверждаете.
Вцепившись пальцами в перила, Элизабет перенесла вес своего миниатюрного
тела на здоровую ногу.
— Это ерунда, — отмахнулась она. — Боюсь, просто я еще не
привыкла к боли.
— Что-то подсказывает мне, что это не так, — тихо проговорила
Клер. Женщина, безропотно сносившая грубости такого дикаря, как Оррин
Фостер, и терпевшая его дурной нрав, должна была давным-давно привыкнуть к
боли. Ей вдруг пришло в голову, что Элизабет в некотором отношении так же
слепа, как и она сама. Казалось, она пребывает в каком-то странном
отупении. — Вот, возьмите. — Клер протянула женщине свою
трость. — Держитесь одной рукой за перила, а в другую возьмите трость.
Но Элизабет даже не шелохнулась. Клер пришлось разжать ей пальцы и почти
всунуть трость ей в руку.
— Вот, — терпеливо повторила Клер. — Возьмите, не то я, ей-
богу, позову Рэнда. — Только эта угроза заставила Элизабет очнуться.
Клер услышала, как осторожные шаги Элизабет прошелестели по лестнице и
замерли на самом верху.
— А теперь позвольте, я возьму вас под руку, а вы возьмите трость.
Уверяю вас, все будет хорошо.
Элизабет протянула ей руку, но Клер, вместо того чтобы опереться на нее,
сама уверенно подхватила ее под локоть и они вдвоем медленно двинулись по
коридору. Добравшись до своей комнаты, Элизабет сделала попытку вернуть Клер
трость.
— Оставьте ее себе. Думаю, завтра она вам понадобится больше, чем мне.
— О нет! Я не хочу, чтобы они... — Элизабет испуганно
осеклась, — не хочу, чтобы Рэнд и Бриа догадались, как сильно меня
донимают боли!
Клер понимала, чего стоило Элизабет признаться в этом.
— Думаю, они догадываются. А что говорит доктор Стюарт?
— Он осмотрел мою ногу только раз — в день вашего приезда, —
призналась Элизабет. — Больше я не просила его об этом. Говорит, что
это ушиб, правда, сильный, но всего лишь ушиб.
Открыв дверь в комнату, она пригласила Клер войти.
— Вы не позволите мне осмотреть вас? — решилась Клер. Брови
Элизабет поползли вверх.
— Вы?! Не понимаю... что вы имеете в виду, дорогая? Осмотреть...
Клер протянула к ней руки.
— Вот ими! — Ей не нужно было иметь глаза, чтобы знать, какое
изумление и недоверие написано на лице Элизабет. — Видите ли, я долго
жила на островах и училась у туземных хилеров. Я знаю, как определять
болезни сердца и даже желудка. А уж сломанная кость для меня вообще не
проблема.
— Но тогда вы могли видеть, — едва слышно прошептала
Элизабет. — А они... они же были туземцами.
— Послушайте, я же не предлагаю лечить вас с помощью амулетов или
заклинаний! Но ведь есть такие травы, что способны облегчить вашу боль
значительно быстрее, чем порошки и примочки доктора Стюарта!
Элизабет осела, будто ее внезапно перестали держать ноги.
— Откуда... откуда вам известно, что он мне что-то давал?!
— Ваше дыхание слегка отдает анисом и спиртом. Элизабет ошеломленно
прикрыла ладонью рот.
— О Боже!
— Не удивлюсь, если узнаю, что он добавил туда немного опия, —
продолжала Клер. — Но легче вам не стало, верно?
— Нет... а я так надеялась!
— Вы сидите на краю постели, Элизабет? — Да.
— Тогда ложитесь.
Поставив трость у изголовья, Элизабет со вздохом облегчения откинулась на
подушки. Потом чуть заметно сморщилась, когда осторожные пальцы Клер
дотронулись до ее ноги, медленно прошлись вдоль икры, ощупали колено и,
наконец, взялись за ступню.
— Скажите, тут кожа все еще пурпурно-синего цвета, — спросила
Клер, — или синяк понемногу прошел и она уже пожелтела?
— Цвета индиго, — вздохнула Элизабет. — Вот там... и еще там.
Клер кивнула и осторожно опустила на постель больную ногу Элизабет.
— Не уверена, что это просто ушиб, Элизабет. И не растяжение. Скорее
трещина. Лучше бы вам полежать в постели и дать ноге отдых. А синяк — из-за
отека и плохой циркуляции крови. И никаких микстур на основе спирта — от
этого будет только хуже. А на тот случай, если вы решили, что я научилась
этому у туземных лекарей, знайте — мне это объяснял отец. Он много занимался
исследованиями крови — искал средства, которые влияют на ее свертываемость и
состав. Знаете, многие дети обожают, когда им читают вслух. Так вот, сэр
Гриффин позволял мне забираться к нему на колени и смотреть в микроскоп. Он
читал мне свои статьи, как другие читают детям Диккенса. Много лет я
считала, что клетка — это живое существо. — Услышав смешок Элизабет,
Клер грустно улыбнулась. — Когда мы с отцом вернулись в Полинезию, я
стала его помощником. Я помогала ему работать над разрешением проблемы
гемофилии.
— Думаю, тебе стоит прислушаться к мнению мисс Банкрофт, мама.
Элизабет и Клер повернули головы в сторону двери. Как ни гордилась Клер
своим умением различать едва слышные звуки, Рэнд появился в комнате тихо,
как привидение. Он подобрался почти вплотную к кровати, а она так ничего и
не услышала.
— Если вы хотели, чтобы вам никто не помешал, — сказал
Рэнд, — было бы благоразумнее закрыть дверь. Я не собирался... —
Взгляд его упал на колено матери, на котором не было и намека на синяк, и он
в сердцах выругался.
— Рэнд! — одернула ею мать. — Держи себя в руках! Не смей так
выражаться!
Клер молча улыбнулась, подумав, что Рэнд и без того продемонстрировал
завидную сдержанность. За время плавания ей довелось услышать немало соленых
и цветистых выражений, которые срывались с его губ, и то, что прозвучало
сейчас, на их фоне и ругательством назвать-то было трудно.
— Не стоит беспокоиться из-за меня, — любезно проговорила
она. — Мне приходилось слышать и похуже!
Рэнд очень жалел, что Клер не видит взгляд, который он метнул ее в сторону
при этих словах. А уж будь у него возможность высказаться...
Глаза Элизабет, такого же орехового оттенка, что и у сына, перебегали с лица
Рэнда на Клер, и ей впервые пришло в голову, что оба неосознанно используют
свою взаимную неприязнь как броню.
— Почему бы тебе не составить компанию Клер? — с намеком сказала
она. — Еще не так поздно, чтобы нельзя было прогуляться по саду. Думаю,
Бриа с доктором уже там. И нечего вам вдвоем стоять тут и глазеть на мою
ногу. — Элизабет раздраженно одернула юбки. — Лучше пошли ко мне
Адди, пусть поможет мне лечь в постель.
— Я хотела сделать вам припарку, — вмешалась Клер, — и, может быть, поставить пиявки.
Элизабет скривилась.
— Нет уж, никаких пиявок! А вот против припарки не возражаю, но
это потом. А сейчас лучше погуляйте. И не тревожьтесь обо мне,
хорошо? — Она с ласковой улыбкой кивнула сыну.
Интересно, подумал Рэнд, заметила ли мать кислый взгляд, который он бросил
на Клер?
Глава 5
— Боюсь, моя мать иногда бывает настоящим деспотом, — вздохнул
Рэнд, как только они с Клер вышли на веранду. — Она бы с радостью
продала душу дьяволу, лишь бы увидеть меня женатым!
— Хорошо, что хоть свою, а не вашу, — отрезала Клер.
Рэнд так резко остановился, что Клер едва не ткнулась в него носом.
— Что вы хотите этим сказать?
Жалея, что не может взять обратно вырвавшиеся у нее слова, Клер только молча
покачала головой. Легкий ветерок бросил ей в лицо прядь волос, и она
досадливо заправила ее за ухо.
— Нет.
Клер слегка опешила, решив, что Рэнд просит ее оставить в покое волосы. Она
машинально отдернула руку и тут же рассердилась на себя. С какой стати он
командует ею?! — возмутилась она и аккуратно поправила волосы.
Рэнд невольно нахмурился — ему пришло в голову, что она намеренно тянет
время.
— Объясните же мне наконец, что вы имеете в виду, — уже жестко
приказал он.
Клер удивилась бы меньше, если б Рэнд набросился на нее, схватил за плечи и
принялся трясти изо всех сил. Руки у нее опустились.
— Я просто хотела сказать, что сегодня вы уже достаточно выдали
себя, — объяснила она.
— А что вы можете знать об этом? — допытывался он. — Что, уже
успели меня с кем-то обсудить? С кем вы разговаривали — с Бриа?
— Нет. То есть мы, конечно, разговаривали, но не о вас. — Выпустив
руку Рэнда, Клер отодвинулась, но всего на шаг. На веранде, сплошь
заставленной цветочными горшками, Клер без своей тросточки чувствовала себя
совершенно беспомощной. — Бриа рассказывала мне о Дэвиде и Шелби, о
ваших родителях...
Рэнд оцепенел. — Что она вам наговорила?!
Клер умоляюще вытянула руки, по спине у нее пробежала дрожь.
— Да ничего особенного.
— Трудно поверить.
— Просто какие-то случаи из детства, вот и все, — прошептала Клер.
Рэнд смерил ее испытующим взглядом — ему всегда казалось, что Клер слышит и
подмечает куда больше, чем говорит.
И вот теперь она явно уже успела сделать какие-то выводы из того, что
узнала.
— Позвольте, я возьму вас под руку, — сказал он наконец. Даже в
сумерках Рэнд заметил, как она слегка вздрогнула, будто он дотронулся до нее
без предупреждения.
Клер вдруг почувствовала, как рука Рэнда обхватила ее за талию. Он потянул
ее за собой куда-то в сторону от дома, и она без возражений последовала за
ним. Клер чувствовала, что он едва сдерживает клокочущий в груди гнев.
— Почему вы сердитесь? — удивилась она.
— Терпеть не могу, когда моя персона становится предметом пересудов!
Клер предпочла промолчать.
— Я не рассчитывал, что вы подружитесь с Бриа.
Скажи он это с вызовом, со свойственной ему надменностью, и Клер нашлась бы
что ответить. Но в голосе Рэнда сквозила какая-то странная грусть, и сердце
Клер дрогнуло.
— Я бы очень хотела, чтобы это было так, — искренне ответила
она, — но ваша сестра, по-видимому, не нуждается в моей дружбе.
— Однако, по-моему, вы проводите вместе немало времени! — едко
заметил он.
— Это ничего не значит. Просто Бриа очень замкнутая по натуре.
— Но я видел вас вместе, — продолжал упорствовать Рэнд, —
видел, как она улыбается вам! И Бриа неохотно оставляет вас одну.
— Может, она решила, что тем самым доставляет удовольствие вам?
Конечно, сейчас Бриа гораздо приветливее, чем раньше, но она не из тех, кто
любит откровенничать. — Клер тут же напомнила себе, что Бриа только
однажды пыталась найти в ее лице союзника. — Так что, как вы сами
видите, капитан, мы с вашей сестрой не стали подругами. И вам не из-за чего
беспокоиться.
Рэнд выбрал тропинку, которая вела через сад к реке. Теперь у них над
головой расстилался зеленый шатер, вдалеке слышался легкий плеск воды. Футах
в пятидесяти от них виднелся бельведер. Он повернул в ту сторону.
— Неужели вы решили, будто я хочу, чтобы у Бриа не было подруг? —
изумился он.
— Нет, — с невозмутимым видом заявила Клер, — как раз
наоборот. Просто думаю, что-то в моем характере сделало меня, на ваш взгляд,
совершенно неподходящей подругой для вашей сестры.
Рэнд тяжело вздохнул.
— Ничего подобного. Надеюсь, вы выбросите из головы этот вздор.
Клер не считала свое предположение таким уж глупым, но решила промолчать.
— Тогда объясните, что вы хотели сказать, — потребована она.
— Я думал, это и так понятно. Через неделю мы отплываем, и, поскольку
больше у вас не будет возможности общаться с моей сестрой, кроме как
письменно, а роль секретаря при вас играет доктор Стюарт, я считал, что не
стоит лишний раз поощрять его.
— Поощрять Маколея?! То есть... в каком смысле? Не понимаю...
— Питать беспочвенные надежды в отношении Бриа.
— Надежды? Да Бог с вами! Он всего лишь пару раз прошелся с ней по
саду!
— Бриа каждый раз выскакивает из-за стола вслед за ним.
— Только для того, чтобы избавить себя от удовольствия созерцать своего
отчима.
У бельведера Рэнд остановился.
— Тут лестница, — предупредил он. — Три ступеньки. — Он
помог Клер подняться, потом подвел ее к скамейке. — Мы можем ненадолго
присесть, река у вас за спиной. А через просветы в деревьях хорошо виден
Хенли
. На втором этаже светятся четыре окна. Наверное, мама читает у себя
в комнате.
— Хорошо бы, — вздохнула Клер. — Это поможет ей отвлечься, и
она забудет о боли.
Рэнд как будто пропустил ее слова мимо ушей. Откинувшись на перила, он
скосил глаза, чтобы убедиться, что пальцы Клер по-прежнему лежат поверх его
руки. Потом принялся украдкой разглядывать в сумерках ее профиль. Она сидела
лицом к дому, будто могла видеть свет, слабо мерцавший сквозь листву
деревьев.
— Вы поверили в то, что моя мать и вправду разбила колено? — На
ошупь трудно определить, — уклончиво ответила Клер.
— Но Стюарт же осматривал ее в первый день!
— Знаю. Он сказал, что нашел у нее сильное растяжение связок и ушиб. Но
все это не так уж страшно — важнее разогнать гематому. Вашей матушке нужно
делать припарки из трав, а если удастся ее уговорить, то и поставить пиявки.
При этом она должна как можно больше лежать, подложив под ногу подушки.
Лучше всего ей провести в постель всю неделю. —
И уж конечно, без
всяких спиртовых настоек и опийных микстур
, — добавила про себя Клер.
Жаль, что мало кто из докторов обладает такими знаниями о кровеносной
системе человека, как ее отец! — Вам нужно поговорить с ней. Оррин
наверняка потребует, чтобы она была на ногах, а ей вряд ли захочется
омрачать ссорами ваш приезд.
Рэнд угрюмо кивнул. Когда он снова заговорил, голос его звенел от
напряжения:
— Знаете, ведь это он толкнул ее! Точнее, ударил ее по лицу так, что
она упала. Вот как все было.
— Примерно так я и подумала. Маколей сказал, что заметил у нее на скуле
синяк.
— Иногда я ненавижу ее за то, что она вышла замуж за этого
мерзавца. — Эти горькие слова вырвались у Рэнда сами собой, как
разлившаяся по весне река ломает запруду. — Как она могла так оскорбить
память моего отца, пустив его в свою постель?!
— Зато она сохранила вашу плантацию, — тихо возразила Клер. —
Элизабет спасла
Хенли
, купив вам время.
Рэнд помассировал затылок.
— Ну и чем тогда моя мать лучше какой-нибудь Джери Эллен?
— Джери Эллен?
— Одна лондонская шлюха, я знавал ее когда-то. Клер сердито выдернула
свою руку.
— Да как вы смеете?! — с упреком бросила она. — Ваша мать
использовала единственный представившийся ей шанс спасти
Хенли
, а вы же
еще и осуждаете ее за это?! Неужели и Бриа способна бросить тот же самый
упрек?
— Что вы хотите этим сказать? — вскинулся Рэнд. — Вы что-то
слышали? Говорите!
Едва сдерживаемое пламя его гнева опалило ее. И вдруг Клер почувствовала
себя так, будто он оскорбил ее лично.
— Ничего я не слышала! Всеми делами на плантации сейчас занимается Бриа
— это единственное, что я знаю. Она осталась тут, пожертвовала всем:
друзьями, своим будущим... и все ради
Хенли
. И не важно, что сейчас ваш
дом принадлежит Оррину Фостеру и он называет его
Конкордом
. Или она имела
дерзость оскорбить память вашего отца тем, что работает на плантации,
которой временно владеет другой человек? Но тот, кто так считает, —
просто упрямый баран, не способный даже оценить то, что делается ради его же
блага!
Рэнл круглыми от удивления глазами уставился на Клер. — Это вы об
Оррине или обо мне? — пробормотал он наконец.
— Догадайтесь! — с вызовом предложила она. Потом пожала
плечами. — Хотите знать, что я на самом деле об этом думаю, капитан?
Чего уж больше, — уныло подумал он, — похоже, она и так уже
высказалась от души
.
— Только если вы будете называть меня Рэнд.
— Простите?
— Поскольку вы, похоже, намерены снять с меня стружку, то я
предпочитаю, чтобы во время экзекуции вы называли меня по имени.
— Так вот, капитан, — продолжала Клер, делая вид, что не
слышит, — уверена, вы вбили себе в голову, что не смогли защитить мать
и сестру, а вместе с ними — и память об обоих братьях и любимом отце. Вы
вините себя в том, что не смогли после войны вернуть
Хенли
. Вы вините себя
в решении, которое была вынуждена принять ваша мать, и в той судьбе, что
выпала на долю вашей сестры. Вот почему вы так желаете, чтобы Бриа вышла
замуж и навсегда покинула этот дом, — чтобы ваша совесть наконец
успокоилась, — а до ее собственных желаний вам и дела нет! Вам больно
смотреть на ее огрубевшие, потрескавшиеся от работы руки, точно так же как
видеть синяки и ушибы матери. Они лишний раз напоминают вам о вашем бессилии
что-либо изменить. Вся проблема в том, что вы рядом с Бриа и матерью сами
себе кажетесь жалким и ничтожным. — Клер сделала глубокий вдох, чтобы
успокоиться. — Вот... вы хотели знать, что я думаю... — и мягко
добавила: — капитан.
Рэнд облокотился на колени. Руки его сами собой сжались в кулаки, голова
опустилась. Невидящим взглядом он смотрел куда-то вдаль, пока не
почувствовал, как у него перехватило горло, и с трудом проглотил вязкий
комок. У него защипало глаза, и Рэнд украдкой смахнул повисшую на ресницах
слезу.
Господи, когда же я плакал в последний раз?
— удивился он про себя.
Когда пришло известие о гибели Дэвида и Шелби? Или когда наткнулся на имя
своего отца в списках павших в бою? Нет, тогда у него не было слез. Не
плакал он и узнав о том, что случилось с Бриа, — даже тогда его глаза
оставались сухими. А сейчас...
— Рэнд...
В голосе Клер звучало участие. Просто участие — ни жалости, ни тревоги...
Эта невероятная девушка даже не пыталась сделать вид, что понимает его горе.
Это и доконало Рэнда.
Он вдруг почувствовал, как первая слезинка, сорвавшись с ресниц, капнула на
пол, за ней быстро последовала другая. Рэнд судорожно вздохнул, с трудом
сдерживая подступившие к груди рыдания. И в тот же момент ладонь Клер легко
легла ему на руку. Ее тонкие пальцы едва коснулись его, и все же он узнал бы
ее прикосновение среди многих других. Клер не пыталась успокоить его,
похлопывая или поглаживая по руке, как раскапризничавшегося ребенка, она
просто молча сидела рядом с ним. И все же ее прикосновение чудодейственным
образом успокоило бушевавшую в груди Рэнда бурю.
Перестав дрожать, он осторожно повернулся к ней, больше всего боясь, что она
уберет свою руку.
— Позвольте мне... — задыхающимся голосом попросил Рэнд. —
Скажите
да
.
Она не имела ни малейшего понятия, о чем он говорит, но по его дрожащему
голосу поняла, что не сможет отказать.
— Да, — послушно повторила она. Только когда ее обдало жаром его
тела, когда она почувствовала, что он совсем близко, и услышала гулкий стук
его сердца... только тогда Клер догадалась, о чем он просил ее. Но она и не
подумала протестовать. — Да, — снова повторила она, и в тот же
момент его губы накрыли ее рот.
На моем месте мог бы быть кто угодно
, — успела подумать Клер. Он
просто нуждался в близости, не обязательно ее. Ей не следует забывать об
этом, напомнила она себе, но это было трудно — ведь это ее губы сейчас
послушно приоткрывались, подчиняясь нажиму его губ. Дыхание ее пресеклось.
Его руки легко обхватили ее спину. Он дал ей мгновение, чтобы она могла
привыкнуть к этому новому для себя ощущению, и почти сразу же почувствовала,
как Рэнд властно привлек ее к себе.
Ее грудь прижалась к его груди, ладони Клер легко легли ему на плечи, и она
замерла. Его губы приникли к ее рту, и кончик языка повелительно заскользил,
пытаясь проникнуть внутрь. Слабый стон замер на ее губах.
Но Рэнду этого было недостаточно. Он обвел кончиком языка ее губы, легко
коснулся зубов, потом немного отодвинулся и поцеловал уголки ее рта. Не
выпуская ее из объятий, Рэнд запустил руку в темную массу ее собранных на
затылке волос, другая нашла ее грудь. Пальцы его скользнули ей за корсаж, и
Клер тихонько застонала.
Быстро и умело он освободил ее от шпилек, удерживавших волосы, и Клер
услышала, как те с легким стуком упали. Та часть сознания, которая еще
бодрствовала, заставила ее машинально пересчитывать их: одна, две три... вот
звякнула шестая, и густая масса волос каскадом упала ей на спину, темным
облаком окутав руку Рэнда. Его пальцы запутались в них, и Клер послушно
подняла к нему лицо. В сумерках ее бледная кожа отливала опаловым блеском.
Губы Рэнда нежно коснулись крохотной ямки у нее на шее, где неровными
толчками бился пульс, и он принялся осторожно ласкать его языком, пока не
услышал, как она всхлипнула. Поцелуи его стали более настойчивыми, теперь
они обжигали ей кожу, дурманили, как глоток вина. Рэнд сгорал от желания еще
теснее прижать ее к себе, поцеловать так, чтобы она забыла обо всем... но
это было невозможно.
Тяжело дыша, он резко отодвинулся, потом, помедлив мгновение, встал и рывком
поднял ее на ноги. Она послушно поднялась — в ней не чувствовалось ни
страха, ни недовольства. Уткнувшись лбом ему в плечо, Клер покорно позволила
Рэнду спустить с ее плеч корсаж. Пальцы его запутались в пышных воланах ее
шемизетки. Когда шнуровка корсажа подалась и горячие ладони Рэнда обожгли ее
обнаженную кожу, с губ Клер сорвался сдавленный вздох.
Ей не нужно было видеть, чтобы догадаться, какого места на ее теле он
коснется в следующую минуту. Полузакрыв глаза, Клер чувствовала, как его
ладони накрыли ее груди, коснулись шеи, скользнули по спине вниз, и вдруг их
сменили его губы, обжигая ее огнем и доставляя неизъяснимое блаженство.
Только когда он попытался опустить ее на скамью, в груди ее всколыхнулся
страх.
— Шшш, — успокаивающе прошептал Рэнд, словно почувствовав это.
Она не должна так легко сдаваться, подумала Клер, но в следующее мгновение
уже забыла об этом. Напряжение спало. Она почувствовала его лицо совсем
рядом со своим и на этот раз уже сама подставила ему губы.
Это был совсем другой поцелуй — жадный, голодный, неистовый. Ладони Рэнда
стиснули ей голову, а губы терзали ее рот. Кончиком языка он нетерпеливо
раздвинул ей зубы и глубоко проник в рот. Языки их яростно сплелись. Это
было больше похоже на неистовую схватку двух противников, чем на поцелуй, и
когда Рэнд, задохнувшись, отстранился, Клер со стоном прижала ладонь к
припухшим губам.
Он накрыл ее своим телом, и Клер слабо удивилась, какой он твердый. Рэнд
припал губами к ее горлу, и она вдруг услышала, как он вздохнул, впитывая в
себя аромат ее кожи и волос. Бессильно раскинутые руки Клер слабо
затрепетали, когда горячие губы Рэнда жадно накрыли ее грудь. Легко сжав
зубами нежный сосок, он покатал его и принялся ласкать языком, будто держал
во рту спелую ягоду. Тело Клер выгнулось дугой, словно призывая его
продолжать эту сладостную пытку, и он был только счастлив исполнить ее
желание.
Она вздрогнула, но не отстранилась. Но Рэнд, вдруг неожиданно испугавшись,
что она попытается ускользнуть, схватил ее за руки. Он снова начал целовать
ее, вначале нежно, будто стараясь сдержать бушевавшие в нем страсти, потом
поцелуи стали настойчивее, и Клер поняла, что воля Рэнда понемногу слабеет.
Наконец он с трудом
...Закладка в соц.сетях
